Грязь

"Это же просто жуткая грязь Неужели, ты не чувствуешь кожей?" Володя лежал на кровати, раскинув руки в разные стороны. Вся его одежда валялась на полу, образуя своеобразную дорожку – от двух стульев около стены, где они с Кащеем ещё час назад курили и вылизывали друг друга в самых разных местах, до кровати, покрытой смятыми простынями. Кажется, он не понимал где он, с кем то, зачем он тут. Хотя понимает зачем. Из-за горя. А горя ли? После нескольких крепких сигарет и парочки стопок палëнного коньяка, парни стали медленно переходить в горизонтальное положение. Кровь пульсировала в ушах, когда Кащей лениво приподнимал голову младшего за подбородок, чтобы лучше видеть, как тот смущается. Грязь. Восхитительно. Такой он послушный, такой уязвимый в своем подчинении. Не то чтобы Кащей был извращенцем, просто ему сносило голову от мысли, что вся эта покорность и готовность сделать всё, для него одного. "И похоже, Буковски писал про нас. А может мы персонажи графомана, который у классиков ворует сюжеты?" Вова лежал перед ним, такой открытый и жутко бесстыдный, являя взгляду тёмных глаз своё раскрасневшееся тело. Кожа блестела в мягких бликах лампочки, которая одиноко весела на потолке, каждая царапина, каждый синяк, каждый засос выглядели ещё более остро. Несмотря на наготу младшего, Кащей был полностью одет. Он только чуть ослабил ремень, и теперь, нависая над Вовой, наслаждался моментом. Он медленно-медленно проводил пальцами дорожки от ключиц к животу, а потом от ушей к ребрам. В ночной тишине каждый тяжёлый вздох приятно резал слух, заставляя старшего буквально гореть от удовольствия. Володя был очень шумным в постели: постоянно вздыхал, стонал, рычал, шептал что-то неразборчивое и Косте это дико нравилось, до яркой пульсации внизу живота. Эта простая и одновременно невыносимо-сладостная пытка, что одни его поглаживания могут вырывать все эти звуки. Но Кащей не хотел действовать сам. Он хотел унижения от своего младшего, хотел, чтобы он умолял его о ласках. Это лучшая награда. "Это же просто грязь ебаная Ты не чувствуешь этого?" Все эти мысли будоражили фантазию, заставляя Кащея с новой силой рвано целовать в самых разных местах, всасывая кожу губами, прикусывая, проводя языком, оставляя влажные дорожки. Он властно сминал его волосы, тёрся носом о щёки и всё время смотрел в глаза. Он чувствовал его, знал, что ему нужно. И намеренно не давал ему этого. "Это же просто жуткая грязь Неужели, ты не чувствуешь кожей" Время замедлилось, остановилось, прекратило существовать. Остались только разгоряченные вздохи и бесконечные, дикие поцелуи. Кащей мечтал лишь довести Володи до сладкой истомы. Чтобы все его мысли и желания свелись к одному – к нему, конечно. Чтобы единственным его желанием стало подчинение Кащею. Чтобы он забыл обо всём, что существует за пределами этой комнаты. "И похоже, Буковски писал про нас. А может мы персонажи графомана, который у классиков ворует сюжеты?" Грубые, тонкие губы Кащея продолжали мучить податливое тело, заставляя Вову метаться по постели, зажмуриваться, жадно глотать воздух и практически умолять каким-то неразборчивым шёпотом. Костя сминал своими губами мочки ушей, покусывая, и шептал разные непристойности. Адидас лишь хрипло соглашался, пытаясь одновременно и увернуться от дьявольского языка, и подставиться ещё. Кащей запускал пальцы в его волосы, сжимая до боли, а потом нежно приглаживал непослушные вихры. "Это же просто грязь ебаная Ты не чувствуешь этого?" Они целовались с новой силой, Кащей начал растягивать младшего пальцами, смазанными вязкой субстанцией. Он двигался быстро, нетерпеливо, неумело, а Вова с каждым движением всё больше проваливался в темноту, где были только губы, пальцы, острые плечи, хрипловатый голос, то, что связано с ним. "Только люди и только дельфины знают зачем заниматься сексом" – Это отвратительно, — С этими словами Кащей толкнулся в податливое тело, входя на половину. Он замер, чувствуя, как судорожно парень сжимает его член, и как он обессиленно толкается навстречу. Как грязно. "Давай, расцарапай мне спину Так, чтобы достать до сердца" Вова обхватил Костю, пытаясь потереться членом о живот. Его руки сжимали кучерявые волосы, а ногти царапали спину. Всё было так грязно, так неправильно. Казалось, что всё, что было до – это ненастоящее. Что «настоящее» – только здесь и сейчас. Это жуткая, ужасная, захватывающая грязь. "И мне и тебе этого хочется, и мы с тобой не устали ещё, дай спрятать своё одиночество, в твоём влажном влагалище" Кажется, Кащей плакал, вбивая младшего в кровать. В воздухе пахло сексом, страстью и болью, который захватывал их головы. Володя пришёл с горем, плакался по девушке. Кащей впустил с горем, хотел плакаться по юноше. "Дай целовать твоё тело, а пока ты займёшься моим хуем" К черту всё, плевать. Он возьмет его так, как хотел всю эту жизнь. Жестко, властно, чтобы у Вовы не осталось сомнений, кому он принадлежит. Чтобы завтра не было мыслей, только фейерверк в голове. Почти зарычав, Костя стал насаживать его на свой член, двигаясь уверенно и задевая раз за разом чувствительную точку. Вова, кажется, совсем потерялся. Он просто нескончаемо стонал, толкался в чужую руку, закусывая губы, и гладил его шею, словно котенок. Такой он, определенно, нравится ему. "Забыть, что на самом деле, я всё ещё люблю другую" Они вместе качались навстречу друг другу, переживая что-то совершенно особенное. Володя ощущал, как под его кожей шипят и искрятся пузырики, как от шампанского. Он как будто впервые увидел Кащея, он подрагивал от оргазма и ловил себя на каких-то несвязных мыслях. "Решить, что всё это не важно, послать все чувства нахуй. Пока ты такая влажная, пока я могу тебя трахать" Кащей чувствовал своей плотью всю грязь происходящего, ему мерзко от себя. Он не уверен, трезвый ли Вова, нужно ли ему это, нужен ли ему он. С каждым толчком он пытался выбить из себя эту грязную любовь, но тонул всё больше. "Пока мы самые родные, пока мы самые близкие. Дай мне ещё кокаина и налей мне немного виски" Кащей вышел из него, припадая на грудь. Они тяжело дышали и не искали взгляда друг друга. Это казалось так неправильно, как ничто до этого. "Это же просто жуткая грязь, Неужели, ты не чувствуешь кожей" — Я люблю её — выдыхает Володя и прикрывает глаза. "И похоже, Буковски писал про нас, а может, мы персонажи графомана, который у классиков ворует сюжеты" — Понятно. Давай ещё раз? "Это же просто грязь ебаная, Ты не чувствуешь этого?"