Стопроцентный результат

Работа шла своим чередом: полицейские не заглядывали в кабинет, из отдела не присылали срочных новостей, из-за которых пришлось бы отвлекаться надолго. Линдси отложила очередную папку: мобильник запищал требовательно и громко. - Я за кофе, - Питер поднялся из-за стола. – Знаю, на кого такая мелодия. Пять минут на передышку? Было бы неловко перед кем другим, но отчего-то Страм достаточно быстро привык к маминым… как бы повежливее, чудачествам. Спокойно дал ей свой личный номер и отвечал, если только не участвовал в особо опасных операциях. Каждый раз хвалил еду, что миссис Перез передавала (честно съедая половину – Линдси столько бы не осилила, но попробуй-ка объяснить самой заботливой маме в мире), отшучивался на вопросы, когда он, наконец, женится и не рассматривает ли в качестве жены еë милую доченьку. Даже пару раз уверил маму: Линдси точно-точно надела шарф. В пятнадцать градусов тепла. На те три минуты, что пришлось ждать машину возле офиса. И теперь сел с кофе подальше, сам убрал документы со стола, освобождая место. Линдси прокашлялась в трубку: - Хорошо, мам. Да, я пройду этот тест, но после работы. Нет, нас здесь встретили вполне приветливо. Ложись спать пораньше, утром всë расскажу. До связи. - Очередная попытка узнать, какая ты сериальная героиня? – что же, напарник почти угадал. Линдси щëлкнула пару раз пальцем по монитору: главная страница кричаще-розового сайта с лиловыми заголовками. Читалось кое-как, в уголках ещë и дëргались новомодные анимации. - Если бы. Она всë надеется, что я найду себе в ближайшее время мужа, поэтому вот: «Ваш идеальный партнëр: где его ловить». Чëрт, я до конца надеялась увидеть что-нибудь дельное. Прокликаю после работы в порядке бреда, напишу ей. Надеюсь, мне выпадет владелец автозаправки, тогда она отстанет, а лучше вообще – женщина. Какой стаканчик мой? Питер медлил с ответом. Наклоняясь всем телом, чтобы забрать кофе, Линдси не на шутку удивилась. Он что, вчитывается в витиеватые буквы? В попытках разобрать? Или решил так переключить внимание с дела Пилы? - Шутки ради, - Страм обернулся, чуть не врезаясь в напарницу. – Это сработает, уверен. Давай тест пройду я. Что получится, то мы и отправим твоей маме. Если раскусит, на меня не рассердится. А ты выдохни, прикрой глаза. Здесь ещë долго разбираться. Бросать хорошего человека в беде одного Линдси привычки не имела, поэтому уселась рядом. Ни разу за пять лет совместной работы она не слышала, чтобы Питер торопился к кому-то домой, не видела той самой улыбки, какая расцветает на лице от сообщения любимого человека. Он и готовил себе строго сам. Не успевал – мог вообще, занятой работой, ничего не съесть. Так она в первый раз с ним поделилась… вот и сейчас надо разделить тяготы. Тем более, уже на втором вопросе Страм впал в ступор. Создатель теста интересовался: Вы предпочитаете флиртовать сами или быть объектом флирта? Я беру всë в свои руки. Пусть соблазняют меня. Зависит от человека. - И что здесь выбирать? – Питер почесал голову без обычной осторожности. – Не выношу намëков, пусть говорят прямо. Не хватало ещë и в отношениях распутывать зацепки. - Флиртуют не чтобы тебя загрузить, - Линдси пожала плечами. – Чтобы заинтересовать и аккуратно погладить твои положительные качества. Правда, не припомню человека, который был бы в этом хорош для меня. Как бы тебе объяснить… В этот момент дверь приоткрылась. Сунулись в проëм облезлые плюшевые ноги: игрушку прижимал локтëм детектив Хоффман. Расслабленный напарник выпрямился, будто его толкнули в пояс. Уставился на Хоффмана нечитаемым взглядом, опустил руку под стол и помахал пальцами: не показывай, чем мы заняты! К счастью, монитор смотрел в противоположную двери стену. - Ну, как у вас успехи? – вполне дружелюбно поинтересовался детектив. Питер поймал взгляд Линдси, но вместо привычного кивка она вдруг подмигнула и поднялась с места. Поправила воротничок, пересела поближе. - Нормально, и… Рядом с Хоффманом в мгновение образовался Фиск. Что-то сообщил про пропавшего врача, получил ответ. Отлично, отвлëкся, можно принять позу поудобнее и расслабиться, тогда сработает. - Я разберусь, иди. Если буду нужен, звоните, - детектив обернулся, но упорно смотрел только на Питера. Все они так: мужчина, старше, значит, с ним и дело иметь. – Кофейный автомат за углом. Страм наверняка сказал бы что-то вроде «без вас нашли», и конец затее. Линдси улыбнулась, перехватывая взгляд Марка: - Мальчик, девочка? - Девочка. - Не знала, что ты женат. - Я и не женат, - да какого чëрта! Он опять пялится в воротник напарнику! – Это совсем другая история. Кивнул ей и смылся. Почему-то даже зрительно со Страмом не попрощался, но всë равно Линдси было досадно. Ещë один рабочий… конь? Она смотрелась в зеркало с утра, сама себя бы поцеловала, в чëм дело? - Продолжим нашу непростую миссию, - если Питер и понял, с каким треском провалилась напарница, то решил, видимо, не обращать внимания. – Я тут подумал, выберу второй пункт. Пусть добиваются меня, а то мне самому времени на это не хватает. Что дальше? Идеальное первое свидание. Шикарный ресторан, пикник, посиделки у тебя дома. Нет, они шутят? Приглашать домой кого попало. А если у меня бардак? - У тебя-то, - усомнилась Линдси. – Не поверю. - Все варианты дурацкие. Пусть пикник, не будет лишних глаз и риска напороться на плохую еду, сам же выберу, чем угощать. Слушай, похоже, у меня получается. Принесëшь ещë кофе, ладно? Кажется, я случайно выпил твой латте. Почему так разволновался, подумала Линдси. Впрочем, всë к лучшему. В пустом коридоре мысли не разбегались, зато плечи начали мëрзнуть, Линдси нервно потëрла их, соображая. Или маме нет смысла надеяться на зятя, или, если когда-нибудь захочется найти парня, табельное ей лучший друг, или… Автомат зашипел. Вспомнилось, как Хоффман, проводив их в кабинет, завëл разговор с офицером Риггом. Пообещал позвонить, справиться, как дела. Внимательно, не то что ей самой, смотрел в глаза. Очень уж долго держал за плечо. И на месте преступления, когда Страм в своей манере чуть не снëс его, не выругался, не съязвил, как мог бы, а уставился вслед. Поджал рот. Линдси не просто так училась в академии: подмечать детали стало уже привычкой. - Вышла бы за кофе в первый раз я, - губы сами собой растягивались в нехорошую улыбку, - задержалась бы чуть-чуть, минуты на три. Удалось бы вообще мне туда потом попасть? Ц. Действительно, ерундовые тесты. Заинтересованного в тебе человека можно встретить где угодно. Даже если ты его успел подъе… Кофемашина пикнула, толкнула навстречу стаканчик. Первым Линдси всегда заваривала свой, как раз успевал остыть. Будьте прокляты чувствительные зубы! В кабинете Питер облокотился на стол, щурился, глядя в монитор, ритмично топал носком туфли по линолеуму. - Почти прошëл, - сообщил он сосредоточенно. С таким лицом сама Линдси преодолевала в игровом клубе в старших классах самые тяжëлые стрелялки и гонки. – Честное слово, переквалификация проще. После такой задачки для ума в этих подшивках разбираться будет не так заковыристо. Последнее осталось… Линдси отошла к окну. Поставила кофе на подоконник. Человек в ажиотаже, особенно если это Страм, может махнуть рукой, сбить стаканы, облиться, психануть. Зачем накалять обстановку. - Конечно, я буду настойчив в своих намерениях! – вон, и так уже рассердился. – Я всегда добиваюсь своего! Давай, нажимайся, глупая ты кнопка. Так-то! - Что получилось? – Линдси не выдержала, облокотилась на стол рядом. Экран побледнел, выскочило окошко загрузки в виде контурного цветочного венка. Медленно заполнился цветом первый цветок из двадцати, второй, пятый… Без всякого стука в кабинет опять ворвался Фиск. Он был взбудоражен ещë сильнее напарника. Линдси прыснула в рукавчик, представляя себе на минуту, будто полицейский тоже прошëл тест и хочет поделиться результатами. Но нет, Фиск выдернул их обоих в реальность, совсем не розово-лиловую: - Ты должен взглянуть на это! Нашли отпечатки офицера Ригга! Питер выхватил у него папку. Девятнадцатый цветок на мониторе плавно покраснел. Монитор дрогнул. К двери подскочил ещë полицейский, незнакомый; он, невзирая на требование Фиска подождать, доложил о стрельбе по какому-то адресу. - Дом Ригга! – Фиск был явно поражëн услышанным. – Надо немедленно ехать! Питер без слов потянулся за пиджаком. Линдси так быстро переключаться, наверное, пока не научилась, поэтому сделала вид, что свой жакет найти не может. - Секунду, - пришлось быстро закивать: Питер резко развернулся к ней. – Догоню в коридоре. Двадцатый цветок загрузился за миг до того как Страм вышел. Диалоговое окно расцвело сердечками, выплыл текст, переливаясь всеми цветами радуги (самое, блин, время!), стабилизировался наконец. Пять строчек. Линдси пробежалась быстрым взглядом по результату и вскинула брови: - Ну и совпадение. Вот проверим, делают эти тесты на коленке или всë-таки иногда нет…

***

Было так больно. В детстве Линдси порезалась об осколок окна разбитой рамы в заброшенном здании, шрам остался навсегда, заросли с ним, запечатались под кожу ужасные воспоминания, но сейчас они казались пустяковыми. Перед глазами металось кровавое марево. Ничего не разглядеть, не отреагировать – Линдси могла только ощущать: вот ей подсунули под голову пиджак, вот крепко держат за руку, гладят по щеке. Нашëл же Питер не пострадавший участок… - Всë будет хорошо, - убеждал он. Пытался смотреть в глаза – не получалось сфокусироваться, и звуки растворялись, и мысли мешались в кучу. Вот почему говорят, что перед смертью… или при еë угрозе человек видит свою жизнь с раннего детства: мозг, поражëнный болью, боролся, психика предлагала светлые, глупые и тëплые воспоминания, вытесняя страх. Линдси не хотелось пить, как, она думала, бывает, ни плакать, ни даже молиться. Забытье близилось, спасительное и мягкое, но за шаг до белëсого тумана, куда стремилось всë еë существо, Линдси остановилась. Кажется, еë затрясло. Кажется, Питер обнял, пытаясь успокоить. Он никогда бы еë не бросил наедине с ожившими кошмарами… …поэтому и ей нельзя было промолчать. Здоровой ей, целой, стало бы наверняка смешно: о какой фигне думает в ответственный момент! Но сейчас озарение придало сил, будто ничего важнее до того Линдси за всю жизнь говорить не приходилось. Видимо, в ужасе она вцепилась Страму в ворот рубашки – и хорошо, так точно не отвернëтся, прочитает хотя бы по губам. Хватило бы только еë на пару слов. Линдси приоткрыла рот. Ещë мгновение чувствовала, как шевелятся губы. Сверху опустилась уже плохо различимая кислородная маска. Каталку повезли прочь, тепло рук напарника исчезло. Проваливаясь в пустоту, Линдси улыбнулась. Успела. Он ведь не увидел результат. Не успел обмозговать. Будет сейчас носиться, вскипать, нервничать. А еë когда ещë выпишут…

***

- Я сожалею о… об агенте Перез, - Хоффман обошëл больничную койку. Заметил: на столике Страма заканчиваются обкашлянные салфетки. Надо же, в глубоком внутреннем кармане как раз припасена свежая коробочка бумажных платков. - Она назвала твоë имя, - вдруг ответил Страм. Этого Марк не ожидал, чуть не выронил глянцевитую коробку, но удержал. Остались вмятины от пальцев, но пусть. – Почему? Помнится, агент начал рычать на него, обвинять, обещать вывести на чистую воду. Хоффман, разумеется, давно заготовил ответы, да и Эриксон, войдя, невольно принял на себя гнев. Детектив под шум покинул палату, поправил пиджак под пальто. Где он мог просчитаться, почему Перез сделала такие выводы? До игры оставалось часа полтора. Хоффман прикинул, сколько времени займëт путь, и выехал в сторону участка.

***

Дверь в очередную комнату была заманчиво открыта. Страму теперь казалось, с самого начала всë вело его сюда, в странное помещение без мебели и коммуникаций: от единственной лампочки, статичной, света было больше, чем в подвале с колючей проволокой, чем в палате, где он пару дней назад видел мëртвых Крамера и Аманду Янг, в пыльных комнатах дома, куда, судя по делам из архива, поместили целый восьмерых испытуемых и пустили газ. Газы убивают, другие газы могут вернуть к жизни. Но дыхание Линдси оборвалось даже при кислородной поддержке. В горле засвербило. Хорошие платки оставили ему в палате, не размокали сразу, не пачкали ладонь. Питер прокашлялся в очередной, перехватил пистолет. Никого вокруг. Рубашку пришлось отнести в мусорный бак. Кровавые пятна можно отстирать. Воспоминания стереть невозможно. Посреди комнаты, поблëскивая прозрачными гранями, стоял огромный, в человеческий рост, продолговатый стеклянный ящик. К решëтчатому потолку тянулись две трубы, закреплëнные армированной резиной. Страма передëрнуло: однозначно, ему подготовили. Если догадки верны, весь возможный цинизм проявил… Плеер просто лежал в стекле, ничем не закреплëнный. Но когда Страм его поднял и нажал пуск, раздалось шуршание, для осколков не характерное. Только позволил себе выдохнуть… Среди стекляшек торчал сложенный в несколько раз стандартный бумажный лист. Под плеером, конечно, разглядеть его было невозможно. Вслушиваясь в речь Крамера, агент потянул записку на себя. Не поддавалась. - Если ты слушаешь это, значит, нашëл что искал. Или так тебе кажется. Голос самого Пилы. Не перепутать. Хоффман говорит совсем иначе. Почему он запомнил? Почему в больнице, когда детектив нагнулся к нему так близко – послать, ха-ха, – резко схлынула ярость? Перестало хватать воздуха. Горло подвело? - …тебе известна поговорка: обманешь меня раз, позор тебе; обманешь меня дважды, позор мне? Ситуация, в которой ты оказался, связана с доверием. Бумага наконец подалась немного из стекла вперëд. За каким чëртом еë туда так упихивали? Чтобы ненароком не достал? Он ведь доверился только что. И Линдси вместе с ним. Куда их обоих это привело? Крамер, наверное, просчитал, что так будет. Сдох, а всë насмехается. Почему так мерзко на душе? Вспомнилось, как подлетела вверх ногами кушетка в палате маньяка. Дай ему кто возможность, агент с удовольствием бы и вместе с Пилой еë перевернул. - …единственный способ выжить в этой комнате – лечь в ящик со стеклом перед тобою. Боль будет сильной, и всë же доверие сохранит тебе жизнь. Но если ты… Питер хотел остановить плëнку. Палец с кнопки соскользнул: записку удалось достать. Перехватывая еë как придëтся (попробуй разверни одной рукой!), Страм дослушал: - …предпочтëшь поступить не так, ты обречëн. Твоë тело никогда не найдут, к тебе перейдëт моë наследие, всë свершëнное мною… На удивление, нигде ничего не заскрипело, саркофаг с места не сдвинулся, даже дверь не пошевелилась. Зато из-за стены донеслись шаги. Еле слышные, правда, но он был готов слушать внимательно сразу как зашëл сюда. Питер сунул диктофон в карман, спрятался за дверь. Развернул, наконец, проклятый листок и едва не закашлялся во всë горло. Чëрно-белые рисунки воображение само раскрасило в нужные цвета. Только что Страм видел очень похожее оформление. Совсем не характерное для Пилы и, если подумать, Хоффмана тоже. Или так ему кажется?.. Ваш результат: Риск оправдан! Вы найдëте своë счастье с человеком интересным, загадочным и непростым! Вероятно, авантюристом. Может быть, даже слегка двинутым, но оно стоит того! Скучные понятные чувства не для вас. К сердцу вашего партнëра путь не так долог, зато извилист, и вы, любитель не только результата, но и процесса, на этом пути можете потерять голову и влюбиться как в первый раз. Не забывайте о главном: вы не на ринге и не на спортивной арене… - …а в руках мягких, но крепких: стоит очаровать, никуда не отпустят, - договорили слева. Страм дëрнулся, моментально узнавая голос. Хоффман выглядывал из-за двери с совершенно беспечным видом. – Я, кстати, тоже его прошëл. Рассказать, что выпало мне? Питер и замахнуться толком не успел. Детектив перехватил его руку, крепко сжал, потом вдруг погладил запястье и потянул агента к себе. Вторая рука легла на шею, пальцы перебрали по загривку. Острая игла тронула бьющуюся жилку. Полутора секунд вполне хватило бы оттолкнуть, но сбитый с толку Страм опоздал отреагировать. Почувствовал только, как затылком ударили о стену. Почти не больно. Хоффман прекрасно контролировал свои действия. Перед глазами помутилось. Последнее, что агент ощутил – как на него навалились всем весом, как влажные (когда Хоффман успел облизнуться?! Почему он не увидел? Вот бы, в самом деле, посмотреть…) губы коснулись подбородка, над кадыком, над пластырем. - Не бойтесь решительных людей, - дышать от его голоса вновь было тяжело. Совсем как в больнице. – Настойчивых и слишком резких. Вы в состоянии оседлать самого непокорного бычка. Как думаешь, из какой порнухи они берут такие тексты? Игла впилась сильнее. Ноги подкосились. В сознании пронеслось: действительно крепко держит, не даст разбить голову…

***

Хоффман вытянул Страма наружу. Закрыл дверь, осторожно. Проверил зрительно, не слетел ли предохранитель с рычага. Большой палец провëл по щеке бессознательного Питера, приласкал скулу, очертил опухшее веко. - Выспаться тебе не помешает, - прошептал детектив как можно тише. – А как проснëшься, не отвертишься от последствий своих решений. Выбрал пикник, вот и поведëшь, я как раз давно не был. На телефон, выкраденный из архива, пришло сообщение. Марк совсем не торопился: разместил Питера на диване в обставленной недавно спальне, укрыл. Подумал, на всякий случай замкнул на запястьях наручники, поставил поближе единственный не шатающийся стул и только тогда откинул верхнюю панель раскладушки. «Привет. Эриксон был, говорил какой-то бред. Отпишись, где ты. Нужна помощь. Домашний стационар, мама наготовила всего подряд. За общее дело» - Нет уж, - Марк достал свой телефон, перебил текст. Нажал пару кнопок, удаляя сообщение с телефона агента. – Он теперь моë дело. Пила наконец мëртв. Можно перевести дух, а в компании человека с таким характером, таким шикарным задом… и поразительными длинными ресницами, дрожащими во сне, отдых непременно удастся.