Power

Все началось с глупости. А сейчас он горько жалеет о том, что на свет родился в этом чертовом городе, пахал словно безумный ночами за книжками, чтобы поступить в элитный университет и терпеть все это дерьмо. Нужно сразу обозначить – Тэхен поступил в колледж при университете в Сеуле, выбравшись из простого городка в Дегу. Глянув на Тэхена никто бы не начал называть его кем-то особо выделяющимся. Что самое важное – внешность у него была красивая, можно без преувеличения сказать неприлично красивая, только вот другие факторы ее в некотором смысле затемняли. Под этим имеется ввиду неразвитая самооценка. Но неразвитая самооценка – совсем не значит ее отсутствие. Тэхен был хорош собой, но насколько сильно – все-таки было от него далеко и туманно. И это абсолютно нор-ма-ль-но. Напрашивается логический вопрос: «почему?» Все довольно объяснимо – Тэхен не рос в семье, где он был нужен. Так уж вышло. Примерно так всю его сознательную жизнь у него за спиной говорили его родители. А после и в глаза тоже. Жестоко? Нет. Не для Тэхена. Он любил своих родителей. Но он им нужен не был. У омеги с альфой было слишком много проблем. Отец поначалу был довольно состоятельным человеком, среднестатистически богатым. Жить можно было неплохо. Сначала все время отбирала работа. Папа даже поначалу долго раздумывал, оставить ли ребенка, когда узнал о беременности. Наверняка зря он как-то оговорился об этом Тэхену. При чем сделано это было легко. Альфа смотрел, не моргая перед собой, сидя на диване, обняв колени и… копировал поведение. Как они легко об этом говорили, так легко он это и принимал. Ну потому что мы учимся от своих родителей, которые в основном являются главным авторитетом для каждого ребенка. Вот он и учился как надо говорить, как надо на это и реагировать. Никто его не гнобил, речи об этом ни было. Но чем дальше он рос, пребывая в основном в одиночестве, пока папа был занят своей учебой больше, чем сыном и мужем, а отец начинал вливаться в «прибыльное дело», Тэхен начинал понимать, складывать пазлы. Он. Не. Нужен. Родители давали что могли, как и полагалось, но все это делалось чисто исходя из нормативного поведения, не более. Любви не было. Ни от куда было ей взяться у тех, кто мог сына увидеть пару раз за целую неделю. Тэхен был один. И никогда не жаловался. Самое, наверное, худшее, что родители, не уделяющие ему время, придумали, так это не выпускать его из дома. Нет, не было никакого домашнего ареста. Просто Тэхену папа, даже не отец, однажды всучил после первой двойки учебник и обозначил, склонившись над ребенком, ткнув пальцем в обложку: — Если я узнаю, что у тебя будут двойки, то буду очень расстроен. Ты ведь не хочешь расстраивать папу? Тэхен не хотел. И если отцу по большему счету было все равно на образование сына, ведь и без него, по его логике, можно было стать успешным, к чему господин Ким, собственно и стремился, то папа был помешан на том, чтобы сын стал тем, кем сам так пытался стать его родитель. В плане, даже после родов, после того, как сын пошел в школу, омега продолжал учится в высшем учебном заведении. Без спора – дипломов было достаточно, высших образований, соответственно тоже, но со временем Тэхен понял, что папе это нужно не ради светлого будущего или из-за дикого желания получать знания. Вовсе нет. Все дело в чертовых травмах. Не зря говорят: «Все проблемы идут из детства». Чертовски верно. Именно так и думал Тэхен, когда понял, что папа с пеной у рта получает свои дипломы из-за ненависти к своему родному папе. Дедушка Тэхена уже давно скончался, но к сыну своему был необоснованно строг. Его то он и дрессировал как животное, впихивая в него знания книжкой по голове. И это сейчас мягко сказано. Вот если Тэхен живет себе более-менее нормально, лишенный внимания родителей, то папа его жил под жестким воспитанием своего родителя. Нет, Тэхен не считает свою проблему мелочной, но ко всему этому относится просто. У него вообще очень необычное отношение к жизни. Он максимально просто относится ко всему, но в душе глубоко размышляет над всем, будучи очень чувствительным человеком. Одновременно практично простым и чересчур сложным. Да и слова против говорить не хочется, зная, как жил его папа. Так что Тэхен и жаловаться не смел. Дело не в отсутствии рвения к лучшему, вовсе нет. Просто он умел рационально сравнивать. И понимал, что ему еще нормально живется. Где-то в двенадцать он понял, что нихрена подобного все не так уж и хорошо. Папа настаивал на том, чтобы Тэхен учился усерднее. Оттуда же и отсутствие друзей. И нет, Тэхен не считал себя супер-особенным, чтобы ни с кем не дружить, ибо ему и самому весьма заебись. Просто чтобы дружить, нужно проводить с людьми время, не так ли? А времени у него этого не было. Хотелось, правда, сойти с ума как. Хотелось не идти сразу домой, а погулять хоть сраный час с одноклассниками. Но желание это начало улетучиваться, когда эти самые одноклассники, естественно не в силах войти в его положение, сначала относясь благосклонно к его отказам пройтись после школы, позже стали за это обижаться. Особенно, когда все хотели свалить с урока, а он один, как идиот, оставался. Потому что не дай Боже, чтобы директор доложил об этом его родителям. Отцу-то по боку, а вот папа ему бы устроил ад на земле. Честно? Он в себе эту хуйню ненавидел. Без всяких сомнений ненавидел, ибо он не страдал всей этой чушью с фанатичной учебой и золотой медалью. К черту все это, раз оно у него детство забрало. Единственное, что заботило его папу – его оценки и успехи в школе. Только об этом они и говорили. Потому, понимая, что папе ничего другого, как и сам Тэхен, не интересно, озлобился на учебу и в какой-то момент хотел устроить бунт. Но мозги заработали не по годам. Тэхен долго ходил угнетенный, видя, как все остальные спокойно себе гуляют, создают свои группы, прогуливают сраную школу, а он не мог ничего кроме как учится. Только, поразмыслив, пришел к выводу – ладно. Пускай так. Тэхен решил, что учеба ему ничего плохого не сделала, это у папы фанатичное к ней отношение. Альфа бы учился отлично и без всего этого абсурдного бреда. Потому как даже сейчас, поразмыслив, понял, что лучше он сделает из этого занятия своего друга, который откроет ему двери в новые чертоги. Потому он забил даже на тихую обиду и стал учиться не потому, что папа его пилил, а потому что сам нашел в этом нужду. Да и делать было больше нечего. Ему не давали чем-либо увлекаться, как бы дико это ни звучало. Все потому, что это могло помешать учебе. Нет, конечно сначала папа мягко намекал, что: «ребенку это не нужно», а после уже и сам резко отказывал даже в желании Тэхена пойти в музыкальную школу. Кем папа хотел, чтобы Тэхен стал? Честно, Тэхен так и не понял. Дедушка тиранически пилил своего сына, а тот до сих пор продолжал учится на разных факультетах, помешавшись на желании угодить тому, кого и не было уже давно. Доказывал самому себе, что папа был не прав, называя его простаком, собирая дипломы и даже не собираясь думать о работе. Подработка была, но толку с нее было не особо много. Отец же, как оказывается, «прибыльным делом» сделал игру в казино. И если поначалу все даже очень неплохо шло в гору, вскоре пошло, откровенно говоря, по пизде. Это нельзя называть более культурным обозначением, поскольку после каждого все большего проигрыша отец влез в долги. К моменту, когда Тэхену выполнилось шестнадцать, отец пахал только на долги, просрав все, от чего им пришлось продать дом и жить в комнатушке. Случилось это не сейчас, года так четыре назад. Папа был в истерике, чуть не ушел от мужа, но так этого и не сделал. Отношения родителей пошли тоже на спад. И так ранее они были сконцентрированы каждый на своем, а теперь и тем более ругались на каждом шагу. Тэхен же учился и даже на скудные похвали папы уже не реагировал. Было все равно. Он не для него учился, но, если были проколы, устраивался грандиозный скандал, подпитанный обидой на сложившуюся ситуацию, которая так же мешала омеге продолжать обучение, ведь деньги нужны были как на выживание, так и на учебу. Благодаря своему усердию Тэхен и поступил в колледж, куда обычно без денег попасть невозможно. Родители сменили одну бедную комнатушку на другую, поехав за альфой. На что на что, а на то, чтобы не дать сыну вдохнуть спокойно деньги они нашли. Но даже тогда Тэхен особо не жаловался. Тэхен был более-менее всем относительно доволен, а точнее просто мирился с ситуацией. Пока не появился Чимин. Ну Господь, как же он его выводил из себя! Омега с лицом ангела, устами демона и самым раздражающим характером лишил его покоя. Спора нет, Тэхен признает, Чимин прекрасен, горяч, его стоит раз увидеть, то, как он себя ведет – и все, образ под веками пирографом выжигается. Но блять… Он конченый, да простят Тэхена за грубость. Омега встречается с Оджином – главным придурком их группы. И не то, чтобы Тэхен его сильно презирает… Хотя нет, к чему эти отговорки, он считает, что по альфе плачут несколько недостающих хромосом. Почему так? Не то, чтобы Оджин был тупым, просто на фоне Тэхена он действительно был интеллектом не сильнее гусеницы, и ту обижать Тэхену не хочется. Он был тоже в меру горяч, красив, накачан, в общем хорош собой, но ему не хватало того, что должно присутствовать, как считает сам Тэхен, в нормальном партнере, да и человеке тоже. Ума. Альфа ничем, кроме тусовок не увлекался, был главным альфачом потока, привлекал всех омег и, если честно, Тэхен никогда не понимал их. В Тэхене была одна хрен его пойми откуда взявшаяся черта – он любил омег. И не в том смысле, котором можно было подумать. Не смотря на довольно жесткое обращение папы к нему, который по большей части все нервы ему испортил, Тэхен не имел ненависти к омегам. Ни к постарше, ни к юношам. Вообще ни капли, имея к ним от природы данное ему уважение и толерантность. Тэхен был воспитан. Тэхен был не от какого-то там страха или забитости, а по природе тих, умиротворенно спокоен, предпочитая именно это состояние. Он был элегантен. Совсем не то, что омеги в шестнадцать лет желали видеть в альфах. Но это в общем, были и другие. Так вернемся к главной теме. Чимин. Тэхен не понимал других омег, считая всех красивыми и разумными, а конкретно этого просто отказывался понимать вовсе. Чимин ходил с Оджином. Ну блять… Тэхену аж зубами скрипеть захотелось бы от ощущения отвращения, если ему не было бы все равно. Это не его дело, а значить не ему осуждать. Он вообще не осуждает никого, считая, что как человек дерьмо творит, так за него сам и расплачивается. Но Чимин в глазах Тэхена был Эверестом, а Оджин – сраным безногим червем. Потому что доползти даже отдаленно до уровня омеги тот не мог. Ну да, красив, ну да популярен, но на этом абсолютное все. И отнюдь не в позитивном плане. Чимин же был блестяще умен. Он конченая сука, которую многие хотят прикончить, пускай и восхищаются им, но все же. Чимин был лучше их всех. Буквально всех тех, кого Тэхен в принципе знал в своей жизни. В горячих, полных адского пламени глазах превращающей в пепел формы, Тэхен видел мир. Огромный мир, который омега от всех прятал. Он колкий, он язвит не по тупому, как это делают остальные, чтобы показаться остроумными. Он не кичится своим умом, он его действительно использует, и когда что-то говорит, язвит или шутит, многие смеются лишь, чтобы сделать вид, что понимают, когда как в действительности понимал один Тэхен. Но оставался незамеченным. Вопрос напрашивается сам собой. Тэхену нравится Чимин? Ответ на это имеется моментальный – нет. Ни в коем случае. Тэхен не видит того лучше, чем омега есть. Просто умеет видеть все отлично, и качества омеги, как позитивные, так и негативные, тоже. Ему просто не на кого обращать внимание более. Как в группе, так и во всем колледже и университете. К слову, Чимин стал популярен уже даже и в самом университете, хотя учился еще только в колледже. Тэхен бы очень хотел с ним подружится. В душе. Конечно, более поверхностно он про себя называет Чимина сбесившимся от жира чертовым мажором, а так он был бы не против послушать его стихи. Лишь один единственный раз омега вскользь дал понять, что пишет их. Зачитал к месту пару строк, таких мрачных, что у Тэхена, сидящего у окна в своем ряду, что-то внутри екнуло. Красиво было и мрачно до ужаса. Его спросили: «что за дичь, Чимин?» и посмеялись, курьи они мозги. Чимин не обиделся. На людей с незаурядным умом не принято. Омега, наверное, даже и не допускал той возможности, что Тэхену он как человек очень нравился. Если убрать из него все вот это дерьмо, то альфа был бы рад с ним дружить. Тем более друзей то у него не было. И не потому что он себя чем-то хуже, или еще чего, недостойным считал. Просто сложилась такая ситуация в которой находить друзей было откровенно сложно. Но. Чимин вел себя отвратительно, тем и отталкивал. Тэхен такое не принимал. Все подобные мажорчики, по типу Чимина или Оджина имели максимально дебильную привычку измываться над другими. Теми, кто не кичился хрен пойми чем, для Тэхена все это было ерундой. И да, он считал себя выше их всех, пускай и денег у тех было раз в так миллион побольше. Тэхен не в этом ценность умел измерять. Но никогда особо свое отношение к своему окружению не показывал, да и то его не особо трогало. Хотя докапывались порой, особенно до него, если было настроение, но Тэхен не реагировал как жеманная серая мышь. Это не о нем. Легче уже мышь называть опоссумом. Тэхен был очень умен, и цену себе тоже знал, потому в основном не обращал внимания, лишь изредка вбрасывая спокойным голосом фразы, над которыми смеялись, пытаясь показать, что это Тэхен тут фрик, а не они недалекие, не умеющие ответить достойно на разумно брошенную фразу. В общем, покоя порой лишали, но не катастрофично. Пока у Чимина не началась течка. При чем тут, спрашивается, Тэхен? А вот при чем. Альфа себе спокойно шел в уборную. Обычно он в наушниках. Так легче. И пока в ушах играла спокойная музыка, имеющая для альфы свое значение, он, бросив сумку рядом с раковиной на пол, услышал странный звук. Б.л.я.т.ь. Это стоны. Тэхен сразу передумал вымывать зачем-то руки, а после и застыл на месте со своей сумкой. Чимин. Это был Чимин. Голос его. Но слышать стоны в его исполнении было… неприятно. И нет, снова-таки, Тэхену он не нравился, но все так же казался намного выше всех остальных, а потому, понимая, что именно с кем-то из этих придурков омега сейчас в кабинке занимается непотребством, альфе стало не по себе. Но, в принципе, без разницы. Они и так не друзья. Тэхен омеге явно не нравится, тот его всегда называет открыто «фриком», если вообще обращает на него внимание. И Тэхену насрать, правда. Не нужен он – не нужны и ему. С родителями такая схема уже отработана сполна. Он привык. Но его остановило другое. Чимину не нравилось. Стоны, как вдруг понял альфа, были сдавленными и болезненными. Тэхен стоял. Стоял долго, пока, не сжав лямку сумки, не швырнул ее обратно на пол, но уже с большей яростью. Ого, у него и такое бывает. Пассивная агрессия тоже агрессия. Дверь провокационной кабинки было открыть легко. Никто ее даже не запер. Чудно. Первое, что понял Тэхен – Чимин был напуган. Только взглядом. Омега слишком себе на уме, чтобы показывать такое чувство открыто. Тэхен оценил ситуацию быстро: Чимин прижат к стене, одежда не в лучшем состоянии, волосы тоже, губы тем более. Про шею лучше умолчать. Но что-то не так. Ким бы в жизни не полез разбираться с этим битюгом, но раз так уж вышло. Тэхен тихоня. Но он не трус. И это может даже удивило Чимина, ведь Ким увидел в его глазах это легкое изумление. И вроде даже как благодарность. Альфа счел, что ему показалось, особенно когда Чимин вставил свое: — Какого хуя, Ким? Вали отсюда. А дыхание сбитое, слова не особенно уверенные. Тэхен это прекрасно заметил тоже. Альфа не мялся с ноги на ногу, а стоял уверенно и не собирался уходить. Пускай он отдаленно и напоминал тихоню, он никогда не был не уверен в себе. А все свои проблемы с самооценкой он решал в себе, напоказ их не выставляя никогда, что так же касалось всего личного. — Отпусти его, — бросил на Оджина, тяжело дышащего и себя вовсе не контролирующего взгляд Тэхен. Чимин на миг был ему благодарен. За такую стойкость. С Оджином никто бы даже сталкиваться не стал. Но это же блядский Чимин. Лучше все испортить, только бы помощь ни от кого не принимать, да и другие причины на то были. Но Тэхен решил помочь. Помог. На свою голову. Естественно, Оджин сразу полез с кулаками. Ну, как Тэхен и предполагал, тот умом особо не отличался. А вот бил как надо. К сожалению, Тэхен узнал. Итог: их услышал преподаватель, тот позвал охранника, тот притащил альф с омегой директору, а тот уже в свою очередь вызвал родителей. Все. Катастрофа. Потому что вызывали родителей. А значит Тэхену конец. Папа его будет пилить без умолку. Вот и сидел Тэхен хмурый, с разбитым лицом. Рядом посадили до сих пор психованного Оджина, который хотел орать директору в лицо о том: «ты знаешь вообще, что у моего отца денег больше, чем у всех, кто тебе знаком?!» Тэхену было стыдно перед директором. В принципе за то, что он как альфа так же опозорен, пока существуют такие как Оджин, будучи с ним в одной лодке. Тэхена любили. Преподаватели особенно. Потому директор не собирался особо вовлекать его во все это дерьмо, но ситуация была сложной. И пока Тэхен думал над тем, как объяснить все его (психованному) папе, в мире резко что-то подломилось.

SHADXWRXGE - SHOWTIME

Он просто повернул голову. Он. Просто. Повернул. Блять. Голову. И закончился как человек. Черный строгий костюм. Ад в глазах, суровость на красивых чертах лица, оленьи глаза, преисподняя в грудной клетке Тэхена. Остановка сердца. Резкое возобновление работы сердца. Удар. Удар. Раунд. Поверженный один. Победитель тоже. Просто зашел, и уничтожил Тэхена к чертям собачьим. Но, самое главное, Тэхену впервые стало страшно. Люди такими не рождаются. А глянув на омегу, вывод напрашивается сразу – он вообще от слова не ангел. Прошел мимо них, поправляя полы пиджака, а Тэхен молча считал осколки разбитой вселенной под своими ладонями. Взгляд – лезвие безжалостное. Губы – источник боли. Боли до дрожи, до закатанных в экстазе глаз, до обезумевшего сердцебиения, греха первородного и порока беспечного. Тэхен умер. И родился снова. И все это за то время, пока господин Чон Чонгук просто зашел в кабинет к директору, прошел рядом и глянул вроде как безобидно на сидящих подростков, став рядом с директором. На деле же осмотрел всех оценивающее. Нутро Тэхена наизнанку перевернул, все оттуда вытащил, изломал безжалостно, испил чужую кровь, все это пережевал и выплюнул альфе прямо в лицо. Вот так себя ощущал Тэхен. Сразу видно, омега – гегемон не по профессии, а по рождению. Ладони на столе расположив, бровь, идеально очерченную приподнял, и директор на его фоне потерялся. Как и все здесь. — Объяснения? Голос, подобный райскому напитку, разлившемуся по крови, заставил Тэхена дернутся. Он смотрел на омегу уязвленно, будто даже оскорбленно и с неверием, что такие существуют. Такой сломает и не подумает. Такие пугают. Таких боятся надо. А Тэхен смотрит. Вся вселенная сейчас остановилась, потому что Чонгук тоже смотрит ему в глаза. Голова слегка наклонена, глаза – меч из валлийской стали, губы, глаза, губы, глаза… Тэхен взорвется. Вот-вот и взорвется. И абсолютно никакой похоти. Просто дикий шок. Его мир сейчас пошатнули так, как ничто и никогда не могло. Не верится, что это омега. Не бывает в омеге столько могущества, силы подавляющей. Способной, как и уничтожить, так и создать. Тэхена уничтожить – уничтожили. И шок усилился, когда он, витая в своих сумасшедших мыслях, понял, что Чонгук не отрываясь все еще смотрит прямо в него. Словно хищник на добычу глупую. В нем будто и интерес мелькает сталью жестокой на дне зрачков, но именно последняя заставляет усомнится в том, имеет ли Тэхен вообще право на существование. Ему даже в глаза омеге смотреть больно. Альфа резко ощущает себя ничтожным. Тленным. Ничем. Он себя не ощущает более. Лишь пепел под ладонями, и на том весь он. Омега усмехнулся. Чье-то сердце, а конкретно тэхеново, познало удар. — Полагаю, молчанку продолжать будут все трое? — Осмотрел двух альф и омегу. Если Оджин был более-менее еще недоволен, но при господине Чонгуке спесь свою резко поубавил, Чимин сидел от чего-то надутый, на что Тэхену вообще-то было по боку, то Ким умирал. Сидел в кресле как сраная жеманная девчонка и пялился огромными стеклянными глазами в пол, сложив руки на коленях. Приплыли. Казалось, этот омега может наказать. В прямом, блять, смысле этого слова и от этого действительно закралась в душу паника. Потому что такие не наказывают. Такие карают. Наверное, Тэхен слишком поэтичная натура, но не смотря на красивые в голове фразы, факты там озвучены более чем обоснованные. Чонгук опасен. На этом нужно сойтись согласно в любом случае. Разбирательство было недолгим. Он даже не слушал. Ему вообще было насрать, как еще донести?! Он просто пытался вновь существовать начать. И собирал себя по кусочкам, желая дать себе пощечину, не понимая свою реакцию, но поделать с этим ничего не мог. И как такое бывает, что за какие-то считанные мгновения он испытал необъяснимое внутри падение Помпеи. Зато голос, хриплый, властный, слушал внимательно и почему-то впитывал лучше, чем любую изученную им науку. После все встали. Кроме Тэхена, естественно. Альфа сделал это позже, но поспешно, поняв, что вообще уже отвлекся от жизни. Директор что-то там сказал про выговор. Тэхен не слушал. Оджин что-то там огрызнулся. Тэхен не слушал. Зато, когда к ним сделал пару шагов вперед Чонгук, Ким стал сплошной точкой внимания. Но смотреть на омегу не мог, глазами пялился в пол. Руки вспотели. Тэхен сглотнул, начав предательски теребить пальцы, не особо заметно, но для Чонгука ничего незамеченным не остается. Хотя кому, спрашивается, сдался Тэхен? — Ты что-то сказал? – Поинтересовался Чонгук у Оджина, — Я просто услышал звук, это ты издал? — С легкой театральностью спрашивает, издавая подавляющую наповал ауру, — Меня раздражают лишние звуки, закрой свой рот, пока я не решил, что тебе он больше не нужен, — он груб. Тэхен сразу это осознал, но почему-то не с осуждением подметил это в своей голове, а просто как факт. Новый, интересный факт. Вот откуда у Чимина в глазах мир. У его папы там галактики. Вселенная. Да что там, нет такого пространства, с которым Тэхен мог бы сравнить эти полные жесткости глаза. Они ушли. Омеги ушли, хотя Чонгук еще пару слов сказать успел перед уходом. Тэхен не услышал. Не не слушал. Просто уже не мог воспринимать смысл слов. Оджин что-то там на альфу быканул, но Тэхену, снова-таки, было сильно насрать. Что ему этот придурок Оджин. Тут на его существование в целом только что посягнули.

***

После этого-то и наступил Ад. Тэхен пытался помочь Чимину, а в итоге вышло, что наоборот. Что у них там с придурком Оджином было, он не знает, да только омега, кажется, был согласен на изнасилование, только бы об этом не знал папа. У Чимина есть папа. И папа этот… Тэхен забыл, что такое сон. Он забыл про завтраки, обеды и ужины и про уроки блядские он тоже забыл. Рисовал только глаза эти бессовестно великолепные, благодаря себя за то, что, хотя бы это занятие утаил от папы и мог себе сейчас спокойно тихонько разлагаться на части. Ибо Чонгук. Ибо с ним случился Чонгук.

***

И все это цветочки. Ебанный букет Тэхен получил позже. Ненавидеть его начали все. Чимин после течки появился в колледже и сразу прилепил альфу к стене, шипя о том, чтобы он забыл о том, что такое спокойная жизнь. Ему пизда. Тэхен так и не понял, какого такого хрена он сделал, но теперь доставать его стали все, причем с такой выраженной агрессией, что альфа немного, откровенно говоря, охренел. Он успел услышать о себе все ужасные слова, самым частым, как он запомнил, было: «нищеброд». Но не удивительно, если честно. Тэхен был удивлен, что ему только сейчас этим в глаза бросают, а не сделали этого раньше. Но честно, ему все равно. Да, он попал сюда за счет мозгов, а не денег, но этим он как раз доволен, а не унижается перед кем-то из-за отсутствия денег. Детское поведение. Особенно эти случайные толкучки в плечо, эти взгляды полные презрения детские и поведение стадное это тоже раздражает. Перешептывания, попытки альф целой группой не дать ему пройти, тупые угрозы. Но Тэхен все еще тих. А сегодня ночью, ложась в свою постель, он молча смотрел на фото, сделанное, когда ему было лет так восемь. Он, папа и отец. Вроде все улыбаются. Кроме Тэхена, конечно. Он не любил улыбаться. Не научили. Рассматривая фото, он почему-то впервые за долгое время захотел пойти к папе и обнять его. И даже сделал ради этого все. Встал после тяжелого дня учебы и всеобщей ненависти. К слову, его сегодня успели немного приложить лицом о кулак. Тэхен не будет делать из этого драму века, не польщен, конечно, но ответить шестерым он и так бы не смог. Спасибо ублюдкам и на том, что не стали действовать все разом, а в основном большинство были группой всратой поддержки. Тэхен объективен. Он пока ничего не может сделать с этой ситуацией. И откровенно не понимает какого хрена это дерьмо с ним вообще происходит, если он ничего такого не сделал. Он же, блять, помог. Что у Чимина с мозгами? Может Тэхен просто чего-то не знает, но его это, по сути, тоже не волнует, потому что и не должно. Папа был на него зол. Думал, что альфа снова подрался, особенно после той ситуации в уборной, после которой, к слову, альфе пудрили мозги около двух часов и неудивительно устроили истерику. Когда Тэхен было только вышел из комнаты в гостиную, где омега и сидел, услышал фразу: — Какого, спрашивается, хрена ты не спишь? Что, собрался уже из дома ночью куда-то сигануть? Мало позора на мою голову? Желание обниматься отлегло как рукой. Альфа вернулся обратно к себе, посчитав себя дураком. Он вырос. И теперь осознанно понимал, что его тут не любят и пытался это просто принять. Но порой было сложно. Сложно в этом было всегда. О Чонгуке – самом красивом исчадии из преисподней он какое-то время даже перестал думать. Потому что смысла думать было об этом мало. Омега увидел альфу и в то же мгновение забыл о его существовании, а Тэхен тут сдыхал от одной мысли об этом человеке. Не понимая при чем природу этого состояния. Но альфа ни в коем случае не злился на Чонгука за такое положение дел. Кто он такой, чтобы тот на него внимание обращал. И может никто и не поверит, но Тэхен ни в коем случае не думал в сексуальном плане о том самом обращении внимания. Ему просто хотелось, чтобы как человека Чонгук его заметил. Но полагать так было бы уже максимально инфантильно и наивно. И пускай Тэхену на свой возраст такое по праву положено, склонятся к такому мышлению он старается в последнюю очередь. Он не принижается, но факты фактами: он беден, у него нет супер-бросающейся в глаза внешности, супер-накаченного, как у Оджина, тела, хотя оно ему такое и не всралось, честно. Но Тэхен уверен, что с Чонгуком хотел бы… пообщаться? Просто пообщаться. У Тэхена в его, вот в этом плане абсолютно инфантильной голове, даже мысль о какой-либо близости не проскальзывает.

EYES DON'T LIE

Уже почти уснув, он слышит, как начинает разрываться телефон. Альфа отвечает не сразу, будучи сонным, тем более номер этот ему неизвестен. А после гремит гром среди ясного неба. Голос бархатный в ухо врезается хрипловатым и безапелляционным: — Машина ждет тебя внизу. И бросает трубку. Тэхен бросает попытки вдохнуть, но все же оно у него вскоре получается. Попытки вдохнуть возобновляются, а глаза расширяются быстрее, чем вселенная.

***

Он – придурок. Другого объяснения, почему он не остался в своей кровати, проигнорировав абсолютно провокационное и опасное предложение (приказ), собрался за считанные секунды, забыв про сон по щелчку пальцев, обретя невроз, и сел в блядский мерс. Идиот? Полнейший. Именно так он думал о себе, когда как разволновавшаяся девственница спускался вниз по лестнице подъезда, оказавшись у машины, к которой подошел раза так с десятого, не раньше, успев обтоптать землю на одном месте и расчесать себе затылок, заставив так же огромного бугая в костюме у машины сомневаться, является ли этот нервный пацан невдалеке его пассажиром или нет. Едет, молится. Тэхен правда просит прощения и просит помощи, потому что он дурак просто. На каком-то моменте хотелось выпрыгнуть из машины, но это показалось не лучшей идеей. Думалось попросить водителя остановить, но альфа побоялся, ведь лицо у того было столь дружелюбное, что, казалось, попроси он у водителя такое, его на месте и застрелят. Если вы спросите, как так получилось, Тэхен не сможет дать объяснения. Это впервые в его жизни, когда он ринулся во что-то в принципе. Потому и руки дрожат, а сердце с ума сходит. Его привезли к особняку. Ворота уходят далеко, походу охраняя невероятно большой участок чуть дальше от шумихи центральной части города. Вокруг лесная местность, но не дикая, а более очеловечена. Богатейший район. Тэхен вроде как в курсе, что тут нет ни одного жителя, который бы не прославился на всю страну своими «нечистыми» способами заработать бешеные деньги. Мо-ло-дец. Молодец, Тэхен. Лучше решения ты в своей жизни определенно не делал. А потом он плетется за охранником на негнущихся ногах, вообще не имея ни малейшего, блять, понятия, зачем его позвал этот шикарный человек к себе. Это дико странно! Это просто красными флагами да фонарями на всю округу Тэхену фразой «дебил» светит, но он великий слепой. Хорошо, так тому и быть. Ну, зато он хотя бы понимает частично, что творит безумие, так как по пути к дому, к которому ведет длинная облагороженная дорожка, поливает себя грязью. Тэхен обычно скверные слова никогда не использует в принципе, но вот сейчас можно. Заслужил. Сад, всю его красоту, пускай и горят уличные фонари, он не замечает. Мощность огромного дома тоже. Ничего не видит, слепой кротенок. Страшно ему. Безумно. Оказавшись в гостинице и поблагодарив с кирпичным выражением лица охранника, который сразу же и ушел, Тэхен встал, как засватанный. Красиво. Дорого. Богато. Но не до этого сейчас. Он смотрит огромными щенячьими глазами себе под ноги и просто по-детски надеется. Почему-то видит в Чонгуке что-то, чего нет в других, верит, что тот не хочет причинить ему вред, а давайте будем объективными, без всех этих социальных ложных понятий, Чонгук навредить ему может раз плюнуть. Это вам не просто омега в солидном возрасте, перестаньте. Это человек с огромной властью, Тэхен понятия не имеет, чем тот занимается, в основном все ученики учебного заведения, где он учится, являются детьми очень богатых людей, но этот очевидно неприлично обеспечен. Ну а по суровому выражению красивого лица, которое, казалось, давно забыло про улыбку, если вообще о ней знало, Чонгук был человеком, способным на не самые честные дела. Но то не Тэхена дело, верно? Он просто… гость. Ну или никто. Ему пока не понять, зачем его в принципе позвали. Снизошли до него и позвали к себе. Но его лихорадочные мысли заорали все разом, когда прислуга, миловидный омега, позвал его с улыбкой за собой. Тэхен пошел. Послушался. Длинная закрученная лестница вверх, сердце куда-то там вниз, примерно там, где пятки. Длинный коридор. Во всем доме приглушен свет. Все выполнено в настолько изящном, элегантном, при этом строго-роскошном стиле, что у Тэхена на миг даже дух захватывает. Красиво. Снова-таки, длинный коридор заставил паниковать еще сильнее. Потому что он вел к двери, у которой они с прислугой и остановились. Ну все, Тэхен почувствовал, как внутри что-то оборвалось. В какой-то момент ему захотелось сбежать. Но, собрав сопли и намотав их на кулак, он вошел в дверь, постучавшись перед этим.

OZZIE - Don't Play (feat. THEMXXNLIGHT)

В горле пересохло. Сильно. Сахара как минимум. О Боже. Чонгук. Он здесь. Тэхен резко ощутил панику, будто он птенец, пойманный в клетку. Чонгук сломал ему ноги. Колени к чертовой матери перебил, заставив на них же и свалится. Тэхен ментально прямо сейчас на них и стоит перед этим шикарным мужчиной. И бывает разве так? Тэхен в шоке от того, что случается такое, когда вроде человека еще и не знаешь, видишь только и то от силы второй раз, а уже понимаешь, что тебя от него на осколки кровавые. Восхищаешься буквально всем. Обожествляешь абсолютно все, лишь живя этими потоками восхитительной ауры. Чонгук стоит у своего стола. Это его кабинет. Тэхен от мысли, что он в кабинете этого омеги, ощущает, как щипает в животе. Омега в одной рубашке, уже успев в течении рабочего дня избавится от пиджака. Стол тяжелый, массивный, сделанный из дерева и украшенный не броской гравировкой посередине. Тэхен не разбирает. Он и глаза то поднять, чудо, не может. Какой там осмотр интерьера, о чем вы? Чонгук смотрит. Опирается руками о стол, разведя слегка пальцы на потрясающих ладонях, а взгляд вроде приветственный. Дружелюбный. Добрый, блять. Тэхена от такого взгляда по полу маслом. И это как в негативном, так и в позитивном смысле этого слова. Чонгукова нежность и мнимая приветливость – обман для таких вот глупых мальчишек, коим на данный момент является Тэхен. И не только для мальчишек. Это у него иногда такая улыбка бывает обычно к таким вот слабеньким противникам, если вот это можно таковым назвать, а к более сильным она обращена в более жестокий оскал. Тэхен-Тэхен. Куда ты поперся. Тебя тут сожрут и перьями твоими не подавятся. Альфа наконец, уже почти сгоревший под молчаливым, изучающим взглядом, поднял свой. Чонгук смотрит. Голова снова наклонена чуть набок, острый уголок пухловатых, но безжалостных губ приподнят. Глаза – честно, грех развращенный, перемешанный с жестокостью и желанием овладеть, то ли для того, чтобы уничтожить, то ли для того, чтобы наоборот. Тэхен видит все эти убийственные взгляды, видит какие они, а разъяснить не может. Да что там, он стоять, чтобы не дрожать, и говорить, чтобы не заикаться не может, о чем тогда вообще речь. Тэхен теребит кисточку, висящую на шнурочке капюшона своего худи. Глаза большие, щенячьи, блядски-доверчивые. Чонгуку аж совестно, честно слово. Жалко марать такого. И не жалко совсем тоже. В кабинете стоит такая атмосфера, что только спичку подожги – будет взрыв похлеще третьей мировой. Тэхен такого уже не выдерживает и подает, наконец голос: — Зачем вы позвали меня? Логичный вопрос? Логичный. Хоть о погоде не ляпнул, и то хорошо. Чонгук усмехнулся. Тэхен, очарованный до глубины души, резко увел взгляд, широко распахнутый, откровенно напуганный. Если честно, мог бы, Тэхен бы сейчас родил. Так сильно он нервничал. Он никогда в жизни своей так не нервничал. И кажется, будто все, что было до, сейчас вообще смысла никакого не имеет. Есть лишь только этот кабинет, этот потрясающий омега и он. Дурак. Дурак, потому что все время показывает себя нагого изнутри, выдавая себя и взглядами и тем, что смотреть на омегу не может, и что губы свои кусает. Чонгук свою тоже, но Тэхен, хвала небесам, того не видит. Омега обходит стол, медленно делает шаги вперед, чтобы не напугать, а может как раз для этого и делает все тягуче медленно, неспешно, но сногсшибательно уверенно. Тэхен хотел с каждым шагом омеги к нему отступать назад, но это было бы позорно, потому он держался, правда, напрягшись до предела натянутой струны. «Зачем ты меня позвал? Зачем? Зачем? Зачем? Зачем?» - Воет придушенно внутри себя альфа, зачем-то не только взгляд уводя в сторону, но и голову вместе с этим к стене отворачивая. Чонгук близко, а у Тэхена щеки мертвецки бледные теплеют, краснеют. — Ты моего сына попытался поставить в неловкое положение? «Вот тебе и ответ. Тебе просто решили всыпать за вмешательство, за то, что ты просто помочь решил, почему-то расценив этот поступок негативно. Как всегда, в его жизни не может быть что-то иное, нежели чья-то возможность его порицать. Он будто права на что-то другое с людьми в принципе не имеет. Тэхена просто решили отчитать. Не более того. Кому ты, нахуй, нужен. Оборванец. Голодранец несчастный. Надумал себе чушь всякую, дурак беспросветный…» — Встань на колени. Обрыв мысли. Обрыв в области груди. Тотальная ошибка в системе мозга. Перезагрузка. Коллапс. Конец. Тэхен кончился. Только что закончился не как человека, а просто в принципе сгинул тут на полу. Повернул к омеге голову, глаза даже не ярко изумленные. Эта изумленность скорее окаменелая, заледеневшая. Как и все его тело. Чонгук внимательно за всем наблюдает. Делает шаг вперед еще. Сердце потеряло удар. Шаг омеги вперед. Шаг Тэхена теперь уже пускай и позорно, но назад. Потому что у Чонгука взгляд меняется. Наигранная полутень полуулыбки исчезла, а глаза заблестели непроглядной, затягивающей в самое дно ада тьмой. Сердце треснуло. Не выдержало такого насилия над собой. — Я, — шаг вперед, тихий, но непоколебимый шепот, — сказал, — еще шаг вперед, Тэхен – шаг назад, — сказал, — паника резко подскочила до немыслимых пределов, - на колени, — глаза в глаза. Потеря пульса на мгновение. Еще. Еще. Тэхену кажется, он сейчас сгинет. Возобновление пульса, резкий скачок давления, оглушающий ультразвук в ушах. Чонгук его загнал к самой стене. Тэхен ощущает себя сейчас действительно жертвой. Страх ввел ему внутривенно своей эликсир, расширив зрачки. А юношеский, снова-таки инфантильный разум воет красными мигалками, ощущая нечто, что не способен объяснить. Он раздроблен. Этим взглядом, этими чертами лица, такими нежными, но при этом заостренными строгостью, и вновь, неотъемлемой частью омеги – жестокостью. Она у него есть, Тэхен в этом сейчас как никогда уверен. Он все время выделяет в Чонгуке эту черту, потому что, она вроде и заставляет желать панически убежать. В ней же он и находит очарование и красоту. Его губы приоткрыты, он просто даже не может воспринять тот факт, что этот омега сейчас к нему так близко, по сути впритык стоит, что уже говорить о безумии всей ситуации. Чонгук одновременно горячий и теплый. Это разные, но бомбически прекрасные вещи, раздельно и тем более вместе. Чонгук, видя, что Тэхен в дребезги, не теряя момента, не уводя растлевающего взгляда, кладет руку юному альфе на голову. Проводит пальцами меж прядей волос, переходя на затылок. Тэхен в этот момент успевает несколько раз умереть и воскреснуть, замерев, как загнанный удавом зверек, ощущающий первородный страх. Но далеко не только это ощущение его разрывает сейчас. Пальцы омеги, изящные, но имеющие в себе не малую силу, вдруг медленно сжимаются на копне волос у затылка. Сжимаются слишком. Чересчур для готового потерять силу в ногах Тэхена. Этого Чонгук и добивается, похоже, потянув альфу за волосы вниз не больно, но с полученной так бессовестно властью, вторую руку расположив на чужом плече и надавив на него. А Тэхен сломался. На колени опустился. И сейчас он возможно ужасно пожалеет. Но уже поздно.