compede

Этот чертов день должен поскорее закончиться, однако только вставшее солнце, намекало на его долгое и мучительное продолжение. Хенджин очень радовался, что сегодня не смог проснуться раньше - его тело уже было липким, а на бедрах он обнаружил несколько синяков, о происхождении которых даже думать не хотелось. Было страшно и противно. Снова. Желая смыть с себя все мерзкие предчувствия по поводу собственного дня рождения, он простоял под душем около часа, но все равно дыра в области солнечного сплетения никуда не делась. Парень физически чувствовал, как там копошится нечто весьма неприятное, по ощущениям напоминающее не то червей, не то личинок, оставляющих непонятные выжженные следы и противный осадок, что словно облаками серы вырывался иза рта. Как бы Хенджин не пытался почистить зубы и избавиться от горького привкуса, сколько бы зубной пасты он в себя не вылил, ничего не помогало. Парень оперся на старинную раковину руками и уставился на себя в запотевшее стекло. На лице застыло пустое выражение ужаса и отвращения, что, казалось бы, не может быть связано между собой, но именно так он мог описать эту эмоцию. Вокруг глаз вздулись вены - единственные неровности на лице, которые когда-либо у него появлялись. Даже мешки под глазами, что должны были появиться от постоянного недосыпа и регулярных кошмаров, так и не отразились на его лице, создавая иллюзию мнимой идеальности. Парень не мог воспринимать себя адекватно, он регулярно задыхался от собственной желчи, будучи уверенным, что именно она течёт по кровеносным сосудам вместо положенной красной жидкости. Ничего другого, по его мнению, умирающее от боли и страха сердце качать не могло. То, что оно есть и даже работает вопреки всему, Хенджин был уверен, так как только стараниями этого органа он не слышал тишины и собственных навязчивых мыслей. Громкое сердцебиение и пульсация крови в ушах все перекрывало. Хван забыл, как звучит тишина. А может никогда и не знал. *** В двери отчетливо щелкнул замок, принц напрягся, напряженно прислушиваясь, однако кто-то так же быстро покинул комнату, как и вошел. Аккуратно выглянув из-за тяжелой двери ванной и никого не обнаружив, парень обратил внимание на сверток, лежащий на кровати. Видимо, принесли одежду, в которой он должен был праздновать свое совершеннолетие, однако будучи уверенным, что там явно есть какой-то подвох, Хенджин решил заранее посмотреть, во что родитель решил его обрядить. Тонкая, почти прозрачная ткань, чем-то напоминающая пластик - сплошная синтетика. Определенно не то, что юноша хотел бы когда-то видеть и вообще знать, что оно существует. Он уже понял намерения отца: максимально опошлить своего ребенка и представить как музейный экспонат, которым можно любоваться. Вот только все не могло быть так просто. Внимательно осмотрев застежки на рубашке и подобии брюк, Хван пришел в ужас. Оно снимается СЛИШКОМ легко. И это явно не некачественный пошив, ткань точно дорогая и не рвется так легко, портупеи из натуральной кожи и очень крепкие, сам бы он их с себя не снял и даже не порвал, а вот тот, кто обладает двумя рабочими руками и ловкостью пальцев может применить их по разному. От собственных мыслей и предположение Хенджин пришел в ужас, когда обратил внимание на расположение замков на портепее и брюках: идеально для того, чтобы зафиксировать руки. Решив, что ни за что так себя не подставит и хотя бы в день совершеннолетия можно проявить немного бунтарства, он бросил весь сверток в камин, с едким удовлетворением глядя, как все убранство сгорает без остатка. Как-то слишком быстро сгорает, наполняя комнату запахом ненавистных специй. Быстро распахнув окно и пытаясь отдышаться, парень переборол порыв спрыгнуть вниз и обхватил голову руками. Когда он последний раз плакал? Хенджин не помнил. Ему нельзя плакать, нельзя смеяться, нельзя издавать громкие звуки, нельзя добавлять голосу эмоциональную окраску и многое, многое другое. Наблюдая за скоплением туч в далёкие и пока еще редким всполохам грозы, принц попытался вспомнить, какое вообще сейчас время года и когда у него день рождения. Насколько он помнил, это должна была быть весна. Кажется, сейчас март. В стране, в которой вечно царит осень и серость, избегая период бабьего лета и золотой лихорадки, погода менялась не так часто. Постоянные ветра, редкие дожди и еще более редкие пародии на морозы ему даже нравились - можно было почти беспрепятственно выйти на улицу и возможно даже никого не встретить по пути, потому что большинство жителей, хоть и привыкшие, но клали на прогулки в такую погоду, довольствуясь искусственно созданными оранжереями и садами с имитацией солнца. Хенджин попался лишь раз, когда выбирался к Минхо в старую церковь лет так в 14, получив за это наказание, но не сдавая друга ни за какие коврижки. То наказание он никогда не забудет. Один в темноте в сыром помещении с плесенью и запахом отвратных сердцу масел и благовоний он просидел неделю, пытаясь не сойти с ума от галлюцинаций. Минхо, увидевший его после этого, невольно озвучил мысль о наркотиках, а Хенджин только и рад бы этому поверить, однако синяки и красные отметины на теле ясно давали понять, что это была не ловушка затуманенного мозга. Однако, вспомнить хотя бы лица тех существ он не смог. И естественно ничего не сказал Минхо, боясь осуждения и негатива со стороны парня, хотя и говорил, что искренней может быть только ненависть. Только не от него. *** Время стремительно близилось к полудню, Хенджин пытался хоть чем-нибудь занять себя, сидя в комнате, не желая пересекаться хоть с кем-нибудь из обитателей замка. Он ждал Минхо и Чана, которые скоро должны были прийти, однако временно шло хоть и стремительно, но очень тягуче и медленно, словно приближая апокалипсис и давая надышаться перед смертью. Принц отложил краски и кисть, обреченно вздохнув. Даже в них добавили пряности. Как же бесит. Он смыл с рук цветные разводы, скинул фартук и переоделся в то, что считал приемлемым для себя. Хван бы с радостью надел простые джинсы и черную футболку, однако он должен соответствовать нормам, установленных явным садистом с претензией в порно уклон, поэтому выбрал нейтральную рубашку, такие же нейтральные брюки и с ненавистью обернул вокруг талии и плеч черную портупею. Ему нравился черный, как и другие цвета, особенно яркие, а вот белый, в котором его постоянно вынуждали ходить, просто терпеть не мог. В этом цвете он сильно выделялся на фоне остальных людей и, что самое обидное, на фоне стен замка, когда по ночам выбирался из комнаты на прогулку, поэтому он был по особенному счастлив, когда Минхо подарил ему черный спортивный костюм. Потому что Минхо был рад видеть своего друга как можно чаще и ограничения в его адрес искренне не понимал. По крайней мере, так сказал сам Минхо, но Хенджин чувствовал тайный подтекст у этой фразы, в котором не осмеливался признаться самому себе. Иногда в глубине души он боялся друга. Он боялся окрыляющей свободы, которую чувствовал в его обществе, и в то же время наслаждался ею как запретным плодом, растущим на задворках какого-нибудь примитивного Рая. Словно это был его личный сорт кокаина. *** Ворота медленно открывались, пропуская внутрь вельмож и других вышестоящих, которых парень даже не пытался запоминать или рассматривать. Он искал в этой процесии знакомую рыжую макушку и пепельную седину Чана. Неужели не пришли?... Нет, они не могли. Минхо точно не мог. Он бы никогда так не поступил. Где-то на задворках сознания прозвучал ехидный глубокий голос: "Ты ведь настолько ему не доверяешь? Какой ты друг после этого?" Заткнись. Хенджин замер, не обращая внимания на приветствия, адресованные ему. Сейчас он прекрасно походил на идола, которого пытался создать отец - пустые глаза, ничего не выражающая мимика и полная опустошенность в движениях, которую все почему-то упорно звали плавностью и грацией. Нет, это не так. У парня просто не было сил ходить нормально и конечности он поднимал с трудом. "Ты ведь часто думал об этом, верно?" Не говори этого. "Лучше пусть он умрет, чем покинет тебя." Заткнись. "Если даже подумает об этом, то пусть его бытие будет полно страданий, а бездыханное тело висит на главной площади, чтобы все видели, что будет с теми, кто тебе не угоден." Прошу тебя... "Как думаешь, что скажет твой единственный друг, когда узнает, чем ты тут занимаешься?" ...Нет... "Сколько отвращения он почувствует, когда увидит блеск твоей кожи в ореоле свечей?" Хватит!! "А если он расскажет остальным?" Не успел Хенджин ответить на последнюю реплику, как кто-то крепко его обнял, снова перепугав до одури. Такая бесцеремонность была позволительна только одному человеку. Хенджин на автомате обнял его в ответ. - Минхо... - Тю. Вообще-то мог хотя бы притвориться, что рад меня видеть, мистер каменный ебальник. - Минхо улыбался, скрывая беспокойство за озорными чертиками в глазах, позади неловко стоял Чан. Ему тоже здесь явно некомфортно. Минхо же внимательно рассматривал друга, у него складывалось ощущение, что Хенджин где-то не здесь или под чем-то, но ничего говорить по этому поводу не стал. Хван как будто с облегчением ответил ему на реплику, стараясь перевести тему и убраться с улицы в комнату. Минхо неприятно кольнуло. Хенджин же не успел подумать, что они не придут, верно?