Возьми меня за руку

Поезд медленно двигался по железной дороге. Он покачивался из стороны в сторону, заставляя людей, сидящих внутри, двигаться в такт его движениям. В купе Хогвартс-экспресс сидели мальчики и девочки, юноши и девушки разных возрастов, из разных семей, но большая часть из них ехала в полной тишине. Словно у них был негласный договор между собой. Этот путь, некогда сопровождаемый всеобщим весельем и будущей надеждой, а для кого-то и вовсе открытием нового мира, теперь содержал в себе еще и такую историю, от которой холодок неприятно пробегал по спине. В маленьком купе сидели трое ребят, они читали «Ежедневный пророк», изредка обмениваясь комментариями по поводу написанного. «Палмир» вырвал победу у «Гарпий» в одном из старейших противостояний Британской лиги, Министр магии разрешил хранить Хогвартсу реликвии создателей школы и еще множество интересных статей, но внимание ребят было приковано к совершенно другой новости. Она была написана словно между прочим — маленький очерк на предпоследней странице газеты. Это когда надо признаться в чем-то страшном, но сделать это таким образом, чтобы никто не услышал или не заострил внимание. Хотя новость вовсе не была пустяковой. — Каким, мать его, образом, он внезапно искупил свою вину? — недовольно произнес Уизли. — Рон, — Гермиона закатила глаза и крепче прижалась к его плечу, — ты же все прочитал в «Пророке». Он сдал своих подельников, отсидел год в Азкабане и… К тому же, не забывай, что во время битвы за Хогвартс… — И это оправдывает все то, что они делали до этого?! — Его лишили палочки и запретили колдовать, — не успокаивалась Гермиона. — Ты сейчас его оправдываешь? — прищурился Рон. — Нет, Гарри, она ведь оправдывает его? — Похоже на то, — согласился Поттер, сразу же отводя глаза, едва поймал на себе гневный взгляд Гермионы. — Я никого не оправдываю! — вспыхнула девушка. — Просто… просто все кончено, Рон. Давай хотя бы этот год проведем спокойно, подготовимся к экзаменам, сдадим ЖАБА. Кстати, ты выбрал уже предметы для сдачи? — Полет на метле, — буркнул Рон. — Его нельзя выбрать, — цокнула языком Грейнджер. — В смысле нельзя? — на лбу Уизли проступили глубокие морщины, не предвещающие ничего хорошего для него. — Фред с Джорджем сказали, что я могу сдать полеты на метле и защиту от темных искусств. И все. — Нет, — отрезала гриффиндорка. — Прости, но нет. Тебе придется выбрать что-нибудь другое. Гарри, что ты выбрал? Помимо ЗоТИ, конечно же? Гарри удивленно посмотрел на Рона, а потом медленно перевел взгляд на Гермиону, и от этого действия ее брови резко взметнулись вверх. — Серьезно?! — возмущению Грейнджер не было предела. Это не было невозможным, но все равно появлялось неприятное ощущение разочарования. Даже для них поверить близнецам было проявлением тотальной глупости. — Вы послушали их? Они же даже не доучились! Никто из них не сдавал ЖАБА! — В таком случае, — медленно произнес Гарри, не отрывая взгляд от Гермионы, — только ЗоТИ. — Надо выбрать два. Минимум два, — Грейнджер отпустила руку Рона, чувствуя, что еще немного и пробьет ногтями ткань на его кофте от напряжения. — О чем вы думали все лето? Экзамены будет сдавать крайне сложно. Вы не сможете отделаться простым Эванеско, если выберете трансфигурацию. — Тергео? — взмолился Рон. — Нет, — она решительно мотнула головой. — И это чары, а не трансфигурация. — Акцио? — Нет. — Вингардиум левиоза? — Не… Что?! — Гермиона не удержалась и с силой пихнула локтем Рона, отчего последний даже скорчился. — Левиоза? Рон, во-первых, мы проходили его на первом курсе! Во-вторых, Ле-ви-о-са! Юноши лишь весело переглянулись. Только сейчас Гермиона заметила, что Гарри едва сдерживал расползающуюся по его лицу улыбку. Засранцы. — Только на ЖАБА так не пошутите, — с облегчением произнесла Грейнджер. — Все в порядке, — Гарри смотрел на нее с улыбкой. Теплой, дружеской улыбкой, от которой сразу становилось спокойнее, — мы выбрали ЗоТИ и чары. Гермиона тяжело вздохнула, откинулась на сиденье и снова обняла Рона за руку. — Я даже выучил несколько заклинаний для этого, — улыбнулся Уизли, прижимаясь щекой к макушке Гермионы. — Ого, — наигранно произнесла она, — Рон Уизли начал учить заклинания на седьмом курсе. — Ага. Я даже специально освоил Инкарцеро, — Рон гордо поднял голову. — Только на ЖАБА по чарам он тебе не пригодится, — устало бросила Грейнджер. — Почему? — Это трансфигурация, Рон, — весело ответил Гарри, раскрывая упаковку с шоколадной лягушкой, — кажется, для четвертого курса. Уизли с силой приложился кулаком по багровому сиденью купе, отчего Гермиона даже подскочила на месте. — Гребаный Фред! Теперь уже была очередь Грейнджер приглушенно хихикать на пару с Гарри. — Чего вы ржете? — испуганно воскликнул Рон, но его губы уже начинали растягиваться в веселой улыбке. За окном начинало темнеть, когда мимо их купе прошел очередной ученик. Высокий, с волосами цвета бледного серебра, казавшимися в тусклом свете практически белыми. Он на секунду бросил взгляд в окно дверцы и, заметив Гарри, с отвращением скривил губы. — Чертов хорек, — сразу же отреагировал Рон, — я надеялся, что он не приедет. И вообще свалит со своей бешеной семейкой из Англии. А еще я надеялся, что его отца не выпустят из… — Что выбрала ты? — резко перебил его Гарри. Очевидно, ему не хотелось снова обсуждать семью Малфоев, их и так было достаточно много в их жизни в последний год. — Чары, трансфигурацию и зельеварение, — ответила Гермиона, отрывая взгляд от дверцы. — Зачем тебе три экзамена? — поморщился Рон. — Надо же выбрать два. — Можно выбрать два, — поправила она его. — Уверен, ты все сдашь на отлично, — улыбнулся Гарри. Гермиона лишь кивнула в ответ, и они начали медленно собираться на выход. Ей казалось, что даже будь за окном беспроглядная ночь, они без труда смогли бы понять, когда Хогвартс-экспресс начнет приближаться к своей станции. Утром все трое сидели за своим родным столом в Большом зале, поглощая горячий завтрак. Над потолком зависла парочка облачков, а все вокруг было залито ярким солнечным светом. Гермиона отметила, что учеников было куда больше, чем они предполагали. После всех событий прошлого года им с Гарри казалось, что многие захотят уехать подальше, перевести своих детей в другие школы, чтобы хоть как-то постараться смыть остатки памяти о тех днях. Но Большой зал был практически полон, кругом не смолкали разговоры и задорный смех. Гермиона грустно улыбнулась, заметив Лавгуд. Шрам, проходивший через ее лицо и исчезающий только за воротником рубашки, отчетливо был виден даже за соседним столом. Словно оставленный ударом молнии, он разветвлялся на множество кривых линий, напоминающих крону растущего дерева. Это даже могло выглядеть прекрасно, не будь это боевым шрамом, доставившим Полумне нестерпимую боль в свое время, а всем им — непередаваемый ужас угасающей надежды, когда твой друг начинает покидать этот мир на твоих глазах. Гермиона быстро бегала глазами по залу в поисках знакомого смуглого лица. Конечно, стоило искать за столом Гриффиндора, но его там не было, и Грейнджер уже искала у Когтеврана… у Пуффендуя… у Слизерина. Падмы нигде не было. Одна из сестер Патил стала жертвой проклятия, лишившего ее возможности говорить, слышать, видеть и чувствовать. Даже несмотря на то, что в больнице Святого Мунго ее смогли полностью излечить, последствия для разума были необратимы. Судя по всему, Падма уже никогда не вернется в Хогвартс. События прошлого года не могли пройти бесследно, они оставили на теле школы глубокие шрамы, которые отдавали болью не только при взгляде на потрескавшийся местами камень, но и от ярких воспоминаний. Просто все было уже не так, как прежде. Зато за столом Слизерина сидел Малфой со своим дружком Ноттом. Гермиона задержала свой взгляд на них, с легкой ноткой ностальгии отмечая, что болезненные шрамы дотянулись даже до серебристо-зеленых. Никаких веселых компаний, никто не облепливал Малфоя со всех сторон, да и вообще стол Слизерина выглядел пустоватым на общем фоне. — Посмотрите на этих ублюдков, — недовольно бурчал Рон, садясь справа от Дина, — в прошлом году поджали свои хвосты и свалили из Хогвартса. А сейчас сидят там, как победители. — Да забей, — ответил Томас, набивая рот пудингом, — круто, что мы все снова здесь. За нашим любимым обеденным столом. — А где Симус? — спросил Гарри, оглядываясь по сторонам. — Не боись, — бубнил Дин с полным ртом, — приедет. Просил передать вам всем пламенный привет. Родители выиграли какую-то горячую путевку в Австралию, должны вернуться через пару недель. — Уже выбрал, что будешь сдавать на ЖАБА? — спросил Гарри, намазывая чудесно выглядящий малиновый джем на поджаренный тост. Один только внешний вид угощений к завтраку был способен пробудить аппетит даже у самого утонченного привереды. — Ты что, превратился в Грейнджер? — не отрываясь от пудинга, спросил Дин. — Вообще-то я здесь, — возмущенно заявила гриффиндорка, помахав Томасу рукой для уверенности. — О, привет, Гермиона. В любом случае, у нас еще куча времени, успею. — Предметы для ЖАБА надо подать на утверждение деканам в течение первого месяца, — тон Гермионы настолько напоминал МакГонагалл, что Рон едва заметно скривился и даже отодвинулся от нее подальше. — Круто, — отреагировал Дин. — Тогда у меня есть еще целый месяц. — Есть вещи, которые никогда не меняются, — Гермиона разочарованно покачала головой. — И я очень рад, что они есть, — с нажимом произнес Гарри, коснувшись ее ногой под столом. Уголки его губ дрогнули, а затем, не выдержав напора, медленно поползли вверх. Эта улыбка была настолько искренней, что не ответить взаимностью было попросту невозможно. Гермиона чувствовала теплоту и спокойствие от всего происходящего: от того, как Невилл опять пролил чай на свои брюки, словно они на третьем курсе, как Гарри весело улыбался ей, как Рон что-то недовольно бурчал себе под нос. И конечно, ей стало особенно уютно, когда Джинни набросилась на нее со спины, заключив в крепкие объятия. — Джинни, ты сейчас ее задушишь, — сухо промямлил Рон, не отрывая взгляд от тыквенного сока в руках. — Скорее она задохнется от твоего уныния, Рональд, — скривилась Джинни. Гермиона тихо засмеялась, обняв младшую Уизли в ответ. Она прижалась к ней щекой, крепко зажмурив глаза, чтобы никто не увидел набегающих слез. — Я бы тоже хотел, чтобы меня так обнимали, — буркнул Теодор, глядя на стол Гриффиндора, ученики которого медленно поднимались, направляясь по своим занятиям. — Можешь отправиться к ним, — мрачно прошептал Драко. — Пропахнешь нищетой. — Ну, я имел в виду Грейнджер… — Ты, блядь, серьезно? — Малфой удивленно поднял бровь, привычно скривив губы. — Давно мантию не пачкал? — Спокойнее, Драко. Я же не в мантии полезу в объятия, — Нотт потянулся к стоящей рядом с Малфоем тарелке, наполненной пшеничными блинчиками, но тот резко одернул его. — Сначала вымой руки. — Я ж ее не трогал, — удивленно вскинул брови Теодор. — Только подумал. — Грязные же у вас мысли, мистер Нотт, — внезапно вставила Пэнси, сидевшая прямо напротив них. Отношения Пэнси и Драко закончились еще прошлой осенью. После того, как стало ясно, что его отец Пожиратель смерти, а сам он едва не присягнул Волдеморту, она какое-то время избегала его. Все, что их с Паркинсон объединяло — это попытка показать себя отличной парой и, хоть и редкая, но все же искренняя страсть. Так что Малфой не переживал о расставании, которое и так являлось вполне логичным окончанием этого спектакля, но ощущения были мерзкие. Словно его отвергли за то, за что еще совсем недавно грезили видеть своим любовником. За его происхождение. Еще на пятом курсе семья Малфоев начала планировать объединение с Гринграсс. Астория была будущей женой Драко, хотя он ее даже никогда не касался. Они часто проводили время вместе, ему казалось, что младшая Гринграсс проявляет к нему интерес, но она была… Очевидно, это будет еще один брак по расчету, дань чистокровности. В Большом зале Малфой то и дело ловил на себе недовольные взгляды от представителей других факультетов. Едва ли факт, что Визенгамот признал его заслуги в победе, а заодно и его невиновность, что-то говорил тем, кто потерял своих друзей. Ужасы короткой войны оставили на них болезненный след, и эту боль они непременно хотели передать ему. По крайней мере, об этом говорили их взгляды. — Нотт, ты решил испортить мне аппетит? — раздался недовольный голос Драко. Малфой резко поднялся с места, небрежно бросая вилку на стол, и отмахнулся от Теодора, который уже тянулся его остановить. Весело тебе, Нотт? А в прошлом году было весело? Только вот ты сидел в своем имении и… Стоп. А с чего он должен был быть здесь? Он что, обязан им? Этому старому маразматику, который опять оделся в шута? Меня там тоже не должно было быть. Потому что тогда здесь не было бы этой приторной рожи Поттера, этой долбанной грязнокровки и… Малфой столкнулся с кем-то, выходя из Большого зала. Он настолько погрузился в свои мысли, что не замечал ничего, что было ниже его носа и, судя по всему, повалил на пол какого-то младшекурсника. Драко хотел было молча пройти мимо, но недовольный женский голос заставил его остановиться. — Смотри, куда прешь! — с пола на него уставились два наполненных злобой глаза Грейнджер. Она прижала руку к носу и буквально пенилась от закипающего негодования. — Смотри, где стоишь, — спокойно отреагировал он, демонстративно отряхивая свою мантию. — Я испачкался из-за тебя. — Придурок, — шепнула она, пытаясь встать на ноги. Между пальцев уже были видны маленькие ручейки крови. Кажется, он разбил ей нос. Глаза Грейнджер уже наполнились слезами, и она опустила голову, очевидно, в попытке скрыть от него этот факт. Но Малфой лишь натянул противную ухмылку, наклонившись пониже, чтобы заглянуть в ее лицо. — Грязнокровке больно? — жалобным тоном спросил он. — Немедленно вызывайте эльфов! — завизжала вышедшая из Большого зала Пэнси Паркинсон. — Пока кровь не впиталась в это место! «Грязнокровка пачкает пол!» — заливались смехом вышедшие слизеринцы. Драко видел, как глаза Грейнджер начали метаться, чтобы поскорее найти выход отсюда. На кончиках плотно сжатых пальцев уже образовались капли крови, опасно раскачиваясь от ее неровных движений. Наконец Грейнджер сделала быстрый шаг в сторону лестницы. — Может, для начала уберешь за собой, грязнокровка? — остановил он ее голосом, заставляя повернуться к себе лицом — ее взгляд пылал, казалось, он прямо сейчас прожжет Малфоя насквозь, спалит его дьявольским огнем и превратит в пепел. В нем не было и намека на слезы. — Гермиона! Ты в порядке? — в холле появился Поттер, за ним уже бежал его рыжий дружок. Только вас тут не хватало… — Какого хрена ты сделал, вонючий хорек?! — взревел Уизли, увидев кровь Грейнджер. — Давно не били по твоей рыжей морде, Уизли? — молниеносно отреагировал Драко. — Ваша грязнокровная зверушка сама прыгнула под меня. Среди Слизерина вновь раздались смешки. Рыжий ринулся было в атаку, но Поттер вовремя успел его остановить, схватив за локоть. Драко пренебрежительно фыркнул, разочарованно покачав головой. Было бы неплохое зрелище, особенно та часть, в которой этого мудака будут собирать по всему холлу. — Ты правда хочешь начать это сейчас? — злобно бросил шрамоголовый, обращаясь к Драко. — Успокой своего сторожевого пса, Поттер, — ответил Малфой, скривившись на известной фамилии. — Мамочка не научила его манерам. — А твой папочка тебя чему научил? Как дать отсосать дементору? — зарычала рыжая дворняга. — Захлопни свою пасть! — взревел Драко, ринувшись навстречу Уизли, но его тут же подхватил Нотт. — Экскуро, — раздался спокойный голос в коридоре, и капли крови сразу же пропали с пола. — Минус двадцать пять очков Слизерину и Гриффиндору. Снейп быстрым шагом приближался к ним. Он окинул всех холодным взглядом, моментально заставив толпу двигаться дальше, а затем мельком посмотрел на Малфоя. — Я ожидал иного поведения от старосты факультета, — бросил он, отвернувшись, и от этого тона в и без того прохладном холле стало на пару градусов ниже. — Полагаю, профессор МакГонагалл скажет вам то же самое, мисс Грейнджер. — Он разбил ей нос! — успел выпалить Уизли, прежде чем Поттер с силой сдавил его локоть. — Очевидно, мистер Малфой не намеревался это сделать, не так ли? — Снейп бросил на него ленивый взгляд, даже не удосужившись полностью повернуть голову. — Нет, сэр, — сухо согласился Драко. — И поэтому мистер Малфой готов принести свои глубочайшие извинения. — Сэр? Извиниться перед грязнокровкой за то, что она стоит на выходе из Большого зала? Если бы Грейнджер сшибла толпа слизеринцев, то эти два идиота отковыривали бы ее от пола. Но взгляд профессора был непреклонен. — Прошу прощения за эту… неосторожность. В лице грязнокровной дуры, которая даже не удосужилась посмотреть по сторонам. — Марш на занятия. Мисс Грейнджер, вам лучше посетить больничное крыло. — Нет, спасибо, — сдавленно произнесла она, очищая заклинанием испачкавшийся рот, свои пухлые губы и аккуратный нос. — Все в порядке, профессор. Первым уроком в этом году было зельеварение, так что Слизерин и Гриффиндор уже спешили в подземелье. Малфой и Нотт пришли сюда одни из первых, чтобы занять свое любимое место поближе к выходу. Драко был лучшим в зельеварении, но сами занятия по нему не становились от этого приятнее, даже с учетом того, что в этом году их снова поручили преподавать Снейпу. Точнее, особенно с учетом этого. В кабинете, на удивление, не пахло совершенно ничем. Обыденные ароматы корней мандрагоры или настоек из бадьяна, приправленные ярким кислотным запахом, больше не витали в воздухе. Судя по всему, Слизнорт в прошлом году постарался избавить это место от любого намека на своего предшественника, хорошо, что ненадолго. Малфою никогда не нравился этот напыщенный старик, коллекционирующий успешные знакомства, как древние реликвии. Но скорее это было проявление колкой обиды — чертов зельевар не включил его в свой клуб любимчиков из-за Люциуса, хотя, приди он преподавать на год раньше, наверняка бы крутился вокруг Малфоя каждое занятие. — Минус. Двадцать. Пять, — в который уже раз повторил Нотт. — Отличная работа. Начать учебный год в минусе — это впервые в моей жизни. Малфой устремил к нему наполненный злостью взгляд, но Теодор лишь покачал головой. — Не смотри на меня так, — спокойно продолжил он, глядя на Драко, — не каждый год староста Слизерина повышает сложность всему факультету в самом начале. — Заткнись ты уже, — раздраженно прошипел Малфой. Однако он был рад видеть Теодора рядом с собой в этом году. Крэбб и Гойл были схвачены в конце шестого курса и помещены в тюрьмы Министерства до своего совершеннолетия. С Ноттом же их многое связывало — они оба были чистокровными волшебниками из знатных семей, родители обоих служили Волдеморту в свое время. Отец Нотта отказался от этих идей еще до падения Темного Лорда и добровольно сдался мракоборцам, прекрасно понимая последствия. Его последней просьбой была защита сына и снятие с него всех возможных обвинений. Визенгамот не стал противиться рекомендациям мракоборцев, к тому же Теодор и так не был замешан в истории с Темным Лордом. В отличие от Люциуса, Нотт-старший никогда не брал сына с собой. От одной только мысли о своем «отце» Драко захотелось смачно плюнуть на пол. Это было бы даже забавно, что из двух Пожирателей родителем оказался только один, если бы не жгучее чувство обиды. Справа от них приземлился Забини, поздоровавшись коротким кивком. Блейз был для них темной лошадкой: он никогда не стремился находиться в обществе Малфоя или Нотта, часто пробегался по другим ученикам Слизерина холодным взглядом, едва они начинали свои конфликты с Гриффиндором. Однако сейчас решил сесть именно сюда, хотя выбора вокруг было еще предостаточно. На уроках зельеварения нельзя было занять места друг напротив друга, как в кабинете чар. Широкие скамейки были ровно поделены на два факультета самими учениками: Гриффиндор — справа, Слизерин — слева. В образовавшемся просвете бы поместилось не меньше трех человек, но все предпочитали сидеть в тесноте со своими. Малфой украдкой глянул на Грейнджер, сидевшую между Поттером и Долгопупсом, в надежде получше рассмотреть ее лицо. Увидеть бы еще разок ее грязную кровь и разбитый нос. — Там уже все занято, Малфой, — тихо произнес Теодор, слегка улыбнувшись, — у тебя нет шансов. — Ты совсем с ума сошел, Нотт? — поморщился Драко. — Я хочу посмотреть, не сломал ли ей нос. — И как? — Не сломал. — Вот и славно, — кивнул Теодор, бесцельно листая учебник по зельеварению. Драко с усилием отвернулся. Желание увидеть свою отложенную с третьего курса месть перевесило многолетние принципы, которые Малфой впитал еще с детства. Да и что вообще он делает? Пялится на эту грязнокровку у всего класса на виду. Надо будет хорошенько промыть глаза. — Забини, а чего ты завалился рядом? — Нотт со скучающим видом подпер рукой подбородок и уставился на Блейза. — В этом году вас стало поменьше, — спокойно ответил тот, а затем посмотрел на Теодора, вскинув одну бровь. — А зачем ты решил его остановить? — О, слушай, а у меня есть ответ. Во-первых, это не твое дело, Забини. — Чтобы я не замарался еще больше, — Малфой сложил руки перед собой, — или ты думал, что он решил защитить их? — Их? — Блейз весело улыбнулся. — Дай-ка я спущу вас на землю, ребята, если бы я собирал ставки, то ваша победа сделала бы кого-нибудь богачом. Кого-нибудь одного. — Дерзишь, Забини? — прищурился Теодор. — Не замечал раньше за тобой. — Я только матери своей дерзю иногда, а ты что-то на нее не сильно-то и похож, — парировал Блейз. — Ага, — согласился Нотт, — я какой-то из твоих отцов. Не заметил, что ты идешь в меня? — Особенно цветом кожи, — улыбнулся мулат, демонстрируя смуглые руки. Драко криво улыбнулся, переводя взгляд на Забини. — А тебя я чего-то никогда не замечал в наших стычках. Боишься? — вызывающе спросил он. — Не вижу в них смысла, — хмыкнул Блейз, пожимая плечами. — Мне плевать, кто их родители, чистокровные ли они волшебники или с каким счетом они снова выиграют у нас в квиддич. Мы учимся вместе. Вынужденно. Если бы у них был выбор, я бы тоже тут не сидел. Так что я терплю их так же, как и вас. Поэтому давайте просто сделаем этот год чуть проще для всех? — Ты мне всегда казался умным парнем, Забини, — кивнул Нотт. — А их ты тоже будешь в этом убеждать? — спросил Драко, кивая на соседний стол. Справа от них слизеринцы уже готовили очередную выходку. Они наполняли небольшой сосуд зеленоватой вонючей жидкостью. Затем одна из сестер Кэрроу отлевитировала наполненную склянку, аккуратно закинув ее в сумку Грейнджер. Забини неодобрительно хмыкнул, но решил промолчать. Этот идиот Томас мог бы заметить, если бы не спал на уроках. Хотя в таком случае он лишил бы половину присутствующих предвкушающих улыбок. Да и самого Малфоя тоже. — У нас сегодня весь день со Слизерином? — продолжал бурчать Рон, когда ребята поднимались из холодных подземелий. — Нет, Рональд, — ускорила шаг Гермиона. Ей хотелось побыстрее выбраться отсюда, — только зелья и чары. — И постарайся в этот раз… Гарри не успел договорить, как что-то в сумке у Гермионы громко хлопнуло. Повалил густой зеленый дым, заволакивающий весь лестничный проем, а по коридорам начал разноситься мерзкий запах. Грейнджер резко отбросила от себя сумку и залилась краской. — Чем так воняет? — скорчившись, спросил Дин. — Гермиона, ты что там хранила? — Мерлин! — лишь вырвалось у нее, когда Грейнджер посмотрела на свою сумку. Ее края были разорваны, лямки перепачканы в зеленой жиже, часть из которой попала на руки и волосы. Подарок от родителей в честь начала последнего учебного года в Хогвартсе — милое изделие серого цвета с вышитыми рунами, значение которых было недоступно маглам. Да и большинству волшебников тоже. Только не плачь. Только не плачь. Только не плачь. Мысленно повторяла она себе. Мимо проходили студенты Слизерина, нарочито громко посмеиваясь. — Это твои новые духи, Грейнджер? — бросила сквозь смех Булстроуд. — Тогда понятно, почему у тебя еще нет парня. Идущие рядом с ней Нотт и Малфой широко улыбнулись, а Пэнси и Монтегю противно прыснули. Все старались обойти Гермиону, держась как можно дальше. Грейнджер лишь до боли закрыла уши ладонями и уставилась в пол. Черт! Слезы наворачивались сами собой — то ли от обиды, то ли от резкого запаха. — Ты думаешь, это смешно, Малфой?! — зарычал Гарри, заставляя Драко остановиться. — Успокойся, Поттер, — закрывая нос рукой, произнес Забини, — мы к этому… — Много берешь на себя, Золотой Мальчик, — выплюнул Малфой. — Или ты думаешь, что я бы стал пачкаться об ее грязную сумку? — Закрой свою пасть! — Уизли начал было двигаться в его сторону, но Грейнджер схватила его за плечо. — Рон, пожалуйста, — взмолилась Гермиона, — он не стоит твоего внимания. Он вообще ничего не стоит. Вонючий, противный хорек. Гермиона направила презрительный взгляд на Малфоя, совершенно не беспокоясь о том, что он сможет увидеть стоявшие в ее глазах слезы. Сейчас ее вообще не волновало, о чем он подумает или что кривая улыбка растянется по его противному лицу еще сильнее. Просто Малфой должен знать, какой скотиной она его считает, впрочем, как и множество других учеников. И подобные выходки явно не пойдут на пользу его измоченной до нитки репутации. Гермиона быстро достала палочку, произнесла очищающее заклятие, но от запаха ей избавиться не удалось. Да и сумку вряд ли удастся спасти. На урок по чарам они втроем пришли с опозданием. Невилл весело махнул им рукой, предлагая сесть рядом, отчего Гермиона облегченно вздохнула — все остальные уже зажали нос, едва они вошли в кабинет. — Что за ужасный запах? — затараторил профессор Флитвик, стоя на кафедре. — Откуда этот запах? — Простите, профессор, я… — У Грейнджер новые духи, сэр, — громко крикнула Пэнси. — Что? — Флитвик посмотрел на золотое трио, немного нахмурившись, но жестом пригласил их занять свои места. — Простите, — прошептала Гермиона, склонив голову. Ребята быстро уселись рядом с Невиллом на первом ряду, остальные студенты постарались отодвинуться как можно дальше. Гермиона не винила их — ужасный запах исходил уже от нее самой. Долгопупс протянул ей чистый пергамент и поставил учебник по чарам между ними. Невилл… Если бы от меня не тащило, я бы обняла тебя так крепко, как только могла. Спасибо за… Спасибо. Гермиона быстро подняла взгляд, обнаружив, что прямо напротив нее сидел Забини. Лицо слизеринца не выражало никаких эмоций, он не ухмылялся ей, как это делали остальные, но во взгляде читалось явное превосходство. Левее же сидели Малфой и Нотт. Оба что-то живо обсуждали. Наверняка говорят обо мне. Как все удачно вышло, вонючая грязнокровка теперь на самом деле грязная и вонючая. Гребаный Малфой. Девушка задержала свой взгляд на слизеринце: он изменился за этот год, стал гораздо выше, его волосы, казалось, стали еще более белыми, заставляя угольно-черные брови выделяться сильнее. Надо сказать, если бы Малфой был человеком, он вполне мог бы считаться... симпатичным. Пока не откроет рот. — Сволочь, — одними губами произнесла девушка и тут же отвернулась, поймав на себе его взгляд. — Прошу всех успокоиться и приступать к занятиям! — неожиданно громко для своего роста начал профессор Флитвик. — Я знаю, что в этом году студенты седьмого курса готовятся к сдаче ЖАБА, и многие из вас наверняка выберут чары. В связи с этим, посовещавшись с директором школы, мы решили выдать вам особое задание. Вам надо будет создать порт-ключ! Но так как для одного ученика… Да, мисс Грейнджер. Гермиона уже успела поднять руку вверх, чем вызвала волну недовольных стонов со стороны Слизерина. — Профессор, но ведь… порт-ключи запрещены для свободного использования решением Министерства. Это считается преступлением и… — Совершенно верно, мисс Грейнджер, — Флитвик остановил ее, подняв коротенькую ручку вверх. — Безусловно, порт-ключи запрещены и вам всем надо это знать. Но Министерство услужливо сделало исключение для создания особого варианта. Это парный ключ, действующий лишь на территории Хогвартса. Вам известно, что такое парный ключ? Да, мисс Грейнджер. Снова стоны. Кажется, теперь они стали куда громче. — Этот ключ перемещает волшебника к своему близнецу и никуда больше. Они могут быть использованы только совместно, но считаются многоразовыми. — Пять очков Гриффиндору! — бодро сообщил профессор, не сдерживая широкой улыбки. — Ух ты, — прошептал Рон, — осталось всего двадцать. Гарри толкнул друга локтем и указал на Гермиону. Она сложила губы в трубочку, просверливая в Уизли дыру своим взглядом. — Итак, ключи, которые я вам сейчас раздам, уже зачарованы. Оказавшись за пределами территории школы, они придут в полную негодность. Помните об этом, если решите воспользоваться ими где-нибудь еще. Факультет, студенты которого первыми смогут создать парный порт-ключ, получит сто пятьдесят очков! — Сто пятьдесят? — с недоумением прошептала Гермиона. — Они хотят, чтобы в этом году победил Когтевран? — недовольно пробурчал Рон. В этом была логика. Студенты Когтеврана были лучшими по чарам, к тому же Флитвик был их деканом и наверняка готов будет им помочь. — Однако парный порт-ключ невозможно создать одному волшебнику. Работать надо в паре… На этих словах студенты уже начали оживленно переговариваться друг с другом в поисках партнера. Гарри и Рон быстро кивнули друг другу, а Гермиона повернулась к Невиллу. Долгопупс, конечно, был ужасен в чарах, но Грейнджер готова была сделать все за них обоих. К тому же работа в команде над таким сложным заклинанием требовала доверия между волшебниками, ведь им придется подстраиваться друг под друга. Невилл лишь слабо улыбнулся и смущенно опустил голову. — Лучше выбери кого-нибудь другого, — тихо промямлил он, — я тебе буду мешать. — Не переживай, Невилл, — Гермиона положила свою ладонь поверх руки Долгопупса, — я в тебя верю. — Дождусь Симуса, — громко прошептал Дин, сидевший прямо за Роном. Кажется, он единственный, кто не пересел повыше, когда Грейнджер заняла место на первом ряду. — Симуса еще нет, Дин, — поворачиваясь, заметила Гермиона, — вы потеряете много времени. — Много времени на что? — выгнул бровь парень. — Мы даже пытаться не будем. — Нет-нет, вам надо дослушать задание до конца, — прервал общий гул Флитвик. — В связи с тем, что задание невероятно сложное, это не будет простым соперничеством между факультетами. Работа в команде предполагает, что Гриффиндор и Слизерин будет бороться с союзом Когтеврана и Пуффендуя! Аудитория замерла. Повисло гробовое молчание. Гермиона слышала, как мерно тикают настенные часы. — Что? — нарушил тишину недовольный голос Теодора. — Вы верно меня услышали, мистер Нотт, — кивнул слизеринцу профессор. — Вы должны выбрать себе в пару студента Гриффиндора и наоборот. Каждый из факультетов получит по сто пятьдесят очков. Не можем же мы отдать первенство кому-то одному. И определитесь с парой поскорее, потому что сразу после Рождества мы подведем итоги, а студенты Когтеврана и Пуффендуя опережают вас на пару часов! Никто не шелохнулся. Слизерин недоверчиво смотрел на противоположные ряды. Гриффиндор отвечал тем же. — Лучше Когтевран, чем Слизерин, — выпалил Рон, слишком громко. — Я лучше поцелую Пивза. — В моем плане ничего не изменилось, — шепнул ему сзади Дин, — но если можно выбирать, то точно не корову-Булстроуд. Гермиона заметила, как Гарри широко улыбнулся, а Рон прыснул в кулак. — Мне кажется, она стала в два раза больше. Эльфы прокляли ее, когда шили эту огромную мантию. Плечи ее друзей начали содрогаться в бесшумном смехе, а сама Гермиона не смогла сдержать улыбки. — Ах да, и еще кое-что, — снова привлек на себя внимание Флитвик, — студенты, которые смогут это сделать первыми, получат существенное преимущество при сдаче чар на ЖАБА. Существенное. Ну? Чего вы все молчите? Мистер Малфой… — Да, профессор, — недовольно протянул Драко. — Полагаю, старосты факультетов должны быть примером. Так что, мистер Малфой и мисс Грейнджер, вы будете первой парой! Парой? Мы будем парой? Это шутка такая? Нет. Нет-нет-нет. Только не с ним! — Я не могу, профессор, — опередил ее мысли Малфой. — Не можете, почему? — Сэр, у меня аллергия на ее новые духи, — ухмыльнулся Малфой. Ряды слизерина охватил громкий смех. Гриффиндор же молчал. Ни один из учеников не позволил появиться на его лице и тени улыбки. — Профессор, — взмолилась Грейнджер, судорожно перебирая в голове варианты замены, — мы уже договорились с Блейзом, поэтому… — Не впутывай меня в это, — моментально среагировал Забини, — я с тобой точно не договаривался. — Тогда решено! Вы оба являетесь лучшими в чарах! И, насколько мне известно, вы оба выбрали этот предмет для сдачи на ЖАБА! Или вы хотите так просто отдать победу Когтеврану и Пуффендую? Из вас получится отличная пара! Гермионе почувствовала, как ее щеки заливаются краской и начинают гореть. Теперь уже засмеялись все, даже столы Гриффиндора. — И у меня для вас есть особые предметы для порт-ключей! Профессор махнул палочкой, и на столы перед Драко и Гермионой приземлились простые черные кольца. Гермиона покраснела еще сильнее. — А это точно урок по чарам? — заливался смехом Нотт, но быстро остановился, поймав на себе смертоносный взгляд Малфоя. Его лицо приобрело неестественно бледный оттенок, брови нахмурились, челюсти были плотно сжаты. От напряжения по его скулам начали гулять желваки. — Тебе необязательно делать это, — прошептал Гарри, положив Гермионе руку на плечо, — мы все равно победим. — Я не могу подставить целый факультет из-за этого, Гарри… — Он прав, Гермиона, — вставил Рон, поворачиваясь к ней, — только не с этим хорьком. Выкинь чертово кольцо. Легко сказать. Выкинь. Сто пятьдесят очков и преимущество по чарам на ЖАБА. Есть ради чего потерпеть даже эту сволочь. Интересно, Малфой тоже думает об этом? Конечно, нет. Он даже не притронулся к кольцу. Смотрит на него так, словно на него наложено проклятие. На секунду их взгляды встретились. Малфой привычно скривил губы и отрицательно мотнул головой. «Не надейся». Не надеяться? На что это? На твое аристократическое общество? Да лучше засыпать в одной постели со слизнем, чем находиться с тобой в одной комнате больше минуты. Это просто задание, Гермиона, просто задание. Ты быстро поймешь, как его выполнить, дашь этому идиоту формулу, и на этом все закончится. Просто задание... Черт! Как же он меня бесит! От одной только мысли начинает тошнить похуже, чем от этой вони. Лишь к середине занятия студенты определились со своими «парами». Гарри достался Забини, а Нотт брезгливо ткнул пальцем на Рона. Гермиона подумала, что они сделали такой выбор только потому, что Малфой вынужден будет работать с ней. И хотя Уизли выкрикнул что-то вроде «я не буду мараться об тебя», Нотт отреагировал на удивление спокойно: — Никто не просит тебя, идиот, уделять этому свободное время. Просто кивни своей рыжей башкой и оставим это. Невилл же остался последний. Как и Пэнси Паркинсон, так что выбор за них, как и за большую часть, сделал профессор Флитвик. А вот Дину повезло меньше всех. — Чего?! — протяжно завопил он, когда ему озвучили его пару. — Почему она?! И какой у нас будет порт-ключ? Кусочек праздничного пирога? Профессор, дайте мне в помощь Симуса! А лучше еще человека два-три, она доест меня еще до Рождества! Булстроуд лишь смерила его гневным взглядом. — Тебе конец, Томас! — Положи руки на стол, Милисента, и чтобы я их видел! — продолжал кричать Дин. — О, я их лучше на тебя положу! Томас завыл настолько громко и жалобно, что никто не остался в стороне — аудиторию сотряс громогласный смех. Только два человека не поддались общему настроению. Милисента Булстроуд и Дин Томас. — Я думаю, она хотела сказать, «наложу», Дин, — смущенно улыбался Невилл. — О, круто! — яростно зашипел Томас. — Это же, блядь, все меняет! — Запасайся едой, дружище, — пытался выдавить из себя Рон сквозь судорожный смех, — в твоих интересах, чтобы Булстроуд не была слишком голодной. — И не ешь ничего сладкого, — подливал масло Гарри, — если она учует… — Я вас ненавижу, — обреченно бормотал Дин, — я вас просто ненавижу. К концу занятия у всех уже были порт-ключи — Гарри и Блейзу достались сломанные карманные часы. Рон с Теодором забрали крошечные копии метел, а Невиллу пришлось довольствоваться отлитыми из железа листьями. Томас с Булстроуд получили серебряные ложки. Надо было видеть лица студентов, когда Флитвик выдал им такие ключи… Гермиона уже покидала аудиторию вместе с Гарри и Роном, когда Малфой брезгливо швырнул ей свое кольцо. — Ты что творишь? — выкрикнула Грейнджер, едва успевая поймать будущий порт-ключ. — Я и пальцем к нему не притронусь. Не после того, как… как ты взяла его в свои грязные руки! — шипел Малфой, сохраняя почтительную дистанцию. — Сволочь, — тихо шепнул Рон и, обняв Гермиону, направился прочь. Никто не решил придавать этому слишком много значения, студенты двух противоположных факультетов все равно даже не стали бы пытаться выполнить задание в паре. На что только рассчитывали Флитвик и Дамблдор? Оставалось надеяться на благоразумие Гарри и Блейза — только они кивнули друг другу на выходе, хотя вряд ли бы у них это вышло при всей надежде Гермионы. Вонючий хорек. Снова повернулся спиной? Решил сбежать? Решил оставить за собой последнее слово? Не надейся, Малфой! Гермиона с силой швырнула кольцо обратно. Оно глухо ударилось о шею слизеринца и звонко упало на пол. — Гермиона… — только успел произнести удивленный Гарри. — Нет! — Грейнджер уже было не остановить. Ее глаза пылали, пальцы сжались в кулаки настолько сильно, что она чувствовала, как ногти болезненно впиваются в кожу. — Мне плевать, что ты там себе надумал, Малфой! Возьми чертово кольцо и выполни задание. — Больная грязно… — Трус! — не дала ему закончить Грейнджер, чувствуя, как ярость подступает к горлу и противно меняет тон ее голоса. — Вонючий, жалкий трус! Я не подведу свой факультет из-за такого… такого… из-за тебя! Я сделаю это с твоей помощью или без! — Пожалуйста, Гермиона, это только второй урок, — жалобно просил Гарри. — Держи свою подружку в узде, Поттер, — скривился Малфой и быстрым жестом достал свою палочку. Гермиона едва потянулась к своей, как лицо слизеринца исказила ухмылка. — Боишься, грязнокровка? — он медленно наклонился и манерно подцепил кольцо палочкой, не желая брать его в свои руки. В гостиной Гриффиндора было на удивление тихо, несмотря на то, что здесь собралась добрая треть факультета. Все уже знали о полученном от Флитвика задании и условиях его выполнения. Студенты младших курсов смотрели на них с надеждой, оправдать которую явно никто не стремился. — Сто пятьдесят, Гермиона, — практически умоляла Парвати. Грейнджер лишь отмахнулась от подруги. — Что ты предлагаешь? Ты же видела его. — Потерпи немного, всего-то до Рождества, — смуглое лицо Патил выглядело жалобно, отчего у Гермионы заскребли кошки в груди. — И я уверена, что ты справишься куда быстрее! Стоящая рядом Джинни утвердительно закивала головой. — Если бы это зависело от меня, — вздохнула Гермиона. — Парные ключи невозможно создать в одиночку. — Тогда создай его со мной, — не успокаивалась Парвати, — и отдай хорьку готовый! — Так не получится, тогда он не сможет его активировать. — Оставьте ее в покое, — вмешался Гарри, обнимая подругу, — ты можешь рассказать мне, как это делается. Может быть, у нас с Забини получится. Кажется, он не настроен, как остальные. Гермиона слабо улыбнулась другу, медленно начиная осматривать родную гостиную. Украшенные в яркие цвета факультета стены, гобелены с изображением гриффиндорского льва и камин, пламя в котором тихо потрескивало, развеивая все гнетущие ее мысли. Понимание того, что ближайший год она проведет в тепле этого места, привычно сидя на большом диване с очередным томом по чарам или трансфигурации, приятно разливалось по телу, вызывая легкое покалывание в затылке. Студенты Слизерина спускались в свою гостиную, бурно обсуждая прошедшее днем занятие по чарам. — Справедливо будет, Драко, если ты отмоешь свои грехи перед факультетом и сделаешь гребаный ключ, — Нотт бесшумно зевнул и указал ему на карман мантии, в котором лежало кольцо. — Если тебе так хочется провести время с грязнокровкой, могу тебе его одолжить. — Ты знаешь, что так нельзя. — Отвали, Нотт, — нервно выпалил Малфой. — Просто отвали, ладно? Эй, Забини, может быть, ты заберешь его? Только не забудь хорошенько вымыть, мне кажется, оно успело провонять. — У меня уже есть пара, — спокойно ответил Блейз, — не втягивай меня в ваши отношения. Какие еще наши отношения?! — Кто хочет забрать сраное кольцо? — громко спросил Малфой, обращаясь ко всем остальным студентам. — Я бы с удовольствием, Малфой, — противно ухмыльнулся Монтегю, — но только на денек-другой, и вряд ли у нас будет время для наложения чар. — Выкинь его, Драко, пока мантия не пропахла грязнокровкой, — вставила Пэнси. — Ты же не собираешься… Паркинсон хватило одного лишь взгляда Малфоя, чтобы заткнуться и стыдливо опустить голову. Мысленно Драко поставил большую галочку на пункте разрыва отношений с Пэнси, сейчас это казалось ему очевидным исходом, потому что она умудрялась раздражать его, просто открыв свой рот. — Старая клятва, — произнес кто-то пароль для входа в гостиную, и стена перед студентами начала разъезжаться. «Чистая кровь», используемый студентами Слизерина множество лет, изменился только в этом году. Войдя в спальню для мальчиков, Драко рывком стянул с себя мантию и отбросил ее к письменному столу, перед которым располагался старинный гобелен с изображением иссохшего дерева. Восьмиугольная комната еще никогда не казалось ему настолько тесной, пока тут не оказалась вещь, к которой прикасалась грязнокровка. Между кроватей, стоявших перпендикулярно к шести стенам, находились ящики с личными вещами и шкафы, а в центре располагался камин, дающий крошки тепла в холодные ночи подземелья. Единственным местом, которое никто никогда не занимал, был как раз письменный стол. — Выкинь ее отсюда, — загудел Теодор, — я не смогу уснуть, если тут все пропахнет. — Не держу тебя, Нотт, — прошипел Малфой сквозь зубы. — Захочешь — выкинешь сам.