Украденное счастье

      В Москве только наступило раннее утро пятницы, а улицы уже набиты вечно спешащими куда-то людьми. Часы показывают лишь восемь утра, но даже в такое время народу было много, из-за чего движение на дороге текло размеренно, не спеша и, казалось, что время замедлило свой ход, и эта медленная, непоспешная атмосфера распространялась на весь город, создавая ощущение вечности. Антон Шастун нетерпеливо стучит пальцами по рулю, стремясь отвлечься от долгой поездки. Его взгляд скользит по зеркалу заднего вида, где двое маленьких мальчиков безмятежно спят, объятиями упершись друг в друга. Эти сорванцы напрочь отказывались вставать в школу, и это привело к тому, что они попали в пробку, выехав чересчур поздно. У них была слишком тяжёлая неделя. Детям задают слишком много домашней работы, которую они совершенно не успевают выполнять. А если всё же и выполняют, то ближе к полуночи, когда уже положено спать. Учебное заведение, в котором учатся его дети, имеет репутацию неплохого образовательного учреждения, да и в целом даёт им достаточно знаний, хотя некоторые предметы все же даются им с немаленьким трудом. С детьми, на самом деле, довольно тяжело, особенно в первые годы их жизни, но он пытается держать всё под контролем и быть хорошим отцом. Их мать умерла при родах, негласно и трагично оставив Антона и малышей одних. Её смерть ощутимо потрепала здоровье Антона, и тот неотвратимо уходил в себя так сильно, что порой рисковал дойти до настоящей депрессии. Этот период жизни был действительно тяжёлым. Временами в голову приходили мысли о том, что своим существованием он обременяет не только своих близких, но и самого себя. Но, хвала небесам, это тяжкое время прошло. Этот переломный момент, который, как оказалось, станет не единственным в жизни, сделал его сильнее, заставил серьёзнее относиться к некоторым вещам, что, несомненно, дало огромный опыт для дальнейшей, как ему казалось, лишённой смысла жизни. Несмотря на свою потерю, Антон приложил все усилия, чтобы не показывать, насколько ему было трудно. Он делал это прежде всего ради детей, ради их будущего. Он словно стер из своих воспоминаний все, что связано с женой, полностью посвятив себя воспитанию и заботе о малышах. В этом Антону помогала его семья. В трудные времена они всегда поддерживали, направляли в нужное русло, не давая ему сбиться и пойти по наклонной, ведь любой неверный шаг казался Шастуну крахом. Словно он шёл по хрустальному мосту, готовому рухнуть в любую минуту и разбиться на бесчисленное количество крошечных осколков, на которые, как ему казалось, мог разбиться и сам. Может, было бы неплохо завести новые отношения. Для себя же, чтобы знать, что есть возможность и желание двигаться дальше. Но, по правде говоря, его старания оказались безуспешными. Антону хотелось найти того человека, который собственноручно залатает глубокую рану в сердце. Но все они были не теми. Ничего не получалось. После нескольких попыток завести с кем-то отношения, которые не увенчались успехом, Шастун отложил идею знакомства в долгий ящик. И возвращаться к этому у него, признаться честно, не было никакого желания. Время летело стремительно, малыши росли. Они были резвыми и непослушными. Умудрялись за пару мгновений набедокурить так, что Антону оставалось только сдерживать гнев и стараться сохранять самообладание, что давалось весьма непросто. Чрезмерная активность детей казалась сущим кошмаром для такого тихого и спокойного Антона. И вот, детям уже по десять лет, но, несмотря на всю их строптивость и непоседливость, они были не по годам умными и соображали намного быстрее своих сверстников. У детей отличная успеваемость, хоть они и продолжают находить приключения, из-за чего Антона систематично вызывают в школу, заставляя краснеть перед учителями и директором. Когда они становятся уж слишком активные, он ничего не может с этим поделать. Различные наказания воспринимаются детьми как «отец зол на нас. Посидим пару часов в комнате, пока он не остынет и всё забудет». И ведь действительно, долго обижаться и наказывать их сердце не позволяет — слишком уж размяк. Несмотря на проказы, мальчишки помогают в домашних делах, покупках: выбирают лишь то, что посчитают полезным, на радость отцу, хоть и частенько умоляют заехать в Мак, при этом устроив переполох по дороге. Антон, в конечном счёте, конечно же, соглашается, чтобы хоть как-то утихомирить гиперактивную мелюзгу. Летом мальчики помогают косить лужайку на заднем дворе. Сами учат уроки, и лишь изредка подходят к нему с какими-то вопросами. Всё, что ему остаётся — это только радоваться тому, какие у него замечательные дети. Хоть они и разные по характеру, но всегда вместе и помогают друг другу. Марк — старший из двойняшек — был временами непослушным, любил без конца болтать и вступать в драки с мальчишками из параллельных классов. И откуда в нем столько агрессии — Антон совершенно не представляет. А вот Матвей — младший — как раз наоборот, был тихим и относительно спокойным. Он обожал проводить время, сидя за чтением комиксов про супергероев, и был помешан на учёбе, чему отец был несказанно рад, хвалил сына, на что старший фыркал и язвил, говоря, что в этом нет ничего особенного, и вообще, всё это ужасно скучно и нудно, веселее, мол, мяч попинать, да соседских девчонок подразнить. Тем не менее, когда оба сына рядом, Антон чувствует себя самым счастливым человеком на всём белом свете. Благодаря такому стимулу, он сумел найти прекрасную высокооплачиваемую работу, купить большой дом с бассейном на заднем дворе, — на радость детям, — и хорошую машину. Конечно же, заработал отличный авторитет. Ведь у кого не вызовет уважения отец-одиночка с двумя детьми, добившийся всего сам, без чьей-либо помощи? Всё и оставалось бы прекрасным, если бы в один замечательный день Антон не опоздал на работу на целых полчаса. Начальник пристрелит на месте, уж наверняка. Это уже третий раз на неделе, когда Шастун так сильно задерживается. Он точно труп. Светофор наконец-то переключается и поток машин начинает двигаться. Хотя перед ним было всего пять машин, — он не успевает проехать перекрёсток, — светофор снова переключается на красный. Раздражённо сжимая руки на руле, Антон нервно поглядывает на дорогу и прикидывает в голове варианты того, какой вид казни выберет начальник для своего непутёвого подчинённого. — Что случилось, пап? — проснулся Марк, сонно потирая глаза. — Снова пробка на дороге, малыш, — с тяжёлым вздохом ответил тот, — поспи пока. Мы приедем ещё не скоро, — мужчина откидывает голову назад, прикрывая глаза, мысленно молясь, чтобы босс сегодня был хотя бы в хорошем настроении, иначе проблемы ему всё же обеспечены. Его раздумья прерывает телефонный звонок: — Антоша, здравствуй! — воскликнул бодрый голос по ту сторону телефона. — Как твои дела, дорогой? — Доброе утро, Агата. Всё в порядке, если не считать того, что я снова опаздываю на работу, и твой муж меня гарантированно убьёт. В остальном всё не так уж плохо. В ответ послышался звонкий смех, которому невозможно не улыбнуться. Агата всегда такая добрая и позитивная, от неё нельзя не заразиться таким настроением. — Не переживай на этот счёт, милый, я позвоню ему и всё объясню, — снова этот радостный смех. — Не знаю даже, как тебя потом отблагодарить… — Я как раз поэтому и звоню. Сегодня мы устраиваем барбекю, и я безумно хочу видеть тебя с детьми у нас. Считай, что таким образом ты меня и отблагодаришь. И возражений я не принимаю, — с напускной строгостью проговоривает Агата. — Уверен, дети будут счастливы. — Отлично! Тогда в шесть вечера жду у нас. И не опаздывайте! — Спасибо большое, — Антону было немного неловко, уже не в первый раз Агата помогает ему избежать гнева шефа, так теперь ещё и на барбекю зовёт. Но, будем честны, кто бы отказался от барбекю, приятного вечера в красивом дорогом доме и компании в лице вашего шефа и его добродушной жены? Вкусная еда, остроумные шутки, непринуждённая беседа и возможность «заработать» пару-тройку лишних отпускных. Куда не глянь, а ситуация все равно выигрышная. — Не нужно благодарности, дорогой. В конце концов, ты друг нашей семьи. Так что я с нетерпением жду, когда увижу тебя и мальчишек. До скорого. На другом конце провода послышались гудки. Шастун рассеянно вслушивается в них ещё пару секунд, а после убирает телефон обратно в карман. Точно. Сегодня ведь пятница. Обычно в этот день семейство Поповых устраивают небольшую вечеринку, куда приглашают самых близких друзей. Не то чтобы он являлся близким для них человеком, они были всего-навсего соседями, что жили друг напротив друга и находились в чудесных отношениях. Они переехали на окраину Москвы не так уже давно, чуть меньше года назад. Но, даже за столь малый промежуток времени сумели наладить отношения со всеми соседями в округе, что, несомненно, помогло им заполучить хорошее расположение в обществе. Но даже несмотря на это, нехорошие слухи ходят и про них. Но лично Шастун не доверяет недостоверным помыслам. И вообще, как такая прекрасная семья может оказаться плохой? Действительно — никак. Агата — супруга его босса и по совместительству соседа. Она всегда любила проводить время с сыновьями Антона, когда у тех выходные дни. По собственной воле возит их на различные экскурсии, в аквапарки, в походы, устраивает им целую развлекательную программу, когда представляется возможность. Своих детей у них нет, потому-то Агата так искренне обожает возиться с другими детишками, даруя им всю свою любовь. Марк и Матвей обожают её. Когда у Антона бывают чрезвычайные случаи и не с кем оставить детей — на помощь приходит она. И ей это только в радость. И в его жизни всё было бы прекрасно, если бы не одно большое «НО». Уже на протяжении пары месяцев Арсений Попов работает в фирме Антона руководителем развивающегося бизнеса. И каждый грёбаный раз пытается флиртовать с ним. В начале Антон пытался игнорировать Арсения, но это только подогревало его интерес. Начальник стал регулярно говорить комплименты и намеки на то, что ему приятно проводить время с ним. Он даже приглашал Антона на деловые обеды, но там всегда всплывали неловкие моменты, когда Арсений пытался подколоть или сделать комплимент сексуального характера. В современном мире никто не может быть застрахован от непредвиденных ситуаций и сложностей в отношениях. Даже в самых крепких семьях, иногда один из партнеров может начать искать приключений «на стороне». Несмотря на то, что такая ситуация вызывает грусть и разочарование, она не является чем-то необычным. Возможно, у него было желание провести одну-другую ночь со случайным партнером с такими заманчивыми качествами. Однако он останавливается перед таким шагом, осознавая последствия. Он не представляет, как впоследствии будет смотреть в глаза Агате, с которой уж очень часто пересекается. Арсений обладал поистине выдающейся внешностью. Этот снисходительный взгляд его синих глаз всегда лишал дара речи. Подтянутая фигура и широкие плечи прекрасно подчёркивали дорогие костюмы, что так выгодно смотрелись на нём. У Антона есть нехорошая привычка: вместо того, чтобы сосредоточиться на своей работе или участвовать в важной конференции, его взгляд хищно скользил по фигуре шефа. Он не мог удержаться от наблюдения за его обликом, и это не могло остаться без внимания со стороны Арсения. Но и прыгнуть начальнику в кровать совесть всё же не позволяет. Сразу становится всем сердцем жаль Агату. Такая добрая, искренняя и с большим сердцем, светлыми волнистыми волосами и яркими зелёными глазами, которые светятся от счастья, когда девушка держит за руку горячо любимого супруга. Она даже не представляет, что муж изменяет ей. И уж точно не подозревает о том, с кем именно: его собственный подопечный, мужчина, отец-одиночка двух прекрасных мальчишек, которых она так любит… По приезде на работу, он вошёл в офис, полон тревоги и волнения. Часовое опоздание на работу оставалось на его совести, и он уже представлял себе все возможные наказания. Но оказалось, что его ожидания не соответствовали действительности. Первое, что видит Антон — это то, как начальник жестом просит зайти к нему в кабинет. Вместо предсказуемых ругательств и насмешек, он услышал угрозы, которые вселили в него еще больше страха. Будущее, сурово и беспощадно, было настолько жестоко, что он пожелал погрузиться в прошлое и переосмыслить свои поступки. В следующий раз, в случае опоздания, его не оштрафуют, не вынесут выговор, а просто разместят его на столе и проучат с пристрастием. По полной, мать его, программе. По телу проходит дрожь от таких резких заявлений. Но единственное, что Арсений себе позволяет — это угрозы. Обычно он всегда держит себя в руках. В те моменты, когда Антон заходит в кабинет, он старается как можно быстрее разобраться с вопросами касательно работы, и так же стремительно жаждет убраться прочь. Прочь от этого обжигающего синего взгляда. — Тебе звонила Агата? — спросил Арсений, прежде чем Антон успел бы взяться за дверную ручку. Попову хотелось бы подольше побыть наедине с Антоном, хотя вечером они все равно ещё увидятся. Но обстановка будет другая. Там будет слишком много народа, перед которым совершенно нельзя подавать вид, что тот ему интересен. Да и вряд ли Шастун позволит этому случиться. Схватит детей в охапку и убежит, куда глаза глядят. Он ведь приходит на пятничное барбекю только из-за того, что у него появляется возможность хоть немного отдохнуть от гиперактивности сыновей, позволяя Агате с ними поиграть. Да и вряд ли такую выходку оценит супруга — слишком обожает детей. Она всегда находится дома и не пропускает возможность побыть с ними хоть пару часов вместе. Да и Арсению они нравятся. Особенно Марк — при каждой встрече он просит мужчину научить его какими-нибудь боевыми приёмами, о чём его отец даже не догадывается. Или же умоляет рассказать истории про время, когда тот служил. Мальчик так вдохновленно смотрит на него, приговаривая, что обязательно станет таким же сильным, уверенным и способным всех защитить. Такой смышлёный мальчишка вмиг растопил сердце Арса. Ему бы очень хотелось иметь таких сыновей, он многому мог бы их научить. — Да, шеф, — в его голосе послышалось волнение. Но обернуться всё-таки не отважился, продолжив стоять спиной, сверля взглядом дверь, ожидая с нетерпением, когда он сможет её открыть. — Вы ведь придёте? — мужчина поднялся с рабочего места и подошёл ближе, расставил руки по обе стороны от плеч Антона. — Хочу, чтобы ты пришёл не только из-за детей, — он постарался сказать это как можно тише, ведет носом по шее подчинённого. В ответ получает тяжёлый вздох. — А из-за чего еще? — спрашивает, разворачиваясь лицом к боссу и заглядывая ему в глаза, словно пытаясь в них что-то прочесть. Но ответа не последовало. Они продолжили стоять так на протяжении минуты, смотря друг на друга и боясь сказать хоть что-то. Напряжение между ними накопилось, и это уже начало выводить Шастуна из себя. Оттолкнув мужчину, он выходит прочь из кабинета, оставляя Арса в одиночестве. В конце концов, разговор не имеет никакого смысла. Тот и так знает причину, по которой он к ним приходит. Это всего лишь дружеские посиделки. Антон не может опуститься до такого. Возможно, надежда и есть, но верится в нее слишком слабо. Переступить через себя и свои принципы. Наладить свою жизнь и в этот момент наблюдать на стороне, как рушится чужая, — отвратительно. Хуже, если тому виной будешь ты сам. А после жить и мучиться мыслями желания особо не возникает. Поэтому ему и хочется отгородить себя от Арсения и постараться вправить ему мозги, надеясь, что он поймёт, что совершает ошибку. *** В свои тридцать Антон был уверен, что разочарование подстерегает за углом. С каждым прожитым годом реалистичный взгляд на жизнь постепенно превращал его в скептика, и позитивные мантры, которые люди повторяют себе в надежде на лучшее, проникали в его сознание с трудом. Агата, наоборот, говорила, что в жизни есть надежда. Она утверждала, что мы сами можем дать ей возможность умереть, либо же воплотить ее в реальность. Ее слова звучали как призыв к действию, к преодолению сомнений и страхов, которые так плотно обвивали сердце Антона. Ему хотелось верить в эти слова. Он жаждал ощутить ту животворящую энергию, которая может возникнуть только из мечты, и превратить ее во что-то реальное. Но для него это давалось с огромным трудом, словно он пытался собрать разбросанные по комнате мелкие кусочки головоломки. Разум и сердце Антона сражались внутри него, подобно непримиримым противникам. Разум пугал его потенциальными провалами, разочарованиями и сложностями, которые могли возникнуть на его пути. Сердце, напротив, подсказывало, что рискнув, эта попытка превратит мечту в реальность, может дать жизни новый смысл и избавить от мрачной тени разочарования. Стычка бушевала, словно вечный внутренний бой двух непримиримых сил. Он боялся, что состояние этой борьбы разорвет его душу на куски, не оставив внутри него ничего целого и непоколебимого. Шастун осознал, что не прочь попробовать с Арсением, но не может себе позволить так поступить с подругой. И ситуация не даёт покоя даже во время вечеринки. Видя то, как женщина сжимает руку супруга, смотрит на него горящими глазами и твердит, как любит, Антон понимает, что совершенно лишний на данном мероприятии. Почему Арсений не видит всего этого? Почему тянется к Антону, когда рядом есть человек, который считает его самым родным и дорогим на свете? Да, может у них и нет детей, но разве это повод чтобы идти и изменять? Тогда зачем он всё так усложняет? Все, что делает — это смотрит на Антона и симулирует, что счастлив рядом с женой. Рад тому, что они живут в огромном доме с белым забором по периметру. Рад собаке, с которой играют дети Антона. Рад всему этому. Почему тогда не Шастун стоит по руку от него? Почему не может так горячо и любяще обнимать и целовать? Вместе воспитывать детей и просто наслаждаться семейной жизнью. А вместо этого разрывается между желанием наслаждаться уникальной ролью изменщика, и сохранить узы чужого брака? Отдых проходил великолепно. Все наслаждались искусно приготовленным мясом на шампурах, и отовсюду можно было услышать фразу «как же вкусно!» Солнце всё ещё пекло, буквально обжигая кожу, но лёгкий ветер тут же остужал ее. Гости разговаривали и шутили между собой. Кто-то купался в бассейне, издавая радостные визги. Соседские дети играли между собой, бегали за собакой, пытаясь с ней поиграть, а временами друг за другом. Шастун на мгновение прикрыл глаза, наслаждаясь вечером. Как хорошо так отдохнуть от мучительного рабочего дня. Можно наконец-то расслабиться и постараться выкинуть все мысли из головы. Музыка помогает с этим справиться. Как он обожает пятницу и грядущие выходные. — Тяжёлый день? Антон узнает этот голос. Мысленно сосчитав до десяти, он глубоко вздыхает, а затем открывает глаза. Облегчение в том, что сейчас Арсений точно не будет к нему приставать, остерегаясь посторонних людей. — Интересно, благодаря кому, — едко комментирует Антон. — Хочешь поговорить об этом? — поинтересовался мужчина, протягивая соседу бутылку пива. Тот покачал головой, забирая алкоголь и делая глоток. Арсений, поджав губы, хотел было покинуть Антона, оставляя его наедине с самим собой. — Но я не возражаю, если останешься. Мне казалось, что я хочу побыть один, но не сейчас. Арсений удивленно приподнимает бровь, и, осмотревшись вокруг, садится на ступеньку крыльца рядом с Шастуном. — Не хочешь присоединиться ко всем? — делая глоток пива, интересуется Арсений, наблюдая за гостями. — Хочу посидеть здесь и просто последить за детьми. Знаю, это выглядит глупо, но я готов радионяню прикрепить на пояс, чтобы знать, что у них происходит. — Это не так глупо. Ты хороший родитель. Жаль, не все так заботятся об отпрысках. Мужчины тихо засмеялись, смотря друг на друга и обмениваясь общим весельем. Посиделки вдвоём выглядят так уютно, что совершенно не хочется прерывать это мгновение, так уж правильно Антон чувствует себя рядом с Арсом. Они просто сидят рядом друг с другом, без глупого флирта и попыток соблазнить. Их колени едва соприкасаются друг с другом, и такой атмосфере хочется улыбнуться. Неужели они не могут провести вечность вот так, просто наслаждаясь моментом? — Я хотел, чтобы у меня были дети. Ты уже и так понимаешь, из-за того, что Агата не может родить, мечты прокатились в грёбаную пропасть. Мы столько лет пытались. Обращались к врачам. А из детского дома не решились брать. Это слишком проблемно, как бы грубо это не звучало. — И несмотря на это, ты все ещё с ней, — трагично сказал Антон, стараясь не обращать внимание на тупую боль в груди. Но в ответ Антон получает затянутое молчание. Не стоило ему комментировать эту ситуацию, подливая масла в огонь. Просто почему тогда Арс приклеился, как банный лист? — Мы давно не любим друг друга… — произносит после долгого молчания, вставая с места и уходя в сторону гостей. Антон видит, как тот подходит к супруге и небрежно целует в щеку, на что она в ответ что-то шепчет на ухо. Шастун не мог поверить в сказанные Арсением слова, параллельно наблюдая за такой счастливой картинкой любящей семьи. Зачем разыгрывать весь этот спектакль? Антон никак не понимал, в чем смысл происходящего, и горел желанием врезать по этой улыбающейся физиономии. Но в этот же момент сердце начинает ускоренно стучать, отдаваясь странным ощущением в груди, что росло с такой силой, что становилось удивительно легко. Чувство напоминало облегчение. Словно с плеч скинули огромный булыжник, от чего хотелось танцевать и одновременно плакать. Чёртов Попов. Чего он добивается? *** Следующий месяц был невыносимым. Антон работал на износ, пытаясь как можно быстрее окончить дела, чтобы приехать домой пораньше. А сегодня у мальчиков день рождения, и поэтому хотелось быть дома как можно раньше, на что «милостивый» начальник дал добро. В планах забрать детей из школы, приехать домой и вместе приготовить вкусный ужин. И, конечно, Арсений с Агатой тоже вызвались помочь, что было очень кстати, а потому Шастун не смог отказаться. К тому же дети их любят и будут только рады визиту этих гостей, как и остальным. Но все планы рушатся, когда Антон застревает в лифте, на котором добирался до первого этажа офиса. И всё было бы не так плачевно, если с ним не был бы Арсений. Почему ему вечно так везёт? — Не волнуйся, я позвонил Агате, она подготовит стол к празднику. Мастер будет возможно через час, поэтому советую кому-то позвонить и попросить забрать парней из школы. И то верно. Ситуация, конечно, не из приятных, но она не должна испортить праздник. Антон звонит своему отцу, деду мальчиков, и просит приехать за ними в школу, вкратце объясняя всю беспомощность ситуации. Шастун заканчивает разговор с отцом и, получив согласие, не успевает попрощаться, у него довольно грубо выхватывают сотовый из рук, нажимая кнопку отбоя. Антон хотел было возмутится, но его планы прерывают, затыкая рот поцелуем, схватив за волосы на затылке и оттягивая голову назад, случайно или нарочно ударяя о стенку лифта. Этот поцелуй, хоть и несогласованный, полон страсти и шокирующей привлекательности. Секунды тянутся, словно вечность, и Антон не знает, что делать: сопротивляться или уступить и потеряться в этом опасном, но неотразимом притяжении. Укушение губами приносит болезненное наслаждение, и эта боль становится сладостью для Антона. Затаив дыхание, он достигает грани своих сил и смог, все же, воспротивиться. Он вырывается из объятий своего нападавшего, его лицо пылает от ярости и откровенной сексуальной напряженности. Арсению открывается вид на бледную кожу шеи, кажущуюся прозрачной, из-за чего сквозь нее виднеются вены. Телефон Попов кладет в чужой карман брюк, а затем притягивает Антона ближе, едва касаясь члена пальцами через ткань. Поцелуй выходит сладко-приторным, на языке чувствуется привкус мятной жвачки. Антон шумно выдыхает и губами ощущает расплывшуюся улыбку босса — это бесит, блять. Арсений осторожно обхватывает губами нижнюю губу и, не дождавшись никакой реакции, мягко за неё тянет, касается самым кончиком языка. У Шастуна не получается сдержать стон, он пытается ответить, повторяя то, что делает мужчина. Они целуются глубоко, мокро и жарко, а по их венам струится страсть, опьяняя. Слюны так много, что она скапливается в уголках губ и немного стекает на подбородок. Все движения неуклюжие — они сталкиваются зубами и носами, но Антон все равно думает, что это самый охуительный поцелуй в его жизни. Чужой вкус опьяняет, и прежде чем осознать что происходит, Шастун наклоняет голову, углубляя поцелуй. Арсений тихо стонет ему в рот, чуть отдаляясь, засовывает ладони под рубашку, ощущая холодную кожу. Попов притягивает его за талию, вновь прижимается губами к шее, тихо выдыхает и трется стояком о бедро. Бесценные мгновения. Возникший поначалу страх улетучивается, заставляя разум мутнеть и не останавливать такие прикосновения. Они стоят на краю бездны, словно два путешественника, которые нашли друг друга в бесконечной пустоте. Весь мир сжимается до размеров одного взгляда, одного прикосновения. Ничто другое не имеет значения, кроме этого момента. Запах кожи Арсения окутывает, проникает в каждую клеточку тела. Его теплое дыхание на шее заставляет сердце биться сильнее, словно мелодия, которую нельзя забыть. Его руки, крепко обхватив талию, создают ощущение защиты и безопасности. Они создают свой мир, где нет преград и нет страха. Они залиты волнами страсти, которые не знают границ. Каждое прикосновение стальной кожи вызывает дрожь, столь сильную, что невозможно удержаться от желания больше. Они искушают друг друга, разжигая пламя страсти, которое вскоре охватывает их обоих. Вот уже рука, царапающая его грудь. Удары его сердца и его дыхание становятся все более глубокими, все более ритмичными. Опустившись на колени перед расставленными ногами Антона пару секунд Арсений не знал, что делать — он вообще плохо соображал и просто пялился на ширинку подчинённого, пока мозг, наконец, не начал снова функционировать. Он вообще сейчас правильно поступает? У него ещё есть возможность отстраниться, но делать этого тот не спешит, а поразительно спокойными движениями расстёгивает ширинку, а потом и пуговицу, неотрывно глядя Антону в глаза. Проводит ладонями вверх по коленям, с властным нажимом доходит до уязвимого места, переходя на внутреннюю сторону бедра. Арсений скалится, когда ему отвечают судорожным вздохом и поджавшимися губами. Ему нравится то, что происходит, он тащится от ощущения чужих бедер в руках и, расстёгивая, вытаскивает из шлёвки совершенно ненужный ремень. Антон тут же спохватился, чувствуя, как загорелись щеки, и, когда ему, наконец, спустили штаны и бельё, высвободили пока что вялый член. Услышав удовлетворённый выдох сверху, Арсений довольно улыбается краем губ и, аккуратно взяв правой рукой член, приблизился к нему и сплюнул на головку, тут же размазывая слюну по всей длине медленным движением, из-под ресниц наблюдая за реакцией соседа, который даже глаз не прикрыл, в упор наблюдая за происходящим. Арсений наклоняется и берет одну головку в рот, начиная медленно посасывать и помогать свободной рукой, плавно двигая ей по всей длине. Когда член Антона достаточно окреп, он выпускает головку изо рта, языком проходя по выступившим венкам, и начинает вылизывать член у самого основания, правой рукой слегка сжимая яички. Арсений начинает двигать головой чуть быстрее, заглатывая глубже, и Антон от неожиданности выгибает поясницу, тяжело хватая ртом воздух, кажется, опешив от такого быстрого темпа. Ему никогда ещё не делали такого охуенно умелого минета. Ему хотелось как можно глубже насадиться на горячий рот, подмахивать бедрами на встречу, получая необыкновенное удовольствие, заставляющее поджимать пальцы на ногах. И узел, завязывающийся внизу живота, даёт знать о приближающемся финале. Арсений никогда бы не подумал, что оральный секс может быть таким божественно эротичным, однако берёт в рот и чувствует себя самым счастливым человеком на свете, потому что он наконец осуществляет свои заветные желания. Ему не потребовалось много времени, чтобы довести подчиненного до разрядки. Ловить рваные вдохи и выдохи, каждое тихое и приглушенное проклятие, вырвавшееся у Антона. Он, прерывисто выдыхая, кончает Арсу в рот, и тому не хватило духа вынуть член изо рта. И он вовсе не хотел этого, ему нужен был Антон, целиком и полностью, каждая его капля. Черт возьми, в этом плане он был жутким собственником. Беспечно проглотив сперму, Арсений продолжает легко посасывать, не желая расставаться с этим липким, вязким и хлипким теплом. И, что самое главное, он наглотался спермы на несколько лет вперёд. Челюсть затекла, а слюна, стекающая по подбородку, промочила воротник. Колени начали ощутимо болеть, но он совсем не соображает, и уже очень хочет пристроить губы Антона на своем изнывающем без внимания члене. Но это он сделает когда-нибудь потом, чтобы не торопить события. Дает всему произойти постепенно — по крайне мере, ему так хотелось. Попов поднимается на ноги, параллельно застегивая брюки Шастуна. Как и ожидалось, из лифта их вытащили куда быстрее, чем он предполагал. Мастеру не потребовалось и часа, чтобы высвободить мужчин из «заточения». Пригладив беспорядок на голове, Арсений моментально убирается прочь из лифта. А Шастун так и продолжает стоять на месте, провожая беглеца взглядом, не обращая внимания на мастера, который требовал покинуть помещение. И, в конечном счете, на дне рождения Марка и Матвея Арсений так и не появился. Все ожидали его прихода, но Агата лишь кивала понимающе, рассказывая, что он чувствует себя плохо и не может прийти. Хотя Антону была известна причина, он старался не показывать своих чувств и сохранять спокойствие в присутствии подруги, которой не смел смотреть в глаза и старался избегать весь праздник, что не осталось незамеченным. *** Следующие две недели после «приятного» инцидента в лифте проходили утомительно. Как на работе, так и дома. Дети в последнее время начали сильно капризничать, и Антон поклялся, что выскажет соседке, что та избаловала их. Теперь мальчишек крайне тяжело угомонить. Они пару дней подряд уговаривают отца пойти на аттракционы, в парк развлечений. Не то, чтобы он против, но у него практически не хватало времени из-за большого объема работы. Поджимали сроки сдачи документов, и он совершенно ничего не успевал. А если пойдёт с детьми гулять, то его точно вышвырнут с работы. Будет просто замечательно. Поэтому всё, что оставалось — попросить подругу провести с ними время. На что та, конечно, с радостью согласилась. Ему было так неловко, но когда он объяснил ситуацию, женщина только махнула рукой и выставила того за дверь, оставаясь с детьми. Для неё это не было проблемой. Вторым пунктом была работа, куда он вновь добирался практически целый час. Хвала небесам, что сегодня выходной день, но работу он мог закончить только там. Поэтому, летя со всех ног на своё рабочее место, он не мог не заметить начальника, который ходил по кабинету и разговаривал по телефону. Дверь была приоткрыта, и желание подслушать искушало куда сильнее, чем проблемы, ожидавшие впереди. Он доиграется. Они не виделись с прошлой недели. Арсений улетал в другой город по делам, касающихся работы, и Антон не даст себе соврать, что соскучился. Но желания озвучить это вслух особо не возникало. Между ними всё ещё была недомолвка после случившегося. Попов же обещал держать руки при себе до тех пор, пока Антон сам не захочет или не попросит. И ведь пообещал, терпеливо ждал, и сам же нарушил обещание, просто и без комментариев, смачно отсосав подчиненному в лифте. Антон все это время никак не мог успокоиться. Ему было хорошо, и сопротивлялся он не особо сильно, как раз таки наоборот, только ритмично двигал бёдрами в горячий рот Арсения. А ночами вспоминал об этом. И да, он дрочил, вспоминаю всю ту картинку вновь, и, твою мать, ему хочется ещё. Хочется самому накинуться на такого желанного придурка, хотя поначалу он преградил себе путь, переживая за свою совесть и последствия в грядущем будущем. Поздравляю, Шастун, у тебя нет больше совести, ты проебал ее в том самом лифте. Но даже после случившегося с тяжестью общался с подругой, пока босс был в разъездах. А мысли и подавно кричали: «БОГ МОЙ, АГАТА, Я ПРАКТИЧЕСКИ ПЕРЕСПАЛ С ТВОИМ МУЖЕМ!». И каждый раз он ёжился от столь пристального взгляда подруги, словно она всё знала, и вот-вот сама об этом скажет. Но она продолжала молчать и щурить глаза. Антон был готов сквозь землю провалиться, лишь бы не видеться какое-то время, но нет же. Дети частенько просились на пару часов в гости поиграть с собакой, и запретить им он не мог. Нет на то никаких оснований, да и Агата явно рано или поздно заподозрит неладное. Вдобавок к этому дерьму ещё и обидится. Но и отпускать мальчиков одних он никак не может, хоть и понимает, что дети буквально в соседнем доме. Знает, что те потеряют счет во времени и просидят там до ночи. В конечном итоге, приходится идти тоже, мило попивать чай в гостях и стараться делать вид, что всё превосходно. Антон уверен, что Арс пытается расположить соседа к себе «дружеским барбекю», старается помочь. Прямым текстом сообщает, что уже давно не испытывает никаких чувств к своей «бывшей» жене, впрочем, как и она. Но он сам видел, что между ними сильная любовь, которая еще не успела угаснуть. Ведь не может же быть, что они притворяются? Если да, то какой в этом смысл? И почему они продолжают жить вместе? Они могли спокойно развестись и разъехаться. И возможно тогда он позволил бы выйти их отношениям на новый уровень, не мучая себя догадками. А давно бы уже просто наслаждался жизнью рядом с Арсением. — Привет, — первым поздоровался начальник, копошившийся в документах. — Здравствуй, — всё, что Антон смог сказать. Хотелось спросить о многом, но он чувствовал, что боится. Всё тело тряслось от тревожности. Перебороть желание поговорить обо всем прямо сейчас или же забить и самому накинуться на соседа? Пускай всё идёт к хуям. Если Арс и Агата действительно не любят друг друга, ему должно быть всё равно. — Я предполагал, что ты ещё не скоро вернёшься с конференции. Как всё прошло? — Отлично, — слегка усмехнувшись, ответил босс. — Как твои ребята? — Они сегодня с Агатой. Попросил с ними посидеть, пока я на работе. Они вроде в парк развлечений хотели пойти. У меня сейчас куча дел накопилось, столько нужно успеть, сроки поджимают. Шеф вывалил просто невъебенное количество работы на подчиненных, а сам смотался в другой город заключать новые сделки для выгодного продвижения их бизнеса. Так что Шастун имеет полное право высказать недовольства по этому поводу. Или срочно успокоиться, пока всё не зашло слишком далеко. — Я рад, что ты так старательно выполняешь свои обязанности. — Спасибо, — Антон уставился в пол, не находя больше слов для продолжения диалога. — Пока мы временно находились порознь, я думал о тебе, — мужчина медленно приблизился, стуча каблуками ботинок о паркет — их звук выбешивал, но в тот же момент тело содрогалось. — Что, прости? Неужели ему не послышалось? Хотелось лезть на стенку от переполняющего его счастья. Пока Попов отсутствовал в городе, тот не прекращал думать о нём тоже. — Можно задать вопрос? — Антон поднял взгляд на стоящего напротив начальника. — Спрашивай о чём хочешь, — без колебаний произносит тот. — Знал бы ты только, сколько их накопилось, не ответил бы так самоуверенно… Но их прервал телефонный звонок Арсения. Извинившись, он ответил. Просто замечательно. Судьба словно специально искушает Антона, чтобы он ни о чем его не спрашивал. Почему это всегда происходит с ним? Почему именно в тот момент, когда они уже могли поговорить и прийти какому-то заключению в их отношении друг друга. Но, похоже, им ещё долго будет не до этого. Глаза мужчины расширились от шока, а на его лице начал преобладать ужас и беспокойство. Он положил телефон в карман пиджака, схватил шатена за руку и побежал в сторону выхода. Шастун ничего не мог понять. Что происходит? Почему тот бежит как сумасшедший? Его вид был всё ещё обеспокоенным. Антон приоткрыл рот в немом вопросе, но его грубо бросили на переднее сидение машины. Попов сел за руль и молниеносно завел мотор. Только тогда он смог заговорить. — Агата попала в больницу, — уже выехал на проезжую часть, разгоняясь. *** Мужчины просидели в больнице три грёбаных часа. Всё это время они не покидали её стены, сидя в холе и ожидая, когда к ним наконец выйдет врач. Когда они прибыли, дети сидели на скамейках при входе, и, твою мать, Марк плакал, а Матвей его успокаивал, прижимая к груди, и гладя по непослушным вихрям. У бедного ребёнка были красные глаза, всё лицо опухшее, а губы были искусанными. От этого вида сердце отца болезненно сжалось. Как бы ему не хотелось, чтобы дети видели весь тот ужас, который пережили. Если бы он только знал, что всё так случится, он бы отгородил их от этого. Ведь, в конце концов, Агата стала для них почти мать. И он готов согласиться с этим, потому что женщина столько для них сделала, что на пальцах не пересчитать. С самого их приезда, год назад, она влюбила в себя детей, нянчась с ними. И не только их. Антон готов признать, что он тоже без ума от своей соседки. Подруги. И просто самого замечательного человека. Она как лучик света в этом кромешном мире. И он готов всё сделать для неё, несмотря ни на что. Не только потому что должен ей за всё, просто она стала для него родным человеком. Уже не говоря об Арсении. Словом о Арсений, словно с цепи сорванный, поспешил прямиком к медсестрам, требуя от них пояснений, что же с его супругой и чуть было не ворвавшись в служебное помещение. Антон устремился следом, заставляя прекратить буянить в больнице. Он старался как можно скорее успокоить Арсения, отталкивая того от бедной медсестры, которая явно была уже готова вызвать охрану. Слава богу, обошлось. Шаст уговорил того замолчать, сидеть и ждать, ибо все его действия будут бессмысленными, если не сделают хуже. Если Агата находится в реанимационной, похоже, что всё куда серьезней, чем они думали. Обоим мужчинам казалось, что она попала в аварию, или же случилось нечто другое. Но когда Антон, прижав к себе сыновей, попытался узнать, что произошло, те только молчали и тяжело дышали, все ещё переживая из-за этой ситуации. Им сейчас было не легко, и куда хуже, что они ещё совсем малы, и их детская психика может оказаться под угрозой. И всё, что оставалось сделать — это позвонить кому-нибудь из родственников и попросить их забрать, что, собственно, он и сделал. И когда дети были благополучно отправлены домой, смог немного выдохнуть. Попов на протяжении всего времени не проронил больше трех слов и был обеспокоенным. Антон лишь сжимал ладонь соседа, слегка поглаживая второй рукой, стараясь ободрить. И, вероятно, это получалось, потому что тот немного расслабился, и стальная хватка ослабла, что заставило успокоиться, и он мог наконец позволить себе вздохнуть, на мгновение прикрывая глаза. То, что произошло, привело в шок, и он даже не представлял, что делать дальше. Как теперь быть со всем этим, и мысли были не только об их отношениях. Вероятно, на радостях, что с женой будет в порядке, тот побежит к ней, и забудет абсолютно всё, что касалось их с Антоном. Потому что после произошедшего Агате нужен будет покой и уход, и мужчина будет обязан взять всю ответственность на себя, и, возможно, ему придётся на какое-то время уйти в отставку. И у него даже времени не будет на это, уже не говоря о самом Антоне — он про него просто забудет. С одной стороны, это именно то, чего он хотел больше всего. Но теперь, когда он признался самому себе, что готов принять и впустить в свою жизнь мужчину, всё покатилось к хуям. Как он и думал, в отношениях между ними не будет романтического, и сейчас не нужно надеяться на счастливый конец. Очередная сказка, которая превратилась в пыль. Так что отличной идеей казалось найти кого-то другого и забыть это «недоразумение», как простое развлечение, расставить все жирные точки. Он был и остаётся для него только начальником, которому он должен подчиняться, и соседом, с которым он просто в «дружеских отношениях» и не более. Может, если бы он нашёл кого-то другого намного раньше, то всего этого бы не случилось, и он бы не влюбился в своего босса. О да, он недавно признался себе и в том, что влюблен, как маленькая девочка, живущая лишь иллюзиями. И вроде казалось, что чувства взаимны, но не сейчас. Всё разрушилось в одно мгновение, как карточный домик, который строился долго и муторно. Получается, что это хорошо, что между ними не произошло ничего серьёзного, словно это было уготовано судьбой. И сейчас разумным решением было бы посидеть до прихода врача, а после уйти, и не мешать всему тому, что произойдёт дальше. Нужно будет постараться забыть всё, что было, и успокоить свой нрав, продолжать жить, как будто ничего и не было. Хоть внутри что-то и подсказывало, что это не совсем правильная идея, но другого выбора он не видел. К ним подошла медсестра и рассказала, что женщина потеряла сознание, скорую вызвали прохожие люди. Её осмотрели, оказали помощь, она очнулась, и мужчины могут навестить больную. Оказалось, что всё не так страшно, как они предполагали. Вероятно, они напутали и посчитали, что Агата находилась в реанимации. Слава богу, всё обошлось, но случившееся всё так же пугало и вводила в тревогу. Главное, что все живы. Сосед моментально ринулся с места и помчался за девушкой, которая повела его в сторону приемного покоя. И сейчас было подходящее время уйти, оставив супругов наедине, но не удалось: Шастуна схватили за руку и повели в сторону палаты. Хотелось выдернуть руку, потому что он не должен сейчас находиться там, чтобы дать им двоим побыть наедине. Дать Арсению побыть наедине с любимой женщиной, о которой он так сильно переживал. Хотелось протестовать. Кричать на мужчину, чтобы он отпустил его, но это все так и не было сказано. В палате оказалось слишком душно, не спасала даже открытая форточка. Лёгкие выжигало изнутри. Облизывая пересохшие губы, Антон попытался сфокусировать взгляд на сидящей в кровати женщине, продолжавшей так же лучезарно улыбаться, несмотря на бледность её лица и синяки под глазами. Её улыбка затмевает всё, от чего хочется подарить ответную эмоцию. Но глаза чесались, и хотелось расплакаться из-за того, что с ней всё в порядке. И с души словно упал камень. Он боролся с желанием кинуться в объятия подруги и начать умолять простить за всё. Он готов был поклясться, что та его простит, ведь у неё слишком добрая душа. Антон всё никак не мог понять, почему Арсений не любит эту столь очаровательную женщину. Свою он потерял, так что, с другой стороны, не ему критиковать. Хорошим решением было бы выйти и позвонить мальчишкам, рассказать, что с Агатой всё отлично, чтобы те не переживали. Но соседка окликнула его, подзывая подойти к ней. — Простите, что заставила вас побеспокоиться, — начала она, слегка покашливая, на что Арсений предложил супруге воды, но та была непреклонна. — Антош, послушай меня. И не перебивай… — Не перебивай? Твою мать, Агата мы чуть с ума не сошли, гадая, что с тобой стряслось, и сейчас ты пытаешься меня успокоить?! — У меня рак, — с её лица всё также не сходит улыбка, словно это было обыденным делом. — Мой организм перестает справляться. Слабость накатывает в неподходящий момент. Это уже не впервые. Прости меня, я сглупила, решив, что поехать в центр хорошая идея. Я подвергла опасности мальчишек, но, слава богу, этот мир не без добрых людей… А еще я знаю обо всём, что происходит между тобой и Арсением, — резко переключила тему, немного разрежая напряжение, которое ножом можно было резать в воздухе, и все то возмущение, которым поперхнулся Антон, стараясь вставить свои пять копеек по поводу ситуации. — Я сама его надоумила, чтобы он попытался построить отношения с тобой. Не хочу, чтобы после того, как меня не станет, он страдал. И я знаю, что он рассказал тебе о том, что мы давно друг друга не любим — это правда, дорогой мой. Мы живём вместе лишь из-за того, что у меня кроме него никого не осталось. И, пока этого не случилось, я не хочу, чтобы после он остался один. Я понимаю, что со стороны это выглядит ужасно глупо, поэтому мы и играем счастливую семью. Когда я познакомилась с тобой и мальчишками, я сразу поняла, что ты именно тот, кто должен ему понравиться, и он оказался не против, ты его привлекаешь, и я правда старалась вас сдружить. Не кори меня — молю. У умирающих свои странности — Понимаю, что стоило рассказать тебе об этом намного раньше, но у нас не было подходящего момента, — подал голос мужчина. — В последнее время Агата часто стала попадать в больницу, и врачи прогнозируют, что осталось немного. Но и оставлять её одну в больнице я не особо хочу. Когда медсестра сказала, что случилось, я успокоился. Как бы это смешно не звучало, но я посчитал, что ты попала в аварию и находилась в операционной, но там оказалась другая женщина. С самой первой фразы Агаты дыхание Антона сбилось, будто кто-то невидимый ударил его в солнечное сплетение резко и так неожиданно, что мысли начали путаться, а в голове возник такой поверхностный вопрос: такие ситуации на самом деле случаются? Вся эта история напоминала дешевую мелодраму из сериала, которую бесконечно повторяют по телеку. Шаст не мог не признать, что иногда, готовя на кухне, случайно втягивался в сюжет, где герои постоянно попадали в драматические истории, выглядя при этом абсурдно и нелепо. Но теперь, когда он оказался в подобной ситуации, вся его жизнь вмиг переворачивается с ног на голову, а мысль о том, что все это раньше считалось просто сюжетным ходом для развлечения зрителей, больно бьет осознанием. Шок полностью овладевает разумом Антона, а невидимый ранее удар заставляет что-то внутри скрутиться в тугой узел, вынуждая дышать чаще. — Ещё бы, ты чуть было не врезал врачу, — вставил, вспоминая, каких усилий ему стоило успокоить разъярённого товарища. За всё то время, пока говорила подруга, в голове образовалась каша. И ничто не хотело укладываться. — На этот раз я останусь в больнице, чтобы не рисковать. — Мне нужно идти, — сейчас ужасно хотел как можно скорее убраться отсюда и обдумать всё наедине. Слишком много всего сегодня произошло, и это нужно прямо сейчас разобрать. Разобраться в себе и своих чувствах. С Агатой всё было хорошо (пока что, как бы это ужасно не звучало), и есть возможность сейчас уйти. — Я подвезу тебя, — вызвался тот, подходя ближе к мужчине и заглядывая в глаза напротив. — Нет. Я сам доберусь. Тебе нужно сейчас оставаться здесь. — Прости меня за это, — с нежностью протянула сказанные слова женщина. Но, ничего не ответив, он поспешно вышел из палаты… *** Благополучно вернувшись домой под вечер, Антон обнаружил детей уже спящими в своих комнатах, что не могло его не радовать. По крайней мере, сейчас ему не придётся объяснять, что случилось. Да и рассказывать о том, что у Агаты рак, он не будет. Единственное, что он скажет, так это то, что она переутомилась, из-за чего попала в больницу, а сейчас у неё всё превосходно — это должно быть правдоподобным, чтобы мальчишки поверили на слово. Они слишком переволновались, от чего и устали. Не считая самого Антона: в сон не клонило, но он тоже не на шутку был обеспокоен, взволнован, а после зол на всё. Зол на, мать его, Арсения, в которого он так влюблён и которого, в тот же момент, он так сильно ненавидит. И теперь у него есть все основания обижаться на эту парочку придурков. С одной стороны, он даже рад, что они ему рассказали об этом — это в какой-то степени успокоило и привело в порядок половину мыслей. Вот только в голове не укладывалось, почему это не произошло раньше, ведь это бы многое решило. Наверное. Или же сейчас Антон пытался утешить себя. Просто вся ситуация подвергла в ступор. И он не представлял, как быть дальше, и как теперь вести себя с Арсом, он тоже не знает. И какая будет ответная реакция. Эмоциональное потрясение зашкаливало настолько сильно, что хотелось разнести всё к чертям собачьим. Но, опомнившись, он отмахнулся от этой идеи. Проводив сестру, присмотревшую за мелюзгой в его отсутствие, и отблагодарив всем сердцем и душой, Шастун направился на кухню, решив, что ему срочно нужно выпить. Это единственное, что поможет успокоиться и обдумать всё четко и с расстановкой. Алкоголь быстро берёт верх над разумом Антона, и похуй на то, что завтра он будет блевать. Но это его успокоит более, чем какие-нибудь ебаные упражнения для восстановления эмоций. Он бы еще закурил, но дети в доме и, опять же, он дал себе мысленный пинок, что это плохая идея. В последний раз, когда он курил, он учился в колледже и попал на вечеринку какого-то богатого чувака по случаю окончания учебного курса, с неограниченным количеством халявного алкоголя, еды и травы. Собственно говоря, именно на той вечеринке он познакомился с бывшей женой. Высокой голубоглазой блондинкой, которая так изящно и ловко крутилась в танце с бутылкой дешёвого алкоголя в руке; она просто не могла не зацепить его. Боже. Если она только знала, что за дерьмо творится в его жизни, то перевернулась бы в гробу. Он слишком себя распустил в последнее время и, опять же, бывшая супруга бы высказала ему немало. И кто он такой, чтобы не согласиться. Какой из него отец? Так, посмешище. Причём ещё в квадрате. Сейчас он действительно хочет убивать. Не то чтобы это был первый раз, Антон частенько злится, но сейчас совсем край. Размазать бы первого попавшегося по стене (желательно Попова) и дальше пойти. Аж пальцы судорогой сводит, а вдоль позвоночника зудит так, что ногтями драть хочется. Всю свою жизнь он думал, что судьба поставила на нём какое-то особое клеймо, оставляя отпечаток печали в его гнусном существовании. И это бремя могли скрасить только его дети, о которых он старается так тщательно заботиться и оберегать от невзгод, чтобы те ни в чём не нуждались. Это даёт стимул жить дальше и стараться уже не ради себя, а ради них. Если бы они не появились в его жизни, он бы точно спился от огромной потери в прошлом. Лишь благодаря сыновьям он всё ещё не скатился в эту бездну страданий и боли, стараясь держать контроль и не срываться при детях. Но когда на горизонте появился Арсений, все эмоции покатились к чертям, помахав ему рукой, заставляя рвать волосы на голове, проводя бессонные ночи в раздумьях, где же он так нагрешил в этом грёбаном мире. Хочется руки опустить от безвыходности. Но он не может. Не имеет права сдаваться. Всё, что нужно — это не думать о лишнем и идти вперед с поднятой головой, встречая новый рассвет. Но у него это получается куда хуёвее, чем он предполагал. Его тянет обратно к этому мужчине, хоть он и считал когда-то, что всё бессмысленно. И когда всё оказалось так просто, он не может упустить свой шанс на счастливую жизнь. Но злость и обида внутри преграждали путь. Если он вернется сейчас к нему — сделает ли верное решение? Или, может, пустить всё на самотёк, авось, само как-то разрешится. Но и то навряд ли. Как бы он того не хотел, ему всё равно рано или поздно придётся увидеться с начальником, ведь работу никто не отменял. Да и увольняться было глупым решением, он не может потерять такую хорошую работу. Он не может пока позволить себе хоть какое-то время жить без денег. Ведь пока он найдет другую, пройдёт немало месяцев, и маловероятно, что ему повезёт найти такую же высокооплачиваемую. На часах было уже за полночь, и Арсений, вероятно, всё ещё в больнице рядом с Агатой, и не отходит от неё ни на шаг. Антон отчётливо помнит, как сосед вёл себя, когда узнал, что с ней случилось. Словно с цепи сорвался, он никогда не видел его таким. Нет, конечно, у начальника бывали порывы ярости, но только на работе и за дело, когда подчинённые конкретно тупили. Но чтобы настолько сильно — нет. Так что вернуться сейчас к ним и высказать всё, что он о них думает, было сумасшедшей идеей. Стоит засунуть свое «А давай» подальше. Ему всем сердцем жаль подругу, и никто ничего не может сделать с этой болезнью. Мужчина поступил мудро, оставшись рядом и помогая ей в такой сложный для неё период. Ведь никто не знает, что может случиться завтра, а он нужен ей рядом, как никто другой. Вероятно, он поступил бы также на месте товарища. Но сейчас ужасно хотелось быть на месте женщины, чтобы тот также окружил его заботой и любовью, в которой он тоже нуждается. В дверь дома тихонько постучали, и за ней раздался шорох. Звук заставил поёжиться, принося дискомфорт. Ибо кому придёт в голову прийти на ночь и оторвать от уютного положения, в котором находился шатен, спокойно сидевший и распивающий алкоголь, заглушая поток мыслей с каждой стопкой, позволяя себе отпустить и расслабиться. Антон медленно поплёлся в сторону прихожей, надеясь, что это просто сестра, которая, вероятно, случайно что-то оставила. — Какого хуя? — всё, что смог выговорить мужчина, открывая дверь и видя на пороге Попова, который дышал как загнанный зверь. Он бежал? Какого хрена он здесь забыл? Разве он не должен находиться в клинике? Алкоголь в крови постепенно затуманивал разум, заставляя его отключаться. Ноги подкашивались и, казалось, ещё немного, и он сам упадёт в обморок прям на проходе. Прямо у ног мужчины. — Что ты здесь делаешь? — продолжил тот, пытаясь сфокусировать взгляд. — Ты пьян? — это было вместо банального приветствия, и тот прищурил глаза, поморщившись, когда в нос ударил едкий запах алкоголя. — Не отвечай вопросом на вопрос! — Тебе нужно охладиться, — Арсений схватил Антона за предплечье и потащил в сторону душевой, не удосуживаясь даже разуться. И это ужасно хотелось прокомментировать — выпалить что-то едкое, чтобы позлить. Тот определённо знал, где что находится в этом большом доме. Ему не впервой быть здесь. Так что он быстро сориентировался и потащил Шастуна в ванную комнату на первом этаже. Подниматься на второй было бы глупым поступком, вероятно, там находились дети, и они могли бы всё слышать. Арс не позволит малышам увидеть, в каком состоянии сейчас находится их горе-отец. Почему такой горе? Да потому что пресытился его утомительной борьбой с невзгодами, которые случались с Антоном с тех пор, как они познакомились. Это уже стало чем-то вроде ежедневной рутины. Арсений слишком осел в жизни Антона, стараясь упорядочить ее. Он начал порядком ограничивать в питье, предоставляя ему больше свободных дней и намекает на то, насколько важно не забывать о семье из-за наваждения о обеспеченном будущем для детей. Пора перестать углубляться в бездонные повседневные проблемы и стресс, игнорируя собственную жизнь и все прекрасное, что она может предложить. Как-то пол года назад, в качестве нового знакомства, Антон пригласил соседа в бар посидеть и пропустить пару стаканчиков чего-то покрепче, и тот не возражал. Они просидели в чертовом баре до поздней ночи, узнавая друг друга и пытаясь сдружиться. Не сказать, что они прям друзья, но более чем. Шастун был тогда таким открытым, весёлым и всё так воодушевленно рассказывал соседу истории, не опуская ни одну деталь. И Арсений признал, что ему нравится слушать его, и, самое невероятное, этот мужчина влюбил его в себя с первых слов. Арс находил в нём с каждым божьим днем всё больше и больше невероятного и чарующего, что сносило крышу наповал. Хотелось наслаждаться его обществом, не опускать и минуты с ним наедине, и это желание увеличивалось просто с невъебенной прогрессией. Он поведал об этом Агате, и та снисходительно прияла этот факт. В конце-концов, этого стоило ожидать. А когда она узнала, что это соседский мужчина с двумя очаровательными детишками, визжала от радости. Агата стала помогать, подружившись с Антоном очень хорошо, и каждый раз приглашала его к ним в гости, чтобы их отношения стали крепче и начали расцветать. Она видела все эмоции на лице друга, когда тот нервничал, находясь рядом с соседом. И всё было бы, наверное, прекрасно дальше, если бы Арсений не признался ему — тот явно такого не ожидал и просто свалил, избегая его пару недель. Но после, видимо, о многом подумал, сказал, что это ему льстит, хотя к такому он не готов, поэтому взял с него обещание, что тот не тронет его до тех пор, пока сам Антон этого не захочет. Но он хотел, и Арс это видел сам, но ему что-то мешало, и он прекрасно знал, что причина в Агате. Он не знал на тот момент, что те уже в разводе, и живут просто душа в душу, как отличные друзья. Они бы могли разъехаться, но из-за болезни женщины Попов просто не мог её отпустить — это как предать самого себя. Хоть они уже и давно не были влюблены друг в друга, но это всё так же заставляло заботиться о ней и переживать. И как сказать об этом тому, он не знал. Он слишком переживал, что тот не поймёт, хоть и бывшая супруга твердила, что давно пора обо всём поведать. А Арсений боялся ответной реакции, поэтому молчал, ожидая момента. И он настал. Но совсем не так, как он себе представлял, в худшей ситуации и с непонятной ответной реакцией. Он не знает, как себя вести и что теперь скажет Антон. Он не хочет потерять его, как и малышей, к которым так сильно привязался. Они стали для него ещё одной невероятной семьёй. И Арсению ужасно хочется проводить всё время с Атоном, помогать во всём и воспитывать ребятню. Просто мечта создать новую семью, от которой, похоже, останется лишь прах. И это выводило из себя. Арсений довольно грубо затолкал мужчину в душевую кабину прямо в одежде, залезая вслед и включая на полную холодную воду, которая жгла разгорячившуюся кожу и заставляла покрываться мурашками. Холодный душ должен помочь провести сознание в норму, немного давая похмелью отпустить. Он сильно прижал товарища к кафельной стенке, ударяя её кулаком напротив головы испуганного соседа. Антон пытался возмущаться, слегка ударил Арса по лицу, заставляя отпустить его и уйти нахрен отсюда. Но тот, не обращая внимание на оскорбления, заткнул его поцелуем, не давая возможности раскричаться ещё громче, чтобы дети не прибежали за звук. Как же Попову сейчас хочется трахнуть этого придурка, который не даёт покоя его мыслям, и пускай все последствия летят к чертям. Он уже один раз разрушил данное обещание, и сделает это снова, потому что, блять, нет сил больше сдерживаться. У него всегда были проблемы с контролем, но благодаря Антону, тот не мог уже себя остановить. К тому же, он видит, что тот тоже этого хочет, так усердно отвечая на поцелуй начальника, силой оттягивая того за мокрые волосы в сторону, теснее прижимаясь к телу напротив. Шастун забыл, как дышать, и вдохнул, когда лёгкие обожгло от недостатка кислорода после грубого поцелуя. Он наклоняется к уху мужчины, опаляя горячим дыханием мочку, руки плавно скользят по чужой талии, слегка задирая намокшую футболку. Эти прикосновения приятные. От них щекотно, и внизу скапливается напряжение. Мужчина языком проводит по сухим, потрескавшимся губам и пытается проникнуть внутрь, но в ответ на эти ласки, тот лишь плотно смыкает рот, всячески уворачиваясь от нежеланного поцелуя, чем, кажется, делает себе только хуже. И Арсений, схватив того за подбородок, надавливает на челюсть и требовательно впивается в губы, прикусывая нижнюю. Упивается чужой, дурманящей сознание, кровью и на миг отстраняется. Любуется глазами напротив и выступающими на розовых губах алыми капельками и вновь льнёт, но на этот раз получает пощечину. И от неожиданности теряется и в то же мгновение пытается сфокусировать взгляд. От такого, пусть даже и не сильного, удара слегка закладывает правое ухо, щека теперь ужасно горит. Шастун всё старается глотать слёзы обиды, но те глубоко застревают в глотке, хочет злиться, хочет винить в происходящем всех, но понимает, что, в первую очередь, он должен винить именно себя, за то, что ведёт себя как ёбнутую на всю голову сучка. Он пытается ластиться. Стараясь быть ближе. Хочется проникнуть под кожу и оставить там свой след. Хочется испытать все те же эмоции любви от мужчины. Но только приходится кусать локти от зависти. У судьбы оказались совершенно другие на него планы. Она заставила пострадать как следует, помучиться в своих раздумий — привело к тому, что взялся за крепкий алкоголь, пытаясь утопить себя блядь в нём. А после, как ни в чём не бывало, подарила шанс на возможное счастье, в которое он окунулся с головой. Антон шепчет его имя, всхлипывает, и в сердце Арсения что-то очень больно трещит, будто ткани сердечной мышцы идут по швам — разрываясь. Видеть, того, кого сильно любишь — плачущим — невыносимо. Осознавать, что это ты являешься причиной слез — невыносимей вдвойне. И лишь сильнее сжимает в объятьях. Это ведь неправильно. Ведь Антон не такой совсем. Он всегда смеется, шутит, улыбается и обожает комментировать едкие фразочки. Арс сильно щипает Шастуна, заставляя немного растеряться. Грубо стягивая мокрую футболку, швыряя на пол. Он проводит рукой по мокрым волосам, делая зачес назад, нежно поцеловал в скулу, обжигая кожу дыханием. Губы Арсения чувствуются раскаленным металлом где-то возле выступающих ключиц. А ледяная ладонь — наоборот: живой холод, ласкающий поясницу. Руки скользнули по бедрам, поглаживая через давно намокшие домашние штаны — стискивая мягкие округлости. Антон кусает губу, чтоб не стонать, когда зубы соседа смыкаются на обнаженном плече, оставляя на бледной коже яркую отметину. Ноги предательски дрожат, и недовольно шипя, конвульсивно дернул бедрами вперед. Арсений затаил дыхание, взял его лицо в руки, целуя. Поцелуй был мягким и нежным, но длился достаточно долго, чтобы безошибочно определить в нем страсть. Сердце трепетало в груди шатена, он почувствовал внезапную легкость, словно что-то тяжелое отпустило в тот самый момент, когда их губы соприкоснулись. Было плевать. Не в том смысле, что безразлично или не хочется, а в том, что пусть будет что будет. Шастун передумал обзываться, пинаться и вырываться. Ему было хорошо и уютно. Он позволил этому безумному человеку целовать так, словно они всю жизнь были вместе, и будто позади уже не одна совместная ночь. Горячий язык все еще хозяйничал во рту, вызывая дрожь. Воздуха в легких не осталось, но его все еще целовали, и только, когда он изо всех сил дернул головой, отстранились. Влага скопилась в уголках глаз, потекла по щекам. Еще раз, дернувшись от щекотного прикосновения в ребрах, он возмущенно задохнулся. Тощие пальцы Антон вплетаются в волосы партнера. Гладят, перебирают. У самого основания шеи и на затылке — там, где прикосновения вызывают приятную дрожь во всем теле. И тут же рассеивают иллюзию нежности, наматывая пряди на кулак, властно тянут назад. Заставляя вскрикнуть и запрокинуть голову. Антон пьян. Отвратительно пьян. Он безбожно ржет. Жутко весело и завтра он точно будет болеть голова. Но пока ему очень хорошо. — Ох, чёрт… — Шаст сдавленно хрипит, выгибаясь дугой и кусая губы. Разум словно в тумане находится. Вцепившись в футболку, норовят содрать не только эту ткань, но и самодовольную улыбку с лица босса. Попов рывком стягивает с любовника штаны с бельем, тут же обхватывая плоть, медленно скользя по органу. Тот с восхищением наблюдал, со слегка приоткрытым ртом, хватая воздух, которого катастрофически не хватало, и со стоном выдохнул от приятного прикосновения холодной кожи и слегка поежился, когда Арс пару раз провёл рукой вверх-вниз. В глазах почти тут же помутнело, стоило ему тоже рывком стянуть с соседа штаны вниз и сжать колом стоящий орган. Арсений ехидно ухмыльнулся, призывно облизнулся, лаская большим пальцем чувствительную головку любовника, и подавился стоном, когда тот слегка оттянул его тяжёлые яйца. Низ живота приятно тянуло, а губы горели огнём. Арсений пару раз вскидывал бедрами, толкаясь в чуть шершавую руку, проводя носом по шее, опускаясь к впадинке на ключицах, языком обводя ее. Хочется водить руками по телу, которое сейчас целиком принадлежит ему. Ощущать каждую косточку под пальцами, просто касаться. Обхватив оба органа только своей рукой, начал медленно водить, постанывая от соприкосновений горячей кожи. Антон облокотился на плечи мужчины, впиваясь ногтями в кожу, вызывая у того больное шипение. Попов облизнул указательный палец свободной руки, обильно смочив его слюной, опустил вниз и прижал мокрую подушечку к сжатому входу партнера. Но не надавил, не толкнулся внутрь, хоть ему и хотелось этого, а стал медленно потирать упругие мышцы, давая привыкнуть и успокаивая. Возбуждение бурлило кровь у обоих. Заставляя загнано дышать, стараясь совладать свой контроль. Ведь для Антона это будет первый раз. И мысль о том, что он будет первый, возбуждала сильнее. Только продолжение веселья ожидается не скоро. Он немного опешил, когда тело любовника обмякло в руках, чуть не сползая вниз по стене душевой кабины. Посмотрев на лицо партнера, он понял, что тот вырубился. В какой-то степени этого стоило ожидать. Но он надеялся, что это произойдет не так скоро и не в тот момент, когда они оба возбужденные стояли друг напротив друга. Отсчитывая моменты до того, как уже смогут насладиться сполна уединением. В планы Арса, это точно не вписывалось. С тяжестью вздохнув, он выругался, выключил воду, принялся снимать с себя и Антона мокрую одежду, оставляя ее в душе. Он обмотал полотенцем себя и любовника, взял на руки и понес в сторону спальни, где почивал второй. Лишь тихонько закрыл за собой дверь… *** Иногда жизнь предоставляет нам моменты выбора. Где ты можешь поступить, как будет лучше, а может быть и наоборот — хуже. И что выбирать меж этим, зависит только от человека. А может и быть от ситуации, в которой он находится. Но как бы ты того не хочешь выбор должен сделать. От этого не убежать и не скрыться. Это только может перерасти в депрессию, страдания или же страх. И как не самому бороться с этим. В представлении, кажется так, как будто ты мчишься по длинной трассе, и перед тобой множество развилок, но в какую повернуть ты не можешь разобраться. Хочется сразу везде, но путь лишь один. И как себя направить не знаешь. Так же себя чувствовал Шастун. Когда он узнал о том, что на самом деле происходит у него за спиной, сам того не осознавая якобы сделал уже для себя выбор. Выбор того, чего возжелал и получил. Хоть и довольно долго противился тому. Но на то, были серьезные причины, о которых прошлый он еще не знал и не осознавал. Либо спуская времена на самотек, либо притормаживая себя. С самого его детства, родные, друзья, коллеги, твердили, что если ты чего-то хочешь, то старайся добиться этого, даже несмотря на трудности, что будут ждать впереди. Ведь в этой жизни все просто так не дается. За это стоит бороться. И сейчас он не знает, что делать. Бороться, чтобы у него была счастливая жизнь. Наконец создать свой мир, в котором будут кто так дорог. Или же оставить все как есть. Он останется с детьми, а Арс и Агата станут вновь отдельным миром для него. Если так случится, то вероятнее всего они переедут в другой город, и как можно подальше с Москвы. Как можно дальше от него. И увидеть их вновь у него больше возможности не будет. После случившегося в больнице прошло пару дней. Попов сквозь землю провалился. Его не было не дома, не на работе. Антону пришлось ехать в больницу к Агате, чтобы разузнать, где тот, чтобы, наконец, с ним поговорить и расставить все точки. Но к превеликому сожалению она не знала, где он. Либо утаивала что-то от него. Но не смотря на это, оказалось Арсений позаботился о бывшей жене и даже нанял ей сиделку на некоторое время (все что смог узнать) — означало, вероятней всего скоро вернется, и тут то его поймает. Осталось только разузнать когда. Он, конечно, был совсем не против того, что произошло между ними тогда. Как раз таки наоборот. После многообещающей дрочки друг другу в душе, Антона вырубило наповал. Он знатно тогда напился, и израсходовал силы, когда колотил соседа, прося свалить нахрен с его дома. И мало помнить, что тогда случилось. Проснулся он уже ранним утром, от того что на нем прыгали дети, крича на весь дом, что случилось с тетей Агатой. Просыпаться, разумеется, было больно. Башка болела невъебенно сильно. А мышцы ныли так, словно целые сутки в зале тренажерном провел. На огромное удивление он проснулся в постели, сухим и в пижамной одежде. Вероятнее всего после того инцидента Арсений перенёс и даже удосужился переодеть, чтобы Антон не простыл. Но самое главное заключалось в том, что когда он проснулся, того не было рядом, и на звонки не отвечал. Сколько бы он не старался. Шастун не остался в стороне, и ежедневно навещал дорогую соседку. Либо с детьми, либо сам. Решив для себя взять тайм-аут на работе, он написал заявление на отпуск, чтобы хорошенько отдохнуть и со всем разобраться. Что было первым по списку из самых важных дел. Дети были несказанно рады, что смогли навестить Агату. Они крутились вокруг ее койки, без остановки с такой скоростью, что у нее могла закружиться голова. За что Антон сильно волновался, и старался прекратить балаган в палате. Но подруга, конечно же скептично смотрела в ответ и твердила, что с ней все отлично и волноваться не стоит. Хотелось бы верить ее словам. Но верится с трудом, учитывая тот факт, что она больна серьезно. — Агат, пойми, нужно поговорить с ним. Умоляю. Скажи. — Тебе лучше вернуться домой и отдохнуть. Не беспокойся о лишнем. Ты вроде как отпуск взял? Советую воспользоваться моментом и куда-нибудь съездить с детьми. Не упусти шанс, иначе потом его может и не быть. — Послушай, — его голос уже переходил на крик. — Я места себе не нахожу, гадая. И я более чем уверен, что ты единственная знаешь, где он находится. — Прости милый, но я тебе в этой ситуации не помощник, — она слегка усмехнулась, поглаживая по голове Матвея. — Я тебя не узнаю, — его голос дрогнул. Бунтующие внутри нервы давали знать о себе. И с каждой минутой рвущийся гнев наружу, не давал сконцентрироваться, чтобы нормально поговорить с подругой. Что же за чертовщина происходит? Хренов придурок решил с ним в прятки поиграть? Да и еще свою бывшую жену в это втянул. — Разве не ты недавно говорила, что хочешь помочь? Должно быть, случилось то, от чего резко передумала? Но ответа не последовало. Она, молча, сидела, и смотрела в окно. Только ее губы слегка подрагивали от нервов. Ей было тяжело. Возможно тяжелее, чем самому Антону. — Когда ты вернешься домой с больницы, мы сможем снова пойти в парк развлечений? — после ужасно угнетающей тишины, один из мальчишек, подал голос. Хоть как-то, разряжая ситуацию. — Конечно дорогой, — она вновь улыбнулась, и Антон на мгновение почудилось, что все стало как прежде. Хорошо. — Вот увидите. Как только я выйду отсюда, мы с вами пойдем на самые опасные горки, чтобы отлично развлечься. А то здесь просто скука смертная находится, — звонко рассмеялась. Марку и Матвею, это немного подняло настроение. И они уже были в предвкушении новых прогулок. А Антон, только надеялся на лучшее, мысленно молясь, чтобы с подругой все было в порядке. Как же страшно терять тех, кто действительно дорог. Но ужаснее всего ждать того момента, когда человек отойдет в мир иной. Ему нужно, черт возьми, сейчас выпить. И как следует обдумать, где может находиться «кретин». Он чувствовал себя слабым от безвыходности. Уязвимым. Разочарованным. Преданным. Судьба явно уже никогда не будет к нему благосклонна. Мол, насладился счастьем, ну, а теперь почивай. И было ли вообще это лихое мгновение счастья? *** Жизнь неумолимо приносит разочарования. Она не стесняется забирать тех, кого мы любим, нуждаемся и привыкли иметь рядом. Судьба неустанно наносит удары со спины, ведь так намного больнее. Но для Антона эта безжалостная игра стала рутиной, обыденным фактором его существования. Как ему через это не пройти и не привыкнуть? Как можно подобраться к чему-то или кому-то, когда каждый раз они срываются из его жизни, оставляя сломанную душу на обочине его существования? А потом она, судьба, смеется над его бесплодными попытками улучшить, наладить что-то. Но нет, ничто не помогает. Каждый раз отнимает, вырывает и оставляет его с пустотой в сердце. Жизнь любит ставить Антона на колени, чтобы потом насмехаться. Но это не сломит его, он продолжит бороться, надеяться и верить, даже если наверняка знает, что жизнь преподносит только разочарования. Дождь стучал сильно по темной крыше гроба, в котором покоилась та, кто значила так много для Антона. Прошло уже более месяца с того дня, когда Арсений исчез в неизвестном направлении, ни разу не дал о себе знать, оставив все надежды на счастливое будущее в пустоте. Он оставил Агату, за которой так переживал и беспокоился, ни разу не удосужился появиться у ее постели. Единственные, кто был рядом оставшейся время, это Антон и его сыновья. Они всегда окружали ее заботой, надеясь на лучшее. Но в конце концов, как предсказывали врачи - болезнь взяла свое. В тот день когда это случилось, тоже лил сильный дождь. Тучи в небе были темнее темного, и ни единственного лучика света не прорывалось сквозь них. Как, в прочем, и в жизни. Он тогда попал пробку, когда ехал в клинику с цветами белых роз, которые, оказалось, Агата обожала. И корил себя после за то, что позволил задержаться, думая о том, что возможно это бы многое решило. Когда он, наконец, прибыл на место назначения и с надеждой в сердце хотел было радостно обрадовать подругу, врач перегородил ему путь, удерживая. Дальнейшие события разворачивались перед ним, казалось, он в фильме, где время шло несколько замедленнее обычного. Врач начал объяснять что-то неуловимое, передавал информацию, которая все больше отдалялась от его восприятия. Он видел движение губ врача, слышал звук его голоса, но слова были бесполезной мешаниной в его уме. Его сердце сжалось, будто кто-то осторожно, но непреклонно обхватил его судьбу в свои руки. Неожиданно все окружающее начало быстро стираться. Понимание пришло к нему, как молния в мрачной ночи – она мертва. Теперь он оказался просто поражен и переполнен чувствами. Слезы катились по его щекам, смешиваясь с дождевыми каплями, стекавшими с его мокрых волос. Он ощутил все свое безмолвное сожаление. Ударив рукой по стене в бесконечном отчаянии, он решил, что больше не будет пропускать шансы, каких бы маленьких они ни были. Он осознал, что этот дождливый день стал символом его ошибок и потерь, но также и символом его перерождения и новых начинаний. Пусть эти белые розы останутся напоенными сожалением и забывают они ни о чем другом, кроме как о его любви к Агате. Букет цветов Антон обронил у дверей палаты и перешагивая ринулся прочь. О том, что случилось с Агатой, он не рассказал сыновьям, придумав оправдание, лишь бы не ломать детскую психику: «Перевезли в другую больницу, в соседнем городе, для стоящего лечения.» В тот момент дети ходили оставшийся день будто воды в рот набрали. И чутье подсказывало, что они уже поняли, узнали, что на самом дело случилось. Но Антон старался отгонять эти мысли. Собственно говоря, и на похороны он их не взял, аргументируя тем, что нужно уехать и уладить некоторые проблемы по работе. Детей одних, разумеется, он все еще побоялся оставить и для этого нанял няню на пару часов, пока все не утрясётся. Как жаль, что подруги нет рядом. Она с удовольствием присмотрела бы за ним, он в этом более чем уверен. Как иронично, что он думает об этом в день ее похорон. На этой церемонии собрались почти все соседи, которые, по их собственным словам, «любили» ее. Шум и гам заполнили воздух, но в самом центре всего этого хаоса стоял одинокий Шастун, его рука покоилась на холодной крышке гроба. Слезы проливались по его щекам, неожиданно и непроизвольно, и ничто не могло остановить их поток. Внутри его разрывалось, словно вот-вот его собственное сердце остановится. Он желал проклять все на своем пути, особенно «кое-кого». Этот недоумок даже не смог прийти на похороны. Хотя Антон живо вспоминал тот день в больнице, когда Агата говорила о том, что он сильно переживает и ему просто не хватит совести оставить ее в одиночестве. Ну и где теперь твоя чертова совесть, Попов? Хотелось хорошенько приложить его лицом об асфальт, смазав чертову физиономию, которую все еще помнит. И вспоминает, каждый гребаный день. Этот урод клялся в том, что любит и никогда не оставит. И сам же нарушил данное обещание — позорно сбежал. Антон был более чем уверен, что этому придурку насрать на всех, кроме своих желаний. Все знакомые то и дело друг другу приносили соболезнование, но в большей частности Антону. Все уже давно были в курсе того, что бывший супруг оставил бедняжку и свалил в неизвестном направлении. Только удивлялись, что же такого случилось в этой «добродушной и счастливой семье». Единственным, кто знал правду о всем происходящем, был Шастун. Стоит отметить, что сплетни проходят так же быстро, как раскат молнии в небе. Не успеваешь сам только, что-то осознать, так об этом уже знают все в округе. Ситуация, конечно, не из приятных. Она заставляла ежиться от шепотков по поводу того, что якобы произошло. Что-то из разряда — «Изменил, вот и покончила с собой, бедолага». Злость в крови закипала, побуждая выплеснуть весь негатив на сплетниц, но стоило обернуться на них, как дамочки сразу замолкали, опуская взгляд. Единственное, что он делал правильно в своей жизни, так это старался достойно воспитывать детей и не слушать чертово злоязычие соседей. Такие люди никогда искренний не переживают. Они могут только языком болтать, а когда дело доходит до серьезного — исчезают как ошпаренные. Все же не ему судить людей. Но хотелось высказаться, чтобы затолкнули свои разговоры подальше в задницу, хотя бы на церемонии. Между прочим, это было некрасиво. Никого уважения. Хотя бы немного. Но что стоило думать об этом? Не просто узнать, каким окажется человек. Ведь они до этого всего были такими добродушными, в особенности когда Агата приглашала всех на барбекю. Антон никогда не забудет эти чудесные деньки, за что ей от всего сердца благодарен и будет трепетно хранить эти воспоминания в своем сердце. Ветер гулял неимоверно сильно и старался сломать зонт, чем раздражал. Но стоило ему только отойти в сторону на пару минут, чтобы поправить, как Шастун увидел вдалеке силуэт мужчины, стоявшего под огромным деревом в черном пальто. Его взгляд был направлен в сторону, где проходили поминки, и Антон был готов поклясться, что заметил в нем знакомую фигуру. Не раздумывая ни на секунду, он ринулся навстречу, с каждым мгновением прибавляя все больше и больше скорости. Разумеется, мужчина поспешил скрыться, а бесполезный зонт, с которым не смог справиться Антон, был кинут на бегу. Стараясь хоть как-то догнать человека, Шастун пытался не обращать внимание на сильный дождь. Капли попадали в глаза, делая картинку размытой, волосы быстро намокли, впрочем, как и вся остальная одежда. Ботинки оказались в отвратном состоянии: грязь, от земли, что была на них, потребует больших сил, чтобы очистить. Конечно, когда он уже добрался до дерева, где стояла знакомая фигура, никого не оказалось. Тяжело дыша, он окинул беглый взгляд вокруг, словно тот сквозь землю провалился. Теперь же он оставался один с подавленными надеждами и разочарованием, как будто этих ожиданий никогда и не было. — Блядство! — пиная под ногами камень, стараясь как можно скорее привести дыхание в норму. Что-то подсказывало, что это был тот, кто должен получить по своим заслугам. *** Прошло некоторое время после похорон. Антон не мог избавиться от мысли, что видел Попова. Он продолжал позвонить ему снова и снова, внутренне надеясь, что, наконец, кто-то ответит, и он услышит долгожданный голос, а не звук бесконечных гудков. Антоном овладела некая надежда. Усталый от затягивающей тишины, он продолжал звонить, помогая своей тревоге найти выход. Будет ли суждено, что удача улыбнётся? Ночные долгие звонки в пустоту заполняли дни. Его рука сжимала телефон, словно это была последняя нить, связывающая его с ожидаемым ответом. Иногда он мечтал о том, что услышит расслабленный и знакомый голос, который ответит на все вопросы. Иногда он просто монотонно набирал номер, гудки становились все более протяжными, и полная пустота словно насыщала его сознание. А вдруг сейчас повезет? Вдруг этот звонок будет иным, не похожим на предыдущие? Антон пристально смотрел на телефонный экран в надежде увидеть проявление света жизни, доказательство того, что его сигнал был услышан, и быстрый разговор с голосом, за которым он так соскучился, наступит... Но угнетающая атмосфера, что преследовала, постепенно исчезала. Возникало ощущение чего-то произошедшего хорошего нежели плохого. Хотя из-за предыдущих ситуации не скажешь, что все именно так. Было впечатление, что все дерьмо, которое преследовало без конца, испарилось в неизвестном направлении. Небо стало светлее, солнце теплее, хоть и наступила уже осень, воздух чище. И все былое осталось позади. Разумеется, неприятности все так же продолжали его преследовать, но к ним он стал относиться скептичнее… Как оказалось, Арсений подал заявление на увольнение и довольно давно, и как же жаль, что Шастун не узнал раньше. На место бывшего босса пришел молодой парнишка, из-за чего их будучи процветающий бизнес пошел на убыль, заставляя всех сильно напрячься. Многие, кому не пришлось это по вкусу, уволились. Разумеется, Антон тоже решил делать ноги, пока не стало поздно, иначе это грозило тем, что он мог остаться не только без работы, но и без денег вовсе. Конечно, эта проблема заставила немного поднатужиться. Пришлось продать машину и большой дом, в котором он жил с детьми, и купить более дешёвое гнездышко. Просторным задворок увы не был. По крайне мере, он постарался найти дом, чтобы у каждого был личный уголок и с плюсом в добавок: еще ближе к школе, чтобы без труда добраться. Новую работу тоже удалось найти — немного дальше от дома, чем раньше, требовало добираться на общественном транспорте. По крайней мере, не было пробок по пути, что вызывало облегчение. Родители, все так же помогали. Сестра, которая училась в институте неподалеку, временами могла заскочить к племянникам, чтобы проведать, и приносила с собой различные вкусняшки, которые дети обожали и из-за которых с нетерпением ждали ее прихода вновь. К сожалению, на машине детей больше не получалось забирать, поэтому, изредка, Антон по пути заходил за ними, чтобы дружно вернуться домой. Они готовили втроем вкусный ужин, наслаждались фильмами, или же он помогал детям с уроками, когда много задавали. Такая идиллия быстро заворожила его. Сразу становилось хорошо и спокойно на душе. В один из осенних дней, Шаст не принужденно стоял на тротуаре, ожидая возвращения своих сыновей из школы. Смотря в направлении проезжей части, он время от времени оборачивался на входную дверь здания, жаждя увидеть их знакомые лица. Вокруг было шумно - дети, чьи уроки закончились немного раньше, выбежали на улицу с громкими криками и возгласами, радуясь своим освобождением от учебы. Рядом с школой располагалось небольшое футбольное поле, на котором подростки с увлечением играли в футбол, крича так громко, что казалось, будто какой-то игрок забил гол обманом. Или, быть может, Антону только показалось так из-за его утомительного трудового дня. — Пап! — первым, кто выбежал на встречу, задорно подпрыгивая, был Марк, чему мужчина ни смог не улыбнуться. В знак приветствия он потрепал сына по непослушным вихрям, целуя в макушку. Мальчик, несмотря на свою неуклюжесть, начал рассказывать историю с некоторой суетой, а Антон лишь смеялся в ответ, стараясь запомнить все, о чем ведает ребенок. О том, как к нему снова лезли девчонки, подразнить, на что в отместку он дергал их за волосы. Про то, как на биологии с друзьями пытались выпустить на волю лягушек, которых принес учитель в качестве учебного пособия. Жаловался на брата, который заумничал по этому поводу, и о многом другом. В какой-то момент взгляд Антон переключился в другую сторону. Может это было чистой случайностью, а может самой судьбой, которая не дремлет ни на минуту. На другой стороне улицы, стоял красивый красный байк. Отблески солнца так и играли на лакировке, заставляя морщиться облокотившегося на него мужчину в кепке и темных очках. И Антон ну не мог он не узнать в нем Арса, который смотрел в их сторону. Или ему так показалось? И впопыхах, достал телефон, под вопросы от ребенка, кому он хочет позвонить, набрал, так хорошо известный номер, на который все еще продолжал названивать, надеясь на чудо. Его улыбка стала шире, когда тот потянулся в карман кожанки и достал телефон, предварительно слегка опустив очки, чтобы увидеть дисплей, а после убрал обратно, словно никто и не звонил. Инстинктивное чувство подсказывало бежать прямо к тому человеку, чтобы высказать, что так гложет на протяжении продолжительного времени. Но Шастун не мог отвести взгляд, и очевидная глубина эмоций тоже не позволила сдвинуться с места, настаивая на том, чтобы он не делал поспешных выводов. Но неожиданно на него запрыгнули со спины, привлекая свое внимание, отчего Антон, растерявшись, уронил телефон на землю. Благо, оказался цел и экран не поврежден. Тот, кто его напугал, был Матвей. На радостях, он повис на отце, ведь не каждый день тот приходит встретить. Когда Антон поднял телефон, и вновь посмотрел в сторону, где стоял мотоцикл, то там уже никого не оказалось. И это инстинктивно заставило немного осмотреть вокруг в попытке понять, куда тот делся. Или же угнетающая злость не давала так просто забыть о нем? Надавливая на переносицу, на мгновение прикрыв глаза, тяжело выдохнул, он забрал у Марка портфель, приговаривая о тяжести, направился с парнями в сторону дома. Было ли это случайностью? *** Шастун обзавелся привычной раз в неделю ездить с детьми развеяться. Раньше развлекательной программой парней занимался кое-то другой, о ком он старался реже вспоминать. Так что в связи непредвиденными обстоятельствами, Антон решил, что должен этим заниматься сам. В конце концов, дети-то его, как ему не занимается их воспитаем, но и возможной помощью в выборе какого-то хобби? Дети очень любили выходные, наступающие после муторной учебы, которая забивает все мысли, в свободные дни занимаясь бейсболом. Это их единственная общая страсть, даже несмотря на то, что братья обладают очень разными вкусами. Поэтому, не без помощи Попова, у них появилось общее развлечение, которые сплотило их как никогда раньше. Спросите почему? Да потому что раньше они перекались по-любому поводу. Что из их интересов лучшее или круче? Что тратит больше сил? И никто не горел желанием уступать, настаивая на своем. Конечно, это во многом отталкивало их друг от друга, превращая перепалки в сильные ссоры, и даже пару раз доходило до драк. Антон пытался разнять проказников и частенько ломал над этим голову, обращаясь за помощью к своей семье. Отличный совет дала сестра, которая вывозила детей пару раз в летний месяц за город на свежий воздух. Кругом лес. Озеро, где по приезду с разбегу прыгали бомбочкой в воду, или тарзанка на дереве. Пикники на улице в жаркую погоду. Отличная релаксация, чтобы дать им свободно побеситься сполна. А иногда охота, где брат Антона демонстрировал племянникам всю прелесть дикой охоты на некоторую живность. Но такие походы нравились лишь Марку, на что Матвей частенько противился, умоляя отца оставить его дома. Шастун спрашивал и у горячо любимого отца, который возил на выставки, обогащая молодежь духовной пищей. Рассказывая невероятные истории прошлого, которые в захлеб слушал уже Матвей, а Марк валял дурака, безобразничал, считая скукой смертной. Не удивляясь тому, что раньше продолжительно жизни была малой, мальчишка отшучивался, что люди повымирали потому что слушать историю одно занудство, ему и в школе этого хватает. Но потом, как по волшебству, в их жизни нарисовался «дядя Арсений», который неимоверным образом нашел общий язык с парнями, да так, что восторг приходили оба от его обаяния. И по взмаху палочкой, он подобрал для них общее увлечение. Те, на радостях чего-то нового, полюбили бейсбол. Все началось с простых бросков мяча втроем, после — отбивания. Арс позаботился и каждому индивидуально биту прикупил, научил всем возможным развитиям событий в этой игре, правилам. Дальше последовали бесконечные просмотры игр по интернету до поздней ночи, от чего дети часто получали подзатыльники от отца. После, Попов стал водить на игру, чтобы посмотреть в живую. И не сказать, что Антон тогда на седьмом небе от счастья был. Для него все еще остается загадкой, как с такой скоростью у мужчины получилось сплотить детей, ибо у остальных членов их семьи уходила куча усилий, чтобы втянуть детей во что-то интересное. И за это Антон был сильно благодарен ему. И вот, был очередной выходной, они направились на стадион, чтобы как следует насладится отдыхом и посмотреть игру в живую. Ведь так куда волнующе! Кругом была куча народа. Свист, гудешь, и каждый кричал, чтобы поддержать своего кумира или же команду. В воздухе витал запах горячих хот-догов и попкорна, которым зрители кидались, если на поле кто-то лажал. Эта атмосфера доставляла сплошь удовлетворение от хорошего провиденного досуга. Парни яростно кричала в знак поддержки, любимому бейсбольному игроку, мечтая о том, как бы в их сторону «случайно» прилетел мяч, чему они могли бы хвастаться в школе, утирая всем одноклассникам носы. Это было одно из немногих детских желаний. И они каждый раз так яростно ждут новой игры, надеясь на ее исполнение. Антон им уже пару раз предлагал купить такой, но те лишь махали рукой. Мальчишки утверждали, что от купленного мяча они не получат столько забавы, как от того, который случайно окажется за трибунами. И кто он такой, чтобы им в этой ситуации перечить? Солнце слишком ярко светило в глаза, заставляя временами морщиться. Как назло забыл в тот день солнечные очки, и теперь почти всю игру смотрел с сильно прищуренными глазами, то и дело отводя взгляд в сторону. И в один из таких раз, внизу у трибун заметил знакомого человека, который быстро пробирался между остальными, стараясь скрыться как можно быстрее. И Антон более чем убежден, что узнал знакомые черты мужчины, но из-за очередного луча солнца в глаза проморгал, теряя из виду, а после крутился, как уж на сковородке, стреляя взглядом то в одном, то в другом направлении. Неужели вновь причудилось? Кажется он понемногу начинает сходить с ума. *** Антон навещал ее, как только предоставляла возможность. По пути домой с работы, когда дети обычно задерживались на занятиях, он заходил в цветочный и покупал букет свежих белых роз. Такие светлые и чистые цветы — смотря на них в голове всплывал образ единственной неповторимой женщины. Земля у могильного камня еще не уселась, указывая на недавние события. И надпись на нем «Агата Алексеевна Попова, помним и скорбим» — буквы рябят все время перед глазами. Он ужасно скорбит и никогда не забудет. Какой он уже здесь раз? Четвертый? Шестой? Да какая разница, если посещения ее могилы немного успокаивали, отпуская тревожность. Раз за разом это помогало откуда-то находит в себе силы. Словно необъяснимая мистика. За все время, что Антон сюда приходил, замечал, что не единственный, кто навещал покойную. С последующим приходом рядом уже лежал свежий букет цветов. И, возможно, он догадывается, чьих это рук дело, но молчал, кусая язык, чтобы не съязвить. Молчал про то, что видел темную машину неподалеку у обочины, что стояла там именно в тот день, когда он приходил сюда. Но, опять же, слегка подавлял смешки, рвущиеся со слезами наружу — стараясь аккуратно уложить букет и исчезнуть поскорей. «Чертов сталкер». * * * В какой-то момент Антон начал заглядывать на службу в церковь. Не ожидая такого от самого себя. Родители уже и подавно каждый раз не стеснялись спросить, все ли с ним в порядке. На что тот только отмахивался: «Просто рядом, и почему бы не заглянуть в выходной день?» Миролюбивое и тихое место, где можно побыть наедине собой и мысленно помолиться. Не то что бы он был не религиозным, просто мысли о посещения такого места никогда не приходили в голову. Но раз подвернулся такой шанс, то почему бы отвлечься от повседневной суеты? И вот был очередной из день, который Антон мог посвятить лишь себе, чтобы хоть немного расслабиться от тяжелой недели, связанной с переездом. Он наконец смог спокойно выдохнуть, когда присел на старую потрепанную скамью в храме. В зале было еще несколько людей, что пришли помолиться. Дети остались с тетей до самого вечера: развлекались на полную катушку, так что он имел полное право отдохнуть от всего этого. Наконец-то мог больше времени проводить с семьей. Осенние праздники они встречали только в строгом кругу семьи, и не более того. Новые соседи тоже не однократно звали к себе в гости на различные посиделки, но Антон решил отказаться, ссылаясь на воспоминания и не очень удачный опыт со знакомством. Нет, разумеется, он иногда мог с ними перебросится парой фраз, но не более того. Было не так интересно, как прежде. Может, оно и к лучшему. И зачем ему этот чертов авторитет? Заслужить хорошее впечатление людей, чтобы они после обсуждали твою жизнь на похоронах? Нет уж, спасибо. И без этого можно обойтись. Так что рядом находились лишь те, кто действительно дорог и на кого можно положиться. Остальных в свою жизнь о старался больше не пускать, боясь вновь обжечься. В храме окна, которые были заполнены тонкими прозрачными пластинами из цветных камней, приспускали яркое солнце, попадающее прямо на лицо мужчине. Погода за последние пару дней улучшилась, поднимая хоть немного настроения, в следствие чего Антон хоть изредка мог разрешить детям прогулки одним. Не сидеть же им вечно дома, из-за отвратительной погоды? Дверь в храм непривычно громко открылась, запуская в помещение свежий воздух. Антон обернулся, вдыхая и нервно выдыхая, когда увидел мужчину в темных очках, присевшего на дальнее место, поближе к выходу. Его руки расположить на спинки скамьи, а голова была вздернута вверх, то вниз, делая какие-то упражнения. Будто он просидел часа два, возносил молитву, и мышцы заныли. А еще казался равнодушным и спокойным, будто ничего не гложет. И в данный момент из них двоих только Шастун чувствовал себя за что-то виноватым, хотя все должно быть как раз таки наоборот. На месте уже не сиделось, он чувствовал себя тревожным и взвинченным. Хотелось убежать. Ведь убегать от чего-то — нормально? Желание подойти и спросить, что тот здесь забыл, искушало куда сильнее, чем врезать этому человеку. Хоть и на то и были веские причины. Даже на пальцах не перечитать. Любопытно, будь бы сейчас рядом подруга, она бы как поступила? Зачем тот таскается все время, преследуя? Разве это что что-то решит? А вдруг решит?.. Когда Антон занимался поминками, то крайне удивился тому, что Попов оплатил все и как следует подготовился к судному дню. Это как-то успокоило. Вот ведь сукин сын — позаботился. Оказывается в душе этого человека не все утрачено, раз присутствовал там, пусть и наблюдая издалека. Как ни крути, будь Агата жива, поняла бы. Она ведь всегда понимала Арса. Только сам Шастун не мог понять. Кого черта все это происходит? И все так в жизни усложняется. Стало слишком душно, от неожиданно накопившихся нервов, он поспешно покинул храм, на мгновение покосив взгляд на мужчину, который оставался все в том же положение, даже не шевелясь. На улице, разумеется, стало сразу легче. Хотелось бы побыстрее вернуться домой и забыть неожиданную встречу, возможно как страшный сон. Складывалось впечатление, что его преследовал призрак прошлого, надававший покоя, в жизни, вновь начатой с чистого листа. И что-то подсказывало бежать от сюда как можно скорее. Антон решил пройти подальше от церкви и вызвать спокойно такси, но его неожиданно, или, напротив, он этого уже ожидал, потянули в сторону. Вторая рука, что была сжата в кулак, прошлась по лицу человека, что схватил его. Темные очки оппонента отлетели моментально на проезжую часть, где проехала машина, ломая их окончательно. — Теперь ты должен мне новые очки, — недовольно цокая, сказал тот, оценивая ущерб вещи, что пополам разломанной валялась на дороге. — Ты мне куда больше задолжал… — Думаю, с этим мы как-нибудь разберемся, — продолжил Попов, перехватывая другую руку, которая хотела проехать по его физиономии. К огромному для него счастью или сожалению, поучилось так, что он заломал Антону руки назад, не давая попытки двинуться с места в качестве безопасности для себя. Да, теперь Арс является личностью, что заслуживает, чтоб его избили. Но пока он не на столько мазохист, чтобы лезть прямиком под горячею руку. — Поболтаем? *** Уютное кафе. Воскресный вечер. Под потолком горели разноцветные светильники. Красивая мелодия и стучащие бокалы. Мимо проходящие улыбающиеся официанты. Все это непременно придавало потрясающею атмосферу, помогая хоть немного расслабиться, в отличии от сидевшего напротив человека. В его глазах отражалась утомленная душа, словно она несла на себе тяжелый груз невысказанных мыслей и эмоций. Антон сидел, погруженный в свои мысли, но как будто присутствовал в каждом звуке и движении вокруг. В его взгляде была какая-то скрытая боль, которую он попросту не мог излить. Попов предложил обсудить все, что осталось не досказанным между ними. Хотя с чего бы вдруг спустя такой промежуток времени спохватиться о наболевшем? Хотелось выплеснуть ему на лицо горячий кофе, который попивал Антон, чтобы хоть немного привести чувства в порядок, а после с гордо поднятой головой удалиться. Напряжение между ними было не из приятных. С чего начать разговор оба совершенно не знали, либо выжидали подходящего момента. Не то что бы Антону хотелось что-то сказать, скорее просто убить. А после как ни в чем не бывало закопать. Будь бы на столе не чертов кофе, а бутылка виски, возможно, он бы стал куда более сговорчивым и не хотел бы уничтожать все на своем пути. — Я видел тебя. Почему убежал? — Шастун решился все же первым начать диалог, стараясь сохранять при этом спокойствие, которого, мать твою, осталось совсем немного. — Согласишь же, что так было лучшее? — мужчина отпил с чашки кофе с невозмутимым видом, будто здесь были виноваты все, кроме него. — Чертов придурок, — зло выпалил, его начало потряхивать от накопившихся эмоций. — Кого хрена ты решился съебаться, да и еще в неизвестном направлении? — Агата знала, — все так невозмутимо смотрел. — Что она знала, Арс? Что?! Она мне ничего не говорила, сколько бы я не умолял. Я видел в ее глазах боль и страдание из-за тебя. Ты обязан был находиться там двадцать четыре на семь! — Антон хлопнул рукой по столу, заставляя чашки с напитком сотрястись, а посетителей на них обернуться. Тихо извинившись, он сложил руки на груди, продолжая зло глядеть на Арса. Ненависть к Попову съедала с головой. Как правильнее будет поступить для него, чтобы вновь не облажаться? Чтобы вновь не прыгнуть водоворот страдания, из которого он кое-как выбрался. Да, возможно, все и не так плачевно было, ведь тот позаботился обо всем как надо для бывшей супруги. Но даже несмотря на это, он не был рядом для нее в тяжелый час. Не был рядом с ним в конце концов. Об этом Шастун молчал, а ведь ему тоже было досадно. Горько, что его бросили, не сказав причин, как куклу, с которой наигрались. Любовь, которая так расцветала к этому мужчине, не пропала, даже невзирая на отвратительный поступок. Тело подрагивало, переполненное от радости встречи с желанным любовником. Сердце, так же бешено стучит, и не понятно: от любви или от ненависти. У него было достаточно времени разобраться в чувствах. Осознать для себя это только в тот момент, когда рядом Арса не было, и того, с кем можно было об этом поделиться, тоже. Любовь так эгоистична. Иногда даже думаешь, существует ли она? Если да, то есть только в кино и книжках. Ну или в жизни каких-нибудь невероятных везунчиков. Шастун ужасно сильно хотелось ударить для начала этого чертова ублюдка, при этим расцарапав кожу до блядкой крови. Чтобы тот извивался в конвульсиях страданий и боли где-то на грани между небом и землей. Возможно даже немного придушить, что было бы ему в кайф. Искусать все участки кожи, чтобы ни одного живого места не осталось. Чтобы только укусы и синяки покрывали это тело. Несомненно, такая картинка заставляет возбудиться, прикусывая губы. Он помнит все, что тот с ним вытворял. Даже ныне мертвая жена ни разу не пыталась его так ублажить. Только мужчина сумел так зацепиться в его памяти. Пока Шастун смотрел на него, думая о своем и стараясь, хоть как-то успокоиться от накатившего неожиданно возбуждения, Попов положил на стол свернутый листок бумаги, придвинув поближе к собеседнику. Что там написано, Антон совершенно не представлял. В голову приходили различные плохие мысли и мало хороших. И брать сверток со стола он не торопился, сверля долгим и пристальным взглядом. Антон дрожащей рукой отпил с чашки, стараясь как можно спокойно поставить ее на тарелку, чтобы не разбить. Кофе был отвратительный. Крепкий черный. Без сахара или ванили. Вообще кого хрена, он заказал такой?! Но все же, собравшись хоть немного с силами, он взял бумагу, пробегаясь сначала быстро по тексту, а после более вдумчиво. Его лицо начало искажать уйму эмоций. От улыбки вплоть до слез. Это было письмо и весьма любопытное. В нем было сказано, что у Агаты был брат, который ее нашел спустя столько времени и очень бы хотел увидеться с ней. Оказалось, что с самого своего рождения женщина была сиротой, которая жила в интернате. И у нее был старший брат, живущий в другой стране. Найти ему ее удалось только благодаря тому, что наткнулся на сайт с картинами, которые она раньше рисовала и продавала. Он жил в Канаде. От Подмосковье это было существенно далековато. И это многое объясняло о том, почему у нее не было никого из близких на тот момент. Из-за этого неожиданного письма Агата попросила Арсения слетать к ее брату, так как сама не могла — для нее это было слишком опасно. Конечно же родственник мог прилететь к ним, но не было достаточно финансов. Поэтому она умоляла бывшего мужа, чтобы тот отправился туда и поговорил с глазу на глаз о том, что с ней на самом деле. Разумеется, он не смог отказать в этой просьбе. Поездка оказалась затрудненной, и все прошло не так гладко как хотелось. Из-за аварийной ситуации на границе, он не смог вернуться вовремя, и там пришлось остаться дольше, чем планировалось. Решать эту неожиданную проблему пришлось довольно долго. Поездка затянулась. Пришлось какое-то время жить в мотеле. Он хотел рассказывать Антону об этом не по телефону, а с глазу на глаз, поэтому не отвечал на звонки. И зачем он так сглупил? А после случилось то, о чем оба так сильно переживали. Поступил звонок с больницы, сообщая ему прискорбную новость. В тот момент они не успели договорить, так как мобильник улетел прямиком в стену, разбиваясь. За время в Канаде он поведал ее брату о случившемся, на что тот ответил, что обязательно, как будет у него возможность, прилетит и навестит могилу. Ему было искренне жаль, что времени даже поговорить с ней у него толком не было, лишь пару раз по телефону общались. Однако этого было чрезвычайно мало, ведь они не виделись много лет. Агата помнила о том, что у нее был брат, но попытки найти его не представлялись. Когда уже все разрешилось и он смог вернуться в Россию, то первым же делом поехал на церемонию захоронения. Вышло так, что именно в этот день были проводы. В тот день шел чертовский сильный дождь, будто небо плакало за него. Ему было больно. Не было сил вообще что-то сделать. Он помнит как стоял под тем огромным деревом, и смотрел только на Антона, у которого на лице было горе. Он не хотел подливать масла в огонь, подходя к нему, поэтому и ушел, когда увидел, как тот к нему бежал. Хотелось почему-то оставить все так, как есть, пока все не уложиться. А после обо всем поговорить. Возможно, это былая сама глупая ошибка за всю его ничтожную жизнь. Стоило все изначально рассказать, а не скрываться и игнорировать звонки. Но складывалось такое чувство, будто бы сама Агата подстроила всю эту заварушку, для них же самих. Хотя, кто знает, что на самом деле она хотела сделать? — Вероятно, тебе сложно в такую историю поверить? В глубине души Арсений все же надеялся, что его хоть немного поймут. Что, черт возьми, такое смогло случиться в их жизни. Ведь будь он на месте Шастуна, вряд ли поверил такому идиотскому рассказу. Но, к сожалению, жизнь такова и преподносит не очень хорошие впечатления для многих. — Я правда хотел рассказать тебе об этом при встрече, когда бы все утряслось. Но, твою мать, — мужчина усмехнулся. — Я не предполагал, чтобы все обернется таким образом. Мне жаль. Я не хотел поступать с вами подобным образом. — Ты обязан был позвонить, — после долгих соображений заговорил Антон. С одной стороны, претензии должны быть исчерпаны. Он в конце концов хотел поступить как лучшее же, но к огромному сожалению — хренатень. Ведь можно было бы позвонить. Найти время для этого. Должен был предупредить его, чтобы тот не сходил с ума в догадках. Да и Агата тоже молчала. Знала и молчала. Почему она тоже ничего не говорила? Для чего молчала? Хотелось поиздеваться или в чем причина? Шастун же видел как та страдала при малейшем упоминании бывшего мужа. Как плакала. Или это были слезы, предназначавшиеся чему-то другому? Впервые, за все время, что он ее знал, Антон видел ее со слезами, подавленную и разбитую. И винил во всем только одного человека за то, что так посмел поступить. В конечном итоге: они понимали что происходит, и умолчали, пока он один бесился в догадках. За месяц Антон знатно похудел. Появилась бледность и черные круги под глазами от бессонных ночей, которые он проводил в раздумьях. Даже дети не на шутку перепугались, заметив изменения в отце. Они всяческий подбадривали его, умудрились даже приготовить салат, чтобы хоть как-то порадовать. Но только чего это стоило? Порезов на мальчишечьих пальцах, которые теперь все обклеены пластырями. Конечно, забота его очень порадовала, подбодрила, но и негодование к детям тоже было. Но наказывать не стал — старались же. — Я ждал тебя, — Антон ощущал как на глазах наворачиваются слезы, поэтому поспешил их смахнуть. Стараясь не показывать свою слабость, хотя это не осталось замеченным. — Ждал и надеялся, когда появишься. — Я вернулся. — Спустя месяц с лишним? Ты вообще хоть на минуту осознаешь, что произошло? — Ты можешь хоть немного упокоиться? — Ни черта ты не понимаешь, я больше не хочу продолжать этот разговор, он мне наскучил. Мне пора. *** Шастун как неистовый забежал в дом с громким хлопком закрывая дверь, будто за ним псы бешеные гнались. Или же вероятно преследовал очень индивидуальная и не приятная личность, которая своим присутствием убивала его изнутри, переворачивая все мысли верх дном, не давая возможности сконцентрироваться, чтобы как следует изложить все то, что так изжигало душу. Не удосужившись по пути даже раздеться, оставляя след от грязных ботинок по паркету, Антон ринулся в сторону кухни. Ужасно мучила жажда из-за выдавшегося марафона. Легкие горели, а ноги ныли от усталости, не позволяя сейчас думать хоть немного рациональнее, чтобы сообразить, что же недавно произошло. Он, как последний трус, сбежал от такого ответственного разговора. А сам же все то время и думал, и гадал, как же состоится беседа с Поповым. Как он будет объясняться перед ним. И по крайне мере, предполагал, что сбежит в свою очередь тот, но не как сам. Встреча доставила ему мучений больше, чем все остальное; похоже он не был готов, как на то сам рассчитывал, пусть и надеялся выйти из этого положения хоть как-то спокойно. Но черт-ас-два это вышло спокойно и рассудительно. Он чуть не прикончил этого ублюдка, мысленно благодаря то, что они находились в общественном месте и кругом было полно людей. Эта единственная причина, по которой он сдержался. Наверное… На улице не на шутку разыгралась погода, вторя отвратительному настроению. Вместо осеннего прохладного легкого ветра с дождем разбушевался сильный ливень, да и еще с грозой в придачу. Дождь колотил стеклам в такт бьющего сердца, готового вот-вот выпрыгнуть из груди. Руки тряслись, как у больного, да так, что под очередной раскат молнии, Антон выронил стакан из рук. Он разбился в дребезги и так оглушающе, что поморщился от звона, продолжающий звенеть в ушах. — Блядство, — на этот раз от накопившегося гнева, скинул со стола цветочную вазу. Та, что была подарком от Агаты в знак новоселья, когда он с детьми переехал, превращая, наверное, единственный подарок от нее в прах. Шастун нервно дернул головой, чтобы не добивать себя мыслями о ней. Он сейчас и так на приделе, в шаге от того, чтобы что-нибудь не учинить собой. Нервная система была уже сильно расшатана и добивать ее не хотелось. Проводя рукой по лицу и делая глубокий вздох, он присел на корточки, чтобы собрать осколки. — Боже мой, Тош? В чем дело? — на кухню забежала сестра с перепуганным лицом, попутно осматривая обстановку. Она не на шутку испугалась, когда входная дверь громко хлопнула. — Где ребята? — Они спят уже давно. Ты время видел? Где ты пропадал? И… Оу, черт, у тебя кровь… Девушка зажгла свет и охнула от ужаса, который окружал ее брата. Она моментально побежала в сторону ванной комнаты, чтобы принести аптечку. Подняв того на ноги, она промыла рану и обеззаразила, а после усадила того за стол, попутно прибираясь. — Молись, чтобы они не проснулись и не увидели ничего… — Прости… Я… Антон не мог подобрать слов. В голове был ураган мыслей и вопросов. Разумеется — ни одного ответа. Он не знал, что ей рассказать. Как лучшее начать или что-то стоит умолчать? Может, она вообще отреагирует не в его пользу? Осудит? Пожалеет? Нуждается ли он вообще в этом? — Я не буду давить и допрашивать. Если ты посчитаешь нужным со мной поделиться, я тебя выслушаю, не более того. Тебе стоит принять душ и как следует отдохнуть. Хочешь, заберу ребят к себе на выходные? — Нет. Не будет их рядом, я с ума сойду. — Не проблема, милый. Как тебе угодно. Я просто предлагаю. Вижу как тебе плохо, и без понятия, почему и как помочь. — Иди домой. Ты уже и так достаточно сделала. — И не мечтай. Я одного тебя в таком состоянии не оставлю, — девушка саркастично рассмеялась. — Мне нужно побыть одному. Виктория тяжко вздохнула под грустным и пристальным взгляд брата, про себя прикидывая, стоит ли оставлять того одного. Стоит ли поверить, что он с собой ничего не сделает? Мотнув головой, она молча сняла с вешалки пальто, попутно выбирая один из зонтов в корзине. — Я завтра вернусь, и не дай бог, ты дольше пяти минут будешь открывать дверь. Клянусь, я вызову ментов. И тогда тебе мало не покажется, — на последнем слове, она вышла из дома, надеясь, что она поступила правильно, дав ему немного свободы и времени побыть наедине с самим собой, и что об этом не пожалеет. Как только дверь захлопнулась, дом погрузился в тишину. А следом температура в помещении начала накаляться. И все по новой накрыло его с головой, не давай возможности даже подняться с места. Или же это было просто внушение самому себе, что раз началось плохо, то так же и закончиться? Он ведь черт возьми, может успокоиться. Вообразил себе, что теперь вновь будет мучить совесть и страдания займут место в его голове вместо всех тех счастливых дней, которые наступили. Появились вновь, после всего пережитого. И повторять пройдённый путь не хочется. Как же так получилось, что, стоило Попову помаячить на горизонте, как концентрация, сложённая за месяц по полочкам, рухнула в мгновение ока взрывной волной. Есть ли хоть немного разумной части в нем, которая направит в нужное русло? Или все останется так как есть? Снова застынет на месте… Бодряще ледяной душ, который он от злости выкрутил на полною, хоть как-то привел в чувство, хоть и изначально от дискомфорта; это подавило порыв злости. Ударив чуть ли не до крови костяшками рук об керамическую плитку, Антон зашипел. От ударов ухом разносилась по ванной комнате. Это как-то помогла снять напряжение, смыв себя блядский день, скребя кожу ногтями, пытаясь оттереть все те места где прикасался он. И где мог прикоснуться, если бы Антон не был такой долбанной истеричной сучкой, а наконец взял бы в себя в руки. Как же жаль, что он не в состоянии стереть себе память. Возможно, это помогло бы ему во многом. И не только ему. А может, все и не так уж плохо все вышло? Незаметно глаза заслезились, обжигая кожу щек, но прохладные капли душа тут же их стирали. Глаза краснели и чесались, что выдавить хотелось, но все, что он сделал, это только подставлял лицо под струи. Возможно, водная процедура так помогла, что смог он наконец-то за весь день облегчено вдохнуть и сказать про себя: «Наконец-то, стало легче». Как же повезло, что парни не видят его в таком состоянии. Хотя они довольно уже взрослые для своих лет, и Антон проглядел момент, когда они начали его так хорошо понимать. Читали как книгу. Если у отца задумчивое настроение — они безоговорочно старались не появляться в поле зрения. Плохое — пытались скрасить. Хорошее — в двойне. Это вызывало гордость. И получилось все так, что теперь в их семье взрослый не он, а они. Должно быть стыдно за такое, но, видимо, эту часть себя он проебал, когда был с Арсением. И почему-то должен сожалеть, но вместе этого ощущает себя ребенком, который потерялся в самом себе и разобраться не может уже очень давно. В какой момент он отступился, что все пошло наперекосяк? Уже наверное и не вспомнить. Возможно, когда умерла бывшая супруга? Когда переехал? Познакомился этой чудной семьей, которая изменила неимоверное его жизнь, и без того сложную? Или же это просто преувеличение? Сейчас, смотря на него возможно с небес, чтобы они сказали? «Мальчик, ты запнулся. Возьми наконец все в руки. Соберись». А, может, посмеются. Гадать можно бесконечно. В итоге с мертвой точки он не сдвигается, или же что-то пока не дает до тех пор, пока не разберется со всем. И в этом может помочь только единственный человек… Стрелки на часах застыли на двенадцати, еле-еле слышно отстукивая секунды. Дети в одной из комнат тихо мирно сопели, обнявшись под одеялом и пуская слюни в подушки. У каждого был свой личный островок в доме, но они все ровно старались буквально каждую ночь засыпать у кого одного в постели. Их разлучить — самому себе обзавестись врагами. Поэтому и закрывает на это глаза. Их детские сладко спящие лица отсвечивал маленький синий ночник, который им подарил Арс на их одиннадцатилетнее, хоть и не присутствовал в тот день. Как любезно было с его стороны. Отсек моментально предстоящий им тогда разговор после того, что между ними произошло. И красноречивых взглядов, как и расспросов со стороны Агаты, что же произошло на самом деле. К огромному сожалению, Антон так и не смог поговорить с парнями. Обсудить, что случилось с их горячо любимой «подругой». То, по какой причине они так быстро переехали от туда. И почему они больше не видят Арсения, который обожал с ними поиграть, обучил некоторым приемам, чтобы постоять за себя. Просто хотя бы как прежде побеситься во дворе с собакой (которую Антон забрал собой, так как Попов пропал и их дом опустел). И в конце-концов, почему больше они не могут приехать обратно, чтобы навестить их. Он ведь не говорил им всего. Соврал, что уехали и не могут им даже позвонить. Но и мальчишки эту тему не поднимали. Не доставали с расспросами. Единственный раз задали вопрос: по какой причине они больше там не живут — это было как раз через неделю после похорон. И все что Антон смог ответить детям: «Небольшие проблемы на работе, потом вам расскажу». Спустя время никто не заикнулся узнать правду, поэтому он уверен, что они все давно поняли. Просто ждут момента, когда отец подтвердит их догадки. Но на это отважиться он пока не в состоянии. Видимо, еще не время… Шастун неторопливо заварил себе кофе, положил телефон на стол и украдкой поглядывал на него. Несколько раз открыл и закрыл дверь холодильника, негодуя, но мысль о еде вызывала сейчас только рвотный рефлекс. К слову сказать, подкормил собаку, что ластилась у ног, прося внимания. Пару раз включил и выключил телевизор, понимая, что делает лишние движения на нервной почве. Обдумал: позвонить или же лечь спать в попытке забыть этот день, как кошмар на яву. Развернувшись спиной к столу, Антон постучал пальцами, а после с решительным порывом поставил чашку, схватил телефон и набрал хорошо знакомый номер. Его хватило лишь на пару гудков, кусая губы, моментально сбросил трубку, отключая звук. Адекватно ли он сейчас поступает? И что вообще сейчас будет равносильно смыслу «правильный поступок»? Ведь это он решил завершить этот разговор. Так кого дьявола его подергивает от неуверенности? Антон уже не знает, сколько времени прошло после того, как попытался позвонить Арсу. Он просто ушел в себя. Отбросил телефон в другую часть комнаты, уселся на диван и его вырубило под шум дождя за окном. Но от не слишком громких постукиваний во входную дверь его разбудило словно по щелчку, будто и не спал вовсе. Скорее, так, покемарил. Видимо, день не все силы выжал из него. Поднимаясь с дивана, он нерешительно поправил пижамную кофту, что задралась за время сна, и протер глаза. Почему-то сейчас он почувствовал яростное дежавю. Помниться, когда-то так тоже тишина в доме, глухой стук в дверь и на пороге… — Дьявол… — все что успевает выговорить Антон, перед тем как быстро вновь закрыть дверь, но его и тут опередили, преграждая этому путь, подставляя ногу. Сейчас он бы взмолился, ведь как раз таки он там и стоял. Настоящий дьявол. И Антон крайне понадеялся, что ему не показалось. Не воображения или очередной тупой сон. Настоящий, мать его, Арсений Попов, стоял за дверью, пытающийся вломиться к нему поздней ночью в дом. Когда все же все попытки закрыть дверь были исчерпаны, и незваный гость перешагнул порог, Антон прикусил от нервов палец, чтобы не начать ором выгонять того. — Ты звонил, — мужчина поднял свой телефон, демонстрируя. — От куда ты узнал, где мы живем? — первое, что пришло ему на ум спросить. — Не поверишь. Но когда у тебя куча знакомых, появляются связи, которые могут во многом пригодиться. — Кто? — Виктория, — усмехаясь сказанному. — Почему я не удивлен, — откуда сестра вообще узнала о нем, и знает ли что-то еще? — Что тебе нужно? — Вообще, я надеялся ты мне расскажешь об этом. Ведь названивал мне ты, — мужчина повел плечами, окидывая взглядом помещение. — Неплохой домик. Что за резкий порыв переехать? — Во первых, я набрал чисто случайно. Во-вторых, не твоё собачье дело. А теперь будь добр — свали. — Так я тебе и поверил, Шаст, — он произнёс медленно, смакуя каждую буква. Что непременно, заставило поежиться. Вот же ж хрень. — Если ты прошедший месяц названивал как сумасшедший, думаешь, я поверю в то, что ты чисто случайным образом набрал сегодня? Придумай отмазку по-лучше, звучит детским оправданием. К тому же, — он наконец поймал взгляд Антона, продолжил: — Мы так и не договорили. — Тебе стоит научиться принимать поражения, — он выплюнул слова с такой злостью, что испугался на миг. — Читай между строк: «Разговор окончен. Проваливай, кретин», — он потянулся к входной ручке, чтобы открыть дверь и наконец выпроводить надоедливого нарушителя, но руку перехватили, попутно закрыв медленно дверь, не разрывая зрительного контакта. — У тебя очень скверный характер. Тебе никогда не говорили об этом? — притянул второго ближе, да на столько, что их носы оказались в паре сантиметров. Когда Антон успел прохлопать момент, и они стали так близко лицом к лицу? Кровь приливала к щекам, заставляя краснеть, как малолетнюю школьницу перед первым свидание. Арс смотрел в глаза, слегка прищуриваясь, пытаясь разглядеть, о чем думает тот. То мимолетно бросал взгляд на губы, которые ужасно хотелось растерзать. — Заткнись, — шипя как змея, Антон, в ту же секунду поцеловал, получая в ответ удивленное, еле слышное «Что ты…» Оторвавшись от губ и сосредоточено заглянув тому в глаза, он про себя матерился, за то что сейчас натворил. Какой же отстой. Не стоило этого делать. Теперь они как два барана прожигали друг друга, пытаясь найти подходящих слов. Шастун хотел отшатнуться и скорее скрыться где-нибудь глубине дома, чтобы на него так не смотрели, требуя объяснений. Да и собственно что объяснять? То, что влюблен в него, и, даже несмотря на сложившийся ситуацию в их жизнях, продолжает тянуться к этому ублюдку? Попов вовлек его в новый поцелуй, притягивая голову и путаясь пальцами взъерошенных волосах. Целуя более грубо и глубоко. Искусывая губы любовника, то оттягивая, заставляя больно шипеть, а после языком проходясь — извиняясь. Извиняясь за все, что натворил. Всё это сопровождалось таким тянущим чувством во всём теле, в плечах, в затылке, а самый главный процесс начался внизу живота. Дыхание обоих сбилось, а ноги Антона подкашивались от контраста с предыдущими попытками и такой вседозволенностью. Когда Арс попытался просунуть язык Антону в рот, второй всё же думал, что не выдержит, но смиренно начал отвечать на поцелуй и в конечном итоге всё же успокоился. Между ними сплошь стеной неурядиц, но они рассыпались в прах мгновенно. Неразрешённых разговоров, которые им предстоят. И возможно наступят в их жизни наконец светлые деньки? Арсений, прервался, смеясь, видя эту неуверенность в любовнике, провел широкими ладонями вдоль тела. И он понял, что нужно отвлечь Антона от того, что тот сам себе выдумал, поэтому пухлые губы неторопливо поцеловали острые скулы и начали спускаться к шее, размашисто проводя по выступающему кадыку языком, затем несильно прикусывая. Попутно опустился ещё ниже, целуя ямку меж ключиц. Антон шумно выдохнул, проводя кончиком языка меж губ. Такие поцелуи для них не в новинку, вот только отросшая щетина Попова немного щекочет чувствительную кожу. Мужчина запустил ладони под пижаму, тронул спину, погладил изучающе и с наслаждением. Кожа тут же пошла мурашками, и Антон прижался совсем близко, перенеся свои поцелуи на шею. Тот отдавался без остатка, отвечая ласками в ответ. Прижавшись, почувствовал возбуждение через натянутую брючную ткань, Арс с каким-то фанатичным рвением изучил тело и с точностью до миллиметра вызнал чувствительные местечки, точки, которые превращают вредного Антона в шелковое облако, готовое на всё и вся. И хотя он никогда не упускал возможности жать на слабости, до сих пор не злоупотреблял, доводя до экстаза. В прошлые разы проведенные наедине с Шастуном, были немного перебором для того. Ведь, как ни крути, обоим были в новинку подобные отношения. И нужно отдать должное, Арс по этому поводу переживал сильно. Думал, тот оттолкнет, но, на его счастье, повезло. — В тот раз… — прошептал Антон, ткнувшись носом ему в ухо. — Я был не очень. — Ты был очень, идиот, — отозвался, разворачивая того вокруг своей оси и прижимая к холодной двери, на радостях, наслаждаясь теплом его кожи. Горячий шепот мужчины обжигал, руки крепко держали его, прижимая. Но даже холодный сквозняк гуляющий по дому (наверное из-за незакрытого окна) не ослаблял жара внутри парня. Все казалось таким нереальным, но таким правильным. Словно продолжение давнего сна, который Антон силился вспомнить. Но воспоминания утекали сквозь пальцы, как песок, а мозг все не мог ухватиться за нужное. Пальцы цеплялись за чужие плечи, сжимая куртку, пытаясь прижать к себе еще ближе. Арсений провел языком по губам любовника, немного прикусил и замер, ожидая, как тот отреагирует. Но в ответ получил ухмылку. Антон запустил руку под рубашку, поглаживая разгоряченное тело, а второй попутно расстегивал пуговицы, которые наглым образом не поддавались или же просто потому, что тряслись руки. Шастун коснулся губами кадыка и оставил на коже свою метку, на что Арсений тихо простонал, обнимая за шею, грубо притягивая. — Какого хрена мы де… — не дал закончить, прервав порыв очередным поцелуем. — Ты слишком много думаешь. Ему вообще плевать. Да и, собственно, уже не до разговоров. Переключился на грудь, оставляя поцелуи и лёгкие укусы. Руки Попова опускались всё ниже. Наконец, одну запустил в пижамные штаны и бесцеремонно обхватил пальцами член. Начал двигать рукой и Антона накрыло очередной волной: «Что мы творим?». Физически ощущая, что краснел и упёрся руками в его плечи, то вроде отталкивал, но и в тот же миг притягивал обратно. Он сам не знал, чего этим добивался. Но ощущения от всех этих действий были чертовски приятные. Вот уж чего точно не хотелось, так это того, чтобы кто-то из них останавливался. Арс потянул за волосы, с усилием прижимал к себе, вынуждал изгибаться до болезненной судороги в спине. Ещё никогда Антон не чувствовал таким свободным и тупоголовым. Животным. Кем-то, способным отдаваться на полную катушку, руководствуясь только инстинктами и желанием. Но чувство — чувство было всепоглощающим и мощным, стоящим всего. Кончил Шаст в руку и даже осознать не успел, когда умудрился почувствовать приближающийся оргазм и одаренной следом лаской. Но дыхалки не хватало даже на обеспечение организма кислородом. — Мы когда-нибудь сделаем это в спальне? — спросил Антон, переводя дыхание. Стараясь думать только о том, что произошло, не засоряя голову другими посторонним мыслями, потянулся к пряжке любовника, попутно застегивая молнию ширинки, проводя пальцами — дразня. Мужчина усмехнулся сказанному, возбужденно выдыхая и убирая руку с брюк, отводя за спину. — Притормози. — Попробуй остановить, — продолжил дразнить. Ведь не единственному ему удовлетворение получать. Верно? — Давай поговорим. Мы не может вот тут так вечность простоять как олухи пялясь друг на друга и притворяясь, что ничего не произошло. — Ооо… Прекрасно… Теперь тебя это беспокоит? И поговорить о чем? О том, как ты кинул всех нас? — Ты же понимаешь, что… — Или то, что преследовал каждый чертов день? Ты думал, я не замечу. Я видел тебя, где бы мы не были. В какой-то момент уже быть подумал, что сума схожу, — Антон нервно высвободил руку из захвата, попутно приводя себя в порядок, направился в сторону кухни. Разумеется вслед за ним последовал Попов, который пытался вставить хоть слово, в оправдание. — Звонок, Арс. От тебя требовался всего один, гребаный, звонок и все могло быть совершенно по другому сейчас! — уже перешёл на крик, стараясь хоть немного сдержать в себе накопленный гнев. — Знаю! Я сильно облажался! — вторя, подходя к кухонной раковине, чтобы сполоснуть руки, а после скинул верхнюю одежду на спинку стула, попутно закатывая рукава рубашки, и стараясь не смотреть сейчас в глаза собеседнику. Что именно сейчас говорить в свое оправдание, он не предполагал. Мысли запутывались в один огромный узел и подходящих слов не крутилось на языке. — Прости, — на этот раз Арсений облокотился руками о стол, слегка по нем постукивая. — Совершил, ужасный поступок. Подвел не только тебя, но и Агату. Но и ты меня пойми. В тот момент я был в не себе и готов поспорить ты также себя чувствовал. Но это единственное, что нас с тобой объединяет. Неужели мы с тобой, как взрослые люди, не можем наконец-то утрястись со всем этим? Смириться и взять себя в руки? Простить ошибки друг другу и успокоиться? И зажить нормальной жизнью? — Она ждала тебя… Я ждал. — Все, что я могу попросить, это чертово прощение и обещание того, что подобного, клянусь, никогда не повториться. Попов медленно подошёл к любовнику и мягко прикоснулся к плечу, слегка сжимая, а после обнимая, укутывая теплыми объятиями — успокаивая. — Скажи, что все будет хорошо. Я так устал от всего этого. Мне точно уже пора обратиться к психологу. Еще немного и моя нервная система скажет: «Ариведерчи». — Антош, я буду рядом… — мужчина прошелся по мягким волосом, делая зачес назад, и заглядывая в глаза. — Это что, признание? — Возможно, еще пока не решил, — улыбнулся, но после многообещающего удара в ребро, засмеялся в голос, приговаривая, что шутил. Ведь нужно как-то разредить обстановку. И вполне вероятно, что они неоднократно будут возвращаться к этому разговору, раз за разом, пытаясь исчерпать все те проблемы которые обоих глушило. Не раз они будут ссориться и в тот же миг страстно мириться, на всех возможных поверхностях… *** Время стремительно летело. Да так быстро, что оглядываться не успевали, как настигла холодная зима, заменяя осененную дождливую погоду, меняя все кругом: начиная от погодных явлений и заканчивая теперь уже новой необычной семьей. Спустя три месяца после всего, что с ними приключилось, многое в их жизни поменялось. Попов и Шастун наконец-то смогли разобраться со всем тем, что их тогда преследовало после смерти Агаты. Решили многое для себя, начиная жизнь с чистого листа. Изменения пошли сразу, как только дети посреди ночи застукали обнимающихся взрослых, крича на весь дом, что Арс наконец вернулся, и умоляли того остаться с ними навсегда. Полюбили и не хотели, что бы тот вновь исчезал из их жизни. И в тот момент Антон стал с ними солидарен, приговаривая, что тому теперь не отвертеться. Разговор так же состоялся с мальчишками по поводу, того почему они такой долгий промежуток времени не видели им дорогую Агату. Арсений лично провел эту беседу с парнями, пощадив любовника, который все не мог этого сделать. И, наверное, на его удивление, дети с этим справились мужественно и с достоинством приняли тот факт, что больше никогда не смогут ее увидеть. Будто бы все уже знали наперед, как и предполагал их отец, и просто сказали, что хотят как-нибудь проведать то место, где прошло захоронение. И спорить с этим никто из взрослых даже не стал. Так же отношения мужчин стремительно набирали обороты. Да так быстро, что в какой-то момент Антон познакомил того со своей семьей, которая приняла его как родного, почти. Кроме отца, которые долго не мог одобрить того факта, что его сын теперь вместо красавицы жены, скажем так, обзавелся обаятельным ухажером. Но после того, как узнал Арсения получше, поменял свое мнение на этот счет. И был не так уж и против подобных отношений. Теперь все праздники они праздновали только в таком кругу. Теперь, как и раньше, мальчишек на бейсбол отводил Попов, и вообще старался как можно больше проводить с ними время, даже не задумаясь на секунду о том, что дети ему чужие. Полюбил как своих и воспитывал так, как если бы были его. Так что, если в какой-то момент они начнут называть его тоже отцом, он более чем уверен, будет счастлив. А во втором случае, придётся упаковать Шастуна от накатившей ревности. После Нового Года мужчины приняли решение съехаться. И купили новый дом, подальше от Москвы, в возможно даже в другом городе, что было радостной новостью для детей. Ведь теперь они заживут настоящей дружной семьей. И, возможно, в следующем их переезде им не попадутся подобные соседи, от которых будут воз и тележка проблем. Поэтому перед самым уже переездом, Антон напоследок стоял у могильной плиты дорогой подруги, прощаясь. Конечно, не навсегда, но на долгое время уж точно. — Теперь у нас все хорошо… — Пап! Ну где ты там? Мы сейчас без тебя уедем! — крикнул один из сыновей, который вылез из окна, поторапливая отца, что вызвало улыбку. И, недолго думая, он аккуратно положил букет цветов рядом и поспешил, как того, требовала семья. Напоследок оборачиваясь, показавшись, что его кто-то окликнул. Но не увидя на горизонте никого, быстро преодолел препятствия, сел в машину, окидывая взглядом на рядом сидящего мужчину. — В чем дело? — Да так. Выглядишь слишком радостным, — сказал Арсений, заводя мотор и выруливая на проезжаю часть, оставляя выхлоп дыма и все те прошедшие плохие дни. — Ой, заткнись… «Я вижу как ты счастлив, Антош…»