Безликая.

Кира ложиться на кровать. На тумбе как обычно стоит баночка со снотворным. Берет две таблетки, словно это уже заложено в ее ДНК и запивает водой. Надеется, что услышит во сне смех звонкий, такой далекий будто, но такой родной. Уже два с половиной месяца Кира видит во сне девушку. Она никогда не видела ее лица. Она безликая. Все попытки Киры узнать внешность той дамы тщетны. Даже, блять, в мечтах что-то не позволяет ей это сделать. Как только Медведева начинает продумывать сюжет какой-то перед сном с участием ее больной любви, все идет не по плану. В сюжете, где Кира с ее безликой в клубе, девушка даже в сторону блондинки не смотрит. В библиотеке читает непрерывно, спиной сидит. Только голос нежный подает. За это время, Кира узнала, что безликую ее Виолеттой зовут. Имя красивое. Такое грациозное. И сразу же кареглазая стала искать свою Виолетту во всех. Видит темноволосую обладательницу каре, идет и знакомиться. Насти, Оли, Полины. Она встречала всех, но не Виолетту. Даже тут нихуя не выходит. Даже тут все идет по пизде. Даже тут Кира плачет. От безысходности. Она привязана. Она спит ради Вили, которую сама стала так называть. Она спит ради Аляски белой, которую Виолетта на улице подобрала в одном из снов Киры. Она спит ради того, чтобы любить. Она ждет, что когда-нибудь Малышенко повернется к девушке. Ждет, как та будет умоляюще смотреть, ждать реакцию. И Медведева знает, что точно её поцелует. А других вариантов и быть не может. Со всеми своими мыслями Кира засыпает. Снотворное, однако, дело неплохое. — Виля, ты тут? — спрашивает первая, она к этому привыкла. — если ты за деревом и все видишь, но не выходишь специально, то я на тебя обижусь. Слышит шорох листвы летней. К ней выходит любовь её. — Обидеться могу тут только я. Ты же не хочешь, чтобы я перестала тебе сниться? Быстро же Малышенко оказалась спереди. Снова не показывает лицо. Снова прячется. И больно ей от этого. Но не может по-другому.

***

— Виолетта, нахуй, ты такое уёбище. Прячь лицо почаще и не пугай людей. — Но, блять, Стёп. Ты так никогда не говорил, что не так? — Да все не так, Летта. Всё, блять, не так. Постоянно всё идёт не так. Постоянно, блять, ты что-то хуевертишь. Парень разводит руки, кричит, по комнате ходит. Пьяный просто. Может даже накидался чем-то. Виолетта не знает. Знает только, что Стёпу любит. Вроде любит. — Стёп, я же просила… Не называй меня Леттой. Просит, плакать начнет. Ненавидит Летту. Не её это имя, будто. — Нет, Летточка. Ты моя Летта. И только моя, и только Летта. Подходит вплотную, к стене прижимает. Глаза будто ядом плюют, и Ви боится его. До безумия боится. А после несколько ударов по лицу приходится. Заставляет бедную Малышенко Виолетту Игоревну возненавидеть своё лицо, хотя та себя любила. Но, сука, погубила своей любовью.

***

— Не хочу, Виля. Я не хочу терять тебя, мне трудно без тебя, Виль, понимаешь? — понимает. Виолетта понимает все, она прекрасно знает все чувства Киры, все её эмоции. — Понимаю, Кирюша, но мы ничего не можем сделать. Ты же умная девочка, понимаешь все сама. Виолетта говорит размеренно, пока ведёт Медведеву к озеру. Это место Кира не видела ещё. Тёплый ветер развеивает короткие темные волосы. Неровно подстрижены, густые, красивые. Приятно пахнут корицей и тёмным шоколадом. Это похоже на какую-то стадию шизофрении. Не может сон быть таким реальным. Кира же все чувствует. Землю под ногами, ветер на лице, противных мух на толстовке. Всё чувствует. А главное, она чувствует Виолетту. — Так, Кирюшка, сегодня у нас пикник! Полянка небольшая, а там плед. Всё как на картинках из интернета. Вокруг всего этого множество цветов различных, красивых, из них букетик лежит на пледике. Вид с пледа падает на озеро большое, вроде, чистое. Невообразимо. Нельзя просто это представить. Такой момент надо прожить, когда всё вокруг останавливается, есть только ты и природа. Это золотая середина. Где никто не кричит, где никто не стремится быть первым, где всегда гармония. Нет ураганов чувств, есть только спокойствие, ожидание, терпение, трепет. Трепетно себя ведет Малышенко. Достает из корзинки, что за каким-то деревом стояла бутерброд. Сделан он по каким-то корейским рецептам, хлеб, клубника и крем. Оттуда же достает термос с чаем мятным и два стакана голубеньких. Все как обычно. — Слушай, Кир, ты же меня никогда не видела? Ну в плане там… Лицо я имею ввиду. — Нет, Виля, не видела. — А хотела бы? — Да. Так четко и уверенно. Медведева так давно не говорила. Наверное, последний раз на ЕГЭ, когда свою личность подтверждала. Сама не знает зачем, но раз спросили, стоит и ответить. Видит, как голова Виолетты опускается, значит, ответ принят. А дальше что? Снова жить в ожиданиях? Снова? Снова умирать изо дня в день? — Мы… Мы потом кое-куда сходим и я тебе кое-что расскажу. Но сначала расскажи как твои дела? Как на работе все? Виолетте всегда интересно. У Киры работа такая, где всегда много историй. Где всегда много участников. А Медведева там, как звезда. Для темноволосой, Кира будто ангел. И даже, если история про то, как главная героиня вынесла пьяное тело из клуба, Ви всегда на её стороне. При любых обстоятельствах. — Все как обычно, но какой-то мужик танцевать сегодня звал. Ну, а кто я такая, чтобы такому джентельмену отказать? Танцуем, танцуем, а я говорю, мол ваша писька мне в ногу упирается, — делает паузу на перекус, все же устает от рассказов историй, пусть и рассказывает их своей безликой. — ну так вот, он говорит, что писька и не его. А я говорю такая, ну, значит моя писька. Его лицо выдеть надо было! Пусть и нет какого-то смысла в этом, но смешно чего-то так. Сама не знает, почему интересно, почему смешно. Почему эту историю рассказывает. Могла бы похвастаться, что трюк получаться стал, но что-то не до этого ей. — Ну капец, с мужиками танцует там! А я тут жду её днями-ночами! — Окутаны тенями печали… Прости, не смогла бы промолчать, люблю эту песню очень. Вилка пожимает плечами. Может быть даже и улыбается. Кира просто этого не видит. Долгое время сидят в ужасной тишине, словно весь мир умер, замер для них двоих. Только для них, чтобы они насладились друг другом. — Кира, я не могу ждать уже. Пошли сходим в это место, а потом сюда вернемся. Кира дает знак согласия. Ей как-то все равно, главное, чтобы Виолетта не бросила её. Не перестала сниться. Главное, чтобы Кира, блять, не умерла без снов с участием лучика. Виолетта поднимается и Медведеву за руку берет, тянет куда-то в сторону леса темного. Сердце стучит бешено, невыносимо мощно. Хочется выключить его, чтобы оно на уши не действовало. Идут сквозь лес. Вокруг деревья толстые, из ветви переплетаются, что сложно проходить; корни впиваются в землю рыхлую достаточно. Можно было услышать, как стонет природа от боли такой. Ноша сильная на ней. Слышно свист ветра свежего. Он будто бы подросток питерский, гуляет, жизни радуется. Свежий, морозный. Как из излюбленных представлений людей. Свободный. Под большим деревом особо много земли, большая куча, высокая. Наблюдает Кира, что земля свежая, сырая очень. — Виль, куда ты меня привела? Малышенко молчит, поворачивается к Кире лицом, хоть его и нет у нее.

***

Виолетта Малышенко, связанная веревками туго так, кричит от боли. На неё идет Степан, пока друзья его противные держат Вилку за ноги. Гладят бедра, и зоне запретной пальцы тянут. Мерзко, мерзко, мерзко. Хочется кожу с себя стянуть, потому что прикосновения противные кожу обжигают больно. На сердце шрамы оставляют. В памяти печатью остаются моменты, повторяются, как незнакомые ей люди просто, блять, трогают её везде, где хотят они. А Степану плевать. Он наблюдает за этим. Наблюдает за тем, как имеют его девушку. Грубо, громко, грязно. По всей видимости Степану шоу надоело. По щелчку пальцем отлетели парни, словно псы безмозглые. А смысл теперь? Виолетта думает, что это ее спасение. Что хватит с неё унижений. Малышенко смотрит всё же с надеждой. Молиться всем богам, что она будет дальше жить. Связанная, руками двигает, пытаясь распутать. Выбраться, обнять парня своего, пока тот все ближе становится. Чистый нож, блестит в тусклом свете, пока его платком начищают. Никакой надежды в глазах. Страх, боль. Момент и крик разносится по всему помещению. Больно, больно, больно. Её срезает её любовь. Стёпа показывает себя со всех сторон ужасных, он, блять, просто убивает Виолетту. Не боится закона, не боится последствий. Ему, походу, вообще параллельно. Бросает Малышенко на холодный под, а рядом её лицо. Всё, что мог срезать. Всё, чего он смог лишить. Он кинул её жизнь на пол.

***

— Блять, Виля, мне так жаль, что все так вышло, — падает на колени, пока её по голове гладят. — Тише, кошка, тише. Всё у тебя хорошо будет, я знаю это, я всегда рядом.

***

Теперь Кира пьёт антидепрессанты. Снотворное уже не помогает, от чего больно до безумия. Каждую неделю Медведева ходит на могилу Малышенко, потому что узнала, что есть такая Вилка в реальности. Но умерла она пять лет назад. Что пугает. Кира даже снов уже не видит. Просто ничего. Просто пустота, как и в душе. Но среди всего этого появилась Лиза, которая не во сне, которая стоит в углу комнаты каждый вечер, которая сидит на диване каждое утро, которая какого-то то хуя решила заменить Вилю.