Arabella
20 февраля 2024 г., 20:07
Примечания:
У меня для вас две новости, хорошая и плохая, начну с плохой: пусть я и предпочитаю выкладывать главы по две, на сей раз только одна. Хорошая же: эта глава очень важная. Очень интересна ваша реакция, а также: ещё раз большое вам спасибо за активность, греете душу! <3
***
Гепард впервые встретился с ней пару лет назад, в цветочном магазине, и тут же забыл, зачем пришёл. Она была повыше, чем он, крепкого телосложения, такого, что девушек с подобным можно было пересчитать по пальцам. Чёрные, как беззвёздная ночь, когда небо всё затянуто тучами, а до города совсем далеко, и его огни не освещают улицы, волосы спадали ниже лопаток и аккуратно обрамляли лицо, делая его более бледным. Зелёные глаза нельзя было сравнить с драгоценными камнями: они были болотом, в котором кишмя кишела нечисть, непременно заманивающая путников на дно. Смотрела она несколько надменно, с дьявольской полуулыбкой на губах, накрашенных тёмной винной помадой. Это было лицо уверенной в себе, успешной, независимой дамы, не девушки. На ней было длинное красное платье и высокие чёрные сапоги, а к груди она прижимала громоздкую шубу, хотя ещё было не настолько холодно. Как хорошо, подумал Гепард, что её, кажется, не волновало ничто вокруг, кроме её заказа, который она дожидалась, постукивая пальцами в перчатках по прилавку, иначе она бы уже давно заметила, как он на неё уставился. Словно на восьмое чудо света. Ему в голову пришла очень глупая идея, которую он импульсивно решил реализовать. Да, он будет выглядеть смешно и жалко, но он должен был это сделать. Вместе с мешком земли и парой небольших пластиковых горшков для пересадки рассады он купил огромный букет красных роз. К тому моменту, как он расплатился (с букетом пришлось потратить в два раза больше, но у него не было ни единого сожаления по этому поводу), она уже давно вышла из магазина, так что ему нужно было спешить, пока у него ещё были шансы её нагнать. К счастью, она не успела уйти далеко, а её необычную, приковывающую взгляды фигуру было отлично видно издалека, так что он мигом подбежал к ней (хоть где-то пригодились зачёты по физкультуре, которые он всегда сдавал в числе лучших) и, опустив взгляд, всучил цветы. — Это мне? — послышалось откуда-то свыше. Голос у неё был низкий и слегка прокуренный, но Гепард не смутился: — Да. Она помедлила: чтобы принять неожиданный подарок, ей пришлось накинуть шубу, а пакет из цветочного взять в руку — до этого он преспокойно болтался на плече. — Спасибо... Гепард, да? — Откуда Вы... — он замешкался. — Я много чего знаю, — самодовольно хмыкнула она, прижав букет к груди. В тот день она не сказала ему ни своего имени, ни номера телефона, да и он не стал спрашивать, потому что, как ни странно, он был уверен, что они ему не понадобятся, ведь они непременно встретятся снова. И он оказался прав: судьба неизменно сталкивала их в одном помещении вновь и вновь, хотя они ни разу не договаривались о встрече. При всём своём горделивом великолепии она всё же казалась Гепарду отрешённой, замкнутой и скрытной, но всё же манила его. Он хотел узнать её получше, выяснить, что скрывается за фасадом. Когда они встретились в очередной раз, она только-только выходила из магазина, а Гепард сидел на скамейке с пластиковым стаканчиком свежего миндального латте в руке. К тому моменту шубу сменило тёмное кожаное пальто, а на переносице появились солнцезащитные очки в прямоугольной оправе. Гепард помахал ей рукой в попытке обратить на себя её внимание; когда она повернулась и, приподняв брови, едва заметно улыбнулась, он облегчённо выдохнул и, моментально поднявшись, помчался навстречу. — Привет, — кивнула она, вешая очки на воротник платья, едва он оказался возле неё. — Хорошая погода сегодня, — в попытке отдышаться выдал Гепард. — Ага. — Хотите прогуляться? — помявшись, поинтересовался он. Неожиданно, но она кивнула и подала ему руку. Сколько бы она не просила его перейти хотя бы на «ты», все её уговоры были тщетны: Гепард был убеждён, что она старше, более того, не знал её имени, поэтому продолжал упираться. Это казалось ему несколько несправедливым, поскольку он не знал о ней ничего, в то же время его она знала целиком и полностью, как облупленного, и он норовил никогда не узнать, откуда. Погода действительно была чудесной. Гепард любил весну: это время года у многих ассоциировалось с перерождением, новыми начинаниями и надеждами, покоем и тихой радостью, которой ты ни с кем не способен поделиться, но тепло от которой приятно разливалось по всему телу, согревая даже в самые морозные из дней. Дул лёгкий ветерок, застревавший в водосточных трубах и, как подвергшийся рикошету мячик для пинг-понга, готовый вот-вот вырваться наружу. Небо было ясно-голубым, как глаза Гепарда, кое-где потянутым светло-серыми облаками, а солнце хоть и не грело, но приятно светило откуда-то слева, оглаживая щёки Гепарда прикосновениями ласковых лучей, которых тот, правда, не чувствовал. Всё его внимание было обращено к его спутнице, чью руку он держал с таким благоговением, будто боялся, что стоит ему сжать её чуть сильнее — и она расколется, а потом рассыпется множеством мелких осколков сначала рука, а потом и её хозяйка. Хотя по виду можно было бы сказать с точностью до наоборот. Он сам не знал, от чего так переживал — она была сильной. Они шли молча: им не обязательно было говорить о чём-то, чтобы наслаждаться друг другом. — А Вы ещё долго в Белобоге будете? — спросил он, когда они остановились у одного из памятников великим деятелям Белобога, которых было великое множество — одних статуй предыдущих Верховных Хранительниц сколько было... — Пока не знаю, — ответила она, возвращая очки на переносицу, — Но ради тебя могу и задержаться, — тут она чуть опустила их, и Гепард, заметив, как она подмигнула ему, моментально вспыхнул. Рядом с ней он становился неловким влюблённым подростком, а ей всегда нравилось дразнить его. Он не возражал. — Если хотите... — буркнул он. Тут он очень кстати вспомнил кое-что и стал сосредоточенно рыться в сумке, пытаясь откопать в ней что-то с таким упорством, что это «нечто» можно было бы приравнять к сокровищу. Хотя единственное его сокровище сейчас стояло перед ним и кокетливо улыбалось, пытливыми глазами пытаясь проникнуть в душу или хотя бы выяснить, что он хотел найти. Наконец его пальцы ухватились за чуть помятую глянцевую бумажку. Как же вовремя он вспомнил, что прикарманил один специально для неё. — Тогда задержитесь ещё ненадолго, пожалуйста, — он протянул ей лавандового цвета листок, — Я... играю в одной группе, моя сестра в ней лидер. У нас концерт через неделю, и я... был бы очень рад, если Вы придёте. Я и пригласительный билет для Вас приберёг. Она поджала губы, и её рот принял удивлённо-прямую форму; брови у неё поднялись, а зрачки сузились. Гепард находил её мимику прекрасной. Она тщательно изучила время и место, будто искала в каждом штрихе скрытый смысл. — Обязательно буду, не переживай, — наконец, ответила она, — Спасибо за приглашение. Гепард не удержался от того, чтобы расплыться в улыбке, но тут замер: её губы коснулись его щеки, оставляя яркий след шоколадной помады. Они в целом были скупы на прикосновения, за исключением рук, что уж говорить о поцелуях, поэтому он так и стоял, как громом поражённый, провожая её взглядом, пока она не скрылась в тёмном переулке за углом — уходила она всегда так экстравагантно-таинственно. В следующий раз он увидел её уже на концерте. Она заняла то самое место, указанное в билете (Гепард запомнил), а на коленях у неё лежал букет белых роз. При мысли о том, что они могли предназначаться ему, щёки Гепарда предательски порозовели, но вряд ли это было так: он же упомянул, что лидер группы — его сестра. Стемнело, но зажглись предзначначенные только для артистов огни. «Механическая горячка» вышла на сцену под ликования толпы и бурные аплодисменты. Кто-то сидел, кто-то, кому не досталось места, стоял, но все непременно хотели познакомиться с восходящими звёздами белобожского рока. Гепард положил руки на бас-гитару и решительно улыбнулся, едва свет софита озарил его лицо.***
День первый. Гепард ещё не успел пожалеть о своём решении дать Саше шанс на искупление. Даже напротив, пока что одна маленькая жертва более чем окупалась, и он с наслаждением пожинал плоды своего импульсивного поступка. Подсознательно он понимал, что Ковалёву было нелегко открываться, хоть и никак не мог взять в толк, отчего. Возможно, когда-нибудь он постигнет эту и многие другие его тайны. Возможно — нет. Но пока он прощупывал почву, надеясь не оказаться внезапно в зыбучих песках. В конце концов, в этом они были похожи. Ему самому тоже было тяжело кому-то довериться. — Саш, ты рисовать умеешь? Тот повернул голову, вопросительно изогнув бровь. На самом деле Гепарду почему-то казалось, что он умеет: уже успел выстроить вокруг себя репутацию мастера на все руки. — Немного и только людей, а что? Этого хватало. Он протянул ему скетчбук: — Нарисуй что-нибудь, а то я никак не могу начать. — Ну, давай попробую... Тот взял у него карандаш и, насупив брови, принялся что-то изображать, то поднимая блокнот, то вновь кладя его на колени, то в упор глядя на Гепарда с минуту, то отворачиваясь... Гепард уже ждал, когда он начнёт рисовать вниз головой, но не дождался — перед его глазами возникло его собственное лицо, а рядом — размашистая подпись: «На память. С. К. ♡» — Очень похоже. Спасибо, — он невольно улыбнулся и, подумав немного, пририсовал рядом Сашу. Конечно, реалистично у него не очень-то получалось, но какую-никакую стилизацию от Пелы он перенял, так что выглядело даже симпатично, как ему казалось. Ещё больше задачу усложняла маска на половину лица — с одной стороны, можно было не прорисовывать рот и нос, которые ему и так давались с трудом, а с другой, так было тяжелее передать его характер, эмоции, в общем — всё, что Гепард хотя бы немного мог прочесть и хотел бы отобразить. — О, это я? — поинтересовался Ковалёв, заглядывая ему через плечо. — Мгм. — Очень мило! — Как думаешь..., — вдруг спросил Гепард, — ...когда-нибудь я увижу твоё лицо? Саша округлил глаза. Гепард моментально пожалел, что спросил. Хотя ответ его удивил: — Обязательно. Когда-нибудь, когда мы... я буду к этому готов. Он сделал вид, будто не заметил заминки. — Подожду столько, сколько скажешь. — Знаешь, ты, может, этого и не видишь, — хмыкнул тот, — но я улыбаюсь. Но это и по голосу было прекрасно слышно.
