Счастье любит тишину

***

Глава Цзян шел с горы Луаньцзан. Он и Вэй Ин пытались как-то применить печать преисподней во благо, и один раз даже получилось, а самым ужасным феноменом стало, что уничтожить печать можно только расщепив душу создателя. Вэй предлагал такой вариант, но Цзян на отрез отказывался, ведь он только обрел своего брата в родном обличии. Долгая и совсем другая история. Деревья склонялись ближе к земле, будто хотели спрятать одинокого путника. Только здесь он мог почувствовать себя собой, а не главой клана или мудрым братом, или мужем. На этой тропе его всегда съедали мысли по любимому и несправедливости, которая не дает им быть официально вместе. Лес был хорошим слушателем, а Цзяну не требовалось говорить свои мысли. Он скучал по мужу — Цзинь Лину, но не мог быть рядом всегда. Поэтому он начал задумываться насчет женитьбы, само собой не по любви, но А-Лин отказался. Он не его дядя и не собирался крутить жизнями как он. Цзинь Лин показал это когда стал главой ордена и первым показателем стало то, что он выгнал всех дядиных наложниц из дворца и закрыл для них двери. Вторым стало то, что он закрыл все публичные дома и ввел новое правило насчет этого. По волосам Цзян Ваньина прошел ветерок. Складывалось впечатление, что лес ему отвечает и поддерживает его мысли. Тяжело вздохнув, он положил руку на грудь, где под одеждой было спрятано серебряное обручальное кольцо. Цзян очень хотел увидеть А-Лина, но совсем недавно начали ходить слухи, что их связь совсем не похожа на семейную, поэтому очень опасно заявляться во владения Цзиня. Наконец он вышел из леса, достав из ножен Суйбянь, Вэй не мог им воспользоваться поэтому отдал его брату как нечто важное, он полетел домой и больше его не волновали мрачные мысли.

***

Как только Цзян Чен приземлился в ордене к нему сразу же подбежали помощники и что-то начали тороторить. Он пытался сосредоточиться на словах, но это получалось очень плохо. Помощник семинил рядом и, запыхавшись, вываливал все новости, которые были за день. Цзян на автомате кивал словам, но последню фразу он раслышал настолько четко, что ему пришлось приостановиться и выглядело это мягко говоря странно, особенно если учитывать то каким представлялся, в глазах мирного населения, глава. — Что ты сказал? — недовольно спросил глава, немного кривя рот. — Глава… — боязно начал помощник. — Говори и не мямли. — металическим, немного отстраненным голосом приказал Цзян Чен. — Вас ожидает гость, и он просил не раскрывать свою личность… Я… — Свободен. Он направился в свой дом, родовое гнездо, с настроем использовать меч, ведь к себе в дом он никого не пускал. Это было очень опрометчиво приходить в дом Цзянов, и тем более ждать возвращение главы. Настолько быстро Чен не ходил давно. Сначала он думал, что гость дожидается его в кабинете или в зале собраний, но нет, обойдя чуть ли не весь дом, он заметил еле заметный пар, который идет явно из источника. Разозлившись еще больше, он пошел туда. Зайдя в достаточно душное помещение, он увидел парня, и ему не составило труда узнать в юноше Цзинь Лина. Эту фигуру он узнает из тысячи. — Мог бы и предупредить. — достаточно громко, улыбаясь, сказал Цзян. — Ну, Чен, это не так интересно! — оборачиваясь, сказал Цзинь. — Не хочешь присоединиться? — заметив взгляд возлюбленного, предложил парень. — Ну и как я могу отказать? — развязывая пояс спросил Чен. — Да, у тебя нету выбора, великий глава. С каждым шагом на Цзян Чене становилось все меньше одежды, а Цзинь Лин не отводил взляда от фигуры мужа. Он не скрывал, что открыто пялился. Спустившись в горячий источник, Цзян решил подплыть к мужу под водой. Когда он всплыл, его распущенные мокрые волосы прилипли к телу. Цзинь, не тянув времени и обвив руками его шею, наконец поцеловал. Поцелуй был жарким и страстным, выражая лишь радость и желанность этой встречи. Цзян подхватил настроение мужа, приподнял его, намекая на то чтобы тот обвил его ногами. Цзинь первый разрывает поцелуй и, не теряя мгновений, впился своими губами в шею Цзяна, тем самым вызывая тихий стон. С недовольным рычанием Цзян потянул мужа за концы волос, тем самым открыв себе дорогу к его шее и груди, выводя причудливые немного грубые фигуры по телу возлюбленного. С каждой минутой такого взаимодействия Цзинь все больше расслаблялся, буквально таял на глазах. Резко отстранившись от бархатистой кожи Лина, Цзян притянул его к себе для поцелуя, используя излюбленный отвлекающий моневр для того чтобы войти, ведь для Лина Цзян был слишком велик. С болезненным мычанием Цзинь Лин отстранился и напрягся, намекая на некие болезненые ощущения. — Потерпи немного… Обними меня по крепче, А-Лин, я не сделаю тебе плохого. — смотря прямо в глаза парню, произнес Чен. Цзинь Лин наконец раслабился и улыбнулся потянувшись за поцелуем. Спустя какое-то время Цзян начал двигаться, заставив А-Лина откинуться на шершавый камень и окунуться в наслаждение. Старший приблизился к парню и начал кусать плечи младшего, как любил это делать. Чен перед самым окончанием резко вышел из Лина и приподнял его до каменного выступа. Цзинь Лин еще не успел отойти от одного наслаждения, так его настигает следующее, ведь Цзян, встав на колени, взял все еще возбужденную эрекцию в рот. У Лина было ощущение, что Цзян был не то чтобы мастером, а просто богом минета, ведь за пару таких минут и такой картины он кончил с громким вскриком, перед этим одергивая старшего, тем самым кончая на лицо, а вот Чен закончил не тронутым ведь все его внимание было сосредоточено на муже и его удовольствии. — А-Чен, орден твой великий! — еле отходя от оргазма, ругался Лин. В то время пока глава окунулся в воду, чтобы смыть с себя все последствия. Вынырнув из воды он подхватил парня на руки и направился в свои покои.

***

Цзян Чен не изменял своим привычкам и, растопив трубку начал ее курить, погрузившись в свои мысли на столько глубоко, что не сразу заметил пристальный взгляд на себе. Рядом с ним неизменно спал Цзинь Лин, но обычно он не просыпался, ведь после секса был очень вымотан, но доволен. — Что занимает твои мысли, лотос? — обнимая мужа, спросил парень. — Я все еще думаю о подставной свадьбе… Нам ведь не обязательно спать или тем более любить своих жен. Пойми, золото, наши отношения никогда не примут… — Не надо так говорить, мой белый лотос… Я прошу тебя. — с долей печали сказал А-Лин. — Я думаю насчет того, чтобы объявить о своей свадьбе представить всем жену, а потом спрятать ее, тем самым подстроив ее смерть… Это звучит плохо, но ладно ты — молодой монарх, а я уже не молод. У всех глав возникает вопрос: где жена? где потомство? Это давит, золото. Понимаешь? — куда-то в пустоту говорил Цзян. — Понимаю. Ложись спать и пусть никакие мысли не тревожат тебя, любимый. — туша трубку и, укрываясь в объятьях, сказал Цзинь.