non ho te

У меня был крепкий брак, любящий муж, которого я любил так же сильно, отличная работа, своя квартира и машина, хорошие отношения с его родителями. У меня было все, чего только можно желать. Скоро должен был родиться ребенок — творение нашей любви. Я был счастлив, у меня была идеальная жизнь. Но будь все так хорошо, я бы не был писателем, ведь так? Мы были семь лет вместе, четыре из которых женаты. Мы ждали ребенка и ничего не предвещало беды. Чонгук был очень нежен, каждый раз говорил, чтобы я не носил тяжести, оставлял витамины на столе, готовил завтраки, целовал нежно живот. Всего и не описать, он был самым любящим человеком, которого я знал. Но вмиг все исчезло, я был на четвертом месяце. И что мне думать? Моя идеальная жизнь пропала в один день. У нас редко были ссоры, в то время их так же не было. Чонгук просто стал холоден. Я и так всегда загонялся насчет внешности, но в тот период ненавидел свое тело еще больше. Лишний вес, проблемы с кожей лица, растяжки, дряхлость. Привлекательным меня мало кто мог назвать, разве что самые ужасные извращенцы. Конечно, я стал думать, что муж меня разлюбил из-за изменений во внешности, моих капризов, перепадов настроения. Быстро мой мозг дошел и до измены. Никаких предпосылок не было, ни чужого запаха, ни ночных смс. Но Чонгук пропадал на работе, на выходных уезжал. Мы не виделись нормально месяц, каждый день для меня был мукой, я много плакал. Такое отношение было невыносимым. И самое ужасное, что все уверяли в обратном, что альфа не может изменять. Я тоже так думал, но сердце болело каждый раз на сообщения без былой радости, как и на отсутствие супруга в кровати. Я ненавидел себя, мужа, его любовника, родителей, всех вокруг. Мой брак рушился, я в положении, а сам муж не желал даже развеять сомнения и как-то поговорить, даже не брал звонки и увиливал от ответов в сообщениях. Это было невыносимо. Сжираемый мыслями, я лез на стены от отчаяния. Несколько раз приезжал в кампанию, но не мог застать супруга там. Это лишь подрывало мою надежду на его верность. В аду сомнений и ненависти к себе я прожил почти месяц. Я дошел до ручки, казалось, что еще чуть-чуть, и меня заберет доктор, спрятав от всех в белых стенах психушки. Это было помешательство, с утра я думал лишь о том, с кем развлекался мой муж, засыпал с теми же мыслями далеко за полночь. Он редко приходил домой и никогда не целовал меня, притворяющегося спящим, хотя раньше не забывал. Я был разбит и в один день снова жаловался лучшему другу на мужа, ведь с кем мне еще поделиться? Родители мужа будут точно на его стороне, свои не поймут, а друг должен наложить на него кучу проклятий, как это было всегда. С самого начала отношений эти двое ненавидели друг друга и грызлись по любому поводу. Но тут вдруг Чимин стал защищать моего мужа, и картинка не сложилась. Будто я попал в другую реальность, это не моя жизнь. Альтернативная реальность, где у меня ужасный брак, безответная любовь, а друг хорошо общается с мужем и всегда на его стороне. Но щипки за руки и холодная вода в лицо не вернула в реальность, где муж меня обожает, а друг его ненавидит. Тот день не был особенным. Я проснулся после бессонной ночи в обед разбитым, кое-как поел и весь день лежал на диване, прокручивая последний год жизни. Что я сделал не так? Из-за стресса я похудел, на консультациях ругали, но при всем желании я не мог вернуться в комфортную для вынашивания плода форму. Может, хотя бы в тот момент Чонгук стал обращать внимание, переживать? Нет, он все меньше был дома, практически не смотрел на меня. Это так раздражало и удручало одновременно, я же человек. Мне нужна любовь от второй половинки, честность и внимание. А последнее время этого совсем не было. В тот день я говорил со странным Чимином — тем, кем стал мой друг в последнее время, он снова говорил глупости: не обращать внимания на поведение мужа, понять. Что понять? Что он изменял? Я был в ярости. Как раз после этого звонка Чонгук написал, что домой не приедет. Он всегда это писал, будто я надеялся спустя месяц на другой исход. Нервы сдали, я поехал к другу, взял бутылку вина. Мне нужны были поддержка и возможность выговориться. Пускай говорит, что хочет, что Чонгук работает ради нас, что я истеричка. Плевать. Если муж не хочет это выслушивать, то пускай послушает он. Это эгоистично с какой-то стороны, но я каждый раз его слушал и давал советы, был на его стороне. Так какого черта?! Я выпил немного еще в лифте, истерика нахлынула вместе с алкоголем, как и мысли о скором разводе, который я потребую уже сам. Невыносимо жить так. Пускай лучше порознь, чем так мучить друг друга. Стук в дверь, и через несколько минут мне открыли. Я вижу не своего белобрысого друга в смешной пижаме, что немного ниже меня. Я вижу Чонгука, моего мужа. И что он делает вечером в квартира Чимина, когда должен быть на работе? Картинка сложилась с молниеносной скоростью в моей голове. И их странное поведение в последнее время, и вдруг взявшаяся любовь и доверие Пака к альфе. Зачем они только скрывались, раз довольно продолжительное время вместе? Нравилось так водить за нос некогда любимых людей? — Тэхен, я все объясню, — пытался он вымолвить, но я прямо в обуви прошел на кухню. Тут, конечно, все по стандартному сценарию: ужин, вино. Не хватало лишь свечей. «Работу, наверное, обсуждали», — пронеслось у меня в голове, когда я выпил еще пару глотков из бутылки в своей руке. Боль нахлынула с новой силой. Близкие люди так умело водили за нос все это время, делали больно и не испытывали никакого сострадания. Чимин же знал, как мне больно, разве не было жалко, разве они не говорили об этом наедине? Наверное, лишь смеялись над моими чувствами. И родители его хороши, покрывали сыночка. — Тэхен, все не так, как ты думаешь. Мы не этим тут занимаемся, послушай, прошу. И не пей, ты же в положении! Друг выхватил бутылку алкоголя из моих рук, вдруг на его лице промелькнул страх из-за моих бешеных глаз. Про положение он мое решил вспомнить, когда мучил все это время. Я не знаю, зачем, но кинулся на него с кулаками, повалил на пол и стал в осенних перчатках душить. Меня накрыла неимоверная злость и обида. Руки чесались сделать хоть что-то, постоять за себя и свои чувства. Они не достойны делать мне так больно. Чонгук пытался меня оттащить, и у него это вышло, Чимин вдохнул такой спасительный воздух, начав кашлять. По моему же лицу катились слезы. Даже сейчас он защищал его. Кулаки сжимались от злости, меня трясло, и первое, что попалось — нож. Я вонзил его в грудь мужа с силой, на которую только был способен. И застыл. Я не понимал, что делаю, это не реальность, иллюзия, в которой Чонгук сейчас выдернет железяку, и рана заживет. В реальности же хватка альфы ослабела, он, схватившись за грудь, упал на пол, пытался просить помощи, молил Пака вызывать скорую. Но было уже поздно. Чимин, не отошедший от покушения, не смог среагировать вовремя и снова оказался на полу. Я душил его, несмотря на брыкающееся тело и медленно уходящую жизнь перед глазами. Мне было не жаль, они заслуживали наказания, а я — нет.

***

Я ничего не чувствовал. На душе была пустота. Я вернулся домой, где отстирал вещи от капель крови. Не хотелось оставлять на бежевом дорогом пальто кровь. Чонгук ведь так страдал, когда они покупали его. Целых четыре часа проходил со мной по магазинам. Вспоминая те дни, я развешивал белье и после принялся готовить ужин. Муж должен был вернуться к ночи, наверняка голодный, а холодильник пустой. У меня в голове не было воспоминания его смерти, оно пришло лишь со звонком из полиции. Я ждал его, искал, подал заявление. Долгое время я не винил себя, мысли об убийстве стерлись, как и все улики. И к ночи лег спать, как всегда один и с мыслями о чужой измене. Понимание сделанного полностью покинуло меня. Но будто в прострации, под чувством самосохранения, мои руки потянулись к компьютеру, где я обычно работал, создавал сложнейшие коды. В тот день я чистил следы. Доступ к камерам с улиц Сеула было не трудно получить. Там я почистил свой путь, оставил машину во дворе. Сделал все, чтобы показать нахождение дома. По счастливой случайности телефон остался дома, и мне оставалось лишь придумать, кто в тот день зашел в квартиру друга. Просматривая камеры с его этажа, я наткнулся на альфу, который заходил вот уже на протяжении года. Чимин о нем никогда не говорил, но соотнеся все факты, я решил действовать. На фоне ревности убивают не только мужья. Я изменил запись того дня, вставил отрывок другого, удалив ту запись. У меня не было сожаления, страха или вины перед этим альфой. Я нашел всю информацию о нем, придумал разговоры с другом об этом альфе. У меня было алиби, а у полиции — убийца.

***

Мне тяжело. Без мужа жизнь уже не та. У меня есть сын, его маленькая копия. Но этого мало. Как люди выживают одни, потеряв частичку себя? Я хочу умереть. Мне не нужна эта жизнь. Но я нужен Тэ. Он не должен стать сиротой из-за одного ублюдка. Почему все так вышло? Зачем ему нужно было изменять именно с Чимином? У него же всегда была странные альфы. И убийцы тоже, как оказалось… Вот сам нарвался, не стоило ходить по другим омегам.

***

Чонгук выглядит настоящим на фото в колумбарии. Такой красивый и вечно молодой. Вечно тридцать один. Ведь всего два месяца не дожил до тридцати двух. Я же умер с ним в неполные тридцать четыре. Мне навсегда столько. Я всегда буду возвращаться к тому замечательному году и вспоминать лучшее. Жаль, что я не могу его видеть каждый день, но раз в неделю мы разговариваем. Теперь мое время, как для всего лишь мужа, понедельник. Он иногда отвечает. Надеюсь, хоть до сих пор любит меня. Я готов делить его на двоих, лишь бы был со мной. С Чимином не говорю, очень обижен. Он отнял все, но все равно останется навсегда моим другом.

***

Тэ очень милый малыш, очень любознательный и жизнерадостный. Все, как мы мечтали с Гук-и. Слезы и крики — это точно не про нас… Жаль, один человек решил лишить это чудо отца. Но мы справимся. Тэ будет любить Чонгука, даже не зная его. Я справлюсь и воспитаю его хорошим человеком.

***

Эта книга… Это не книга, а моя жизнь. Долгая и грустная. Я не планировал становиться писателем. Лишь записывал свои чувства в дневник на протяжении долгих лет. Мне больно до сих пор, но когда он меня обнимает, смеется над историями, становится легче. Он все еще со мной. Все еще любит. Я свихнулся и знаю это. Но не хочу лечиться. Тут мое место. В этом аду призраков, фантомов и галлюцинаций. Я пишу в неадекватном состоянии, предпочитаю жить в нем же. Так легче. Когда я там, жизнь не такая страшная. Сейчас же, когда есть проблески сознания, мне плохо. Мне снятся кошмары, а перед глазами та квартира, кровь и воткнутый в любимого нож. Я не хотел всего этого. И так же сильно не хочу видеть это теперь. Завтра должно стать лучше, и я забуду тот день и многие другие, в которые осознавал свою вину. Но это к лучшему. Каждый неправильный день я молюсь вернуться в реальность, где все живы хотя бы на бумаге.

***

Таблетки убивают меня, мою личность и его. Я больше не вижу мужа. Меня посещают кошмары. Я не мог убить их… Не мог. Следствие же подтвердило, они посадили другого. Я жертва. Я воспитываю сына один. Меня всего лишили. Эти таблетки сведут меня с ума.

***

Никто не должен знать. Я не говорю, что вижу, что снится и что стоит перед глазами. Мои кровавые перчатки все время на моих руках. Они пытаются внушить мне смерть. Я не убийца. Таблетки — зло.

***

Я лечусь уже столько лет. Больше не вижу его. Мне грустно и больно. Но так лучше. Мне нельзя вредить семье, моему маленькому Гуки-и. Поговорю с ним на том свете уже. Все равно недолго осталось.