Unleashed

Сбивчивые и грузные шаги разрезали мертвую тишину покосившихся руин Счастливо отеля. Неспроста мертвую, ведь десятки экзорцистов закончили здесь, казалось бы, свой вечный боевой путь. Чего уж там, он сам чуть богу душу не отдал. Снова. Будто Богу есть до него дело. Мужчина прилагал все усилия, на какие только сейчас был способен, лишь бы просто устоять на ногах, жадно глотая ртом воздух. Все тело жгло, в глазах помутнело, а по изорванному сюртуку струилась теплая алая жидкость, мерно ударяясь об пол. Кап, кап. В этот раз он действительно был на волоске. Сколько ещё продлится его везение? Когда удача все же отвернется от него? Не хотелось сейчас об этом думать. Думать в принципе не хотелось, но мысли сами лезли в голову. Впиваясь когтями в кожаную обшивку подлокотника и переводя дыхание, Аластор рухнул в свое кресло. Он переоценил свои силы и потерпел поражение. Полное фиаско. От осознания этого сердце (а точнее то, что от него осталось в кровоточащей ране) неистово забилось, а обивка кресла с характерным звуком разошлась по швам. Сраный Адам. Волновали ли радиодемона, что он подвёл своих друзей, подверг их смертельной опасности? Ничуть. Абсурдно было бы думать, что в нем взыграл внезапный альтруизм. Растворись их души в вечности он бы и бровью не повел, ни единым мускулом на лице. Да и каких друзьях вообще могла идти речь? Способен ли бывший серийный убийца на дружбу в целом? Сложно сказать, смотря что понимать под этим словом. Но тем не менее, а какой в этом смысл для самого Аластора? Он не испытывал потребности в личном батюшке, на которого в любой момент можно вывалить груз всего самого сокровенного. Ему это просто не нужно: за годы скитаний по преисподней он давно переболел этим, перерос. К тому же, ад есть ад, демон нисколько не обольщался на этот счёт, каждый здесь воткнет нож в спину, стоит отвернуться. Тем более не испытывал Аластор потребности в удовлетворении чувства собственной значимости столь дешёвым методом: наивно думать что он здесь важен и ценен для кого-то другого вот просто так. В этом он разочаровался еще при жизни, да и для подпитки своего эго у него были другие средства. Куда более действенные. Однако сейчас из-за кучки пернатых то, что Аластор строил годами оказалось по угрозой: его статус. Репутация в аду ещё более ценный ресурс, чем в мире смертных, ведь здесь бабло уже точно не победит зло. Большие игроки давно не обращают внимание на материальные блага, если хоть когда-то это делали. И это Аластор усвоил сполна. Его статус действительно важен и доныне был безупречен, что конечно же далось далеко на даром. Ад вообще ничего не даёт просто так. Это демон усвоил ещё лучше. Но он трусливо бежал с поля боя. Как щенок, поджав хвост. Стараясь сыграть героя перед принцессой Морнингстар (разумеется, чтобы потом сполна отбить свои вложения), он откусил больше, чем смог бы прожевать. Вокс точно не оставит это без внимания. И скоро весь ад будет знать, тут можно быть уверенным, если ещё не знает. Но Аластор не позволит. Он прогрызал себе путь к месту под солнцем не для того, чтобы лишиться его вот так! Слишком дорого он за него заплатил. Его глаза беспокойно забегали под сомкнутыми веками, лицо исказил звериный оскал, а пожелтевшая эмаль на одном из клыков от напряжения пошла трещиной. Он что-нибудь придумает! Обязательно придумает! И не из такого выбирался, значит и сейчас справится. Не опустится вновь на дно! *** Тем временем высокие каблуки торопливо отбивали незамысловатый ритм по блестящей белоснежной плитке. Звук эхом отдавался в залитом солнечным светом коридоре и терялся где-то под сводами высоких потолков и в приближающемся гуле возбуждённой толпы. Девушка прижимала к груди кипу бумаг, какое-то ветхие тома и почти истлевшие рукописи. Несмотря на внешнюю собранность и опрятность, разум ее был далёк от спокойствия. Хотелось одновременно прыгать от радости и съежившись забиться в угол из-за нестерпимой тревоги, от которой ноги подкашивались, а руки тряслись, норовя выронить бесценные фолианты. Пересчитав все цветочки на роскошной лепнине под потолком она замерла у внушительных размеров двери, не решаясь подтянуться к ручке. С детства ей приходилось присутствовать на подобного рода мероприятиях, но впервые предстояло самой стать его центром. Эмили нервно сглотнула. Впервые сестра оставила её, сославшись на какие-то неотложные дела. Да что вообще сейчас может быть важнее?! Произошедшее в отеле адской принцессы, а позже и в кабинете Сэры может перевернуть все мироздание! Спасти миллиарды томящихся в адском пекле умерших от вечного страдания и наставить ещё живущих. Так кому же, как не старшему Серафиму обсуждать это с высшими санами Рая?! Тем не менее, здесь именно она. Вариантов немного, к тому же она уже опаздывает и недопустимо заставлять собравшихся ждать. Ангел распахивает двери и щурясь от яркого света проходит к своей трибуне. — Поторопитесь, юная леди! Все уже давно в сборе, — послышался голос как всегда обязательного Петра, занявшего соседнее место. — Да, конечно! Уже иду! — споткнувшись протараторила Эмили. Взойдя на трибуну и оглядев зал она невольно поежилась. — Итак! Дамы и господа! — апостол заговорил, чем заставил царивший в зале гул переговаривающихся между собой ангелов стихнуть — Прошу вашего внимания! Сегодня мы стали свидетелями уникального в истории рая прецедента, рассмотрение которого является задачей исключительной важности, — продолжил Пётр, — младший Серафим Эмили выступит с докладом о произошедшем, юная леди, Вам слово. — Дор… — голос предательски дрогнул, превратившись скорее в подобие писка. Девушка прокашлялась и попыталась собраться с духом. — Дорогие друзья. Сегодня мы собрались здесь, чтобы обсудить искупление человеческой души… — зал разразился обречёнными вздохами. Можно было ясно понять, что эта тема всем порядком надоела ещё с прошлого раза. — Послушайте же! Принцесса Морнингстар смогла добиться невероятного прорыва! — девушка говорила очень эмоционально, трясясь буквально всем телом, то ли от радости, то ли от волнения, — Она была права! Несколько часов назад в рай попала первая искупленная душа! — стоило ей произнести последнюю фразу зал буквально взорвался обсуждениями столь резонансной новости. Важность этого события действительно было бы трудно недооценить. Серафим замолчала, продолжать было бессмысленно, ее уже все равно никто не слушал. «Есть минутка перевести дух» — подумала девушка, выдохнув. Однако собраться абсолютно не получалось, с каждой секундой ее все сильнее терзали мысли о том, как же воспримут эту новость? Может, не стоило так резко в е вывалить? Совет Сэры сейчас бы не помешал, как и она сама… — Госпожа Серафим, можете ли вы объяснить, каким образом смертная душа сумела пройти в рай? — послышался вопрос из толпы. — Мы все ещё не уверены, как именно это произошло, ведь все ещё не смогли его полноценно опросить, — говоря это Эмили ужимается. Ей явно нужно было подготовиться получше… Хотя, как уж тут подготовишься, когда змей отключился почти сразу же, после вознесения на небеса. Возможно, стоило бы отложить совещание, но лучше уж они сами все расскажут, чем информация утечёт без их ведома. Даже в Раю есть уши. — Но можно точно сказать, что он погиб во время истребления… — последнее слово она произнесла с нажимом. Ей совсем не хотелось говорить о резне, которую они, как оказывается, все это время устраивали. — А где Адам? — послышалось из затихшей толпы. — Действительно. Экзорцисты уже окончили свою миссию, но от него ни слуху, ни духу, — донеслось с другого конца зала. А она ведь и правда не знала, что сталось с первым человеком. Он был важной шишкой и его отсутствие на данном мероприятии казалось очень подозрительным. Сэра говорила с истребителями сразу после их возвращения, но ничего определенного своей протеже не передала. С каждой минутой Эмили все больше хотелось провалиться сквозь землю. — Адам ещё не выходил на связь, но… — девушка осеклась и договорить ей уже не дали. — Это возмутительно — воскликнул, вставая со своего места, один из высокопоставленных ангелов, Эмили уже многих здесь знала лично, но этого мужчину, кажется, видела впервые: невысокого роста, достаточно щуплый, с вдавленной нижней челюстью и выпрыгивающим вперёд носом. Хромая на левую ногу он подошёл к краю своей ложи и, опираясь на ее поручни, размеренно, выдерживая паузы, начал: — Товарищи! Соратники. Друзья… — говорил он на удивление громко и твердо для своей внешности — Я обращаюсь к вам из глубин своего сердца, чтобы затронуть глубины ваших сердец! — речь его постепенно набирала обороты и захватывала общественное внимание. Девушка расстегнула верхнюю пуговицу воротника и вытерла пот со лба. Если сейчас начнутся дебаты ее нервная система точно не выдержит — До сей поры мы мирились с ситуацией, когда кто-то из нас пытался уклониться от ответственности и посмотрите к чему это привело! Эти адские отродья вздумали, что имеют право посягать на нашу святую землю, на то, к чему и вы, и я шли непосильным трудом через наше мужество, нашу жертвенность, нашу отвагу, наше упорство! Это нестерпимое оскорбление и угроза для каждого из нас! — глаза девушки беспокойно оглядывали притихшую толпу, понимая, что с каждой минутой близость ее провала становится все более катастрофической, ноги подкашивались — И я призываю вас к НЕМЕДЛЕННОЙ И БЕЗЖАЛОСТНОЙ МЕСТИ! — говорящий сорвался на крик. Его магический, пронизывающий все времена и места голос, казалось, уже рвет барабанные перепонки — Они раскололи наше общество на две половины! Они разлагают нашу расу! Оскверняют нашу мораль, подрывают наши обычаи, а теперь и изнутри вознамерились сломить нашу мощь! — глаза его горели, как два раскалённых угля, руки плясали виртуозный танец, какому позавидует любой профессиональный лицедей, голос трассирующими пулями свистел над собравшимися — Сколько мы ещё позволим этому продолжаться?! Наши доблестные солдаты, огнем и мечом несущие слово Божье, вернулись со своей священной миссии без ног и без рук, потерявшие зрение, в расцвете сил на костылях! — после этой фразы все узрели изорванные тела бежавших экзорцистов на проекции, а Эмили словно ток прошиб. Истребителям дали отпор?! Даже она этого не знала! Они ведь вернулись только что, и говорила с ними только Сэра, и… — из панических размышлений девушку вновь выдернул глубокий голос спикера — И я спрашиваю у вас, — продолжил он уже спокойнее, — «Готовы ли вы возложить все на алтарь справедливой победы?» — я спрашиваю у вас: «Готовы ли вы к ещё более всеобъемлющей борьбе с нечестивыми, чем вообще можете себе вообразить?!» — и зал уже взрывается одобрительными возгласами и ложи начинают активно пустеть, свидетельствуя, что продолжать юной Серафиме бессмысленно. Еле сгибая ноги она вынырнула за массивные двери. По нежным щекам непроизвольно покатились слезы. Полное фиаско. Мало того, что свое выступление она полностью провалила, так и подвергла отель Чарли ещё большей опасности. Хоть они и смогли отбить группу экзорцистов, но смогут ли они совладать со всей мощью Рая? Даже из своих неполных о нем познаний прогноз складывался весьма неутешительный. В голове копошился ворох мыслей, на тело накатила волна паники. Но она что-нибудь придумает! Обязательно придумает!