Family

— Вставай! — Уилбур хмурится, когда тёплое одеяло срывают с его тела. Он зарывается в подушку, попутно стараясь свернуться калачиком. — Таллула, — хрипит он, — Ещё слишком рано. — Вообще-то, сейчас почти десять, — невпечатлённо говорит девочка, по-видимому, закатывая глаза. Веки Уилбура распахиваются, когда он вскакивает с кровати, избегая того, чтобы его ноги запуталась в покрывале, которое в данный момент лежит на полу. Он залетает в ванную, практически сразу засовывая зубную щётку в рот, а когда холодная вода встречается с его лицом — быстро падает в полотенце, тут же отбрасывая его куда-то на стиральную машинку, на ходу просовывая руки в рукава жёлтого свитера. — Как давно ты встала? — спрашивает Уилбур, заходя на небольшую кухню. Он включает электрический чайник, попутно доставая несколько продуктов из холодильника, которые еле помещаются в его руках. — Час назад, — отвечает ему девочка, запрыгивая на деревянный стул. Она ставит руки на стол, чтобы подпереть ими щёки, и мотает из стороны в сторону ногами с цветастыми носками на них, смотря, как её отец пытается сделать съедобный сэндвич, предварительно убрав из него все помидоры, потому что по их семейной традиции помидоры являются худшим овощем на планете. Таллула вообще не понимает, как люди едят их. Когда тарелка и кружка с чаем оказываются перед ней, девочка сразу впивается в мягкий хлеб зубами, улыбаясь, когда плавленный сыр почти растекается во рту. Уилбур с облегчением смотрит на неё, вдыхая аромат кофе из собственной кружки. Он помнит, как раньше имел грандиозные мечты о том, что будет дарить радость людям своей музыкой, обойдя на собственных ногах весь мир с одной только гитарой за спиной. Это были годы ещё не запачканной взрослой жизнью юности, что казались ему нескончаемой вечностью, которую Уилбур делил со своими братьями. Но затем родилась Таллула, и планы пришлось отложить на самую дальнюю полку шкафа в его прихожей, а после собственноручно выбросить, как ненужный хлам, который лишь занимал свободное место. Хотя эти детские мечты и до сих пор остаются приятным воспоминанием где-то в черепной коробке, Уилбур не жалеет о своём решении. Его дочь — человек, за которого он отдал бы собственную жизнь. Никакие приключения и амбиции не заменят улыбки, которая была на его лице в тот день, когда он впервые увидел её. Она была такой крохотной, что Уилбур боялся сломать её. И, конечно, он вёл себя как наседка и сделал тысячи фотографий, которые потом с восторгом в глазах показывал Томми. Теперь он понимает, что чувствует Фил. Телефон в кармане его брюк вибрирует, оповещая о новом звонке, и Уилбур подносит его к уху, вопросительно поднимая бровь, когда видит имя своего коллеги на нём. — Алло? — Таллула слышит лишь неразборчивую болтовню, которая доносится до неё, — Что ты имеешь в виду? У меня сегодня выходной, — брови Уилбура взлетают вверх, — В каком смысле поменяли?! Вы что, совсем охре... — он на мгновение бросает взгляд на свою дочь, тут же откашливаясь, — Почему никто не предупредил меня? — он встаёт из-за стола, ставя уже пустую чашку в посудомойку, — Ладно, проехали, сколько у меня времени? — Уилбур поворачивается, опираясь на столешницу рукой, — И каким образом я должен добраться туда за час?! Делай что угодно, но выиграй мне время, я скоро буду, — он нажимает на кнопку отключения звонка, устало вздыхая. Таллула смотрит, как шестерёнки крутятся в голове её отца. — Не хочешь навестить Квакити? — предлагает он, и девочка практически подпрыгивает на месте от его слов. — Да, да, да! — тараторит она, срываясь с места, чтобы побежать за небольшим розовым рюкзачком в свою комнату. Уилбур качает головой, усмехаясь. Через несколько минут девочка уже стоит в прихожей, поторапливая Уилбура, потому что он слишком уж долго надевает своё бежевое пальто. — Куда ты пойдешь? — спрашивает Таллула, когда Уилбур сажает её на небольшой диванчик для того, чтобы зашнуровать обувь на её ногах. — Сегодня у нас переговоры с одной важной кампанией, а никто не может справиться без меня, — отвечает ей парень. — Скука смертная, — тянет девочка, болтая ногой с уже зашнурованным ботинком. — Эта «скука смертная» — моя работа, с которой мы, вообще-то, кушаем, — отзывается Уилбур, делая бантик из верёвочек на второй ноге, — К тому же, если всё пройдёт хорошо, то я наконец-то смогу показать тебе то, над чем работал всё это время. — Я послушаю твои песни? — взволнованно говорит Таллула, выходя за входную дверь их жилища. — Это не только мои песни, — смеётся Уилбур, взъерошивая чужие волосы, из-за чего красная шапка съезжает девочке на глаза. Она слегка дуется, но тут же забывает об этом, следуя за своим отцом на улицу, где солнечные лучи встречают её лицо. Они идут по тротуару, небольшой детский рюкзак покоится на плече Уилбура, пока Таллула старательно вышагивает каждый метр бордюрных ограждений, предупреждая отца о том, что он, вообще-то, идёт по лаве. Уилбур говорит, что у него есть суперспособности, потому что он взрослый. Небольшое кафе встречает их запахом кофе и выпечки, а девушка с крашенными волосами за стойкой весело приветствует их, давая Таллуле небольшой леденец, пока та рассказывает ей о том, какую красивую кошку она видела по дороге сюда. Уилбур покупает парочку круассанов в картонном пакете, говоря девушке, что ещё зайдёт к ней позже. Таллула машет ей на прощание так, что Уилбур не понимает, как её рука ещё не отвалилась. Спустя десять минут они оказываются около музыкального магазина «Удача» и открывают стеклянную дверь, слушая, как колокольчик звонит над ней. Парень, чьи тёмные волосы прикрыты шапкой бини, сидит прямо на стойке, скрестив ноги в турецкой позе, но как только он слышит довольный визг девочки, то тут же встаёт, улыбаясь. — Посмотрите, как вырос мой любимый ребёнок, — Квакити подхватывает её на руки, обнимая, — Как твои дела? Уилбур не забывает делать всё, что ты захочешь? — Нет, папа хороший, — улыбается Таллула, — Мы купили тебе булочки! — её отпускают на пол, и девочка тянет руку к отцу, чтобы забрать у него пакет с выпечкой, а затем передаёт его Квакити, — Вот. — Спасибо, конечно, но с чего такая щедрость? — подозрительно смотрит он на Уилбура. Тот в ответ виновато улыбается. — Всего на пару часов, — просит Уилбур. — Уилбур Сут, — скрещивает руки на груди Квакити, — Несмотря на то, что я люблю Таллулу, я всё ещё не подписывался быть нянькой. — Я знаю, но, пожалуйста, — проговаривает он, — Обещаю, это в последний раз. — Ты говорил так в прошлый раз. — Ну, пожалуйста, Квакити, я прошу тебя, пожалуйста. — Ладно, боже, — сдаётся парень, — Тебе что, нравится быть раздражающим? — Да? — улыбается ему Уилбур. Он поворачивается к дочери обнимая её, — Слушайся Квакити и не повторяй ничего из того, что он говорит, хорошо? Девочка кивает ему. Уилбур быстро целует её в лоб. — Спасибо, Квакити, я зайду за ней как только смогу, — прощается он, выбегая из магазина. Квакити смотрит на Таллулу, Таллула смотрит на него. — Скажи «жопа». — Жопа. — Моя девочка.

***

Что ж, Уилбур думал, что это всё пройдёт намного быстрее. Он выходит из большого здания, что покрыто отражающими всё вокруг стёклами, когда стрелка на его часах доходит до шести вечера. По крайней мере, всё прошло хорошо. Он бы лично вылил чашку кофе на голову главе этой компании, если бы после стольких часов переговоров они отказались подумать о том, чтобы подписывать контракт с ними. Он ещё раз заходит в уже знакомое кафе, чтобы взять выпечку, а затем направляется к магазинчику с инструментами, в котором Квакити сейчас пытается не убить его дочь. Когда он заходит внутрь, то не может удержаться от того, чтобы выплеснуть смех наружу. Квакити с множеством заколок в волосах сейчас сидит и с самым надменным лицом в мире смотрит, как Таллула красит ему ногти лаком с блёстками. О, это второе самое лучшее, что Уилбур видел в своей жизни, после рождения Таллулы. — Если ты попробуешь сделать фотографию, я клянусь, что это будет последний раз, когда я впущу тебя в этот магазин, — говорит ему Квакити, но как только девочка заявляет, что всё готово, то парень тут же меняется в лице, улыбаясь ей, — О, мои руки ещё никогда в жизни не выглядели настолько круто. Девочка гордо выпячивает грудь вперёд, пока её отец взъерошивает ей волосы. — Ты большая молодец, Таллула, — смеётся Уилбур прежде, чем нахмурить брови, бросив взгляд на ехидную улыбку Квакити. — Эй, Таллула, я думаю, твоему отцу отлично бы подошёл тот жёлтый лак с сердечками, что скажешь? — обращается он к девочке, и её глаза загораются. — Э-э, знаешь, нам уже пора идти, — пытается Уилбур, но Квакити прерывает его. — Да брось, Уилбур, неужели ты откажешь своей любимой дочери? — ухмыляется он, специально приобнимая Таллулу так, чтобы их лица оказались на одном уровне. В этот вечер на ногтях их обоих красуется немного неровно накрашенный лак с блёстками. Они тоже слегка преобразили руки девочки, так что теперь её ногти накрашены одним синим и одним красным цветом, потому что Уилбур и Квакити не договорились заранее, но Таллуле нравится, а это главное. — Ещё раз спасибо, что согласился посидеть с ней сегодня, — говорит Уилбур, идя рядом с Квакити по парку, что успел окунуться в закатный свет солнца, пока Таллула бежит впереди них, собирая небольшой букет из цветочков, что растут здесь. — Всегда пожалуйста, Уилбур, — кивает Квакити. Он смотрит на чужое лицо, подмечая про себя слишком выделяющиеся на бледной коже мешки под карими глазами, — Когда ты в последний раз нормально отдыхал? — Отдых — это роскошь, на которую у меня нет времени, — усмехается Уилбур, но поняв, что Квакити всё ещё беспокойно смотрит на него, вздыхает, — В последние дни у нас полный завал из-за всех этих встреч и совещаний. Они даже посреди ночи мне звонят, чтобы обсудить очередной дерьмовый пункт из договора. — Тебе давно пора уходить из этой фирмы, — произносит Квакити, — Ты можешь отлично справиться сам по себе. — Возможно, — хмыкает Уилбур, — Но они предлагают стабильность, а это самое важное для меня. Я не могу тратить время на поиск новой работы, когда у меня есть ребёнок под боком. — И поэтому ты готов пахать как лошадь вместо того, чтобы проводить время со своей дочерью? — спрашивает Квакити, — Уверен, она была бы рада жить даже на улице, если бы это означало, что она будет с тобой. Ты для неё целый мир, Уилбур, не забывай об этом. — С каких пор ты стал разбираться в детской психологии? — поднимает бровь Уилбур, ухмыляясь. — У меня много талантов, — подмигивает ему парень, — Ты просто ещё не знаешь о них. Они оба смеются, а после слышат крик и бросаются вытащить Таллулу из, слава богу, пустого мусорного ведра, в который та попыталась залезть. Зачем-то. Уилбур не понимает детей. День заканчивается тем, что Квакити машет им на прощание, стоя около входной двери в их дом. Таллула желает ему спокойной ночи, убегая куда-то в дом, а Уилбур в последний раз смотрит на парня, закрывая дверь прежде, чем Квакити успеет ещё раз мило улыбнуться ему или подойти и поцелова… Стоп. Что за нахуй, Уилбур Сут? Конечно, ему нравился Квакити, это не секрет за семью замками, даже его дочь иногда подшучивает над ним по этому поводу, проблема не в этом. Проблема в том, что у Уилбура нет времени для того, чтобы думать о таком. Как и сказал Квакити, он пропадает на работе, жертвуя временем с Таллулой, чтобы им не пришлось жить на улице. И он не хочет заставлять Квакити быть с партнёром, который может в любой момент сорваться и уехать на очередное совещание. Это нечестно. Так что он в очередной раз отгоняет эти мысли подальше, и пытается сделать вид, что всё нормально. Как и всегда.

***

Уилбур заболел. Кашель практически не позволяет ему говорить, а его тело ослабло настолько, что он едва ли может подняться с кровати. О, он вспомнил, почему он не разрешает Таллуле есть мороженное на ужин. Самой же девочке он говорит ни в коем случае не подходить к его спальне, чтобы не заразиться. Даже если на это ему требуется вся воля, которая только есть в его теле, потому что он не может вынести беспокойный взгляд своей дочери, когда та собирается подойти к его кровати и спросить, что же с ним случилось. А ещё, несмотря на то, что он предупредил своё начальство, его коллеги продолжают какое-то время звонить ему, пока он пытается уснуть, но у него нет сил, чтобы ответить на звонки. В последнее время он перестаёт слышать шумный рингтон и радуется, что его наконец оставили в покое, проваливаясь в беспокойный сон. Просыпается он от того, что слышит, как замок на входной двери медленно открывается. Уже через пару секунд Квакити стоит над ним. — Эй, Уилбур, давай, тебе нужно принять лекарство, — слегка хлопает его по щеке парень. Уилбур садится на кровати, чтобы всё же выпить таблетку, которую так старательно пытается запихнуть ему в рот Квакити. — Боже, ты хоть знаешь, как я испугался, когда поднял звонок от тебя, а Таллула сказала мне, что ты умираешь? — вздыхает парень, проводя рукой по лицу. Уилбур также замечает детскую макушку, которая выглядывает из-за дверного проёма. По крайней мере Квакити додумался надеть на неё медицинскую маску. — Откуда у тебя ключи от моего дома? — первое, что спрашивает Уилбур. Его голос звучит ещё хуже, чем он думал. — Я же сказал, что у меня много талантов, — слегка щёлкает его по лбу парень. Уилбур лишь сонно моргает, заваливаясь обратно на подушку. — С ним всё будет хорошо? — спрашивает Таллула, она переступает с ноги на ногу, попутно перебирая накрашенные пальцы на руках. — Конечно, с ним и не такое случалось, — успокаивает её Квакити, потрепав по голове, — Давай приготовим ему куриный суп. Следующие полчаса они проводят за готовкой, а после — уборкой, потому что Таллула случайно уронила поднос с тарелкой, а после Квакити пытался убедить её, что всё в порядке, пока слёзы текли по чужим щекам. В конце концов, они всё же убедили Уилбура съесть порцию, а затем помыли пол. Ну, в основном, мыл Квакити, но Таллула внесла огромный вклад в это дело своей ролью носильщика ведра. Через пару часов Уилбур вновь засыпает (не перед тем, как Квакити почти насильно вливает в него горький сироп от кашля), так что они с Таллулой устраиваются на диване, чтобы посмотреть мультик про Мериду, когда телефон Уилбура на стеклянном столике перед ними вновь звонит. Квакити берёт его в руки, чтобы сбросить вызов, но увидев контакт «Мудила с работы», вопросительно поднимает бровь. — Он звонит весь день, — произносит Таллула, — Из-за него папа не мог уснуть, так что я принесла его сюда. Что ж, если это кто-то с работы Уилбура, то Квакити следует предупредить их о том, что он заболел, верно? По крайней мере так у Уилбура будет меньше проблем. Он не успевает поднести мобильник к уху, как из него начинает доноситься чужой голос. — Уилбур, я серьёзно, тебе лучше прийти сюда сейчас же, если не хочешь, чтобы мы потеряли всё, над чем столько работали, — мужчина на том конце провода явно злится, попутно шелестя какими-то бумагами. — Уилбур не может подойти к телефону, потому что он в принципе не может ходить, — проговорил Квакити, — Он болен и сможет выйти на работу, в лучшем случае, только завтра. — Мне насрать на его дурацкие отговорки, пусть хоть сдохнет, но придёт сюда и разберётся с этим дерьмом, — голос звучит ещё более раздражённо, чем раньше. Что же, Квакити тоже может играть в эту игру. Он не собирается портить отношения Уилбура с его коллегами, но это начинает выходить за рамки разумного. — Каким образом ты себе это представляешь? Он что, должен прийти в вашу дерьмовую контору и умирать там, только потому что вы не справляетесь сами? На кой чёрт тогда ты вообще там работаешь? — Слушай сюда, я понятия не имею, кто ты такой, но тебе лучше не делать вид, что ты разбираешься в моей работе лучше меня. О, ладно. Этот мудила действительно хочет войны. — О, прости, но, по-моему, я ни разу не просил своих работников выйти с выходного, потому что не могу решить какой ручкой мне лучше поставить подпись в документе, который никто всё равно не читает. Так что заснуть свой язык в задницу и делай работу, которую тебе поручили, самостоятельно. — Ты, мелкий ублю… Квакити не дослушивает, сбрасывая звонок. Таллула со своего места на диване смотрит на него, как на героя. Квакити оказывается прав, и на следующий день Уилбур спокойно выходит на работу. Почему-то, его коллега говорит ему угомонить своего парня, но Уилбур лишь вопросительно поднимает бровь на это заявление.

***

Уилбур снова оставляет Таллулу в магазинчике Квакити, на этот раз практически умоляя, чтобы тот посидел с ней буквально три часа. Когда Квакити недовольно соглашается, Уилбур выглядит готовым расцеловать его. Парень меняет некоторые струны на одной из гитар, когда до его ушей начинает доноситься мелодичный звук. Он подходит к девочке, чтобы увидеть флейту в её руках. — Это очень красиво, — хлопает Квакити, когда Таллула заканчивает играть с большим вздохом. — Спасибо! Завтра школьный концерт, и я буду там выступать! Обязательно приходи! — улыбается девочка, — Я так долго учила эту мелодию! Учительница сказала, что я отлично играю! — Что ж, она права, — пожимает плечами парень, — И я рад, что ты пригласила меня, но разве такие мероприятия проводятся не для родителей? — Папа, наверное, опять будет занят, — неуверенно тянет Таллула, — И родители всех моих друзей будут там, и они будут смотреть, как их дети выступают, и я тоже хочу, чтобы кто-то, для кого я буду играть, пришёл, — она крутит инструмент в своих руках, — Я просто хочу, чтобы кто-то смотрел на меня тоже. И я подумала, что ты захочешь прийти, потому что у папы постоянно нет времени на меня. — О, не говори так, — обнимает её Квакити. Он слышит, как девочка тихо всхлипывает в его плечо, — Конечно, я буду там. И Уилбур тоже будет, поверь, я позабочусь об этом. — Честно, честно? — недоверчиво спрашивает Таллула. — Честно, честно, — сильнее сжимает её в объятьях парень. О, он надерёт Уилбуру задницу.

***

— Она правда так сказала? — Уилбур смотрит на Квакити. Его сердце сейчас разорвётся на куски, — Боже, я такой идиот. — Ага, ты идиот, — подтверждает парень, — Но ты ещё можешь всё исправить. Решай, что для тебя дороже, Уилбур. Он поднимает глаза на Квакити. Телефон в его кармане оповещает об очередном сообщении, и Уилбур решает, что всё может пойти к чёрту. Он поклялся, что будет делать свою дочь счастливой, и кем он будет, если не сдержит своё слово? Он пойдёт на этот школьный концерт и будет хлопать громче всех, когда его дочь выйдет на сцену. — Думаешь, мы ещё успеем зайти за цветами? — спрашивает он, и Квакити ухмыляется ему. — У нас есть ещё немного времени.

***

Таллула нервничает. Она практиковалась уже, кажется, сотни раз, но всё ещё волнуется перед тем, как выйдет на сцену. Уверенности не добавляет и то, что она видит в зрительном зале два пустых места. Когда учительница объявляет её выход, девочка не может унять дрожь в коленках. Она встаёт под свет прожектора, тревожно пробегая глазами по всем рядам, пытаясь найти двух конкретных людей. Она не находит их, и ей кажется, что она может заплакать. Внезапно входная дверь актового зала распахивается и из-за неё выходят двое мужчин. — Да я ей почти как отец, придурок, — Квакити ругается с кем-то, кого девочка не может видеть, — Поаккуратнее с выражениями, здесь, вообще-то, дети, мудила! Уилбур и Квакити оба садятся на свободные места, улыбаясь Таллуле, когда та встречается с ними взглядами. Она ещё никогда не играла на своей флейте так красиво. — Ты пришёл! — концерт заканчивается, и она подбегает к своему отцу, который тут же кружит её в объятьях, — Ты пришёл, пришёл! — Конечно, как, по-твоему, я мог пропустить что-то настолько важное? — улыбается ей Уилбур, целуя дочь в висок. — О, это было потрясающе, — треплет девочку по голове Квакити, — Я не видел половины выступлений, но уверен, что все остальные сосут по сравнению с тобой. Таллула весело смеётся, когда Квакити протягивает ей несколько цветков, которые они с Уилбуром нарвали в том же парке, в котором прогуливались в один из вечеров. — Миссис Паффи! Вы видели, как я играла? — к ним подходит девушка с кудрявыми волосами, которая выглядит такой же счастливой, как и сама девочка. — Конечно видела, дорогая, это было восхитительно, — она слегка тыкает Таллулу в нос, пока та всё ещё находится на руках своего отца. — Спасибо, что научили её этому, — говорит девушке Уилбур. — Что вы, Таллула сама просилась, потому что хотела быть музыкантом, как вы, — она осматривает сначала его, а затем Квакити, — Приятно видеть, что у неё такие хорошие родители. — О, нет, мы не… — Это не очень-то сложно, когда Таллула — такая хорошая девочка, — прерывает Уилбура Квакити. Он поднимает бровь, ухмыляясь, но Квакити лишь пожимает плечами в ответ. Телефон в его кармане разрывается от звонка, и Уилбур просит простить его, передаёт девочку в руки Квакити, а затем отходит, чтобы нажать на кнопку ответа. — Уилбур, наконец-то ты взял трубку! — его босс говорит ему, — Не поверишь, та крупная компания сказала, что готова подписать с нами контракт прямо сейчас! Быстро возвращайся в офис и прихвати с собой все нужные документы! Уилбур устало вздыхает, понимая, что ему нужно уходить, но затем он смотрит на Таллулу на руках Квакити. Смотрит, как правильно они выглядят просто смеясь между собой и разговаривая о фургончике с мороженым, к которому они обязаны сходить. Смотрит на свою семью и понимает, что это важнее всего, что только может быть. — Нет. — Что-что, прости? — Я не могу. — Уилбур, ты не понял, — его босс слегка усмехается, — Здесь нет выбора, ты нужен мне прямо сейчас или можешь даже не мечтать о том, чтобы снова появиться здесь. — Тогда я увольняюсь. — Погоди, что? — У вас всё равно дерьмовые условия. О, и ещё, сосни-ка за то, что не давал мне нормальное количество выходных. — Нет, стой! Уилбур сбрасывает вызов так же, как и груз со своих плеч. — Эй, всё хорошо? — спрашивает его Квакити, когда Уилбур возвращается. Он смотрит на парня и не может сдержать улыбки. — Да, теперь всё хорошо.

***

Прошёл всего месяц с того дня, а Уилбуру кажется, что это было вечность назад. Он стал больше времени проводить со своей дочерью, наконец-то сводил её в зоопарк и разрешил завести золотую рыбку, которую Таллула назвала Лампочка. Он также стал писать больше песен. Он нашёл трёх парней, что были настолько же в восторге от идеи создания группы, как и он сам, а затем они сделали несколько записей, которые заметил один из крупных продюсеров. Дела пошли в гору, не успел Уилбур и глазом моргнуть. А, ну, и ещё… — Уилбур, — Квакити зовёт его из прихожей, — Если ты будешь собираться настолько долго, то мы с Таллулой отправимся в парк одни. Возможно, в его семье появился новый член, помимо рыбки. Он в последний раз поправляет складку на рубашке, и выходит к своей семье, которая ждёт его в коридоре. Когда на деревянную лавочку парка приземляется три человека, что держат рожки с мороженым в руках, всё кажется до больного правильным. — Мне кажется, я съела жука, — вдруг заявляет Таллула. — Ты, что?!