Симптомы «Механической горячки»

      Гепард невольно задумался, а не зря ли он не отказался от такого приглашения? Но, когда Саша уже открыл переднюю дверь со стороны пассажира, предлагая садиться, было уже слишком поздно. Удивительно, он даже отодвинул для него кресло.       И всё же он сел, задумчиво оглядев свои колени, которые на этот раз хотя бы не упирались в кресло спереди. Было прохладно, так что, возможно, стоило надеть что-то посерьёзнее, чем рваные джинсы и безразмерное белое худи. Хотя на Саше он тоже обнаружил всего лишь тонкую чёрную рубашку и брюки карго; видимо, они оба не умели одеваться по погоде.       — Не холодно? — поинтересовался он.       — Мне — вроде нет, да и у меня сзади куртка лежит. А что, печку включить?       — Да нет, не надо.       Некоторое время они сидели в тишине. Ковалёв не включал магнитолу, да и трогаться с места не торопился. Гепард предположил, что ему нравился сам факт нахождения в машине, а не только процесс её вождения.       — Удивительно, что Сервал тебя отпустила, — заметил он.       — Она не знает.       Саша повернулся к нему и изумлённо поднял брови. Гепард пристыженно опустил голову; он и сам едва верил в то, что ему пришлось что-то утаить от сестры.       — Я сказал, что пойду прогуляться и, скорее всего, вернусь поздно. Узнай она, что я с тобой — наверняка не отпустила бы.       — Это точно.       — Ты плохо на меня влияешь, — хмыкнул он.       — Извини?       — Я не против.       Почему-то ему показалось, что Саша улыбнулся. Либо он почувствовал это даже сквозь маску, либо... действительно показалось.       — Ну, куда поедем?       — Да куда угодно.       У Гепарда в голове проскользнуло продолжение этой фразы, но с такой скоростью, что он даже не успел за него ухватиться, чтобы запомнить. Должно быть, там было что-то постыдное, что и не стоило запоминать.       — Как пожелаешь.       Что-то в том, как Саша сказал это, заставило Гепарда опустить стекло и придвинуться к нему ближе, подставляя щёки ночному белобожскому ветру, который приятно царапал щёки, словно кристаллами льда. Очень кстати: его лицо горело.       Ему напомнили пристегнуться.       Возможно, он понимал, в чём преимущество владения автомобилем. В любой момент можно просто сесть за руль, щёлкнуть ключом зажигания и ехать, ехать, ехать, наслаждаясь видами сквозь лобовое стекло, пока они не начнут расплываться в бесконечную космическую панораму цветных пятен перед глазами. И тогда всегда можно остановиться. Тем, кого каждую минуту терзали душевные переживания (по любой причине), раздирающие сердце в тряпичные ошмётки, это, должно быть, могло помочь.       Он мельком взглянул на Сашу, в его спокойные, сосредоточенные глаза, потом — на руку, держащую руль (чёрт, как он вообще управлялся с ним одной рукой?), и сглотнул. Интересно, о чём он думал?       Он вообще переживал хоть о чём-нибудь или всегда жил одним днём?       Гепард подумал над тем, чтобы когда-нибудь отучиться на права.       За окном уже вступила в свои законные права ночь. То тут, то там золотом блестели огни многоэтажных жилых зданий, неоном отдавали вывески магазинов. Любые запахи, пытавшиеся достать до рецепторов Гепарда, не пропускал будто бы наэлектризованный воздух, но сухость свежего асфальта и морозное мятное покалывание в носу никуда не исчезали. Когда же до него долетел какой-то тонкий аромат чего-то сладкого, он отчего-то сразу понял, откуда он явился.       Лучше пусть от Саши пахнет парфюмом, чем сигаретами.       Вскоре сияющий Белобог скрылся за поворотом, и на тёмно-сером однотонном фоне неба стали прорисовываться пугающе-чёрные силуэты деревьев. Звёзд не было видно, и на секунду Гепарду показалось, будто он ослеп, пока он не ухватился за единственный источник искусственного, но хоть какого-то света: фары автомобиля. За пределами города было гораздо тише, совсем непривычно. Гепард редко выбирался куда-то настолько далеко, хотя ему казалось, будто они проехали всего ничего. Время в этом маленьком закутке пространства, казалось, текло как-то иначе.       — Как тихо, — невольно прошептал он.       — Нравится? — отозвался в полумраке Саша так же негромко, но от звука его голоса Гепард вздрогнул.       — Мгм.       — Хочу показать тебе кое-что.       Прошло совсем немного времени, но Гепарду показалось, словно в какой-то момент они оказались в совершенно другом мире. Будто пересекли границу, причём нелегально (с таким компаньоном это даже было бы неудивительно). Ковалёв припарковал машину на какой-то подозрительно ровной площадке, которая, возможно, была создана для посадки вертолётов, или, что более вероятно, летающих тарелок, и вышел. Тут же дверь со стороны Гепарда открылась; он отстегнулся и принял поданную ему руку, поднимаясь на ноги.       Удивительно, но здесь небо было чистым и казалось таким близким, будто протяни руку — и мириады звёзд тут же упадут тебе в ладонь. Они сияли так ярко, будто выглянули из-за облаков специально для них двоих, покрасоваться; всё вокруг было пропитано магией, и мир замер, чтобы показать Гепарду это волшебство.       — Вау... — не удержался он.       — Нравится?       — Очень.       Прямо над ухом Гепарда раздался шорох. Звук был такой, будто...       — Ты снял маску?       — Да. В темноте всё равно не видно.       Гепард протянул руку.       — Ты чего? — пробормотал Саша как-то испуганно.       — Прости, я...       Он почувствовал, как его ладонь коснулась щеки Саши. Его кожа была мягкой, но такой холодной, что он едва не одёрнул руку.       — Всё в порядке.       — Ты уверен?       Гепард ощутил, как сильно дрогнул его голос.       — Угу.       Они стояли так всего несколько секунд, прежде чем его рука соскользнула, но ему показалось, что прошла целая вечность.       Саша отошёл чуть в сторону и отвернулся; Гепард не знал, стоит ли ему чувствовать себя виноватым за такое вторжение в личное пространство, или же тот сам впустил его. В воздух вылилась тонкая струя полупрозрачного дыма, и пахнуло чем-то фруктовым.       — Ты там что, опять куришь?       — Это не сигареты, — тут же отмазался он, — Пахнуть не будет.       Дело было даже не совсем в запахе.       — Подойди, — добавил он чуть тише.       Гепард подошёл и тут же пожалел об этом.       Пальцы Саши едва коснулись его подбородка, чуть толкая его вниз, явно побуждая приоткрыть рот, и Гепард подчинился. Чужое дыхание на губах ощущалось, как столп пламени, едва Саша наклонился, чтобы выдохнуть струю дыма. На языке осел привкус каких-то ягод и ментола.       Гепард отшатнулся, прикрыв рот рукой.       — Это что сейчас было?!       — Прости-прости.       — Я же просил предупреждать!       — Ты бы не согласился.       — Ты не знаешь наверняка.       Он услышал, как Саша хмыкнул.       На какое-то время вновь повисла тишина, нарушаемая лишь редкими перекличками сверчков и криками птиц где-то далеко-далеко. Гепард сидел на водительском сидении, вытянув ноги на улицу и согнувшись в форме вопросительного знака, Саша стоял рядом, подпирая машину, хотя вряд ли она бы куда-то без него уехала.       — Саш.       — М?       — Слушай.       — Я слушаю.       Гепард помедлил, пробуя слова на вкус.       — Ты бы смог простить человека, который... — он поднял глаза к небу, не шевельнув головой, и они неприятно заболели, будто собирались выкатиться из глазниц, — ...выдавал себя не за того, кем являлся на самом деле?       Он ожидал, что Саша не ответит. Отшутится. Скажет что-нибудь глупое.       Но он хотел знать его мнение.       — Смотря с какой целью он это делал.       — Что? — он подался вперёд, чтобы хотя бы повернуть голову в направлении его голоса.       — Ну смотри, — кажется, он затянулся, — Если, чисто гипотетически, этот человек притворялся кем-то иным, чтобы понравиться мне, то я бы вряд ли смог его простить. А если по какой-то иной причине...       — Я не знаю, какая у него была причина, — признался Гепард, откинувшись назад.       — Тогда, может быть, стоит узнать?       Это не прозвучало, как попытка его задеть или упрёк, скорее, как дружеский совет, к которому Гепард решил хоть немного прислушаться.       — Спасибо, Саш.       — За что?       Гепард вернулся на пассажирское сиденье, а Саша, уже вновь в маске, занял нагретое им водительское место.       — Не знаю. За всё.       — Разве я сделал что-то такое, за что меня можно благодарить?       Почему-то в его голосе ощущалась печаль. Тягучая и всепоглощающая.       — Для меня — да.       Рука Саши лежала на подлокотнике, и Гепард, не удержавшись, положил свою поверх неё, забравшись пальцами под перчатку. Тот дёрнулся.       — Всё хорошо? — он спросил это будто у самого себя.       — Да.       — Хорошо...       Так они и сидели, как-то странно держась за руки. Гепарду казалось, будто он чувствовал, как быстро бьётся сердце Саши у него под рубашкой, пытаясь то ли вырваться на свободу, то ли привлечь к себе внимание.       Гепард никак не мог понять, чем занимался. Подписывал себе смертный приговор? Совершал очередную ошибку, которая только подведёт его ближе к краю пропасти? Грешил? Нарушал сотни статей одновременно? Даже если всё это вместе взятое, он не жалел, хотя знал, что пожалеет потом.       Он знал, чем это должно закончиться.       И всё же держал Сашу за руку, вызывающе и в упор глядя на звёзды сквозь лобовое стекло.       Он бросал им вызов.       Он собирался сделать это ещё раз.       — Думаю, пора возвращаться.       Гепард нажал на кнопку блокировки телефона и ужаснулся: давно перевалило за полночь.       — Пора, — кивнул он.       Где же был его настоящий дом?       — Саш, — позвал он, когда автомобиль завёлся.       — Да?       — Как насчёт повторить как-нибудь в другой раз? — он попытался придать себе самый безразличный вид, что только можно было представить, пока писал объяснительную сестре, но, кажется, весь спектр его эмоций всё равно отобразился у него на лице, потому что Саша явно его понял.       — Конечно.       Когда они прощались, Гепард позволил себе лишнего. Он притянул Сашу к себе за шею, осторожно, и стиснул в объятиях, не решаясь опустить голову и столкнуться с ним взглядом.       — Спасибо за поездку, — буркнул он.       — Всегда пожалуйста.       На прощание Ковалёв помахал ему рукой, поправив съехавший набок от внезапного прилива нежности Гепарда хвост. Гепард поймал себя на мысли, что ему нравилось, когда у него собраны волосы, и чуть было не ударился о фонарный столб.       Боже, вот бы Сервал этого не видела.