Рабита

Действующие лица: Денница, мюрид. Аштарт, муршид. Голова мужская, кто-то знакомый. Вельт, следователь. Два полицейских, хохотуны. Три санитара.

Время девять. День — четверг. — Разрази меня гром в пизду, - лучи сонного солнца лениво лижут нос отрубленной головы, лежащей на большой тарелке со сколом, пока взгляд Денницы бешено перескакивает с чей-то башки на незнакомую женщину с пистолетом в руке. — Собх бэхейр, Зухра, - женщина мягко улыбается и направляет ствол на ошеломленную девушку, все еще стоящую в дверях кухни, — прошу, садись, - из под стола пинком вылетает табуретка. Денница смотрит на табуретку, голову, на чернеющее дуло пистолета, в неестественно светящиеся глаза незнакомки, в которых танцует кипящий охотничий азарт. Все это больше похоже на неудачный розыгрыш, которые в фильмах устраивают твои друзья-остолопы. Или ошибку киллера, который просто поджидает не того человека… правда ведь? Пятый этаж, закрытые окна, ключи от двери в замке. Невозможно. Щелчок предохранителя возвращает Денницу в реальность. Девушка медленно садится на заботливо вышвырнутую табуретку и обнимает себя. Сейчас страх догнал её, тугой сеткой-рабицей обвивая нутро. Кровь отливает от лица и дрожь расходится по всему телу — ладони потеют, резина китайских сланцев скрипит от поджавшихся пальцев. Ужас клокочет между пищеводом и нёбом. Золотистые глаза наполняются слезами, но веки милосердно опускаются, даруя блажь темноты. Холодный металл пистолета ласково лижет висок, убирая серые пряди волос за ухо. Запах масла выбивает остатки духа. Рвота подбирается настойчивее. — Прости меня, дорогая, за весь этот спектакль, - чужая рука в перчатке нежно касается лица Денницы, скользя по коже, и девушка чувствует, как палец настойчиво оттягивает вниз высохшую губу. За секунду вместо шершавости перчатки, пахнущей как пороховой Ад, появляется сигарета, — но мне нужно все твое внимание. Испуганные люди послушнее. Характерный щелчок зипповской зажигалки чертит воспоминания. Такая была у препода по физкультуре в университете — Денница помнит, как помятая жизнью латунь старалась светиться из последних сил в четырехпалой ладони. Стоя на утреннем морозе возле входа в универ, было приятно подкуривать и вдыхать смесь зимы и перегара под хриплый смех. И солнце было таким же бесстрастным, как и сейчас. Табак перебивает вкус тошноты. Денница вдыхает и открывает глаза — мир все еще плывет за пеленой страха, который она смаргивает, как только слышит глухой стук металла о стол. Теперь пистолет лежит по левую руку от женщины, на расстоянии, но Деннице пришлось бы тянуться через весь стол за ним, в частности, через отрезанную голову. Девушка медленно касается пальцами сигареты и стряхивает пепел прямиком на старую клеенку, после чего осторожно кидает взгляд на незнакомку, что кажется абсолютно ненастоящей — настолько она контрастировала с окружением её личного паноптикума: шикарный черный плащ, идеально сидящая белая рубашка, галстук и перчатки. Как будто следователь из отдела Секретных Материалов. На фоне грязно-зеленой кухни едва живой однушки, она выглядела как криво вставленное изображение. — Кто ты? - голос Денницы похож на последнее бульканье утопающего, - и почему… — Аштарт. свет мой, и я пришла исполнить свое обещание, - фиолетовые глаза загораются дьявольским пламенем, ладони в перчатках хватают лицо девушки, — а теперь, послушай меня… Последнее, что помнит Денница — бесконечную аметистовую тоску. *** Серый уазик неторопливо катится по полупустым зимним дорогам. Погода располагает к спокойному чаепитию в кабинете, но звонок о поимке дички перехватывает следователя на полпути. Водитель устало промаргивается перед въездом на территорию психбольницы, отсчитывая пятые ворота от пересечений улиц. Никаких указателей, кроме покошенного знака ограничения скорости. Охранник в будке кидает взгляд на спец номера и пропускает машину. На входе в здание уже стоит пара знакомых курящих ппсников, но «пациентку» не видно. Следователь выходит из машины и здоровается с ними. — Рапорт сгорел, товарищ майор, - улыбается толстый и низкий полицейский, жуя сигарету в зубах. — Улики пропали, товарищ майор, - спокойно тянет высокий и худой, протягивая бумаги следователю, — санитары уже собирают дичку. — Поймали странную птичку, - тот, что пониже, складывает большие пальцы вместе и хлопает по ладони другими, имитируя порхание крыльев, — вот и мы полетели. — Пока кости не заблестели, - рослый недобро хихикает, проводя рукой по горлу. Спустя несколько минут из дверей отделения выходит трое санитаров в костюмах химзащиты, настойчиво выталкивая силуэт в тряпье, выталкивая его деревянными швабрами с примотанными на них кусками поролона. Следователь недовольно косится на работников и небрежным взмахом руки отсылает их обратно в логово. Силуэт дрожит на холоде и сжимается вокруг золотой клетки, что держит в руках. — Прошу прощения за небрежность, - мужчина осматривает дичку, одетую в серую хирку и кожаный капирот без вырезов для глаз: следов поздней мутации не наблюдается, поведение полностью соответствует человеческому, замены текстуры и контекста отсутствуют. Обычный человек в необычных обстоятельствах. — Меня зовут Вельт. Идущие на смерть приветствуют тебя, - следователь снимает колпак с дички и кидает его прямиком на грязный камень. От неожиданности девушка едва удерживается на ногах и еще больше пугается, когда понимает, что перед ней стоит мент. Вельт протягивает свободную руку, предлагая пройти за ним. Златоглазая дичка осматривается вокруг и, впиваясь пальцами до побеления в прутья, кивает следователю. — Денница, мне неудобно держать одной рукой это, - девушка поднимает клетку повыше, и следователь наконец-то может рассмотреть голову внутри получше: мужское лицо с закрытыми глазами, по строению очень похожее на саму Денницу, словно это ее брат-близнец. Имитирует спокойное дыхание, как будто спит. Закреплено на небольшом пьедестале шестью зубьями, слегка впивающиеся в кожу объекта, чтобы удерживать его в вертикальном положении. От верхушки клетки тянется полутораметровая цепь, что заканчивается тяжелым наручем на запястье Денницы. Судя по небольшой кривой красной полосе на золоте — вся конструкция уже часть ее тела. — Одна голова хорошо, а две — лучше, верно? - девушка неловко косится в ответ на дотошный взгляд майора. Вельт довольно хмыкает. — Идем со мной, я работаю с подобным, - следователь тут же разворачивается к машине, не дожидаясь ответа. Снег задорно хрустит под ногами. Возможно, они еще успеют на послеобеденный чай. Вельт помогает сесть Деннице на пассажирское сиденье и вбивает координаты из чат-бота в навигатор. Управление сместилось поближе к краю города, так что ехать теперь всего ничего. Расспрашивать Денницу в поездке нет смысла — ей и так есть о чем подумать. Майор включает спокойную музыку на магнитоле и весь путь они проезжают безмолвно. Девушка почти засыпает под тихий расслабленный джаз, когда скрипит открывающаяся дверь уазика и холодный воздух резко кусает за щиколотки. Они припарковались, как казалось, возле типового полицейского участка, коих множество по всей стране, но что-то было не так — стекла настолько мутные, что становилось больно глазам, на фасаде висели в случайном порядке руны, сделанные из веток. Прямо на глазах серость типовой застройки перекрашивалась в приятный глазу насыщенно-бордовый, асфальт превратился в желтый кирпич, а на колоннах около входа зеленым неоном засияли четыре буквы: «Г У К Н». Старая советщина разложилась в модное арт-пространство. Не хватает только граффити и кофеен с бешеными ценами. — У тебя забавный взгляд на внешность дома, - Вельт поворачивается к Деннице, словно он не удивлен порождающейся на его глазах метаморфозе, и открывает массивную бункерную дверь, — внутри больше, чем снаружи. Секундная вспышка. — Добро пожаловать в Главное Управление по Контролю Непостижимого.