compede

Утро начинается не с кофе. Парень проснулся от навязчивых прикосновений к голому телу, к которым должен был уже привыкнуть за почти 18 лет своей жизни, но они до сих пор вызывали у него лишь отвращение, как и запах аромамасел, настойчиво втираемых в тело непреклонным слугой. Тот прошелся буквально по каждому участку тела, с похотливой улыбкой задерживаясь на особо чувствительных зонах. Хенджин отчаянно сдерживал рвотные позывы от запаха корицы и тимьяна. Крепко сжал зубы, когда мужчина прошелся пальцами по анусу, специально надавив на него, лишь под влиянием злобного взгляда решив, не издеваться над парнем еще сильнее. Он знал, что тот терпеть не может не только эту процедуру, но и самого "мучителя". Если бы не прикованные к изголовью кровати руки, Хван с удовольствием содрал бы кожу с мужчины и затолкал ее в куда более интересные места. Гоня мысли о насилии и стоически выдерживая процедуру, он сделал вид, что не заметил странного блеска в глазах слуги и порадовался, что тот ходит в балахоне - Хенджину не хотелось знать, что происходит с телами тех, кто к нему прикасается. Как только руки оказались свободны, он выставил слугу за дверь, не смотря на его попытки остаться, что являлось бы нарушением кодекса, установленных его отцом, вот только в этом замке кодекс мало кого волновал, если его учредитель не маячил на горизонте. Осматривая свое тело в зеркале, Хенджин задыхался в порыве отвращения к самому себе, чувстве вины и стыда от такого зрелища: кожа блестела, переливаясь в свете свечей. Слишком пошло. Слишком мерзко. Слишком, слишком, слишком... Парень чувствовал себя безвольным куском мяса, игрушкой, которую готовят для политических распрей. Он мечтал сбежать отсюда хоть куда-нибудь, где не будет этих паршивых прикосновений. Хоть в пыточную. Лишь бы на него не смотрели с таким нескрываемым желанием и хоть что-то в этом мире было искренним, пусть даже это будет ненависть. Парень усмехнулся, вспоминая одного настырного мальчишку, которого считал своим лучшим и единственным другом, после чего направился в душ, решив в очередной раз нарушить тот же кодекс и смыть с себя липкий налет. *** Королевская Академия встретила его восхищенными возгласами и повышенным вниманием к собственной персоне, к чему привыкнуть Хенджин тоже не мог. Он скрылся в кабинете математики, ожидая своего друга - кроме Минхо никто не смел входить в одно помещение с наследным принцем до начала занятий, чему тот был безбожно рад. Нервно кусая губы, парень вертел в руках карандаш и повторял в уме заученные формулы защитных заклинаний - аналог медитации для него и хоть какой-то способ отвлечься от все тех же взглядов и тихих (как всем казалось) перешептываний ребят за пределами класса. На особо неприятных фразах, Хенджина дёргало и он принял решение погрузиться в свои мысли как можно глубже и отстраниться от мира, лишь бы всего этого не слышать. Чья-то рука крепко легла на плечо, сильно перепугав парня, от неожиданности он сломал пополам карандаш, щепки которого в эту же секунду впились под кожу. На ладони и пальцах показались редкие капли крови, которые Минхо тут же заботливо вытер салфеткой. - Извини, - парень мягко улыбнулся, совершенно не ожидая, что его дорогой друг настолько глубоко уполз в пещеру своих мыслей. - Я звал тебя, но ты не реагировал. Хенджин медленно вышел из ступора, благодарно кивнув, собственный голос он в итоге даже не узнал. - Хо... Насчет завтра. Ты придешь? - Конечно. - парень улыбнулся шире, беспардонно усаживаясь на парту. - Я не оставлю тебя одного в этом крысятнике. Могу еще Чана позвать, он вроде по тебе не вздыхает, да и зрительный контакт ты с ним поддерживаешь аж на две секунды дольше, чем с остальными. Хенджин задумался. - Ты же понимаешь, что тетушка не оставит его в покое? Он 100% окажется у нее в койке, а эта мегера после него не сможет выйти из комнаты в течении недели. Минхо заговорщически улыбнулся. - На это и рассчитано.