Арданский аутсайдер

Торговый центр “Глобус” в Саарде, как и в любом мегаполисе, был целым городом под стеклянной крышей. Храм концентрированного потребления для тех, кто уже чего-то добился в жизни, но ещё не перестал мечтать о большем. Пройдя через вращающиеся двери, посетители попадали в гулкий, залитый светом атриум высотой в пять этажей. Сквозь сводчатый потолок из тонированного стекла лился отфильтрованный солнечный свет, играл на полированных полах из белого камня и отражался в бесшумно скользящих вверх-вниз стеклянных лифтах. Кондиционированный воздух пах цитрусовым парфюмом из вентиляционных решёток. В центре атриума возвышалась гигантская колонна из видеопанелей. На ней беззвучно сменяли друг друга гипнотизирующие рекламные ролики. Ну, и публика соответствующая. По широким галереям двигались неторопливые альфы в дорогих деловых костюмах или расслабленном кэжуале от “Фоллето”, обсуждали что-то по телефону, вели тихие беседы. Омеги, одетые по последней моде, изучали витрины, держа в руках брендовые пакеты, или сидели в кофейнях, листая что-то в планшетах. Беты-покупатели тут встречались редко. Но много бет стояли за стойками, приветствовали покупателей в магазинах, несли подносы в кафе или катили поломоечные машины. Встречались и семьи, выглядящие более практично и целеустремлённо — они, как правило, направлялись в отделы с детской одеждой или технологичными гаджетами. Инир вспомнил свой визит в Тенмардскую клоаку для бет: в отличие от района для заводских трудяг, здесь никто не толкался, не повышал голоса. Царила атмосфера сдержанного достоинства. В этой экосистеме каждый знал свою роль и ценник своего статуса. За витринами из цельного стекла, в обрамлении матовой стали и тёмного дерева, были выставлены одинокие, искусно подсвеченные манекены. Инир быстро нашёл по указателям знакомые бренды на третьем этаже. В бутике одежды для омег "Этелред" консультанты-беты мгновенно оживились, заметив бойдовские косы. Сайрена по-королевски усадили в большое кресло; он тут же крутнулся в нём так, чтобы зрительно контролировать весь бутик, и чтоб никто не зашёл из-за спины. — Тимьянового чаю, господин? Или мятного? — лебезили перед ним консультанты. Третий бета уже тащил костюмы из последней коллекции. Инира поставили перед Сайреном, прикладывали к нему вешалки, подобострастно оглядываясь на альфу — понравилось ли тому. А его муж… кажется, наслаждался ситуацией. После того, как он пару раз вынужден был спасовать перед более умным, в бутике сам мир перешёл на его сторону. А умного выставили перед ним, как бессловесную куклу. “Мне не жалко”, уговаривал себя Инир. “Я подарю ему эту каплю властишки”. — Посмотрите, как терракотовый цвет гармонирует с его глазами, — разливался консультант. — Нежнейший криндарский шёлк, подчёркивает каждый изгиб. — Я не ношу шёлк, — ровным тоном заметил Инир. Он больше никогда его не наденет. Бета издал короткий снисходительный смешок: — Ах-ха-ха, ваш омега такой строптивый! У него есть характер! — Он подмигнул Сайрену; тот попивал чай с довольным лицом. — Вы только представьте, господин, какой будет эффект! Модель для жаркого вечера. Вы вот так развязываете пояс одним движением, и — готово! — ваш омега раздет. Как обычно. Всю жизнь, когда Инир приезжал в Тенмард, консультанты в бутиках омежьей одежды начинали лебезить перед Витаром. Даже когда им было по четырнадцать лет, и ни о каком браке между такими юными клиентами речи не шло. "Он просто мой страж" не помогало. Миряки не понимали, кто такой страж арданского омеги. Раз альфа, значит, он принимает решения, и всё тут. Другой консультант подскочил с вешалкой, на которой висел лёгкий комбинезон. — Как вам этот вариант для дневных прогулок? Майская коллекция. Свободный крой, очень удобный. Обратите внимание на глубокий вырез на спине. — Он повернул вешалку. — Вы сможете любоваться его кожей, даже когда он просто идёт рядом. Ткань лёгкая, при малейшем ветерке будет облегать тело, намекая на формы… — Нет. Это шёлк, — отказался Инир, уже раздражаясь. Шёлк — униформа омеги, которому недостаточно просто быть, которому надо доказывать своё право на внимание альфы и на его член. Выделываться, угождать, предлагать себя… Это язык мольбы и покорности. — Шёлк с добавлением льна, господин, — ответил первый консультант, игнорируя Инира и обращаясь к Сайрену. — Согласитесь, ничто так не возбуждает воображение, как прикосновение шёлка к коже, не так ли? — Чего ты? Примерь! — Альфа закинул ногу на ногу, кайфуя от представления. — Может, тебе понравится? Инир сбежал из крепости, но эхо несвободы вечно догоняло его. Искра самосохранения вспыхнула внутри и разбухла, загородив собой рациональное; и он больше не смог играть в папу Ники. — Если ты купишь это, я буду вытирать им колёса, — сказал он, глядя альфе в глаза, тихо, но таким тоном, что в бутике похолодало. В контракте не было права мужа что-то ему навязывать. Ехидная улыбочка сползла с лица Сайрена. Он понял, что перегнул, но не извиняться же перед “куклой”, да ещё в присутствии посторонних? Он встал, небрежно бросил на стойку перевязанную резинкой пачку купюр из кармана, поставил недопитую чашку и отрезал холодно: — Покупай, что хочешь. И ушёл. Инир проводил его задумчивым взглядом, уже пожалев о своей вспышке. Ну что ему стоило подыграть побитому альфьему эго? На крошечную секунду показалось, что Сайрен встаёт, чтобы продавить своё. Прикажет надеть этот дебильный шёлк. Тот взгляд, тот самый тон Инир узнал бы ещё до того, как альфа произнёс бы первое слово… Наверно, это был бы конец их брака. Но он не ошибся. Настоящий Сайрен, которого он раздевал в мотеле Тенмарда, был достаточно самоуверен, чтобы довериться омеге. Позволял себе быть уязвимым и не нуждался в маске сурового альфача. Он не тиран. Просто нацепил на себя плохо сидящую корону "альфы-патриарха" и отчаянно пытается соответствовать образу, который, как ему кажется, от него ожидают. Но недолго музыка играла — едва встретив сопротивление, альфа сдулся. Корона оказалась из картона. Сайрен прекрасно понимал, что у них не обычный брак “по любви”, где альфа по умолчанию приказывает, омега подчиняется. У них сделка, где альфьи права ограничены. Чем больше к альфе возвращалось здоровье, тем тяжелее он поддавался дрессировке. И тем сложнее выходило натягивать на их пару концепцию партнёрства. Всё срывалось в борьбу за доминирование. Сайрен никак не признавал очевидное интеллектуальное превосходство мужа, чтобы довериться ему. Как отец, великий Таргейр Сольхэм, доверился папе-омеге. Кажется, Сайрена сделало бы счастливым не просто искусственное, декоративное подчинение у всех на глазах, а настоящее, даже наедине. Для Инира – миссия невыполнима. Оказалось, что на каждом шагу встречаются ситуации, где он просто не мог подчиниться. Даже притвориться в стратегических целях. Сайрену придётся проглотить это: безоговорочного подчинения тоже не было в контракте. Восстановление руин личности оказалось непростой задачей для того, у кого восстанавливалка сломана. Консультанты неловко затихли, став свидетелями недомолвки супругов. — Я ношу хлопок, лён и шерсть, — заявил, наконец, Инир. — Можно бамбук и коноплю. — Да, конечно, господин! Беты бросились в другой угол, потащили вешалки оттуда. — Ладно, так и быть, — смягчился Инир. — Принесите что-нибудь… нежное на ощупь. Как бархатное. Мой муж такое любит. — Есть потрясающие брюки из вельветона! Вам точно понравится! Он не сразу понял, почему в бутике “Этелред”, где он всегда чувствовал себя как дома, сегодня так не по себе. Беты ведь ни при чём, они всегда так себя вели. А потом дошло: он в первый раз среди миряков совсем один. Точнее, второй раз — после вылазки в Тенмард несколько дней назад. Но сейчас Сайрен бросил его одного даже без оружия. Глаза привычно искали за плечом надёжную фигуру с Титанычем — и отмечали пустоту. *** Телефон запиликал в кармане во время перехода от спортивного “Скадо” к “Сентори”, где Инир собирался купить несколько пар сандалий. Абонент “Роган Вейнгар”. Вот это новости! — Алло? Из трубки проворковало знакомым детским голоском: — Угадай, у кого через неделю свадьба с сыном хельтского старейшины? — Эльги! — Инир ахнул радостно, поставил ворох пакетов на сверкающий пол у стеклянного парапета четвёртого этажа. — Вы окрутили посла Гэрвина! Поздравляю! — Работали профи, — гордо отозвался брат. — Эль, это не опасно? Папа может… — Не ссы. Я в гостях у Рогана. Попросил его телефон по делу позвонить, а то мой якобы стал плохо ловить. Роган в душ пошёл. Я сказал ему везде выбриться, так что у нас минут пятнадцать есть. А потом я почищу историю. — Не думал, что тебе нравится Роган. Или это компенсация ему за хольм? “Спасибо” от семьи? — догадался Инир. Единственный счастливчик, повязавшийся с обоими сыновьями-омегами Таргейра Сольхэма. Это сделает Рогану репутацию “золотого хера” гауров. — Ну-у-у… да, это компенсация, — признал брат. — Папа одобрил мой выбор. Но это не значит, что Роган мне не нравится. Я бы не предлагал тебе в мужья всякую фигню… — Эль погрустнел. — Кроме одного раза. — Кхарнэ. Не напоминай… — Инир тяжело вздохнул, облокотился на хромированные перила над бездной атриума. Перед глазами на рекламной колонне из видеопанелей альфа в костюме с галстуком и с самодовольной харей стоял рядом с голографической картой мира и двигал континенты руками. “Орион-Капитал”. Мы не следуем трендам. Мы их создаём”. Этот бы заставил надеть шёлк. — Я так и думал, что на портале брехня, — сочувственно сказал брат. — О нашем браке на портале объявили? — “Легендарный снайпер клана бойдов, чьё имя внушает трепет врагам и гордость соклановцам”. — Отступай пятьдесят знаков после запятой. — Чёрт… Вообще ничего? — Он на собственное питание не влияет. тем более на соклановцев — А другие ресурсы? — Деньги вроде есть. И я… — Инир осёкся: он обещал Сайрену, что никто из арданцев не узнает об их контракте. — Я нашёл подход, как тащить их, пока он жив. На гонки хватит. — Хоть шерсти клок… Ты там сориентировался уже? Как обстановка? — Горм Хевдин не самодур, оказывается. Эль, он доминант. Настоящий, как отец рассказывал. — Иди ты! — оживился брат. — Так это не легенда? И как это ощущается? — Я сам в шоке. Рядом с ним мозги превращаются в желе. Он не давит, а… соблазняет. Как будто читает мысли и знает, чего я хочу! — Ин, ты знаешь, я должен спросить… Ну не от Эльги же скрывать! — Э-э-э… если честно, да. Если бы он хоть намекнул, я согласился бы на что угодно. И на течку пригласил бы. А то и дал себя отдрюкать, не дожидаясь течки, насухую. — Едрён батон! — Брат присвистнул. — Если правда, что о них говорят, там должно быть что-то вроде тоталитарной секты имени Горма. — Да, есть такое. А Сайрен у них в роли… точки отрицательного отсчёта. Знаешь, чтоб любому всегда было на кого посмотреть сверху вниз. Горм сразу сказал, что Сайрен со мной временно. Пока мне не надоест. И однажды надоест Горму. — Да. Жопень… — Брат замолчал. — Ин, они не всесильные. Просто виртуозные эмпаты. Он нутром чует, как до тебя достучаться. Одному льстит, на другого орёт, третьему на жалость давит. Про то, что они мысли читают и вводят в транс, это басни! — Я знаю. — Если потренируешься, сможешь с ним даже спорить. — Да, я знаю. — А вот Леннарт слабое место. Горм щёлкнет пальцами, и пуф-ф-ф… — Я ЗНАЮ, Эль! Я попробую, конечно, повысить его капитализацию. Чтоб невыгодно было сливать его… Но нет, даже в командиры группы его не вытянуть. Тут и папа бы не справился. — У отца трёх наград не было, когда они брак заключили. Инир психанул: — Всё, забудь! Нет такой верёвки, чтоб хватило до дна этой ямы, куда его скинули, ясно? Достал Эльги кичиться своим браком с сыном старейшины и подначивать, что Инир мог бы постараться! — Ясно… Ин… ты сам хотел. — Я тебя не обвиняю, — отрезал Инир и перевёл тему: — Как Витар после хольма? И Роган? Эльги охотно подхватил: — Рогану операцию сделали на ноге. Ильвин говорит, будет через месяц бегать. А Витар… Сидит у родителей с браслетом. Проходит терапию. Ин, я не видел его. — Брат опять звучал виновато. — А Титаныч? — Блин… — Эльги явно не хотел говорить. — Короче, электро-начинке кирдык. — Вы же поможете ему с протезом. — Это был не вопрос. — Инир… — оправдывающийся тон. — Эль! — Инир вскинулся. — Эль, вы не можете! Это же Витар! Он за гауров сражался вообще-то! — Ему оплатили протез. Вообще-то. — Ещё раз оплатите! Сколько там? Тыщ пятнадцать сраных? Я найду! — Ин, успокойся! — остудил брат. — Думай о себе. думать о Витаре и есть “думать о себе” до сих пор Инир судорожно вспоминал, сколько купюр осталось в пачке, которую дал ему Сайрен. Тысячи две навскидку. Сандалии можно купить только одни, сэкономить… — Эль, пожалуйста… — Да что я?.. Ну ладно, — спасовал Эльги: всё-таки ему было стыдно, что он втравил Инира в эпопею с выбраковкой. — Поговорю с папой. Сделаю, что смогу. Брата можно шантажировать, угрожать раскрыть папе его роль в побеге Инира. Иниру хуже уже не станет, а вот Эльги… И брат это понимает. Он действительно постарается выполнить эту небольшую просьбу. — Спасибо… Папа меня запретил, как Лема? — Ну… в целом да. Вроде бы. Да, он запретил о тебе говорить. Завтра собирается уезжать в свой дурацкий скит. И они с отцом пытаются за оставшиеся часы уговорить Виго не перебираться в четвёртый сектор, чтобы для них готовить. Ставлю на Виго, потому что… — Папа боится давить, — понял Инир. После того, как уже второй ребёнок сбежал из-за давления — из-за того, что ему не давали заниматься, чем он хочет. Неужели они с Лемом смогли пошатнуть монолит? — Естественно. — Детским голоском Эльги это звучало максимально ехидно: — Я их последняя надежда иметь хоть одного адекватного сына. Бедный папа. Он эталон верности семье. Никто так не служил отцу, им всем. Никто не сделал для их будущего, для могущества семьи столько, сколько папа… — Эль… Я тут посмотрел на Горма. И знаешь, что понял? Горм гений. И наш папа тоже гений. Настоящий. Но он вынужден прятаться за альфой. Если будешь говорить с папой про меня… передай ему... Просто скажи, что я это понял. Передай ему, что он лучший старейшина, который когда-либо был у гауров. Скажи, это несправедливо, что никто не узнает, насколько он талантливый управленец. — Ого! — поразился брат. — Сильно. Это уже каким-то… Лем-измом попахивает. — Да, мысль из его коробки. — Я… кажется, уже хочу найти повод, чтобы сказать это папе… — Эльги резко сменил тон. — Ин, там вода в душе выключилась. Я свяжусь с тобой ещё. Когда смогу. У тебя в башке не паштет, я думаю, ты справишься. Но если будет тяжело… обращайся. И будь осторожен. Горм — не папа. Он не будет тебя жалеть, если пойдёшь против него. — Помоги Витару, Эль. Или сам заплати, я верну частями. — Сказал же — попробую. Всё, пока, мне ещё историю чистить. Ты у Рогана записан как “Инушка”. — Пока. Инир застыл с трубкой в руке, глядя как под ним, четырьмя этажами ниже, ходят туда-сюда посетители торгового центра. Не посмеют… Они не имели права! Витар был не просто страж. Он принадлежал Иниру. С семи лет! Родители сами отдали ему того, кто вырастет рядом с ним! Витар тоже сражался на хольме, защищая честь гауров. Он проиграл, как и Роган. Почему Рогану — компенсация в виде вязки с Эльги, а Витару — браслет-контроллер на ногу, домашний арест и дулю вместо протеза? Папа бросил Витара, как сломанную игрушку, только потому, что игрушка принадлежала сыну, которого он вычеркнул. Это было словно послание Иниру. “Ты ничто, и всё твоё ничто”. Нечестно! Три дня, решил Инир. Он даст Эльги три дня, а потом свяжется с гаурами и узнает, выполнил ли брат обещание помочь Витару. Беты с их каналами связи найдут любую информацию. Мика поможет. Телефон жёг пальцы, знакомые цифры номера Витара горели в мозгу. Они застряли там намертво, на “быстром наборе”, в оперативной памяти. Но что ему сказать? “Мне жаль”? Инир вспомнил, как навещал Витара сразу после травмы, с огромным животом, где толкался Хави. Каким отчаянным и потерянным был взгляд дружищи. От него несло кровью и лекарствами, вместо руки — обмотанный бинтами обрубок. Инир смог только молча погладить его по оставшейся руке, спустился вниз и долго рыдал в объятиях тоже беременного Олли. Сейчас Витар ещё более потерян, чем тогда. Есть ли кто-то, кто погладит его по руке? Кто-то же позаботится о нём? Брат Милаш? Их родители? Вспомнив слова Эльги, Инир открыл арданский портал, общую страницу новостей. Здесь сообщали о решениях Межкланового Совета Старейшин, которые касались всего народа. Раз в десятилетие, а то и реже, объявляли о расколе какого-то клана и создания нового клана из “раскольников”. Или об объединении двух кланов. События уровня хольма тоже удостаивались главной новостной страницы. А теперь здесь появилось его имя. Брачный Союз, Укреплённый Доблестью Хольма По результатам беспрецедентного по накалу и отваге ритуала хольма, состоявшегося в клане гауров, 30 мая **41 года заключен священный союз между двумя выдающимися представителями нашего народа. Сайрен Леннарт, легендарный снайпер клана бойдов, чье имя внушает трепет врагам и гордость соклановцам, проявил несгибаемую волю и истинно арданский дух на арене. Пройдя через три тяжелейших поединка, он доказал своё право называться одним из величайших воинов своего поколения. Его мужество, тактическое мастерство и презрение к опасности стали ярким примером для всех арданцев. Клан бойдов, под мудрым руководством старейшины Горма Хевдина, в очередной раз продемонстрировал миру, что их воины — несокрушимая сила, выкованная в лесах и закалённая в боях. Наградой за столь выдающийся подвиг стал союз с Иниром Дальбергом, сыном прославленного старейшины гауров Таргейра Сольхэма. Брак, скреплённый доблестью и честью, станет залогом процветания обоих кланов и послужит вдохновением для будущих поколений воинов. Да будет их путь славен, а союз — крепок, как сила арданского народа! “Священный союз, укреплённый доблестью”. Скреплённый выбитым из альфы контрактом, ага. Легенда, сбежавший поплакать к озеру, когда узнал, что на сюси-пуси приобрёл абонемент. “Клан бойдов, несокрушимая сила”, травящий лучшего бойца, а старейшина дирижирует травлей… Реальность и официальная пропаганда разошлись так, что между ними влезет галактика. Эта пропасть — его новое поле битвы. С напарником-обузой, который, как выясняется, лажает, саботирует и вырывает у него руль на ходу. Где там этот истеричный? На фудкорте, наверно, штаны протирает, на верхнем этаже. Тут больше негде посидеть спокойно. Даже звонить ему не хотелось. На рекламном видеощите перед глазами Инира “грустную” плоскую омежью задницу “подкачал” волшебный скальпель в форме сердечка. Довольный альфа — похожий на того, который двигал континенты — смачно шлёпнул омегу по идеальной упругой ягодице. “Клиника “Форма-Плюс”. Сделай ему приятно. Он заслужил”. Инир уже не мог снять очки с перенастроенной Лемом оптикой и, как раньше, увидеть в этом просто рекламу. Кровь, риск жизни и здоровью, боль омеги и месяцы реабилитации упаковали в весёленькую забаву с сердечками. Чем, интересно, этот напыщенный хмырь "заслужил" право бить по телу, которое ради его удовольствия искромсали ножом? Тем, что был рождён с узлом на члене? Зачем омеге терпеть мучения? Альфы и так дуреют от феромонной приманки. Им плевать на форму омежьей задницы, если она течёт! Единственное, для чего это нужно — показать, кто тут заказывает музыку, а кто покорно пляшет, выполняя любые, даже нелепые, дорогие, болезненные, опасные для здоровья требования, лишь бы угодить. Лишь бы альфа с первого взгляда увидел, кто тут по-рабски сдался, принял правила игры, где омега подчиняется. А кого надо дальше гнобить и чмырить за “некрасивую попу”, пока не сдастся и он. Это если ещё игнорировать факт, что в природе именно альфы дерутся за омег, украшают себя перьями и гривами, пляшут перед омегами и воют песни. А не наоборот. Потому что в природе ни одному виду не пришло в голову мешать омегам добывать пропитание для себя и детей и вынудить кормиться только через альф. Кто альфе не угодил — тот сдохнет с голоду. Омегам в природе не надо угождать, достаточно быть серыми и невзрачными, и ни одному альфе-волку или попугаю не придёт в голову отвернуться от омеги, потому что у того шерсть не блестит или клюв “некрасивый”. В природе нет денег. Вся индустрия — от хирургов до производителей шёлка — живёт за счёт страха омеги стать "неликвидным товаром". Омеги платят за то, чтобы их продолжали жрать. Гениальная схема. Мир активно гнил в собственной лжи. Но почему-то лишь единицы чуяли зловоние. Инир подобрал пакеты с покупками и пошёл к эскалатору. *** Да, Сайрен действительно зависал на залитом солнцем фудкорте под стеклянным куполом крыши. Инир подумал, что его муж не выбрал бы столик посреди зала с его профессиональным стремлением контролировать, кто заходит ему за спину. Поэтому проглядывал столики вдоль стен. И да — знакомый жгучий профиль обнаружился в углу гигантского зала, на небольшом возвышении за низкой стеной зелени. С этого “снайперского гнезда” просматривался весь фудкорт. Сайрен здесь не прятался. Сняв бейсболку, которая раньше была надвинута на глаза, он расслабленно попивал сок из высокого стакана, и… переговаривался с симпатичным омегой-миряком, который сидел за соседним столиком. Перемигивался, улыбался, окидывал омегу заинтересованным взглядом. А тот кокетливо хихикал и уже вызывающе покусывал губы. Бабочку приманил яркий ядовитый цветок. Муж не мог не заметить, как Инир шёл через весь фудкорт, но не перестал флиртовать с миряком. Потому что это был театр для Инира. Жалкая месть за унижение в бутике. И вот с этим приходится иметь дело. Такой херни даже Мэтс себе не позволял. Поведение ненадёжного актива, снижающее альфью ценность в глазах партнёра по контракту. Омега тот ещё фрукт: не видит разве брачное кольцо на альфьем пальце? Или миряк не понимает, что оно брачное? У них-то брачные из золота. — Представляю, как выглядит другой альфа, — заигрывал омега, намекая на синяк Сайрена. — Их было трое, — хвастался муж. — Они и до драки выглядели не особо. — Ах-ха-ха-ха. — А ты ничего такой. — Где я мог тебя видеть? — Омега эротично поглаживал пальцами свой стакан. — Может, в хрониках автоспорта? — О-о-у! Ты гонщик?! Блевота. Хоть бы ребёнку передалось побольше генов Сольхэмов. Инир взял себе стакан морковного фреша в ближайшей кафешке и уселся за столик внизу, под возвышением, прямо под столиком Сайрена. Разложил свои пакеты по стульям, откинулся на спинку и уставился на парочку тяжёлым взглядом, не сказав мужу ни слова. И чувствовал себя на этом фоне очень-очень взрослым. Словно Хави на его глазах демонстративно и баловно дёргает лейку душа, лыбится от своей дерзости, оглядываясь, не наругает ли папка; а папка просто устало ждёт, когда лейка упадёт тому на голову. Омега был красивый. Одетый, кстати, в шёлковую стильную блузу с воротником-стойкой, узелковыми пуговицами и вышивкой с орнаментом. Он заметно смутился под взглядом Инира, подобрался из вольготной позы, заёрзал. Да и Сайрен, хоть и пытался делать вид, что игнорирует Инира, явно растерялся. Лёгкость флирта была разрушена. Через два часа у него будет паспорт со штампом о браке, думал Инир. Он как супруг будет иметь право на двадцать процентов всех гонораров мужа на личные расходы (на гонки), помимо полного обеспечения. Интересно, Сайрен внимательно прочитал этот пункт, или для него будет сюрприз? Снайпер специализация дорогая, тысяч пять-шесть он в месяц приносит. Витару надо около пятнадцати… Сандалии в “Сентори” Инир купил только одни, осталась тысяча двести солдо в рюкзаке… Это мало. Ему не дадут в миряковском банке кредит, несмотря на доходы по контракту. Потому что подтверждение о доходах Сайрена Горм просто так не даст, придётся рассказывать старейшине о контракте… Не вариант. У кого занять до… на какой срок? Через три дня течка и ЭКО. Любой уважающий себя альфа дарит мужу подарок, узнав о беременности. Но только после второго месяца, потому что считается, что до второго месяца велик риск выкидыша. Поэтому никому из семьи и не сообщают о беременности до второго месяца, когда уже точно да. Мэтс ему вон машину подарил, когда узнал, что будет альфёнок. За пятнадцать как раз тыщ… А этот на что раскошелится, единственный раз в жизни даря подарок беременному мужу? У “этого” дела пошли неважно. Миряковский омега, улыбнувшись напоследок, поднялся и зашагал к эскалатору, изящно виляя бёдрами. Может, почуял: что-то не так? Инир вздохнул, сгрёб в одну руку свои пакеты — штук десять, с брендовыми логотипами, в другую руку — стакан с соком и поднялся на возвышение. Уселся к Сайрену за столик. Окинул его кислым взглядом: ну что, волокита доморощеный, полечил побитое эго? Сайрен сделал недовольную мину, но молчал. Инир бросил с сарказмом: — Серьёзно? “Ты ничего такой?” И у тебя это работает?.. Он отпил сок, глядя, как Сайрен корчится от неудобства, пытаясь делать вид, что ему по фиг. Инир пренебрежительно махнул рукой. — Хотя да, с твоим лицом можно вообще ничего не говорить… Ладно, я надеюсь, ты закончил тут детские игры? Я уже всё купил. Можем теперь или ехать за паспортами, или в страховую, или сначала пообедать. Тут же, как я понимаю, кроме фреша, ничего съедобного нет? Мика рекомендовал “Крышу”. Судя по их сайту, там есть томлёное мясо в горшочках. Едем на обед? — Угу, — буркнул альфа, разглядывая декор на потолке, словно стеснялся смотреть в глаза. *** В машине Сайрен явно дулся на него. Инир решил, что перегнул с постановкой альфы на место. — Слушай… извини, — сказал он, выруливая на шестиполосное шоссе по направлению к ресторану “Крыша”. — Этот дебильный шёлк… он ассоциируется у меня с унижением. Короче, бывший насажал мне в башку немало тараканов. И когда мне кажется, что альфа хочет меня унизить, у меня вылезают шипы. Я не специально на тебя огрызнулся, оно само как-то. Постараюсь держать себя в руках. Мои тараканы не твоя проблема. Альфа молчал, пялясь в окно. Только тяжело выдохнул, словно спуская давление. Он не извинился за тупой флирт: ещё не мог. Признать свою ошибку — слишком серьёзное усилие для того, кто с шипами живёт 24/7. По крайней мере, Инир показал ему, как надо извиняться. Смазал шестерёнки своим "извини", и они поехали дальше. Но если смазка будет только с одной стороны, однажды механизм перегреется и сгорит. Альфе придётся научиться тоже обслуживать их проект, иначе он останется с грудой дорогого, но неработающего металлолома. — И да, Сайрен… Давай уточним вопрос сейчас, чтобы потом не было сюрпризов. Я просто думал, у нас по умолчанию никакого секса и романтических игр на стороне. Если тебе не нужна верность в браке, давай это прямо обозначим. Ты — с кем захочешь, я — с кем захочу. — О-о. Уже прикинул, с кем будешь “свободным”? — буркнул Сайрен с обвинением. есть один божественный вариант, а что? — Я серьёзно. Мы верны друг другу или нет? — Верны. Мне лишний геморрой не нужен. — Сайрен скривился недовольно. — Ни флирта, ни переписок, ни секса? — Да. Зелёный вон, езжай. — Договорились. Сайрен не повернул голову, только пальцы на колене сжались в кулак. Больше он не пикнул до самого ресторана.