Влюблённая девушка разбитых сердец

      Весь оставшийся день в школе прошёл скудно. Никаких новостей, кроме того, что Хёнджин и Карина расстались. Йеджи это лишь смешило. «Такие жалкие, побегут плакать из-за того, что расстались. Чувства одноразки.»       И так думала не сама Хван. Ей это внушили. Внушили, что они этого всего не понимают, что они, тупые подростки, думают что это навсегда. И маленькая Йеджи верила, и поддакивала. Но позже поняла, начала осознавать. Как тогда вообще её родители вместе оказались? Они всегда же думали, что Йеджи останется тем самым ребёнком, который всему и всегда верит. В её как казалось, «тупенькой» голове не появиться мысль о том, что очень много нескладных фактов. Не заводи подруг. — Но раз бывший муж мама ушёл к её подруге, значит они у неё были. Почему? Не общайся с мужиками и не заводи с ними вообще никаких отношений. — Как тогда мама и папа стали парой, и уж тем более создали семью? Никогда не отдавай своё тело мужику. — Зачастую маленькая Хван видела, как занимаются её любимые родители соитием. Причём, сама мать отдавалась отцу.       Из-за этого в голове уже далеко не маленькой Хван творились ужасы. Она не была похожа на обычного ребёнка. Когда ей было пять, она больше напоминала того скелета в кабинете биологии. Костлявые пальцы всегда были холодные. Им будто мешало бы согреться. В три года ей дали пистолет, и сказали, что это игрушка. Маленькая, ещё совсем не осознающия кошмара её жизни Йеджи, естественно начала с ним «играть». И вот, когда маленькие ладошки изучали новый предмет в её окружающим мире, палец дотянулся до курка. Малышка нажала на него, и пуля полетели прямо ей в глаза. Она успела увернуться, но кусочек пули всё равно ранил край совсем юного глаза. Или когда она стояла с яблоком на голове, а в неё стреляли из лука. Видите ли, папа захотел потренироваться. И стрела полетела в тот же больной глазик. Да, она успела увернуться. Да, ей стрела не попала в глаз. Но в каком гневе был родитель.

***

Ты что, косая? Я тебя попросил просто напросто постоять десять минут с яблоком на голове! Это так сложно?

Но я...я...

И не смей мне тут слёзы лить, слабачка!       Сразу после этого разговора её ударили по лицу. Это была даже не пощёчина, а что-то намного больше. А возможно, отец рассчитывал, что даст пощёчину, но дал намного сильнее удар аж на всё лицо. Его рука оказалась слишком большая для малышки Хван.

***

      И во взрослой жизни, когда она вспоминала её кошмарное детство. Начала осознавать, что может быть, в глубине души, даже хочет иметь семью и ребенка. И воспитывать его правильно. Так, чтобы не причинять вреда. Боли. Чтобы он не мучался как она. Но для хорошего воспитания, нужен хороший отец. А где такого найти, никто не знает. Большинству просто нужны те самые подростковые, ничего не значимые отношения, которые не перетикут в будущее. Чаще всего парни в её школе заводили девушек чисто похвастаться. Что очень огорчало. Или когда доходило до интимной близости, сразу все пищали, мол «Мы теперь обязаны пожениться». Но нет, после своего удовлетворения они уходили. И поэтому, слова мамы вроде были правдивы, но Йеджи верила. Верила в то, что есть на свете мужчина, который будет позже принадлежать ей. И он будет только её. Но пока она такого не нашла. Возможно.       Последняя мысль, и Хван открыла свои глаза после целого дня раздумий об этом. Звонок, и пора домой. Но она никуда не собиралась. Лучше чуть поспать в школе, чем дома. За ней не приедет машина, а как только зайдёт домой, возможно вообще не выйдет оттуда больше никуда, кроме школы. Не хотелось возвращаться. Глаза обратно закрылись. Голоса потихоньку утихают, но её будто заново будят шаги в её сторону. — Йеджи, толстовку отдай. — Невольно улыбается парень, замечая её лицо, когда она спит. Милашка. — Аргх...Хёнджин? — Голова Хван младшей обратно падает на парту. — Эй, вставай, рыжая макушка! Домой тебя повезу. — Парень согнулся, чтобы увидеть её лицо. В полу-красных пятнах она всё таки поднялась и весело поскачила к выходу. — Отличненько. — Сказала она это с улыбкой до ушей. — А спасибо? А толстовку? — Так, ну спасибо. А толстовку...Я тебе потом отдам.       Хёнджин просто молча пошёл за Йеджи. В коридорах пусто, тихо. И тишину прерывает она. Хван начала прокручивать просто весь день в голове и вспомнила, как назвал её Хёнджин. — Стоп. Как ты меня назвал? — Йеджи остановилась и развернулась, так, что чуть не врезалась в грудь парня. — Когда? — Хёнджин начал строить из себя непонимающию жабу, что бесило младшую. — Когда ты меня будил. — Недовольно фыркнув, она направилась за курткой к гардеробщику. — 156. — Девушка протянула пластмассу с номером, и сразу же за ней протянулся ещё один номер мужской рукой. — 157.       Да, конечно, блондину хотелось что-то сказать по типу того, что они пара, но всё же опомнился, когда вспомнил, какой скандал она устроила, когда парень пошутил насчёт того, что они пара. — Ваши куртки. — С такой же приятной, и доброжелательной улыбкой он улыбнулся. — У меня шуба вообще-то. — Попутно надевая шубку, девушка выходит из здания. Сзади слышется тяжёлый вздох. — Машина там. — Указательный палец Хёнджина оказался прямо около носа младшей.       Стуча массивными ботинками,из-за которых расстались Хёнджин и Карина, она становится около двери чёрного BMW. Хёнджин уже знал, что она требует. Улыбкой с сарказмом, он всё таки открывает ей эту дверь. Спина парня разворачивается, чтобы посмотреть на «прекрасную» картину погоды. Только для него дождь, лужи, гром, гроза, вода может быть чем-то прекрасным.       Йеджи сидела в машине, залипая в смартфоне. Только спустя пять минут поняла, что водителя-то нету. Но и долго его искать не пришлось. Поднимая глаза, можно было заметить всю мокрую белую рубашку. Да впринципе и волосы тоже оставляли желать лучшего, и на солнце. Как было сказано выше, мало кто любил такую погоду. По-моему, только Хёнджин. Но Йеджи тоже. Может быть из-за тяжёлого детства, где ей всё время втирали всё самое грязное и тёмное, даже одежду и погоду. Может быть просто так сложилось, что ей нравится холод и ливень.       Девушка сняла свою шубу, и подошла к Хвану. Тяжело было не заметить её присутствие. — Заболеешь. — Он сказал это настолько хриплым голосом, что у Йеджи вызвало смешок. — Сам уже заболел. — Длинные ноги отправились обратно к машине. Она помнила, что на ней всё ещё толстовка Хёнджина. Поэтому, сняв её и оставшись в одном бюстгальтере, она просто надела по верх белую шубу, которую застегнула. Хёнджин всё так же мирно стоял, пока его не пихнули в плечо. — На. — Бездонные глаза смотрели прямо в душу. Девушка уже хотела отдать эту кофту, чтобы не быть в долгу. — Оставь себе. — Сначала парень хотел забрать кофту, на как только увидел рыжую в образе «просто шуба», передумал. — Зачем она мне? — Всё так же пихая кофту ему в руку, она не оставала.       Хёнджин устало вздохнул, продолжая промокать под проливным дождём. Рука потянулась к талии девушке, на чей была только тонкая шуба. Потянув её на себя, он уткнулся носом в рыжие волосы. Наверное, это то, о чём он мечтал. С Кариной он никогда так не поступал. Ведь она — та серая масса. Йеджи не такая. Карина никогда не любила гулять, она домоседка. Никогда не могла никого заткнуть. И она полная противоположность Йеджи. А Хёнджин, он такая же противоположность. Много кто говорит, что. «Люди, которые являются полными противоположностями друг друга, лучше общаются. Им легче найти общий язык, и завести отношения тоже.»       Нет, возможно, но такие правила точно не для Хёнджина. — Йеджи, будь любезна помолчать. — Чуть пробубнив из-за волос сказал он. — Отпусти. — Руки потянулись быстрее отстраниться, но мужские объятия были сильнее.       Йеджи уже поняла, что ей никуда не деться. Придется стоять так, пока он сам не отпустит. Тем более, им ещё в одной машине ехать.       Их идиллию молчания прервали женские, и довольно таки знакомые голоса. Можно было расслышать фразочки, что-то по типу: Только успел расстаться, уже обжимается с другой. Ну сейчас мы покажем как парней других уводить. Ой, а можно я по голове ударю? Да, девочки, правильно. Он только мой!       По последниму голосу можно было понять, что это Карина. А остальные, её «банда». Издалека, прищурив глаза, можно было увидеть, что они с битами. Но Йеджи девочка не глупая. Когда они уже были совсем близко, то окликнули Хёнджина. Силой он отодвинул голову с девичьих волос. И увидил Карину. Прямо перед ним. Бита устрашала. И пока она пыталась поговорить с Хёнджином, её подруги медленно начали подходить к рыжей. Жизель, Ниннин и Винтер. Ниннин подошла первой. — Ну что. Нормально с чужим парнем обжиматься? — Чуть прикусывая губу, она начинает замахивается. Но как было сказано выше, Йеджи не глупая девушка. Поэтому она достала пистолет. И направила прямо на голову брюнетки. — Разве твоя смена в Starbuks уже закончилась? — Слегка двинув курок. — Если через пять секунд, вы отсюда не уйдёте, и не заберёте свою курицу по фамилии Ю, то я продолжу нажимать дальше.       Всех мигом снесло. Сзади послышался смех. Заразительныйч и очень весёлый. — Я что-то смешное сделала? — Буркнула Йеджи, проходя к машине. — Нет-нет, прости, Мисс Хван. Ты такая...— Он остановился в своих словах. — Какая? — Она бы удивилась, если он ей сделал комплимент. Нет, конечно, она была ими одарена, но это не то. Они не искренние. Только у Хёнджина наоборот. — Да не, садись. — Вежливо открыл он дверь, и сам сел за водительское. Пять минут они проехали молча, но Хван вспомнила про кофту. — Хёнджин. Забери кофту. — Пихая прямо на руки, она положила ели как на руль. — Нет. Оставь себе. Как память обо мне. — А ты уже умирать собрался? — Конечно.       Не выдержав этого диалога, рыжая громко смеётся. А Хёнджин готов на неё такой смотреть вечно. Ему не нравилась её хмурость. И когда он впервые её увидел в улыбке, на душе стало приятнее. У неё прекрасная улыбка, зачем её прятать? А потому что родители заставляли и заставляют до сих пор.       Может быть, она уйдёт из этого ужаса. Она не могла сказать как все, что вот мол, будет мне 18 лет, я буду жить самостоятельно без родителей. Нет, она так не может. Её будут контролировать до бесконечности. И даже если бы у неё был человек, который её вытащит из этого говна, он бы не помог. Никто и никогда. Может быть, лет в пятьдесят, когда родители будут лежать в сырой земле, тогда Йеджи сможет сказать «Закрываем предприятие»       Но и зачем? Жизнью нужно наслаждаться тогда, когда хочется. В те самые шестнадцать лет. Предавать, убивать, насиловать — и остальные синонимы. Как раз таки то, чего уже не хотелось больше жизни. А вот, веселиться, тусоваться, обниматься, целоваться — то, чего хотелось. То, чего требовала душа. То, к чему так тянуло. А Хван, пытается намекнуть на то, что он уже давно наплевал на родителей. Ведь ему тоже впихивали эти детективы. И пытался намекнуть на то, что он её пытается так же вытащить из дерьма, которое она испытывает. Хоть какую-то часть. Минутные объятия, хоть какие-то прозвища. Ведь Йеджи тогда не послышалось, верно?       Глаза под воздействием неприятных мыслей слипаются. И как раз таки тогда, когда они подъезжают к дому. Стоило Хёнджину развернуться, на него уже закинули руку. Но он не намерен это терпеть пока он в машине, и брезгливо откинул её. — Твою мать, Хван, вставай. Ты не у себя дома. — Нервно потрясывая плечо девушки. — Ну что ты такой агрессивный. — Руки обратно потянулись к прежнему месту, а Хёнджин задумался. Действительно, а почему он так себя с ней ведёт? Сначала обнимает, потом начинает сам же отталкивать. Но ведь это он виноват. Он виноват в том, что не сдержал слова и рассказал родителям. Что сам лично предложил это «сотрудничество», из-за которого теперь плохо будет младшей. А нормально он так и не извинился. Лишь толстовку дал, и сказал своё нелепое прости. — Ладно, спи. — И у него опять не хватило слов, чтобы просто чёрт возьми извиниться. — Только руку убери. — Нет.       Они просидели так ещё три с половиной часа. Хёнджин сам уже успел поспать. А рука с тёмным маникюром всё так же держала его. Иногда казалось, что Йеджи, это маленький ребёнок, который пытается казаться взрослым. Но в душе, все уже давно знают, как ему плохо. Это воспитание, а не вина Йеджи. Её так воспитали, ей так внушили. Некоторые девочки из школы пытались казаться взрослыми, в какие-то шестнадцать лет. Пили, курили, трахались. А Йеджи так выросла, её заставляют, и она проявляет свою «взрослость» в другом. — Йеджи, вставай. Скоро в школу. — Со стиснутыми губами сказал это Хёнджин, дабы не засмеяться от его же шутки. — Да-да, мам, сейчас...— Зевая, подставляя свою ладошку ко рту, девушка открывает глаза. — Уже ид... Хёнджин!       Такая реакция вызвала смех у обоих. Но было время прощаться. — Ладно. Я домой. — С опечаленныи видом, она выходит из машины. — До встречи, принцесса.       Посылая воздушный поцелуй уже за окном машины девушке, он получил почти такой же ответ. Только в виде среднего пальца, что она поцеловала перед тем, как показать. Старший лишь усмехнулся жесту младшей, что уже скрылась за воротами.