no love

Лют никогда не любила Адама. Он – высокомерная скотина, возомнившая себя вторым Иисусом. Он матерился так, что уши вяли, он называл еë "сукой" каждый чëртов раз. И каждый чëртов раз она молча кивала, как болванчик, и смиренно смотрела на очередную дурость начальства. Поэтому, кажется, Адама чем-то она и зацепила. Возможно тем, что Сэра поставила еë к нему в личную охрану. Возможно потому, что она единственная, кто посмела отвесить прилюдно ему пощëчину и, блять, еë рука не дрогнула. Возможно потому, что заступалась за него и с радостью убивала грешников каждый год. И каждый год количество крови на руках лейтенанта росло в геометрической прогрессии. Адаму это нравилось. Она никогда не любила Адама. Но сидя перед его телом на коленях в этом мерзком, жарком аду, она плакала. Впервые плакала, позволяя золотой крови испачкать еë сильнее. Она не обращала боль в вырванной руке – лишь смотрела в замутнëнные глаза Адама, буквально впитывала его последнюю, не саркастичную, улыбку. Искреннюю. Лют никогда не любила Адама. Но она была слишком к нему привязанна. И поэтому, сжимая его нимб в целой руке, она уже думала, как убьëт эту суку прямо на пляже. Так, чтобы кровь окрапила песок, а тело унесли волны. О да, она уничтожит первую грешницу, еë отродье, уничтожит Люцифера! Но Лют всегда хорошо держалась, и нимб Адама рухнул под ноги Лилит, блëкло сверкнув в последний раз.