Твоя чужая

      Радостная улыбка украшала мое лицо. Мой день рождения, такой солнечный и прекрасный праздник. Папа каждый год дарил мне украшения с камнем цветом тех цветов, которые были в праздничном букете. Каждый свой день рождения я встречала с папой. Мы весело проводили время, готовили угощения, украшали дом и звали соседей. Счастливая пора для ребенка.       Теперь я уже не ребенок. Юная леди. Мой озорной детский взгляд все еще со мной, и я очень постараюсь не потерять его. Когда к отцу приходили друзья или наши соседи, я очень часто замечала, что их глаза не горят как детские. Они потухшие, неживые. На душе этих людей тоска, поедающая их изнутри. Я не желаю такой быть. И никогда не буду.       С трепетом на сердце я поднялась с постели. Светлая комната наполнилась солнечными лучами, когда я распахнула плотные шторы. За окном чирикали птички, голубое небо разбавлял оранжевый диск солнца. Я немного щурилась, глядя в даль, где виднелись воды Босфора и прекрасный османский дворец.       — Интересно, какая жизнь у девушек в гареме…наверное, целыми днями танцуют и смеются. — я с мечтательным вздохом загляделась на дворцовые стены. — А ночью падишах зовет их в свои покои по пути устланным золотом. Интересно, какой он, султан Мехмед III? Наверное, красивый и мужественный. Все девушки гарема от него без ума…       В комнату постучали. Это был папа. Он осторожно вошел и улыбнулся, видя, что я уже проснулась. В руках он держал букет нежно-алых роз и маленькую коробочку.       — Махпейкер, дочка! С днем рождения, моя луноликая красавица! — Отец расцеловал мои щеки, вручая подарки. С невероятной нежностью и любовью я посмотрела на своего старика. Он был одним из пашей во дворце, но несмотря на это, я ни разу там не была. Отец боялся, что меня заберут в гарем. Хотя отцы других соседский девочек только мечтали об этом, ведь там можно получить не только хорошее образование и манеры, но и дорогу в счастливую жизнь, устланную властью и золотом. Я не настаивала на том, чтобы посетить дворец вместе, не хотела расстраивать отца.       — Букет как всегда прекрасен, олицетворяет мое настроение. Такое же страстное и огненное. — затем я открыла деревянную коробочку, расписанную золотом и мелкими блестяшками. Внутри была подвеска с красным камнем. — Невероятная красота…а что это за камень?       — Это рубеллит. Сейчас ты видишь его красным. Но в зависимости от настроения он может поменять цвет… Как же сказал этот купец…ммм…плея…плио…плеохроизм! Точно. Этим свойством обладает камень. Носи, моя девочка, пускай он отражает краски твоей радостной души.       Бережно и трепетно я приложила украшение к шее, примеряя его. Отец помог застегнуть, отходя от меня на пару шагов. Я узнавала этот взгляд. Так он смотрел на маму.       — Как же ты похожа на нее… если бы она только могла видеть. — на глазах старика появились скупые слезы. Я никогда не выдерживала их, сразу подбегала к отцу и начинала успокаивать. Мама умерла, когда мне было около пяти лет. Заразилась чумой. Сама я не помню, но соседи рассказывали, что папа за пару дней будто бы постарел на целый век. Он осунулся, волосы окрасились сединой, некогда сильные руки стали слабыми и трясущимися.       С того дня папа очень мало улыбался. Делал это только ради меня. Он старался заменить маму или по крайней мере сделать все, чтобы я не чувствовала ее отсутствия.

***

      За праздничным столом собрались наши близкие друзья и соседи. Папа произносил очередной тост с упоминанием, какая я у него красавица, совсем взрослая стала. А я не могла скрыть с лица улыбки, глядя на мимические морщинки старика, когда тот улыбался.       — Папа, улыбайся почаще. Ты самый лучший отец в мире! Я благодарна тебе за свое детство… и то, как ты стараешься для меня — дорогого стоит. — встав со своего места, я подбежала к растрогавшемуся старику и крепко обняла его за плечи.       — Махпейкер, ты так выросла. Прямо красавица, невеста. — Заметила наша соседка, с намеком поглядывая на своего сына Мустафу. Делая вид, что не понимаю, к чему клонит тетя Афсу, я предложила всем угощения. Мустафа — мой ровесник, но совершенно не такой как я. У него нет мечты, нет цели. Все, что он любит — покуривать опиум с ребятами постарше. Такой муж мне точно не нужен.       Праздник быстро подошел к концу. Мы никогда не устраивали долгих гуляний. Праздничного обеда с приятными беседами, поздравлениями и подарками было вполне достаточно. Обычно, по вечерам я с подружками убегала к озеру, где мы любили купаться и обсуждать мальчишек. Даже переключались на Шехзаде, представляя, какие они мужественные и красивые воины. Но сегодня я увидела, как отец засобирался во дворец.       — Ты снова на совет? Или что-то случилось? — помогая отцу надеть кафтан, я ненавязчиво переходила к теме.       — Не знаю, Валиде Сафие Султан срочно созвала диван. Тему мне не оглашали. — Отец выглядел озадаченным. Обычно советы созывал исключительно падишах, а не Валиде.       — Сегодня такой день…когда могут исполниться все мечты. Может ты…       — Махпейкер! Ты знаешь мой ответ. — Строгий тон вернул меня в реальность. Папа вряд ли отступится от своих принципов. Не хочет втягивать меня в дела династии.       — Ну почему ты думаешь, что меня сразу заберут в гарем? Я ведь не какая-то рабыня с невольнического рынка…я дочь паши. И только тебе решать, отдавать меня замуж или нет. Тем более, у султана Мехмеда уже есть жена. — Я улыбнулась, включая все свое обаяние.       — Ох…ну ладно, ты и мертвого уговоришь. Собирайся. — Отец со скрываемой улыбкой махнул рукой. Радостная я побежала наверх. Я знала, что когда-нибудь этот момент наступит и я попаду во дворец. В шкафу меня ждало мое платье для этого случая. Легкая голубая ткань буквально струилась по моему стройному телу. Длинные рукава становились свободными в районе локтя и свисали до самого пола. Мелкие блестящие камушки украшали корсет, подчеркивая фигуру. Я подошла к зеркалу и покружилась, видя, как новая подвеска отлично вписывается в образ. Небольшая диадема на голове дополняла его. Я выглядела словно принцесса. Не хуже султанских наложниц. Моя смуглая от загара кожа словно заблестела на фоне голубой ткани. Волнистые локоны покорно ложились на плечи, не смея выбиваться. А зеленые озорные глаза будто бы смеялись, выдавая настроение.       Отец покачал головой, когда я буквально выпорхнула из дома к карете. Он хотел что-то сказать, но не осмелился, видя мой счастливый вид. Все внутри замирало от мыслей о прекрасном дворце. Наверное, он внутри очень светлый и красивый. Украшенный золотом, драгоценными камнями и бархатом. А султанши ходят в таких вычурных нарядах, что позавидует сама королева Англии.       Мы ехали молча. Отец читал какие-то бумажки, а я с замиранием сердца глядела в окошко. Дворец все ближе и ближе. Неужели это не сон?       — Махпейкер, только пообещай мне, что не будешь разгуливать по дворцу, словно по улице?       — Но папа! Как же я тогда смогу рассмотреть всю его красоту и мощь? Разреши прогуляться по коридорам…пожа-а-алуйста. Обещаю не нарываться на неприятности. — Отец как никто другой знал, что меня хлебом не корми — дай кого-нибудь уму разуму научить. Все мальчишки во дворе дразнили меня волчонком. Говорили — палец в рот не клади, обязательно откусит.       — Ладно… Но не заглядывай в покои, это некрасиво. Не дай, Аллах, тебя кто-нибудь заметит еще. И не заговаривай с Шехзаде. Если встретишь султанш, почтительно склони голову. Поняла?       — Поняла, поняла. — А вот мы уже и прибыли. За нами закрылись дворцовые ворота. Вот он — Топкапы, главный дворец Османской Империи. Здесь жил великий Султан Сулейман, его сыновья и внуки. Теперь сюда ступаю я. Внутри все трепетало от величия и красоты.       Вместе с отцом мы шли по дворцовому саду. Какой он огромный и чудесный. Здесь росли алые розы, белые лилии и розовые тюльпаны. Расписные скамейки стояли то тут, то там. Открытые шатры с троном для повелителя и его семьи. Все здесь, все передо мной. Раньше обо всем об этом я слышала только из рассказов отца. Я и представить не могла, какое это все богоподобное.       Внутри перед нами раскрыли высокие и широкие двери. Стражники не смотрели на нас, покорно опускали головы вниз. Я даже почувствовала себя госпожой. От высоты потолков кружилась голова.       — Я иду на совет, а ты…просто не натвори ничего, пожалуйста. — Еще раз прочитав мне нравоучения, отец поспешил к диванному залу. Это мне было не очень интересно, и я поспешила отыскать гарем.       Множество окон, балконы и женских смех указывали на то, что я попала куда нужно. Играла приятная восточная музыка, пахло медом и сладостями. Где-то кучками стояли девушки, что-то обсуждая и весело хохоча. С нескрываемой улыбкой я шла мимо них, задирая голову повыше, осматривая внутренние убранства и декор. Росписи, мозаика, дорогие ткани, все указывало на то, где я находилась.       Осматриваясь и кружась среди гарема, я спиной налетела на кого-то. Да и к тому же наступила на ногу своим каблуком.       — Ауч! — вскрикнул мужской голос. Я обернулась, рассыпаясь в извинениях.       — Простите, господин, сильно больно? — Я смотрела на юношу, который стоял с книгой около входа в гарем и со злостью корчился от боли.       — Неуклюжая Хатун! Как тебя только в гарем взяли. Хуже страуса на льду. — кареглазый парень с пренебрежением и высокомерием глянул на меня. Его нисколько не интересовали мои извинения. Он с показательным страданием снял башмак, осматривая ногу.       — Сам ты страус напыщенный! — мое сочувствующее и виноватое лицо вмиг стало хмурым и злым. Я фыркнула ему прямо в глаза, толкнув в горшок с каким-то большим цветком. Затем, подобрала полы платья и побежала прочь по коридору. За спиной слышала только заливистый смех девушек и истеричные возгласы юноши.       Страус…да кто он вообще такой, чтобы меня так называть?       Османский дворец внушал восхищение своим великолепием. Длинные коридоры, витиеватые проходы, словно в лабиринте. Пару раз завернув за угол и пробежав прямо, я уже не могла найти дорогу назад. Здесь было тихо, пахло легкой гарью от факелов. Можно было наконец-то выдохнуть, не бежать. В голову врезался образ юноши. Он был богато и стильно одет, не похож на евнухов или случайного гостя. А если это Шехзаде? Нет…слишком он худощавый и противный.       Я бы и дальше бродила по скучным коридорам, но уже достаточно налюбовалась их убранствами. Гораздо интереснее были покои. Наверняка, они все разные внутри. Убранства отлично показывают характер того, кто там проживает. Интересно, какие покои у падишаха? Или у Сафие султан?       Минуя все сомнения совести, я постучала в первые попавшиеся двери. Никто не открыл, а я, идя на перекор отцу, тихонько их отворила. Внутри никого не было. Так темно здесь и душно. Будто бы никто и не жил, но это было не так. Множественные полочки были заполнены книгами, рукописями, какими-то статуэтками и украшениями. Широкая кровать заправлена шелковой постелью, закидана кучей подушек разных размеров. На полу расстелен мягкий и пушистый ковер, а в углу комнаты стоял маленький столик с глубоким креслом. Хозяин этой комнаты явно ценит комфорт. На большом столе, у окна, были разбросаны бумаги, разлиты чернила, бесшумно капая на мраморный пол.       Желая дотронуться до жизни династии, я закрыла за собой двери и стала осматриваться получше. Даже приоткрыла занавески и окна, впуская свет и прохладу. Дышать стало легче.       В рукописях на столе не было ничего серьезного. Ничего о политике. Лишь повторяющиеся тексты, выписки из истории правителей, примеры по арифметике. Это учебные рукописи Шехзаде? Неужели я попала в покои принца…       — Что ты здесь делаешь?! — За спиной раздался знакомый и противный голос. — Я просил стражу не впускать Хатун и не убирать мой творческий беспорядок. Кто позволил открыть окна?!       С ревностным рвением он оттолкнул меня от стола, закрывая окна и расставляя все так, как было. Затем поднял злой взгляд.       — Ты?! Что ты здесь вынюхиваешь? Или пришла снова сделать какую-то гадость?       — Я же уже извинилась. Сделала это не специально… и я не наложница. — Моего раздражения было не отнять, хоть я уже и понимала, с кем имею дело, но склонять голову не хотелось. Я подняла гордый взгляд на Шехзаде, обозначив и свою важность тоже. Я не какая-нибудь хатун, а дочь визиря. Что он мне сделает? Он ведь не падишах.       — Если ты не наложница, что делаешь в гареме?! Или я пропустил что-то и здесь теперь проходной двор? Каждая оборванка с улицы может попасть в мои покои? — Самодовольная усмешка сияла на лице Шехзаде. Он вальяжно осматривал меня с ног до головы, не скрывая оценивающего взгляда. — что? Так не терпится попасть в постель кого-нибудь из династии…?       Ошарашенная таким хамством и наглостью, я схватила со стола баночку с остатками чернил и с размаха выплеснула ее в лицо юноши. Сама испачкалась не меньше, но мне было все равно. Напыщенное и растерянное лицо этого индюка стоило таких жертв. Весело смеясь, я побежала к выходу, но не успела. Юный Шехзаде оказался куда быстрее и сильнее. Он схватил меня за руку, с силой отшвыривая на кровать. Закрыл двери, приказав страже никого не впускать и не выпускать.       В сердце забился легких страх, но я продолжала с насмешкой и высокомерием смотреть на него. Я показывала, что не боюсь и не собираюсь подчиняться. Лишь приподнялась на локтях, с издёвкой говоря.       — И что ты сделаешь? Заставишь меня тебе лицо оттирать? Или пожалуешься мамочке?       Но Шехзаде было не до шуток. Обтерев лицо каким-то платком, он, словно дикий зверь на охоте, вкрадчивой и опасной поступью стал приближаться ко мне, переходя на зловещий шепот.       — О, дерзкая и глупая Хатун. Ты даже не представляешь, в чье логово попала… Ты даже не представляешь, что я могу сделать с тобой и твоим юным телом. — Он уже был довольно близко, склонялся надо мной, глядя уверенным и странным взглядом. Я молча и озадаченно лежала, выжидая действий. Рука Шехзаде легла на мое плечо, вдавливая в постель. Он надвигался словно охотник на жертву. Я чувствовала, как его тело немного придавливает мое, но не спешила действовать. — Не страшно, маленькая Хатун?       Я лишь помотала головой, не отнимая безразличного к происходящему взгляда. Тогда его рука стала медленно сползать от ключицы к груди. Комната наполнилась тяжелым дыханием и напряжением. Когда его губы почти коснулись моих, я резко дала ему в нос и вскочила с постели. Стража, не успевшая даже что-либо понять, не смогла меня остановить, так как я выбежала слишком резко.       За мной никто не гнался, хотя я отчетливо слышала шаги. Или может это так быстро билось мое сердце? За поворотом я буквально влетела в отца и молодого мужчину, с которым он беседовал.       — Махпейкер! Почему ты бежишь? Что с платьем?! — Отец с недоумением осматривал меня. Платье в черных кляксах от чернил. Щеки порозовели то ли от близости Шехзаде, то ли от бега. Я тяжело дышала, пытаясь перевести дух и усмирить гнев отца.       — Прости, папочка. Я случайно разбила флакончик, который несла калфа. Пришлось убегать, ведь она грозилась отвести меня к какому-то страшному евнуху. Какие-то они все здесь злые и высокомерные… — Придумав на ходу, я обиженно надула губы, складывая руки на груди. Все это время за мной наблюдал молодой мужчина, не отнимая улыбки и внимательных глаз. Я на мгновение подняла голову и наши взгляды сомкнулись. Высокий, красивый и сильный. Таким я его запомнила. Папа представил мне его как Кеманкеша Мустафу Агу.       — Приятно познакомиться, юная леди. В следующий раз говорите калфам, что, если они не отступятся от вас, тогда на помощь придет Кеманкеш ага. — Озорная улыбка скользнула по его лицу. Легкая щетина указывала на то, что он гораздо старше меня.       Я со смущением кивнула незнакомцу, взяла отца под руку и повела к выходу, не отнимая взгляда от Кеманкеша. Он тоже смотрел нам вслед.

***

      Мне так и не удалось вкусить всю прелесть османского дворца. Я заглянула лишь в маленькой уголок этого мира. Вкусила лишь самый край от большого пирога. Домой ехали молча. Отец не сводил с меня строгого взгляда, а я прокручивала события, которые произошли со мной там.       Высокомерный Шехзаде с нравами, будто бы уже падишах. Веселый и громкий гарем. Красивый и сильный Кеманкеш ага, который не мог отнять от меня взгляда. Все это надолго отпечатается в моей памяти.       — Папа, так зачем Софие султан вызывала вас? — Я наконец обратилась к отцу. Он тяжело вздохнул, отводя взгляд куда-то в сторону. В его голосе послышалось волнение.       — Наш повелитель серьезно болен. Лекари пытаются вытащить его из лап Азраила, но пока не очень получается. Грядут большие перемены, Махпейкер. Скорее всего, скоро на трон взойдет Шехзаде Ахмед. Сафие султан просила подготовиться к этому и не сеять смуту, унимать любые сплетни по поводу отсутствия повелителя.       Я коснулась ладони своего старика, показывая, что переживать не о чем. Смена правителя — не такое уж новшество для нашего государства. Сегодня один падишах, завтра второй. Нам, простым смертным, это не играет огромной роли.       Ночью, перед тем как заснуть, я лежала в своей постели, смотря в огромное окно. Там как всегда виднелся дворец и небо, устланное звездами. Как же чудесно. Сколько интриг, заговоров и сплетен хранится за великими стенами. Как же хочется прикоснуться к этому еще раз.       В голове снова всплыли образы двух новых знакомых. Хотя, имени Шехзаде я не знала. Может это и есть наследник престола? Шехзаде Ахмед… Но больше мое сердце волновал Кеманкеш. Такой взрослый и благородный. Жаль, что не он Шехзаде Ахмед. Быть может, я бы даже согласилась выйти за него замуж. Пускай он старше меня, но зато опытнее и мудрее. А мудрости для моего взбалмошного характера очень не хватает.       С этими мыслями я заснула, не представляя, какие перемены принесет новое утро.

***

      Дома было подозрительно тихо. Обычно, отец с утра встречал меня вкусным завтраком, но сегодня это было не так. Папы не было дома. За окном не стояла его карета, что означало, что он уехал во дворец. Выглянув в окно, я увидела, как тяжелые и густые серые тучи сдвигаются над дворцом Топкапы. В сердце кольнуло плохое предчувствие. POV Ахмед.       Тяжелым камнем на грудь легло известие о смерти моего отца. Человека, которого я боялся всю свою жизнь. Боялся, что однажды на моей шее сомкнутся руки палачей, подосланных моим отцом. Сегодня его не стало. Ночью меня вызвали в покои. Сафие султан с трепетом и печалью положила ладонь на мое плечо.       — Теперь все это принадлежит тебе, наш мальчик. Теперь ты наш падишах… — такие простые слова, словно пощечины ледяного ветра, отрезвляли и внушали тревогу. Смогу ли я справиться с таким великим государством? Сомневался. Я не был готов, не был еще Санджак-беем. Не вкусил усладу власти и дозволения. Но я точно знаю, что никогда не буду таким же жестоким братоубийцей, как был мой отец, его отец, его дед… Как все те повелители, безжалостно отправлявшие палачей к своим маленьким братьям. Я не буду таким. Я стану справедливым.