Пусть не смолкает музыка и длится карнавал

Пушкарева не верила в достоверность происходящего, для нее всё казалось цветастым сном. Еще вчера она была сломленной, как детская кукла, по частям и крупицам. Она ненавидела Жданова, но всё равно продолжала любить, как любит например свою пенку для бритья с ароматом пачули, но Жданова конечно же гораздо больше. И сама не понимала за что его вообще любить, но тем не менее... Это было их первое свидание после бурного примирения возле гудящих швейных станков, среди грузчиков Георгия Афанасьевича и Макария Дмитриевича а также швеи-закройщицы Аньки, для добрых друзей и знакомых — с погонялом "пулеметчица", и всего честно́го народа в лице бабсовета. Жданов пригласил ее в ресторан среднескандинавской кухни с кричащим названием "Пурпурная дрезина". Они сидели, тянули через трубочки освежающие напитки, как язвенники нежирный бульон из бараньих копыт и хвостов. Ели омлет без соли. — Ты это, смотри не увлекайся, сильно не наедайся, нас еще ждёт бурное веселье, мне потом не нужны сюрпризы. И погода сегодня дрянная, как никогда способствующая метеоризму, — немного пожурил ее Жданов, но потом сразу же добродушно улыбнулся, всё-таки тоже любил. — Хорошо, — ответила Пушкарёва. В ресторане они были единственными посетителями, Жданов все предусмотрел и оплатил. Для их маленького разврата заказал живую музыку. Скрипач, молодой светленький пацан, с наколкой на костяшках пальцев "П-Е-Т-Я" подошел к ним и спросил: — Ну что, молодые люди, можно начинать? — Да, - ответил Жданов