Тормоз, газ и ...

— Пидарас! — Даша с громким криком вбегает в комнату, с озарным интересом наблюдает за тем, как я в спешке рыскаю по шкафу, ищя дорожную сумку. — Я так и знала, что ты пидарас. Даша танцевала свой победный танец, забавно дрыгала ножками и ручками, напевая себе под нос знакомый мне мотив. — Ну же, — всё также глупо улыбаясь, она схватила меня за рукав клетчатой рубашки, преданно, словно щенок, смотря в глаза, — Скажи, что я умничка, что догадалась об этом. — Отстань, — озлобленно прикрикнул я, вырывая ткань из её цепких пальчиков. Я песпорядоченно вталкивал свои вещи в сумку, бухча ругательства себе под нос. Меня вымораживала её сообразительность касаемо чужих отношений. Стоит мне с не той интонацией сказать парню бытовую фразу, так всё, подружке моей сносит крышу и она, окрыленная чужой любовью с замыленными глазами романтикой, несется в свою комнату к компьютеру, создавая очередной порно-шедевр непосредственно с моим участием. Обычно такое быстро забывалось и откладывалось в долгий ящик, она молниеносно забывала о моём (придуманном ей же) быстротечном романе. Буквально пол года назад Дарья заразилась отчаянной идеей свести меня с её братом. Вдуматься только, с её братом! Против Дениски я ничего не имею. Действительно, обворожительный парень. Может даже в некоторой степени слишком. Он со своими этими глупыми глазками, которые всегда были приторно-нежные, и со своими узкими бёдрами походил на довольно-таки туповатую девчонку, на которую клюнешь и не заметишь, как всё твоё имущество и многочисленные счета в банке переписаны на её имя. Вот и Дениска Дашкин, на мордашку смазливо-слощаявый — увидишь и в голове прелестно пусто становится, ночами в постели только о нём грезишь, — а в головке всё равно что-то да и имеется, потому как разводит он умело, в уши нассыт с три короба, а ты как болванчик киваешь, слюной собственной давишься, и все прихоти его исполняешь. Аж вымораживает. — Ну Владик, — Даша всё также скакала вокруг меня, выламывая себе руки от любопытства, — Расскажи, что у вас с ним было. Она хищно улыбнулась, поиграла бровями и выжидающе ждала. — О боже! — я взвыл, откидывая сумку в сторону, накрывая лицо ладонями. — Ничего у нас с ним не было. Мы даже не виделись с ним в этом месяце. — Не ври, — она всё так же улыбалась, — Мне мама звонила. — И что? — А то, — она оторвала мои ладони от лица, заговорщицки заглядывая в глаза, — Что она мне сказала, что Дениска наш гулять вчера ушел, а вернулся то под утро. — Да причем здесь я? — пробухтел я себе под нос и продолжил собирать сумку. — И не просто вернулся, а с засосами на шеи и полностью пропахший твоими духами, — сказала Даша и стала наблюдать за моей реакцией. Я встал, как ушибленный. Что-то неприятно засосало в районе легких, под сердцем. И обидно по-детски стало, что Дениска хоть и пропах, со слов его мамы, моими духами, но ночью кутежи водил не со мной. Обидно от того, что его тельце нелепое, угловато-подростковое лапал какой-то отменный мудак. И ключицы острые целовал, и разукрасил шею с молочно-белой кожей, и небось на бедра его тонкие посякался кто-то другой, а не я. А больше всего ранила та мысль, что мне всего этого чертовски хочется. Да так, что сейчас стоять на ногах не могу после услышанного, сраженный колючей ревностью. Даша начала поглядывать на меня с опаской, упуская свою ликующую улыбку, заметив моё замешательство. — Мало ли у кого ещё такие духи, — уже спокойно сказал я, всё же окончательно откинув сумку в угол полки, закрывая шкаф с грохотом. Я сел на кровать, облакотив локти на колени, подпирая ладошками подбородок, и уставился в стену. Брови сползли в кучку, глаза сразу грустными сделались и настроение валялось где-то под плинтусом среди ошмётков пыли и женских волос. — Так дело не пойдёт, друг мой, — Даша присела рядом, положила руку мне на плечо и тяжело выдохнула. — Ну я же не глупая, Влад, вижу, что нравится он тебе. Даже сил на неё злится нет. Права же, чертовка. Словами своими только добивает, заставляет глаза прикрыть и жалобно захныкать. — Ну вот что со мной не так? — проскулил я, кутаясь в её ласковых объятиях. — Вот какой нормальный двадцатилетний мужик будет страдать по шестнадцалетнему мальчишке? Она лишь погладила меня по голове, отворачиваясь к окну и серьезно задумываясь. В такие моменты, когда её лицо абсолютно расслабленно, а мыслительный процесс в бурной деятельности, — мне становится поистине страшно за свою личную жизнь и рандомного смазливого паренька, который не вовремя попался ей на глаза. Она могла придумать решение любой возникшей проблемы, даже если это была игра на смерть, а не на жизнь. И когда она резко вскочила на ноги и со спокойным тоном, который всегда шёл в разрез её натуре, сказала мне: — Ладно, иди прими душ, а я пока приготовлю чего-нибудь вкусненького, — мне поплохело. Я понял сразу — она что-то придумала. Даша силком затолкала меня в ванную, впихнула в руки чистое полотенце и захлопнула дверь перед моим носом. Я слышал как она насвистывая себе под нос, отправилась на кухню. Ей богу, я даже не удивлен, что после того, как я вышел из душа весь мокрый и с одним лишь полотенцем на бедрах, то заметил сидящего за столом Дениску, невесло мешавшего ложечкой чай. — Стыдобы то какая, — Даша подскочила к брату, прикрывая ему ладошкой глаза, — Хоть бы оделся ради приличия. Тут вообще-то дети сидят. — Сама и виновата, — я показал ей язык, — Прежде, чем заталкивать, могла и одежду дать. Пока Дениска пытался убрать руки сестрицы с лица и всё ещё не видел происходящего, я играюче повел бровя перед Дашей, медленно стягивая полотенец с бедер. Полотенце так и не успело до конца оголить мои прелести, когда Дениска во все глаза смотрел на меня. Он тяжело сглотнул, взглядом опускаясь вместе с текающей по шеи каплей воды, затем наткнулся на торс, тяжело сглотнул, и не успел достать до самого интересного. Подружка моя швырнула в меня вонючую тряпку, сигнализируя о том, что мне пора бы пойти одеться. Вернулся я к ним уже одетый. Даша с громким фырком сунула мне в руки кружку кофе с молоком. А я не мог оторвать взгляда от Дениски, шокированного моей тупорылой выходкой. Даже сейчас, не в настроении, с хмурым выражением лица и нервно помешивающего остывший чай, он меня пленил, связывал, не давал свободно выдохнуть. Глядя на меня и Дашу своими туповатыми глазками с отчаянным блеском, он спросил: — Зачем вы меня позвали? Мне мало верится, что вы пригласили меня просто попить чайка. И показательно с громким сюрпом отпил из кружки. — Нам просто захотелось посидеть всем вместе, — сказала Даша, окуратно откусывая пирожное. — Вы женитесь? — вопрос Дениски, который застал нас врасплох. Мои брови в удивлении поползли вверх. Даша закашлялась, подавившись то ли слюной, то ли лакомством. А он смотрел на нас грустно, мне так хотелось его обнять, прижать к себе, растрепать его вечно непослушные волосы и целовать, целовать, целовать... Мне было невыносимо слышать от него такие нелепые догадки, ведь никого я так ещё не любил, как этого гада. А он, он подозревает меня в неприличных связях с его сестрой. — С чего такие выводы? — со всей строгостью, которую имел, спросил я в ответ. — Понятно, — и он поднялся из-за стола, поправляя толстовку и направляясь на выход. — Сидеть, — Даша со всей дури осадила его на месте и присекла все последующие попытки встать обратно. — Теперь рассказывай, с чего ты это решил? — Просто подумалось так, — ох как я обожаю это глуповатое выражение лица Дениски, когда он пытается состроить из себя невинную овечку. — Я же не глупый, всё пойму, если это так. — О боже, — вырвалось из меня не произвольно, я прикрыл глаза. — С чего такие выводы? — произнесла по слогам каждое слово Даша. Редко я видел её такой строгой, но всегда мне нравился её серьезно-напущенный тон. — Ну как? — Дениска несколько раз хлопнул глазками, скося на меня взгляд. — Вы вместе живете, сюсюкаетесь между собой, вроде как встречаетесь, почему бы и не пожениться? — Чего? — не успела Дашка спросить ещё что-то, как её перебил мой отчаянный вополь: — Да не трахаю я твою сестру! — Ага, как же? И полотенце ты перед ней сейчас снял просто так, по приколу? — он укоризненно на меня посмотрел. Пока мы с ним обменивались немыми претензиями, Даша чему-то тихо засмеялась, а потом и вовсе во всю грудь заржала, как лошадь. Тут то мы с Дениской и перепугались, с опаской наблюдая за ней. — Ну ты конечно даешь, братец, — она наигранно утерла слезы, — Может мы и спали с ним, но по-дружески. Хотя у него такой агрегат там... — Фу, избавь меня от подробностей вашей половой жизни, — он прикрыл свои ушки, покрывшись румянцем. — Короче, Влад мне твой даром не сдался. Нет между нами ничего, — Даша спокойно дожевывала пирожное. — Ладно, я побырому в магазин, чипсов куплю, я такой офигенный фильм нашла, закачаетесь. Она отряхнула руки от крошек. Напоследок шепнула Денису что-то на ушко, от чего он покраснел пуще прежнего, и ушла. Я сидел и продолжал смотреть на него, готовясь сожрать вместе с внутренностями. Такой с румянцем и смущенный Дениска нравился мне ещё больше. Хотя его взрывной характер и импульсивные поступки, которые часто сложно оправдать, тоже разжигали во мне огонь. Вот недавно, например, он в стельку пьяный завалился к нам на квартиру, навзрыд плакающий и обвиняющий нас в том, что мы все его недостаточно любим, а в собственности я. А когда попытался его успокоить и уложить спать в кровать Дашки, он полез своими шаловливыми ручками мне под домашнюю футболку, начиная аккуратно поглаживать. Ели отлепил, а потом долго представлял эти вот ладошки у себя на члене, нежно ласкающие и крепко обхватывающие у основания. Я не сразу заметил, как он у меня что-то спрашивает. — Влад, а вы точно не спали? — он попытался добавить максимально невинности в свой голос, завораживающе на меня глядя. — Не то, чтобы мне это прям важно знать, просто... — Нет, — и снова тишина вокруг. Теперь он смотрел на меня так, что у меня кожа мурашками покрылась. Вот что-то есть в этом лукавом взгляде, что заставляет подчиняться и в ноги кланяться. Чертенок то ли специально, то ли случайно, оттянул ворот толстовки, оголяя ключицу с мраморной кожей, что бы почесать шею. А мне этого было достаточно, чтобы совсем с катушек слететь. Под столом я ближе к нему протянул свою ногу, ступней поглаживая его икру. Он звучно проглотил вязкую слюну, выпрямился в спине, но не отвел от меня глаз. Я медленно, вырисовывая замысловатые узоры, поднимался вверх. Моя нога коснулась внутренней стороны его бедра. Через плотную ткань его джинс я почувствовал пульсирующий горячей бугорок. — Ты чего это творишь? — он нервно откашлялся. — Блядь, какой ты тормоз, — рыкнул я, вскакивая со стола, метаясь по кухне. — Эй, обидно, – шепотом промяукал он, оттягивая конец толстовки, чтобы скрыть неловкость, — Зачем ты это сделал? — О боже, — я устало зарылся в свои волосы, оттягивая их на загривке. — Я к нему тут в открытую пристаю, чуть ли не на столе раскладывать собираюсь, а он ещё не понял! — Да что я понять то должен? — он тоже встал со стула, подходя ко мне вплотную, и шипя мне в губы. — То Дашка загадками говорит, то теперь ты. Объясните мне уже наконец. — Ты мне нравишься, — протороторил я на одном дыханием, быстро чмокнул его в губы, совсем по детски, и отстранился, — Тормоз. Дениска думал долгие двадцать секунд, пытаясь переварить произошедшее. Ни одна мышца не дрогнула на его лице, ни одна эмоция не смела проскользнуть. Когда он меня обнял, откинувшись лицом в изгиб шеи, я облегченно выдохнул, прижимая его тельце к себе сильнее. Его плечо задрожали. Я почувствовал лёгкую влагу у себя на коже, и в растерянности поднял его лицо, заглядывая в стеклянные глаза и снова, едва касаясь, поцеловал. — Я действительно тормоз, Влад? — прошептал он в губы, и на своих я почувствовал его невесомую улыбку. — Ага, — я оставил смазанный поцелуй на его скуле, — А сестра твоя — газ. Раньше нас всё поняла, коза. — А ты пидарас, Влад, — Даша стояла на пороге кухни, плечом облокотившись о дверной косяк. — Я даже из квартиры не успела выйти, как ты уже моего братца тут зажимаешь. И она счастливо заулыбалась. Мутный план, который она строила несколько месяцев — сработал, она выполнила свою работу. Дашка это понимала ясно, я тоже не смел сомневаться в ней. Даже Дениска, чьё нелепое подростковое тело ластилось ко мне, зауважал сестру за её смышлёность. Даша с ядрёными матами разбирала мою дорожную сумку, с каждой вытянутой тряпкой из неё проклинала меня и мою попытку сбежать от их семейства, когда она устраивала нам с Дениской личную жизнь. Мне пришлось долго прятаться в ванной, чтобы сбежать участи быть убитым её тонкой ручкой, ведь бежал я именно от неё и её бурной фантазии, которая жизни мне не давала. И как смешно злился Дениска, когда Даша рассказала, что за телефонный звонок состоялся с мамой. Во время её повествования выяснилось, что никакого засоса не было и духи придуманы, и вообще, это всё было частью её плана. С ног до головы облапошенный, но до невозможности счастливый, лёжа на диване в гостиной, обнимал Дениску и даже не думал вникать в сюжет фильма, ведь есть рядом вещи и поинтереснее...