Они никогда не поймут,
Что ты всегда был моим выбором.
(DPR ARTIC — Do or Die)
***
— Давай переспим.
Тэхён от этих слов теряется и улетает на какую-то другую орбиту.
— Что ты сказал? — застыв с сигаретой в зубах спрашивает Ким.
— Давай переспим, — повторяет Чонгук и стряхивает пепел на мокрый асфальт у дома.
А Тэхён… Он пока не понимает, что делать и как реагировать на столь неожиданное и пикантное предложение своего злейшего врага.
***
Всё началось около двадцати лет назад. Эта вражда Ким Тэхёна с Чон Чонгуком завязалась, когда оба были в первом классе, и каждый из них прекрасно помнит то неприятное обволакивающее чувство, когда на горизонте появлялся оппонент, и приходилось закатывать глаза, стараясь всячески друг друга игнорировать, чтобы не налететь с кулаками.
— Это детское! — так говорили взрослые. — Скоро пройдёт! — уверяли родители и учителя, каждый раз разнимая мальчишек, что дрались не на жизнь, а на смерть.
— Это подростковое! — уверяли дире́ктора мамы парней, когда их обеих раз за разом вызывали в школу. — Сами понимаете, переходный возраст…
— Это стресс перед выпускным! — пытался оправдаться перед новым завучем классный руководитель. — Экзамены на носу, вот и срываются друг на друге…
О, сколько выговоров получали Тэхён и Чонгук за все годы обучения! Сколько заработали ссадин и даже травм посерьёзнее… Сколько нервов взрослых было положено на их вражду! Но эти двое всегда вели себя хуже кошки с собакой, когда попадали в поле зрения друг друга. Их даже разделили в старших классах, переведя Чонгука в параллель, но парни сталкивались в школьных коридорах и беспощадно дрались, оставляя на молодых телах новые и новые шрамы.
— Сколько можно, Тэхён? — причитала мама, везя в очередной раз сына в травмпункт. — Вас же отчислят, и это в лучшем случае! А в худшем — убьёте друг друга.
— И что вы опять не поделили? — злилась мать Чонгука, сидя в коридоре больницы в ожидании врача. — Неужели за девчонку какую-то дерётесь?
— Ещё чего, — фыркал Чон, но чёткого ответа не давал.
Их ненависть появилась будто из ниоткуда. Так бывает. Этому нет объяснений. Их ненависть росла с годами, и всё усугубилось, когда в выпускном классе Чонгук узнал, что его злейший враг — гей. Являясь ярым гомофобом, он подкараулил со своими товарищами Кима в тёмном переулке — и так ему навалял, что Тэхён целый месяц не появлялся в школе. Матери не признался, сказал, что напали хулиганы, становиться стукачом не хотелось, да и Чона бы точно отчислили, а может, привлекли бы к ответственности, а это даже для их вражды слишком. Во всяком случае, он так считал до репетиции выпускного.
Собравшись двумя классами и планируя напиться, все веселились и действительно классно проводили время, пока Чонгук не решил во всеуслышание высказаться на тему ориентации своего недруга. Мнения разделились. Человека два-три выступили в поддержку, ещё трое отнеслись негативно и показушно плевались, но большинство просто поржали, а после приняли нейтральную сторону. Ким же запомнил этот гудящий смех навсегда. Он застыл в его ушах ядовитой ртутью, пустил корни и породил новый виток ненависти к Чон Чонгуку. Но Тэхён тешил себя мыслью, что скоро, совсем скоро всё это закончится… И он действительно открестился от былого, покинув родной провинциальный город. Переехал в Сеул, отучился на факультете технологии и предпринимательства, устроился на работу в неплохую фирму, где трудится по сей день. Чонгук тоже покинул место, в котором вырос, а о его дальнейшей судьбе Тэхёну неизвестно — он упорно игнорирует рекомендации в соцсетях, что предлагают ему возможных друзей, и старается не вспоминать о прошлом. Даже с остальными бывшими одноклассниками намеренно не поддерживает связь.
И вот собираясь в город детства, дабы навестить родителей, Ким даже не вспоминает о чёртовом Чон Чонгуке, ведь никогда больше с ним не пересекался. Конечно, он за все эти годы не единожды приезжал к семье, чтобы повидаться с мамой и папой, заглянуть к бабушке и пройтись по знакомым до мурашек улицами, но ни разу… Ни разу он не встречал своего лютейшего врага, а потому и сейчас Ким спокойно покупает билет, садится в поезд и добирается до родных краёв за два с половиной часа. Погода в Корее в этом году решила сыграть злую шутку: вместо обещанного тепла который день стоит собачий холод. Вот и Седжон встречает противным дождём и февральским ветром, потому Тэхён быстренько берёт такси на вокзале, называет адрес, достаёт наушники — и уже через двадцать минут оказывается в своём квартале. Выходит из машины, заплатив наличкой, курит возле подъезда своей девятиэтажки и поднимается пешком на свой четвёртый. Впереди самый уютный из вечеров в кругу любимой семьи.
Так проходят сутки, начинаются вторые, а Ким только и делает, что болтает с папой и объедается самой вкусной на Земле едой, которую готовит мама. Взрослые — тоже дети, а особенно это проявляется в отчем доме. Он наводит порядок в своей комнате, в которой уже несколько лет никто не живёт, перебирает книги, протирает пыль, помогает маме с уборкой во всей квартире и немного грустит, что уже через пару дней нужно будет возвращаться. У него не отпуск, лишь отгулы, которые он решил потратить на то, чтобы отметить День Святого
Нафталина Вазелина Маргарина с семьёй. Тэхён не любит этот праздник, потому никогда не называет его правильно. Он сам давным-давно без отношений, а смотреть на влюблённые парочки, что снуют по столице, нет никакого желания. То ли дело бурчащие друг на друга родители!
— Знаешь, Тэхён, нам с отцом надо кое-что сказать… — заводит разговор мама вечером тринадцатого февраля. — Мы, видишь ли, не знали, что ты приедешь, не рассчитывали, хотя всегда тебя очень сильно ждём!
— Давай ближе к делу, мам. Что у вас там? Планы?
— Папа на Новый год сделал подарок, — кивает женщина, — но использовать мы решили его только сейчас.
— И что за подарок? — с интересом любопытствует Ким. — Сертификат в магазин для взрослых? — Он посмеивается и играет бровями.
— Сынок! — Мама краснеет, но улыбается. — Нет, совсем не об этом речь. Он подарил сертификат на аренду загородного домика с сауной, бассейном и прочими штуками… Действует целый год, потому мы не спешили, но в начале этого месяца забронировали даты. Отменить уже нельзя, так что…
— Поезжайте и ни о чём не думайте! — тут же реагирует Тэхён. — Обо мне не переживайте, я прекрасно справлюсь с этим днём, который никогда не любил.
— Да, ты никогда не был романтиком, — вздыхает женщина. — Что ж, ты действительно не против?
— Конечно! Оттянитесь там хорошенько, ма! И приезжайте обновлёнными!
— Спасибо за понимание, родной! — Миссис Ким расцветает на глазах. — Мы уезжаем завтра ранним утром, вернёмся через сутки. Ты найдёшь себе занятие? Может, хочешь встретиться со старыми школьными друзьями? Вы же поддерживаете связь?
— Нет, мам, не поддерживаем, и я нисколько не опечален этим фактом. И да, твой сын — давно взрослый мужчина, который точно найдёт себе дело. Пицца из доставки и киновечер, например! Чем не праздник? В Сеуле жизнь кипит, потому такое мне только снится…
Миссис Ким окончательно успокаивается и идёт собирать вещи. Тэхён с умилением наблюдает за своими ворчащими родителями, которые спорят, потому что никак не могут решить вопрос с халатами. Отец уверяет, что им обязательно их выдадут на месте, а мама относится к этому скептически, потому запихивает в дорожную сумку их с отцом домашнюю одежду, которая уже этой ночью будет оттуда извлечена её же супругом.
Утром они уезжают. Ким спит до обеда, лениво потягивается, проснувшись от громкой музыки за стеной, и идёт готовить себе завтрак. Музыка не прекращается, мама сказала, что там живут студенты, потому Ким достаёт излюбленные наушники и включает новинку своего плейлиста «DPR ARTIC —
Do or Die»
Спустись на другую землю,
То, как они проходят сквозь весь твой жар…
Они никогда не поймут,
Что ты всегда был моим выбором:
Сделать или умереть.
Приятная мелодия, напоминающая 2000-е, вызывает ностальгию и лёгкую странную тоску. Тэхён не особо задумывается о смысле трека, просто плавно пританцовывает у плиты, двигаясь под электронное звучание, и больше не слышит посторонние звуки за стеной.
Они никогда не поймут,
Что ты всегда был моим выбором:
Сделать или умереть.</i>
Под эту песню хочется танцевать в клубе, двигаться эффектно и изящно, напевать, закрыв глаза… Хочется подцепить какого-нибудь красавчика, а потом провести с ним жаркую ночь, но утром, скорее всего, не вспомнить лица… Хочется какой-то лёгкой, быстрой похоти, животной страсти, чего-то, что в жизни Тэхёна отсутствует уже некоторое время… Отношений нет несколько лет, лишь краткие встречи. У него даже есть приятель, с которым они периодически пересекаются, веселятся, удовлетворяют потребности, а потом расходятся и даже не пишут друг другу смс об удачном возвращении домой на такси. Проходит месяц или два, они снова встречаются, и так по кругу. Ким не уверен, что со своим рабочим графиком вывезет полноценные отношения, потому его в целом всё устраивает, но иногда… Иногда действительно хочется чего-то нового, динамичного и по-настоящему пылкого, чтобы до мурашек, стона, воя, царапин на спине и испачканного постельного белья.
Однако вместо этого у Тэхёна на столе яичница с беконом и горький кофе. Он отказался от сахара в пользу фигуры и здоровья ещё несколько лет назад. Надо же как-то покорять тех самых красавчиков в клубах?
Ким вытаскивает наушники, подхватывает поднос с завтраком, перебирается в гостиную и включает телевизор. Добавляет громкость, чтобы заглушить звучание музыки из соседней квартиры, и на добрые полтора часа зависает с каким-то фильмом. После заходит в рабочую почту, вспомнив, что нужно отправить пару писем, и зависает ещё на два часа — работа находится всегда. Ближе к вечеру, пропустив сегодня обед, он заказывает пиццу, а пока её готовят и везут, решает сходить в ближайший супермаркет за пивом. На домашнюю футболку накидывает куртку, прихватывает зонт, потому что за окном который день льёт дождь, и выходит в подъезд.
Тэхён спускается на третий этаж, затем на второй и… Застывает на ходу. Возле знакомой до боли квартиры, что принадлежит семье врага, стоят двое: парень и девушка. И если ко второй у Тэхёна не возникает никаких вопросов, то имя первому — Чон Чонгук, и этим всё сказано. Те тоже смотрят на него с немым удивлением, лишившись на мгновение дара речи. Чон в итоге хмыкает, отводит взгляд, а девушка решает поздороваться с соседом, которого не видела уже много лет.
— Привет, Тэхён! Сто лет не встречались… К родителям в гости приехал? — Наён — сестра-близняшка Чонгука. Они совершенно разные внешне и по характеру, никто никогда бы не сказал, что являются родственниками, ещё и такими близкими.
— Привет, Наён, — кивает Ким, задерживая взгляд на бывшей однокласснице. Да, они и учились все вместе, и жили долгое время в одном подъезде. Семья Чон как раз переехала в этот дом, когда дети должны были пойти в первый класс. — Ага, заехал проведать. — Тэхён уже хочет продолжить свой путь, но от девушки вновь прилетает реплика.
— И мы с Чоном заскочили! Не были в Седжоне больше года, соскучились по маме.
Ким на секунду подвисает, потому что не может понять одну деталь… Соскучились только по маме? А как же отец, который так обожал своих детей? Особенно дочь.
— Папы не стало два года назад, — будто читая мысли, проговаривает тихо Наён. — Можешь не волноваться, мы уже это пережили.
— Всё равно прими… те мои соболезнования. — Тэхён, если честно, не очень хорошо понимает, что говорить в таких ситуациях, потому обходится базовой фразой.
— Спасибо. Как твои родители? Надеюсь, всё в порядке? Мы только сегодня приехали, потому не встречались ещё с ними.
— Да, всё хорошо, спасибо. — Ким уже физически ощущает жжение во всём теле, так сильно хочет поскорей ретироваться.
— Вот и славно, — продолжает Наён. — Отмечаете сегодня? Если нет — заглядывай к нам, мы… — Она резко замолкает, ощутив на себе прожигающий взгляд брата. Чон сначала испепеляет сестру, а затем и ненавистного соседа.
— Спасибо за предложение, но я пас, — разумно сливается Тэхён. — Ну… Рад был повидаться! — Лукавит. К Наён он не испытывает никакой симпатии, хотя и отвращения нет, просто штиль, а вот Чонгук… Его век бы не видать.
— И мы! — отвечает за двоих девушка, из-за чего вновь попадает под обстрел чёрного взгляда братца.
Тэхён же спешит вниз. Перескакивает сразу через две ступеньки, вылетает на улицу пробкой и хватает ртом прохладный февральский воздух. Ощущает себя истлевшим угольком, который нещадно долго держали в печи, а затем подхватили старой ржавой лопатой и вышвырнули наружу. Ему тяжело дышать, а сердце стучит, как ненормальное, из-за чего даже приходится опереться спиной об стену. Он вытаскивает из кармана куртки пачку сигарет, из второго — коробок спичек. Чиркает одной и закуривает, закрывает глаза и пытается усмирить свой пульс. И что за реакция такая? Новый всплеск ненависти? Чонгук не сказал ни звука, а Тэхёна переебало так, что мама не горюй. Он кое-как успокаивается, выкурив две подряд, и шагает в магазин. В конце концов, он собирался именно туда, но обо всём позабыл, столкнувшись спустя столько лет со своим главным врагом…
В магазине тоже всё идёт не по плану: Ким хотел взять пару бутылок пива, но в итоге покупает две спайки по четыре банки в каждой. Надо снять стресс. Замёрзнув, как бездомный пёс, домой возвращается, кажется, немного крадучись… Нет никакого желания вновь пересечься с ёбаным Чоном, из-за которого у Тэхёна на всю жизнь остались меркзие воспоминания о школе. На свой четвёртый этаж поднимается на лифте по той же причине. В квартире вновь включает телевизор фоном, принимает душ, дрочит и играет с собой пальцами, дабы отвлечься и получить разрядку. После переодевается в домашнее, открывает дверь задержавшемуся из-за праздника курьеру, и заваливается на диван. Больше никакого стресса, только пицца и много пива.
И это работает. Допивая четвёртую банку, Тэхён смеётся над шутками в глупой американской романтической комедии и, к своему великому счастью, даже не вспоминает о соседях. Пиздец подкрадывается, как говорится, откуда не ждали: появляется страшное желание покурить. На балкон не пробраться — там у родителей ремонт, потому приходится натянуть толстовку поверх домашней белой футболки, чтобы в этот раз не закоченеть, сверху накинуть куртку, засунуть ноги в ботинки, и спуститься вниз на улицу. На лифте, конечно же.
Тэхён с наслаждением затягивается и расплывается в улыбке. Его немного ведёт после алкоголя, да и организм наконец расслабляется. Постоянные дедлайны и переработки дают о себе знать, так что, Ким не шутил, когда говорил, что такой разнеженный праздник ничегонеделания — самое то. Но сердце делает кувырок в момент, когда Ким осознаёт, что на горизонте появляется он. Сраный Чон Чонгук, которого Тэ ненавидит каждой клеточкой своего подтянутого тела. У врага всей жизни в одной руке сигарета, а во второй — пакет из супермаркета. Судя по звону стекла, тоже ходил за алкоголем. Он шаркает в сторону подъезда, но Кима пока не замечает.
Признаться честно, Тэхён даже не пытался проработать свою ненависть, хотя периодически ходит к психологу. Мозг на какое-то время просто заблокировал неприятные воспоминания об этом мудаке, а сейчас, сука такой, разблокировал обратно. Вместе с этим, мозг подкидывает мысль о том, что в аккурат с появлением Чона пошёл снег. До этого был дождь, кругом лужи, а тут с неба посыпались белые хлопья, которые тут же тают, приземлившись на асфальт… Настолько этот тип холоден, что даже погода не выдерживает. Ким ёжится и ощущает на себе взгляд, понимает, что бежать поздно, да и глупо.
— Так ты теперь куришь? — Чонгук огорошивает вопросом и останавливается рядом с Тэхёном. Слишком близко.
— Давно, — без особого энтузиазма бросает Ким. Вести светские беседы с этим чмошником он точно не собирается. Хотя, признаться честно, чмошник этот возмужал и похорошел! Тэхён — настоящий ценитель мужской красоты. Однако это не отменяет того факта, что имя чмошки — Чон Чонгук.
— Ты же всегда был любимчиком всех учителей, — хмыкает враг, — увидели б они тебя сейчас: пьяного и курящего.
Тэхён хочет сказать, что совсем не пьян, но вовремя понимает, что это будет выглядеть в глазах чмошки оправданием, потому просто закатывает глаза в ответ и не продолжает разговор.
— Миссис Ким тоже в курсе? — Зато продолжает Чонгук. — Как ей новость о том, что единственный любимый сын употребляет? — На лице гада появляется усмешка. Его коронная.
— А у тебя, я смотрю, время остановилось, — показательно затягиваясь, отвечает Тэхён. Старается держать голос ровным, хотя внутри всё клокочет от ярости. — Всё о школьных учителях вещаешь… И думаешь почему-то, что моя мама упадёт в обморок, узнав, что её давно взрослый сын курит. К слову, она в курсе. Это так… Опережая твои последующие вопросы.
— А чем тебя мои вопросы не устроили? Мы не виделись сколько? Лет десять почти? Имею право на то, чтобы поинтересоваться делами своего любимого одноклассника. — И вновь на лице Чонгука расцветает та самая ухмылка, которую Ким так ненавидел в школьные годы.
— Не пиздел бы сам себе для начала. — Тэхён тоже усмехается. — Из любимого у тебя твои же кулаки.
— Оу, принцесса всё ещё обижается? Спустя столько лет? — Чонгук показательно дует губы и хлопает глазами, пародируя обиду, а Ким (или алкоголь в нём) отмечает, что губы эти пухлые и красивые. — Да ладно, не бойся, я давно завязал с драками.
— Не льсти себе. — Тэхён бесится. Очень сильно. Из-за того, что в принципе встретил Чона; из-за того, что разговаривает с ним; из-за того, что тот гад теперь стал таким красивым. — Я никогда тебя не боялся.
— Почему-то у меня другое мнение на этот счёт, — скалится Чон, обнажая белоснежные зубы.
Кем он работает? Шмотки, судя по всему, дорогие, хоть и базовые: толстовка и чёрная дутая куртка да шапка-бини. Видно, что ухаживает за собой: сияющая улыбка; идеальная кожа, что в свете фонарей выглядит глянцевой; татуировки на шее… Так, стоп! Какие, блять, ещё татуировки и какого хуя Тэхён на них залипает? Может быть, потому что они — его самый главный кинк?
— Ладно, Ким, проехали. Было и было, — внезапно переводит тему Чонгук, поняв, что ответа не последует. — Прошлое должно оставаться в прошлом, так ведь?
— Даже в моём прошлом для тебя нет места, — с высоко задранной головой выдаёт Тэхён, делает последнюю затяжку и выбрасывает бычок в урну возле подъезда. Достаёт ещё одну сигарету.
— Раньше ты не был таким дерзким, — со смешком проговаривает Чон. — Не много ли куришь?
— А тебя это ебать не должно, — бросает Ким, чиркая спичкой и укрывая сигарету от ветра со снегом.
— На выпускном от двух бокалов вина ушатало, а тут, посмотрите-ка, ферзь…
Тэхён поднимает на Чонгука глаза. Он помнит, что было на выпускном? В деталях?
— Что? — продолжает гад. — Думал, я забыл о том твоём позоре?
— Если ты о репетиции выпускного — вся вина на тебе. — Ким вспоминает тот вечер, когда сукин сын Чон Чонгук объявил всем новость года про ориентацию Тэхёна.
— Базару зиро, — нежданно соглашается тот, — виноват.
— Хоть один процент адекватности в тебе присутствует.
— Побольше, думаю. — Чонгук решает последовать примеру бывшего одноклассника — тоже достаёт ещё одну сигарету. — А вот на главном празднике каждого школьника ты опозорился уже сам, без моей помощи.
— Думаешь, я хочу это с тобой обсуждать? — Тэхён щурится, затягивается и пытается понять хоть что-то из мыслей этого ненормального.
— Почему нет? Вспомнить былое… Какой же ебаный цвет волос у тебя был на выпускном, Ким Тэхён! С этим ведь ты точно согласишься?
Гадский Чон прав. Тэхёна тогда неудачно покрасили… Сейчас-то он ходит с родным тёмным цветом, а тогда окрашивал волосы в русый, но перед самым праздником его парикмахер заболела, потому пришлось идти к другой, а та, курва, сотворила с его волосами страшное, потому Ким на своём выпускном был в образе цыплёнка: с ярко-жёлтыми волосами, больше похожими на солому.
— Сейчас-то порядок. Хоть с башкой разобрался, — отмечает Чонгук нынешний цвет.
— Пожалуй, это единственное, в чём я с тобой соглашусь. Перед выпуском с волосами у меня было не окей.
— Ой ли?
— М?
— Не думаю, что это единственное, с чем ты согласишься. — Чонгук говорит загадками, а выглядит ещё загадочнее.
Тэхён пропускает ответ мимо ушей, потому что в этот момент под влиянием алкоголя и никотина думает, что Чон определённо стал краше. Дело не только в губах и татуировках, а ещё в его глубоких глаза цвета тьмы. Выглядит пугающе и горячо одновременно, потому Ким ловит себя на мысли, что замутил бы с кем-то такой внешности, но только, если бы это был не Чон Чонгук. Разумеется, не Чон Чонгук.
— О чём задумался? — Бывший одноклассник склоняет голову набок и смотрит изучающе. Где-то внутри Тэхёна ёкает.
— О том, что очень иронично встретить в день всех влюблённых своего заклятого врага, — почти честно признаётся Ким.
Чонгук усмехается. Молчит некоторое время. Снег оседает на его куртке и капюшоне толстовки, но не тушит сигарету. Лютый враг продолжает смотреть пристально, пытливо, будто желая выжечь на собеседнике дыру размером с Канаду. Будто хочет превратить его в ничтожный бренный прах, а после рассеять по улицам Седжона. У Кима по спине ползут ледяные мурашки, и он смотрит в ответ, едва ли не впервые заглядывая в эту бездну по имени Чон Чонгук.
— Давай переспим.
Тэхён от этих слов теряется и улетает на какую-то другую орбиту.
— Что ты сказал? — застыв с сигаретой в зубах спрашивает Ким.
— Давай переспим, — повторяет Чонгук и стряхивает пепел на мокрый асфальт у дома.
А Тэхён… Он пока не понимает, что делать и как реагировать на столь неожиданное и пикантное предложение своего злейшего врага. Ким просто смотрит в упор, не моргает, чувствует лишь сухость во рту и белый шум в голове. Это шутка такая? Да, точно шутка, иначе и быть не может. Но что делать, если организм реагирует самым поганым образом? Ким чувствует прилив возбуждения и просто в тотальном ахуе продолжает пялиться на Чона.
Что ответить? Что? Послать нахуй, развернуться и уйти? Наверное, это лучший вариант, потому что, скорее всего, уже совсем скоро Ким, как в былые времена, получит в ебучку,
особенно если согласится. Родители за городом, друзей в Седжоне нет, потому есть шанс скопытиться в подворотне рядом с домом детства, чего совсем не хочется.
— Я серьёзно, — хриплым голосом добавляет Чонгук, и от этого становится только хуже. Он делает шаг вперёд. Тэхён вжимается в стену, смотрит круглыми глазами и роняет сигарету.
— Хэй, ты что тут делаешь?! — Раздаётся звонкий голос справа. Это Наён. Она появляется из ниоткуда, быстро подскакивает к парням. — Чон, твою мать! Опять к Тэхёну лезешь? Ты совсем уже? Столько лет прошло, а ты за старое?
— Наён, блять, — шипит Чонгук. — Чтоб тебя черти во все бочки с раскалённой лавой засунули!
— Добрый братец в своём репертуаре! — цокает девушка. Она знает, что тот не на полном серьёзе, сестру никогда по-настоящему не обидит, а вот бывшего одноклассника… Может. — Я только на полчаса к подруге в соседний подъезд отошла, а ты тут уже устроил!
— А я, блять, не пойму, что я устроил? Что устроил-то? Ты видела драку? Слышала крики? В чём проблема, Наён? — Чон гневается, потому что его прервали на самом интересном .
— Всё в порядке, правда. —
Впервые в жизни Тэхён на стороне Чонгука. Впервые. И это будоражит. Ким чувствует, будто внутри что-то трещит, надламывается, но это почему-то приятно. Приятно и странно. — Мы не ругались, просто разговаривали.
— Чтобы вы и просто разговаривали… Но окей, раз ты мне это говоришь, я верю, — успокаивается Наён. — Точно же не обманываешь?
— Точно-точно. — Ким выдавливает из себя улыбку. Это сложно, потому что его организм всё ещё напряжён. Особенно в причинном месте, которое, к счастью, прикрывает куртка. — Тебе не о чем переживать.
— Ладно… — выдыхает девушка. — Чон, ты скоро? — обращаясь уже к брату.
—
Не жди меня сегодня.
От этих слов у Тэхёна перехватывает дыхание. Наён же пялится то на одного, то на другого, но в итоге машет на обоих рукой, буркает про ключи под ковриком, если вдруг брат припрётся пьяный, и отчаливает. Как только она скрывается в подъезде, Чонгук продолжает начатое, но с ещё большей прытью. Его руки в долю секунды оказываются на талии Кима, пусть её и сложно нащупать через толстую куртку, а лицо близко-близко к Тэхёнову.
— Вытрахать бы из тебя всю дурь, которая была, — практически рычит Чон, из-за чего ноги его бывшего одноклассника подкашиваются.
— А может, из тебя вытрахаем? — находит ответ Ким. Он был универсалом во всех отношениях, в которые вступал, потому…
— Значит, согласен. — Чонгук скалится, улыбается, сводит с ума, опаляет дыханием щёку, и это ощущается по-особенному хорошо на контрасте с февральским холодным воздухом. — Но только тебя. Для начала.
— И когда ты успел в геи заделаться? — задаётся вопросом Тэхён. Он уже не думает о том, что стоит вжатый в стену своим страшным врагом, потому что этот враг до охуения горяч, и это выбивает всякий здравый смысл.
— Об этом позже, — наваливаясь сильнее. — Я знаю хороший отель на соседней улице.
— Не надо в отель. — Тэхён наощупь находит руку врага. — Идём ко мне.
— Как школьники будем прятаться от родителей в твоей комнате? Спасибо, но нет, — отказывается Чон, но руку в ответ сжимает.
— Они уехали, вернутся завтра. А до отеля… До отеля слишком тяжело терпеть.
В ответ лишь ухмылка: хищная и самодовольная. А потом подъезд, лифт, сплетённые пальцы, брошенный в прихожей пакет, острые взгляды и…
— Всё же придётся потерпеть, крошка, — огорчает Чонгук. — Не знаю, как тебе, но мне надо в душ.
— Планировку квартиры знаешь, как ваша.
Тэхён едва ли не сходит с ума в ожидании. Несколько минут длятся вечность, и Кима кидает со стороны в сторону от осознания… В ванной квартиры его родителей сейчас принимает душ его кровный враг. Чон Чонгук. А уже через несколько минут, судя по всему, хорошенько его трахнет. Это обезоруживает и медленно убивает, это не укладывается в голове, и Тэхён в какой-то миг, кусая ногти, даже думает, что ему приснился странный сон… Да, он наверняка скоро проснётся, а потом наберёт Хёншику — тому самому приятелю, с которым они трахаются примерно раз в месяц. Необходимо будет утолить голод, который в нём разожгло это сновидение, но… Всё слишком реалистично, и очередная банка пива улетает на ура, добавляя каплю опьянения и сильнее распаляя…
— Ты в гостиной? — Вопрос Чонгука сводит с ума. Блять, а может, Тэхён всегда его хотел? Может, поэтому они начали такую кровавую и непримиримую вражду именно в старших классах школы?
— В спальне. Иди на голос.
— А курить здесь можно? — Чонгук появляется на пороге комнаты Кима. Здесь он жил подростком и сотни раз зализывал физические раны, нанесённые тем, кто стоит сейчас в проходе в одном полотенце на бёдрах. И да, татуировки на шее — не единственные. Вся его рука в нательных рисунках, и это окончательно добивает, потому Чонгуку сегодня можно. Можно всё.
Ким молча кивает, и Чон вытягивает сигарету из пачки, которую прихватил в прихожей. Он щёлкает зажигалкой, затягивается уже хрен знает какой по счёту сигаретой и медленно проходит в комнату. Тэхён сидит на стуле возле своего письменного стола и ощущает себя крошечным… Будто он вновь вернулся в детство, будто не было этих лет обучения в престижном университете Сеула, будто это не он сейчас имеет перспективную работу в стремительно развивающейся компании. Будто перед ним не его главный враг, от которого нужно защищаться…
— Как насчёт музыки фоном? — выдвигает предложение Чонгук.
— Никогда не поверю, что ты стал романтиком, — фыркает Ким. — Лично я — нет.
— Как знать, — пожав плечами. — Так что насчёт музыки?
— У меня есть одна песня на примете.
Спустись на другую землю,
То, как они проходят сквозь весь твой жар…
Они никогда не поймут,
Что ты всегда был моим выбором:
Сделать или умереть.
Тэхён ощущает сейчас этот трек иначе. Чонгук — смысл этой песни. Он тоже. Тоже всегда был выбором Тэхёна… Ким ведь отнюдь не ангел, и он постоянно выбирал перепалки, ссоры, драки с Чон Чонгуком. Он всегда понимал, что либо будет бороться, либо умрёт; либо даст сдачу, либо действительно скопытится в подворотне… Чон был безжалостным. Но и Тэхён тоже. Они стоили друг друга… Они и сейчас сто́ят.
И когда Чонгук приближается, затягивается, поднимает лицо своего злейшего врага за подбородок, надавливает на губы, заставляя их разомкнуть, и делится дымом, выдыхая его в рот, а потом жадно-жадно целует… Тэхён окончательно отпускает ситуацию. Он стремительно стягивает с себя футболку, а с домашними штанами помогает Чон. Он отвечает на поцелуй, сам тянется, отбирает сигарету и спешно тушит её в оставленной днём на столе тарелке, а потом тащит былого врага за собой — на кровать. Она небольшая, но им точно хватит; на ней серо-бежевое полосатое постельное бельё и две подушки, одна из которых уже скоро оказывается под поясницей Кима.
— Мне не понадобится долгая прелюдия, — в поцелуй проговаривает Тэхён, — я сегодня…
— Подготовился для меня? — улыбается нахально Чон.
— Хер тебе! — Ким лупит его кулаком в плечо. — Я о тебе даже не думал!
— Но в итоге хер будет в тебе, — усмехается тот, опускаясь ниже. Языком мажет по шее и кайфует от звуков, что издаёт Тэ. — Постони для меня громче, милашка.
— Господи, а получше прозвища не нашлось? — цокает Ким, решив повредничать.
— А сам Бога в такой момент упоминает, — цокает в ответ Чон.
— Заткнись ты уже, — ругается Ким, — заткнись и трахни меня, как хотел.
У Чонгука с собой, к счастью, оказывается презерватив — он, включив фокусника, выуживает небольшой квадратик из пачки с сигаретами.
— Продуманный, значит?
— Надеялся, что тебя встречу.
— Да ладно пиздеть-то, — качая головой, бросает Тэхён. Конечно же, он не верит в это. Они не виделись почти десять лет, так что… Может, Чонгук и хотел сегодня трахнуть кого-нибудь, но уж точно не Ким Тэхёна.
— А известны ли тебе подробности нашего выпускного? — задаёт внезапный вопрос бывший одноклассник. Попутно натягивает презерватив. Это выглядит и звучит странно и смешно, будто просто за будничным обедом интересуется о делах, а не стоит голый перед Тэхёном на коленях.
— О чём ты? — не понимает Ким. — Второй раз за сегодня вспоминаешь.
— Ну… Например, о том, что в тот день я уже был здесь. В твоей комнате. — Чонгук говорит об этом так обыденно, якобы и правда нет в этом ничего такого. А параллельно выдавливает на пальцы смазку, которую Тэхён прихватил с собой из Сеула.
— Я скорее поверю, что женюсь завтра, чем в эту дичь, которую ты пытаешься мне втереть…
— Не веришь? — В глазах Чонгука опасный блеск. — Тогда тебе придётся выслушать мою историю, детка.
***
~Почти десять лет назад~
— Эй, смотри, Чонгук, только глянь! — хохочет Сокджин, тыча пальцем куда-то в сторону. — Этот лох налакался, как последний алкоголик! Только посмотри… Его так развезло!
Чонгук вздыхает, уже понимая, что речь идёт о дебильном Ким Тэхёне. Он нервно поправляет галстук, что норовит выскочить из чёрного пиджака, звучно ставит стакан с выпивкой на стол и наконец оборачивается. У стены стоит единственный враг. Хотя… «Стоит» — слишком громко сказано, потому что того скрючило и вот-вот стошнит.
— Чёртов ублюдок, — выругивается Чон, но тут же срывается с места. Не хочется портить праздник другим, а потому лучше вывести этого алкаша на воздух. Он подхватывает Кима и волочет к выходу, пока тот пытается объяснить, что выпил лишь два бокала, что совсем не пьян, что… — Совсем, блять, пить не умеешь, скотина! И что с тобой теперь делать?!
— Что случилось? Ты куда его тащишь?! — Из ресторана, где полным ходом идёт празднование выпускного, выскакивает Наён. Сокджин подсказал, где искать брата. — Чонгук! Не трожь его! Он же пьян! Не бей!
— Очень, блять, надо! — Чон злобно сплёвывает, продолжая держать Кима, но уже за шкирку, пока тот пытается что-то бормотать. — Родителям его звони. Пусть забирают своё сокровище!
— С ума сошёл?! Нельзя родителям. А вдруг расстроятся? Нельзя, Чонгук…
— Неженки, блять, — продолжает ругаться Чон. — Наши уже видели меня бухого — и ничего, всё в порядке.
— Но его родители не привыкли, — пытается вразумить брата Наён. — Нельзя звонить… Давай к нам его, а? А потом, как проспится, поможем на четвёртый этаж подняться.
— Ага, щас! А нашим родителям портить вечер можно, значит? Или ты предлагаешь мне самому с ним сидеть?! Ничего, что у меня тоже праздник? Я этот выпуск ждал больше, чем день, когда этот гандон опозорится ещё сильнее!
— Но если оставим — он не просто опозорится, а может попасть в неприятности, понимаешь?! Чонгук, пожалуйста, не бросай его! Чонгук…
— А ты чего за него вечно заступаешься? — косится на сестру Чон. — Влюбилась, что ли?!
— Идиот совсем? Есть в тебе хоть капля человечности? Или даже понятие такое чуждо?! Он наш ровесник, Чонгук, твой бывший одноклассник, наш сосед. Не кинешь же ты его?! — продолжает причитать Наён, пытаясь попутно самую малость манипулировать.
— Блять, как меня всё это заебало! — от души выругивается Чон, после чего молча закидывает Кима на плечо и идёт в сторону парковки — там можно взять такси.
У водителя просит пакет на случай, если второму пассажиру станет плохо, обещает следить и гарантирует хорошие чаевые. Доезжают, к счастью, без приключений, и уже в лифте Чон принимает решение подниматься не на свой второй этаж, а на четвёртый. К чёрту эту Наён, к чёрту всё! Пусть родители сами сидят со своим сыном. Вот вручит им в руки — и свобода. Однако… Дома никого не оказывается. Чонгук тарабанит в дверь так громко, что из соседней квартиры выходит женщина — типичная подъездная сплетница, которая всё про всех знает.
— Здрасьте, а есть дома у них кто-то или нет? Не подскажете? — обращается к соседке Чон.
— Ой, батюшки, Тэхёнка напился так, чтоль? Да нет там никого, нет… Родители же тоже отмечают праздник сына! В ресторан они собирались… Я сейчас позвоню им! Надо? — тараторит дамочка.
— Да не надо уж, — отмахивается Чонгук. — Сам справлюсь.
— Да? Ну ладно! Справляйся! Ты молодой, точно справишься! К себе его спусти да спать уложи. Ага. — Соседка скрывается за своей дверью.
Чонгук же вздыхает и сгружает Тэхёна на пол. Тот в конкретном отрубе, потому даже никак не реагирует на это. И тут Чону в голову приходит мысль! Они в их семье хранят запасной ключ под ковриком возле двери на случай, если кто-то забудет. А вдруг в семействе Ким тоже это практикуют? И да! О, чудо! Под их ковриком оказывается ключ, которым Чонгук в ту же минуту открывает дверь, облегчённо выдохнув. Он поднимает Тэхёна на руки и проходит внутрь, скидывает кое-как обувь, шагает по коридору, прикидывая, какая из двух спален принадлежит этому пьяному лоху, и не прогадывает, открыв нужную.
Чон сгружает пьяное тело на кровать, уже хочет покинуть дом, но…
— Не уходи… — Тэхён не может открыть глаза, но тянет руки и… Обвивает ими шею своего злейшего врага. Вот тут-то Чона и подкашивает. У него перехватывает дыхание, и далеко не от повисшего на шее Кима… Сердцебиение учащается, в ушах стучит, в голове проносятся шальные мысли о самом страшном, и Чонгук не успевает сообразить, как Тэхён впивается в его губы своими.
Всё. Занавес. Конец. Полнейший провал! Именно это ощущает Чон, понимая, что за поцелуем, за его первым, блять, в жизни поцелуем последовало возбуждение… Он никогда не был с девчонками, всё время был занят учёбой и войной с этим придурком, который, по всей видимости, принял его сейчас за кого-то другого, потому и поцеловал на пьяную голову… Он никогда не был с парнями. Разумеется! Как такое вообще возможно? Это противно, мерзко, но… Лишь в теории. На деле оказывается весьма приятно, и это дико бесит! Да как так-то? Как?!
Чонгук отстраняется, отплёвывается, вытирает губы тыльной стороной ладони и в ужасе, смешанном со смятением, смотрит на Тэхёна.
Он красивый. Слепому ежу понятно, что красивый! Даже с этим своим цыплячьим цветом волос, даже пьяный, даже…
— Нет-нет-нет! — Чонгук хватается за голову. — Сука! Украл мой первый поцелуй! Гадина!
Он подходит к окну, чтобы открыть форточку и вдохнуть воздух. На улице холодно, февраль, и Чон только сейчас понимает, что они оба приехали сюда без курток. Не до них было. Он стоит так несколько минут, оборачивается, снова смотрит на Тэхёна. На красивого, потрясающего, волшебного, желтоволосого, пьяного, поцеловавшего его Тэхёна, а после… Разворачивается и уходит.
Уходит на долгие десять лет.
***
~Наше время~
Чонгук трахает до дрожи, сорванного голоса и безудержного оргазма. Он трахает так, будто это — единственное, о чём он мечтал все пролетевшие годы. Или всё так и было?
— Чон… Чёртов… Чонгук… Я сейчас…
— Кончишь второй раз?
Тэхёна хотят перевернуть на спину, чтобы сменить положение, но он выворачивается, как-то изгаляется и сам седлает Чона. Вопреки ожиданиям не насаживается, а наоборот привстаёт и… Тянется к закрытым шторам — окно расположено за изголовьем кровати.
— Ты не против? — с хитрым прищуром спрашивает Ким. У него стоит дико и до боли, но он держит лицо. Хотя по-прежнему охуевает от происходящего.
— Хочешь открыть? Чтобы все видели? — Чонгук сжимает его ягодицу одной рукой, второй надрачивает себе. — Ты же помнишь, что мы на четвёртом этаже, а по ту сторону жилые дома?
— Разумеется. — И распахивает обе шторы, разводя их в разные стороны. Да… Вид кому-то откроется точно потрясающий, особенно соседям с пятого этажа дома напротив.
— Тебя это возбуждает? — любопытствует Чонгук, когда Тэхён таки насаживается и начинает двигаться. — Хочешь, чтобы увидели?
— Расстояние приличное, потому отчётливого изображения точно не выйдет, но… За самим процессом кто-то может понаблюдать.
— А ты в курсе, что напротив живёт наш бывший одноклассник?
— Сокджин? В курсе. Твой дружок. Бесил меня дико! — Тэхён уже совсем скоро потеряет способность членораздельно говорить из-за возбуждения, но пока ещё может.
— Ревновал?
— Не пори дичь, я к тебе никогда ничего не чувствовал! В отличие от тебя самого…
Чонгук рассказал ему историю с выпускного. Рассказал, пока втрахивал его в эту самую кровать, на которой десять лет назад у выпускника старшей школы украли поцелуй… Тэхён тогда уже был опытным в сравнении с Чоном, у него были краткосрочные отношения с первокурсником, и он по ошибке принял врага за своего бывшего, но… Ничего не вспомнил на утро. И родители тоже партизаны! Не сказали, что это Чонгук его привёл, хотя соседка уже всё доложила. Обманули, мол сам приехал, не хотели расстраивать и провоцировать на новую драку с соседским мальчишкой. Так и молчали десять лет, а из-за этого молчания столько всего произошло…
Чонгук женился. Два раза. Развёлся. Тоже два раза. Пытался найти себя потерянного, надеялся, что забудет этого гада… Он тогда тоже уехал, но в Пусан, пути разошлись, в соцсетях искать не стал… Что бы сказал, найдя? Нечего. Абсолютно. Вот и мучался с нелюбимыми женщинами, а месяц назад как раз развёлся, решив для себя окончательно, что не свяжется больше ни с одной дамой. Гей, значит, гей. Наён уже в курсе, приняла его сразу же, сказала, что догадывалась… Маме знать необязательно. По крайней мере, пока… А тут этот Ким Тэхён под горячую руку! Явился, блять, не запылился! Красивый просто до о-ху-е-ни-я. Чонгуку крышу-то и снесло. А как иначе?
Они с Наён вообще-то на пару дней сюда приехали, скоро обратно в Пусан, а этому гаду, что сейчас прыгает на нём без зазрения совести, в Сеул… Но они разберутся. Потом.
— А сейчас, Тэхён? — продолжая тему, задаёт вопрос Чонгук. — Сейчас ты ко мне что-нибудь чувствуешь?
— Я… Я сейчас почувствую оргазм, а тебе советую… Кхм… Захлопнуться со своими вопросами. Пока.
Спустись на другую землю,
То, как они проходят сквозь весь твой жар…
Они никогда не поймут,
Что ты всегда был моим выбором...
Песня всё ещё играет на повторе. Шторы распахнуты. Ким Сокджин, что остался жить в родном городе, нервно курит на балконе. Обоих накрывает волна, затем ещё одна, и ещё… Они растекаются тёплыми полноводными реками, обнимаются, целуются… На мгновение превращаются в единую субстанцию, у которой нет ни имени, ни возраста. Просто одно сплошное наслаждение и никаких лишних деталей.
— Видимо, я чертовски был влюблён в тебя, Ким Тэхён… — шепчет на ухо Чонгук. — Прости. Прости, что доставлял столько боли… Я был настоящим идиотом, и если бы только понимал, если бы осознавал, на твоём теле не было бы ни одной царапины… Слышишь?
— Кажется, я тоже в то время был неравнодушен к тебе, но боялся. Страшно боялся признаться даже себе самому, — отвечает на это Ким. Понимание приходит вместе с шоком и горечью об упущенном времени. Он ведь всегда думал о нём, всегда на него смотрел! А сегодня, только встретив, сошёл с ума… Они оба сошли. И это точно их самая верная конечная станция.
— Я в марте переезжаю в Сеул, — делится неожиданно планами Чонгук. — Судьба?
— Как так? А работа? Жильё в Пусане? Друзья?
— По работе и переезжаю, меня переводят в главный офис в столице, — рассказывает Чон. — Жильё в Пусане никуда не денется, у меня там студия, приобрёл недавно, но всегда можно продать, если обоснуюсь в Сеуле. Друзья… А они обычно уходят на второй план, когда появляется кое-кто поважнее.
— Третья жена? — подшучивает Тэхён. Он теперь в курсе всего. Вот это вечер откровений выдался, конечно…
— Ну, если тебе так понравится себя называть, — улыбается Чонгук и целует в макушку. — Но я предпочту иметь мужа. Во всех смыслах.
— Значит, буду ждать тебя в Сеуле. — Ким ещё никогда так быстро не принимал решения о вступлении в отношения! Он ни о чём не жалеет.
— Всего лишь месяц. — Чон ещё раз целует. — Ерунда в сравнении с десятью годами…
— Ты ведь не ждал меня всё это время, — справедливо подмечает Тэхён. — Был занят своими делами, пытался строить отношения.
— Вот именно! Пытался… А думал. Думал я всё равно о тебе. Не искал в соцсетях, ни у кого не спрашивал, пытался убежать дальше, как можно дальше, но… Сделал, видимо, круг и вновь оказался в этой комнате, только теперь уже в твоих объятиях.
— Словом, хороший выдался праздник, — подытоживает Ким, прижимаясь к Чону. — Прекрасный День Святого Валентина! — И едва ли не впервые он называет этот день правильно.
