Mendacium

Утро в аду - вещь относительная, ведь пока кто-то просыпается, другой только идёт спать. Алое небо с каждым днëм всё менее и менее зловещее, к новой обстановке приходится привыкать быстро. И пока Офелия корит себя же за вчерашний запой, сравнивая свои конечности с вялым овощем, остальные бодрствуют. Столовая была наполнена различными разговорами, каждый о своëм. Одни шутили и смеялись, другие слушали и параллельно давали советы. И всё это было за завтраком, снова приготовленным Аластором, который, на удивление, был в этом деле искусным мастером. – Никто не знает, где Фел? - Чарли оглядывала комнату, ища новую подругу глазами, чьë место за столом было пустым. – Отсыпается после вчерашнего, она еле на ногах стояла, - Энджел прокручивал ленту в своём телефоне, видя множество новостей о том, что Вокс публично пообещал отомстить обоим оленям. Бедный изо всех сил не хочет выставить себя посмешищем. Взгляд блондинки упал на Хаскера. Тот поднял бровь и нахмурился. – А я-то что? Она просила, я доливал, - мужчина фыркнул, жуя французский тост. Ему было не до разбирательств с утра пораньше. Принцесса прикусила внутреннюю часть щеки, пока не застала Радио-Демона в своём поле зрения. – Точно! Ал, ты же вчера её провожал, она точно дошла до комнаты? - Чарли нервно перебирала пальцы, мужчина снял глупо выглядящий розовый фартук и повесил на ручку. – Конечно да, моя дорогая! Я лично позаботился о том, чтобы Офелия дошла до своей комнаты и не поранилась по пути! - он улыбался ей, подошëл ближе и похлопал по макушке. Блондинка улыбнулась Аластору, показывая палец вверх и теперь уже излучая типичный для себя позитив. – Отлично! Тогда я просто схожу и проведаю её! - Чарли хихикнула, вприпрыжку покидая столовую. Ничего не испортит этот лучший день в аду! Вегги проводила принцессу влюблëнным мягким взглядом, улыбка тронула уголки её губ. – Она чертовски хороша, когда так искренне рада, разве она не ангел? – В постели тоже? – Энджел! Тук-тук-тук. Ответа не последовало, за дверью тоже тишина, не слышно ни единого шарканья или шуршания. – Фел, это я - Чарли, откроешь дверь? - блондинка кусала нижнюю губу, прислонив глаз к замочной скважине. Прищурившись, она заметила фигуру, плотно укутанную в одеяла. Этот своеобразный кокон лишь иногда шевелился, что сигнализировало о том, что лань опредлëнно не отбросила коньки во второй раз из-за обычного похмелья, - Офе-елия? - Чарли протянула второй слог, повторно стуча. Тук-тук-тук. Одеяла зашевелились, за ними последовала серия ругательств и раздражëнные вздохи. – Мне тут очень тепло и хорошо, оставьте меня в покое... - особа за дверью говорила это с хриплость в голосе, тихо. – Тебе принести воды? – Мне всё равно лень встать и открыть для тебя эту дверь, блять... - Офелия перевернулась на другой бок, хватаясь за кружащуюся голову и шипя. – Я что-нибудь придумаю, скоро вернусь! - и Чарли быстрым шагом ушла прочь, эхо её удаляющихся шагов было слышно даже сквозь прочную деревянную дверь. Лань фыркнула и села в постели, проводя рукой по неряшливым волосам. Вчерашняя одежда помята и имеет не самый благородный запах, стоит сходить в душ. Шторы открыты, потому что некому было их закрыть ночью, а Аластора это точно не заботило, как и благополучие новоприбывшей; он с явным фальшем говорил Чарли обратное: "Я лично позаботился о том, чтобы Офелия дошла до своей комнаты..." И теперь этот голубой небоскрёб, с светящимися огромными экранами, перестал быть столь завораживающей вещью в большом окне. В частности это произошло из-за обоснованного презрения к Воксу, а может потому, что ей надоела эта вездесущность трëх главных представителей индустрии развлечений в аду. Меньше недели прошло, но уже кто-то успел надоесть. И самое большое разочарование заключалось в том, что это огромнейшее здание было видно отовсюду, куда бы ты не забрался в преисподней. Девушка щурилась так долго на эту высотку, что закружилась голова и запульсировали виски. – Адски доброе утро... - Офелия пробормотала и слезла с кровати, сразу же хватаясь за туалетный столик, когда в глазах потемнело и комната пошла ходуном. Ноги медленно волоклись и шаркали по паркету, дверь в ванную открылась с типичным скрипом, однако теперь он болезненно отзывался и трещал в ушах. Сжав зубы вместе и держа голову в руках, удалось избавиться от противного пульсирующего чувства в затылке и висках. Холодная вода была благословением, охлаждая горящее и опухшее лицо. А когда девушка убедилась, что температура воды в ванной была разумной, то залезла в неë, неряшливо сбросив поношенные вещи куда-то в угол. Было приятно, ощущение стекающей по телу холодной воды бодрило, даже воодушевляло начать день заново: выпить таблетку и забыть вчерашнее. Сегодня очередные занятия к искуплению от Чарли, было бы жаль расстроить принцессу и пропустить их. Тук-тук-тук. Очередной стук в дверь прервал льющиеся в канализационный сток мысли и образы. Особа медленно выбралась из ванны, быстро вытирая тело полотенцем и надевая длинную ночнушку, которая была ей всё же коротка, потому что Чарли щедро предоставляла свой гардероб на первое время. Тук-тук-тук. – Да иду я, иду! - Офелия громко произнесла, в сотый раз хватаясь за больную голову, сводя зубы вместе. Когда щеколда отодвинулась, в дверях стоял Аластор. В одной руке поднос со стаканом и таблетками, в другой трость. Улыбка была расслабленной, хотя глаза радостно прищурены, монокль болтался на воротнике. – С адским утром, моя дорогая подруга! - но прежде чем он успел сказать что-либо ещё, его прервало шипение, когда девушка прислонилась лбом к холодному дверному косяку. Улыбка мужчины слегка дëрнулась. Вздох сорвался с девичьих губ, лань заговорила: – Извини, просто голова раскалывается, не мог бы ты быть потише? - и бросила на него умоляющий взгляд, когда пульсация стала утихать. – Угу! - Радио-демон хмыкнул и вошёл в комнату, ставя поднос с лекарствами на тумбочку у кровати. А сам, щелчком пальцев, призвал кресло с маленьким столиком рядом, садясь. Девушка пару раз моргнула и поджала губу, медленно продвигаясь к кровати. Присаживаясь на её край, она взяла горстку таблеток и проглотила, запив водой. Жидкость была холодной, с кубиками льда на дне и не самым приятным послевкусием. Минеральная вода. – Спасибо.. - Офелия тихо пробормотала, делая долгий вдох. Душ и правда помог расслабиться. – Думаю, тебе стоит благодарить Чарли, я лишь тот, кто послушал её и пришёл сюда, - Аластор отмахнулся, в его руке появился бокал с крепким алкоголем. И когда мужчина сделал глоток, отвращение и ужас отразились на её лице, желчь поступила к горлу. Особа проглотила это отвратительное чувство, готовое вырваться наружу. Его это позабавило. – У тебя есть определëнные принципы или ты не пьëшь, потому что это вредно? - в правой руке снифтер с коньяком, напиток медленно огибает круги за стеклом. Девушка с растерянностью посмотрела на него. - Я слышал как ты говорила Хаскеру о том, что не любишь пить, - Аластор усмехнулся, не веря этим словам. – Скорее принципы, - девушка лениво размешивает минералку со льдом, глаза полуоткрыты, - Я просто... Боюсь... - она делала длинные паузы, обдумывая каждое последующее слово. Поза сгорбленная, голова наклонена вперëд, волосы обрамляют скрытое в тени лицо. – Боишься чего? - его бровь поднялась, вечная улыбка в этот момент была невероятно широка, выставив на показ чëрные дëсны. Конечно это было весело для кого-то вроде него. – Боюсь того, что алкоголь делает с людьми, - нижняя губа поджата, плечи опущены. – Я понимаю тебя, дорогая, - Радио-Демон закрыл свои глаза, ставя невыпитый алкоголь на кофейный столик справа и откидываясь назад в мягкий материал кресла, - Вчера ты едва могла идти, упала посреди коридора и уснула! - Аластор захихикал, открывая лишь один глаз и с весельем смотря на девушку. Офелия подняла голову и убрала волосы с лица. Их взгляды встретились, прерывать зрительный контакт сейчас было бы неприятно. Маленькие морщинки появились в уголках каре-зелëных глаз, когда девушка улыбалась ему в ответ. И он знал, что это было искренне, он это видел своими собственными глазами в её, больших и наполненных жизнью. Это была первая правда, что мужчина увидел за столь долгое время. – Мне жаль, что вчера я показала себя не с лучше стороны, - она потëрла шею и сделала глоток холодной воды. Живот неприятно скрутило, то ли от стыда, то ли от паршивого качества жидкости, а может и тошнота снова дала о себе знать... – Тебе не стоит извиняться за это, - его взгляд смягчился. – Я говорю, что ненавижу пить и при этом напиваюсь в хлам, как я могу не извиняться? - голова снова опускается, лицо скрыто за волосами, - Я так много лгу, я уже не могу жить без лжи! - плечи затряслись, губы и уши поджаты. – И вот главный вопрос, почему ты говоришь что-то столь личное именно мне? - Аластор прищурился, надевая монокль обратно, нога постукивала по полу. Статика начала покалывать кожу, неприятный скрежет прошёлся по комнате. – Ты попал под горячую руку ругающей себя девушки, теперь терпи, - Офелия тяжело вздохнула, проводя руками по лицу, сухо ухмыляясь. Аластор расслабился, скрежет прекратился. – Забавно, - бокал с алкоголем снова оказался в его руке. Мужчина усмехнулся и перевернул снифтер, выливая напиток в тени, что сразу это поглотили. - Ты сказала, что не любишь алкоголь. Думаю, на этот раз я не пью эту дрянь, - и широко заулыбался, прищурился. Её уши и голова опять поднялись, глаза расширились, рот слегка приоткрыт в удивлении. Хвост предательски завилял. Взгляды в очередной раз встретились. Хвост - 2, Офелия - 0. – И ещё кое-что, - чётко произнëс Радио-Демон, встав с кресла и поправив лацкан, - Ты глупо повела себя с Воксом, хотя я впечатлëн. - тот подошёл ближе и пару раз стукнул её по макушке тростью, как потрепал, - Смелость - это хорошо, но не тогда, когда она фальшива. Смелые люди знают, что и в следующий раз ответят смелостью, лжецы же будут метаться. - Аластор засмеялся, - На удивление, в этот раз твоя смелость не была фальшивкой. Маленькая лань, ты молодец! И с гордой улыбкой он ушëл прочь, поглощëнный тенями. Офелия по-глупому заулыбалась, хотя от этих постукиваний голова снова начала неприятно пульсировать. Сейчас девушке было всё равно, в голове было чувство дежавю, и это было вроде и приятно, и не очень. От него несло гнилью, спиртным и кофе. Сочетание было бы более отвратительным, если бы кофе не заглушал другие запахи. А ещё, с одной стороны, Офелии нравилось, когда он вот так трепал её по голове, а с другой было неприятно, что к ней прикасаются, хоть и не на прямую. Терпеть или сказать, вот в чëм вопрос. Настал наконец момент, когда девушка решила осмыслить и понять, во что вообще ввязалась. Только не пой, только не пой... Блять. But when I do look in his eyes, (Но когда я смотрю в его глаза,) I feel nothing less but it is really nice! (Я не чувствую ничего более, но это приятно!) Oh Lord, the desire is hot (О, Боже, желание горячее,) But it feels like burning in else's hot pot! (Но ощущается так, будто бы горишь в чьей-то кастрюле) His voice and his actions (Его голос и его действия) The way his perfection (То, как его идеальность) Do makes me feel like I'm just one silly doe! (Заставляешь меня чувствовать себя глупой ланью) I hope I could see again that smile (Надеюсь, что смогу снова увидеть эту улыбку) I hope I could help myself but desire (Надеюсь, что смогу помочь себе, но желание) Oh My Gods and Oh My Stars, (О Боги, О звëзды) I really love the feeling of how it sta-a-arts! (Я правда люблю чувство того, как это начинается) И когда последнее слово было до конца протянуто в высокой ноте, хотя и фальшивой, улыбка спала с лица. Но грустно не было, это ощущалось как расслабление. Голова медленно начала проходить, облегчение захлестнуло девушку волнами, теперь начать новый день было бы и правда приятно.