записка, фартук, сладкий чай

Первое, что чувствует Эндрю — холод. Между ним с Нилом зияет огромная пропасть, не давая почувствовать себя в безопасности. Ладно, может быть, Эндрю немного драматизирует, но он очень не любит, когда Кевин вот так тихо выскальзывает из кровати. Спустя несколько лет отношений и тысячи ночей вместе, Эндрю наконец научился не просыпаться от каждого шороха. И это ужасно, потому что он правда хочет знать, если кто-то из его парней решит сбежать, не удостоив его поцелуя — Эндрю очень хорош в том, чтобы хвататься за чужие конечности, даже если он всё ещё не может открыть глаза. Эндрю очень хочет знать, где сейчас Кевин, но сильнее этого он хочет прижаться к чему-нибудь тёплому. Нил — отличный вариант. Он безмятежно сопит, обнимая подушку обеими руками и причмокивая губами. Зрелище не для слабонервных, но и Эндрю не пальцем делан — он придвигается ближе, игнорируя слишком милую физиономию Джостена, обнимает его, закидывая руку и ногу на его спину. Нил ёрзает, но не сбрасывает Эндрю с себя, продолжая видеть десятый сон. Такое утро — лучшее, о чём Эндрю мог мечтать, начиная с университетских лет. У них общая съёмная квартира на окраине оживленного города, хороший вид из окна, нормальное расписание тренировок и по цветочному горшку в каждой комнате. Может, Эндрю и хотел бросить экси сразу после окончания университета, но… Что было ещё делать? Нил и Кевин — двое самых важных людей в его жизни. Они собирались пойти в большой спорт, и Эндрю не хотел оставаться где-то за бортом. Тем более, Кевин говорил, что у Эндрю все получится. Эндрю верил, потому что Кевину нельзя не верить. Если он скажет, что земля плоская, то Эндрю выйдет на улицу с транспарантом ‘мировое правительство пудрит вам мозги’. Нет, конечно нет. Эндрю не верит в подобную чепуху, но Кевин… У него явно была слабость к этому экси-наркоману. Хорошо, что их взбалмошная университетская жизнь плавно вытекла вот в это: тёплые утренние объятия, постель с большим одеялом, мягкие подушки и… что-то непонятное между плечом Эндрю и чужой подушкой. Он немного отодвигается от Нила, убирает руку с его спины, пытаясь выцепить непонятный объект, не нарушая чуткий сон своего парня. Эндрю хмуро смотрит на бумажку, чёрт знает как оказавшуюся в их кровати. Нил открывает глаза, сонно моргает, вопросительно мычит. Эндрю зарывается одной рукой в его волосы, прежде чем сесть, опираясь на спинку кровати. Он разворачивает записку, быстро пробегается глазами по ровным строчкам, хмурится ещё сильнее. — Что это? — спрашивает Нил, перекидывая руку через Эндрю, и придвигаясь ближе. У Нила всё тело горячее, особенно губы, которые оставляют поцелуи на его руке. — Кевин, — отвечает Эндрю, словно это что-то должно значить. Нил тут же привстаёт, садясь рядом с Эндрю. Кажется, его участившиеся пульс можно услышать из другой комнаты. Нил испуганно заглядывает в лист бумаги, потом заметно расслабляется, когда читает первые строки. — Не пугай меня, — говорит он, опять устраиваясь рядом с Эндрю. Опять горячее тело и губы на его запястьях, — Прочитай мне. Эндрю не хочет. Потому что Кевин не придумал ничего лучше, чем написать слащавую записку и испариться из их кровати таким хорошим утром. Все могло бы быть куда лучше, если бы он остался и позволил Эндрю залезть на него верхом в попытке прижаться как можно ближе. — Доброе утро, — начинает он, закатывая глаза. Как можно отказать Нилу в такой простой просьбе? — Я хотел сказать вам, что я рад вашему появлению в моей жизни. Вы и так знаете, как я вас люблю. Нил смеётся, сжимая талию Эндрю в своих руках. Да, и он, и Нил знают, как Кевин их любит. Он не так часто говорит это, но они правда знают. — Я не мог и представить, что у меня когда-то будет что-то такое. Наши отношения, я имею в виду, — Эндрю читает эти строчки, находя в них себя, — И я рад, что у меня есть семья. Знаю, вы не верите в семью, но для меня она есть. Нил, Эндрю и я. Я о таком мог только мечтать, но теперь это моя настоящая жизнь и я не могу не благодарить вас за то, что вы со мной. Спасибо. Нил слушает молча, не перебивает и больше не смеётся. — С чего вдруг такие сопливые признания? — спрашивает Эндрю, делая вид, что сердце не бьётся слишком часто. — Эндрю… — слышится голос Кевина. Они с Нилом синхронно поднимают головы, смотрят на стоящего в дверях Кевина. В фартуке. С подносом. Ладно, записка — это странно. Но завтрак в постель? Что-то здесь явно не так. — Ты за что-то извиняешься? — тихо спрашивает он, когда Кевин подходит ближе и ставит поднос на прикроватный столик. — А есть за что? — Кевин вскидывает брови и складывает руки на груди. — За то, что встал так рано и не поцеловал меня на прощание? — предполагает Эндрю, отодвигаясь от Нила. Он освобождает место посреди кровати специально для Кевина, потому что Кевин любит лежать посередине. Эндрю тоже любит, но… Он готов пожертвовать своим комфортом. — Я не прощался, — говорит Кевин, пробираясь через Нила и устраиваясь между ними. Эндрю начинает усердно думать. Записка. Завтрак. Кевин. Добрый Кевин ранним утром. Что-то здесь не сходится. — По какому поводу банкет? — спрашивает он. Нил берёт поднос с тумбочки, сначала ставит себе на колени и через секунду раздумий передает его Кевину. И смотрит на Дэя в ожидании ответа. — Вы серьёзно? — спрашивает Кевин, крутя головой, чтобы посмотреть сначала на Эндрю, потом на Нила. Джостен пожимает плечами. Эндрю продолжает смотреть на Кевина, который прикрывает глаза и улыбается сам себе. — Просто так, — бросает он, наливая себе чай из цветастого заварника. Эндрю думает. Правда просто так? Ладно. Кевин в фартуке, он слишком милый и чем-то довольный, слишком учтивый. Эндрю ещё подумает над этим, но сейчас ему просто хочется сладкого чая, особенно если Кевин протянет ему чашку и Эндрю придется коснуться его пальцев, чтобы не обжечься. Эндрю всё устраивает. Кевин медленно пьёт чай, не переставая улыбаться. Эндрю думает. Тоже пьёт свой сладкий чай, кусает печенье, рассыпая крошки прямо на одеяло, думает. Кевин. Завтрак. Может, что-то случилось? Может, что-то должно случиться? Кевин весь день будет таким добрым? — Всё нормально? — обеспокоенно спрашивает Нил, разглядывая свой чай. — Да, — кивает Кевин, загадочно улыбаясь, — Просто сегодня хороший день. Все хорошо. Эндрю не волнуется, потому что у Кевина и правда иногда бывают приливы нежности. Он иногда слишком сильно заморачивается с ужином, иногда слишком сильно прижимается к Эндрю, словно боясь отпустить. И не то чтобы Эндрю приходилось это терпеть… Он искренне наслаждался давлением рук на его спину, соприкосновением груди с ребрами Кевина, слишком радостную улыбку на его лице, когда он наконец отпускал его. Просто Кевин такой. Эндрю видел, как он сдерживает свои порывы, запрещая себе демонстрировать свою привязанность на людях, но он позволяет себе эти маленькие радости, когда они дома. Целует Нила в щеки, зарывается руками в волосы, подхватывает его за бедра, заставляя обвить его тело ногами. Эндрю любит такого Кевина. Нет, он любит любого Кевина, но такого… Он готов продать душу, даже дважды, если понадобится, лишь бы посмотреть на Кевина Дэя, теряющего голову от любви к своим парням. Нил ставит кружку на поднос. Смотрит на Кевина. — Кевин? — спрашивает он, внимательно смотря ему в глаза, — Какой сегодня день? — Просто отличный, — сразу же отвечает Кевин, — А что? Кевин улыбается, отводя взгляд, смотрит в потолок. — Эндрю, какое сегодня число? — настороженно спрашивает Нил. — Четырнадцатое, — даже не думая отвечает Эндрю. Четырнадцатое февраля. Ох. Точно, тот самый день, когда влюбленные парочки бронируют все столики в ресторанах, скупают безделушки по неоправданно высоким ценам, гуляют по парку, сюсюкаясь друг с другом. Да, Кевин пал жертвой маркетологов. — Ага, — кивает Кевин, пряча улыбку в кружке чая. — День всех влюблённых? — спрашивает Нил, — Это ты в честь праздника? Кевин опять кивает. Эндрю не знает, что чувствовать. Точнее, он не знает, как описать то, что сейчас происходит у него внутри. То же самое он чувствовал, когда Кевин в первый раз попросил о поцелуе. Он сказал ‘Если ты не против, Эндрю. Мне так этого хочется’, заставляя бабочек в его животе порхать из стороны в сторону. Эндрю не поцеловал его тогда, но сделал выводы. Понял, что Кевину тоже хочется этого, что не он один смотрит на чужие губы с недвусмысленным желанием почувствовать их вкус. То же самое Эндрю чувствовал, когда сам первым потянулся к Нилу. Он не знал, была его смелость следствием этих самых бабочек, или их причиной. Но одно он знал точно — с этих пор его жизнь изменится. И она правда изменилась. Теперь у него были настоящие отношения с самыми дорогими парнями в его жизни. Теперь Эндрю не был одинок в этом огромном мире. — Ты такой придурок, — бурчит Эндрю, засовывая в рот последнее печенье. Кевин выглядит слишком счастливым, Нил смеётся, когда видит его прикрытые от удовольствия глаза. Эндрю не выдерживает. Он ставит кружку на поднос, потом сам поднос убирает на свою тумбочку. Три. Два. Один. Он ныряет под одеяло, лезет ближе к Кевину, потом устраивается головой у него на животе, залезая на него сверху. Кевин гладит его плечи, Нил зарывается пальцами в волосы, Эндрю издает странный звук, утопая в любви к Кевину и Нилу. — Ты сейчас начал мурлыкать или что? — говорит Кевин, но Эндрю делает вид, что не слышал его. Если он хочет мурлыкать, лёжа на Кевине, то он будет это делать столько, сколько душа того пожелает. Может, он и не самый внимательный парень на свете, но уж точно самый влюбленный. И… Кевин не один тут старается, вообще-то. Эндрю весь предыдущий месяц сохранял себе рецепты ‘муж попросит добавки’ и ‘вся семья в восторге’, чтобы приготовить нормальный ужин, а не тащиться в заполненный ресторан. И у него в тумбочке под замком уже давно лежат три одинаковых кольца. Он ждал подходящего момента, и, возможно, он наступит раньше, чем он подозревал.