Я запомню сон

      Да что это за такое?! Чуть ли не каждый день у Мастера начинался с этой мысли. Дело в том, что уже на протяжении нескольких месяцев, пока он пишет роман, ему снятся... своеобразные сны. С участием его очень хорошего знакомого.       Воланд, как и Маргарита, стал для него музой. Он вдохновлялся его образом, манерой поведения и внешним видом, когда описывал сатану из своего романа. Он по несколько раз на дню прокручивал в воспоминаниях встречи с ним, подмечая малейшие повадки, чтобы сделать героя своего романа более живым. Так небольшая хромота Воланда из реальной жизни перешла князю тьмы из его фантазии. То, что он стал частым героем его снов, мастер объяснял для себя просто. Он слишком часто вспоминал его. И пока ему снилось просто приятное времяпровождения с ним и разговоры по душам, это оправдание работало. Но вскоре характер его снов стал принимать иной тон. После первого такого сна Мастер ещё долго сидел на своей постели смотря в пустоту, пока в его сознании ещё держалась картина, как обнаженный Воланд, сидя у него в ногах, отсасывал ему прямо в этом подвале. Главная странность была в том, что ни один из своих снов Мастер не запоминал с такой точностью. А сейчас он отчётливо помнил влажные от слюны и смазки губы, растрёпанные волосы, прилипающие ко лбу, и слезинки, собранные в уголках хитрых и потемневших глаз.       Утренний душ тогда не помог прийти в себя и в течение всего дня, его сознание подкидывало ему картинки из сна. С тех пор стабильно раз в неделю, с небольшими погрешностями, мастера посещали сны подобного характера, и результатом всегда был стояк. Справлялся он с ним всегда только с помощью душа, так как считал ненормальным дрочить на сны. Во-первых, это были фантазии о красивом и состоятельном мужчине. Уже большой звоночек, ведь раньше ни один мужчина не вызывал такой реакции, и мастер даже не оценивал их красоту, а сейчас даже о дамах думать не получалось. Во-вторых, Воланд был его хорошим товарищем, который помогал с написанием романа и мотивировал писать его дальше. Но с каждой новой встречей сны становились всё более изощрёнными.        Вот Воланд с небольшим нажимом сдавливает ему шею, создавая лёгкую асфиксию, а сам резкими толчками вбивается в его тело. Вот они вместе на море, иностранец лежит на горячем песке, а мастер хорошенько проминает ему мышцы спины. "Что тут такого" - спросите вы? А вот мастеру возбуждение спросонья обеспечено. Ну и, пожалуй, самая горячая картина, которую преподнесло сознание Мастеру. Воланд, опираясь руками на его бедра, медленно насаживается на его член. Длинный тонкий хвост за его спиной, прямо как на старинных изображениях черта, покачивается из стороны в сторону, порой хлыстом ударяя по ногам. Когтистая рука проводит по голой груди мастера, оставляя за собой светлые полосы. На голове Воланда два изогнутых рога, глаза немного приоткрыты и один сияет изумрудом, а второй черный, словно там сама бездна, в которой тонет мастер. Видимо два образа смешались в его голове: скрытный иностранец и демон из романа, который карает всех навредивших автору.       Сейчас они оба сидели в подвале мастера. Воланд, развалившись на диване, читал свежие главы романа, пока автор трудился над новой. И вот черт его дёрнул взглянуть на гостя. На мгновение ему привиделось, что лежит Воланд абсолютно голый. Мастера словно током прошибло. Он мотнул пару раз головой и мимолётное виденье исчезло. Воланд словно с наигранным удивлением посмотрел в сторону мастера.       — Мой дорогой друг, вы в порядке? Выглядите горячим, — Мастер поперхнулся воздухом, а его щеки заалели, как у школьницы, которой в первый раз мальчик помог донести портфель до дома, — У вас случайно нет температуры? Вы не заболели? — встав со своего места он подошёл к писателю и осторожно дотронулся губами до лба. Сердце мастера забилось в три раза быстрее, грозясь выскочить из груди, — Хм, вроде бы температуры нет, но вы всё равно выглядите достаточно болезненно. Вы хорошо спите? Не страдаете бессонницей?       Воланд отошёл от Мастера и сел на стул, стоящий сбоку от письменного стола, и стал пристально вглядываться в лицо писателя.       — Вовсе нет, — немного затормозив ответил Мастер. Он не хотел рассказывать, что уже второй месяц нарочно оттягивает момент, когда нужно будет уснуть, надеясь избежать странных сновидений. Всё ещё ошеломлённый действиями товарища, он попытался собраться с мыслями, — По вашим советам, даже стараюсь не работать по ночам.       — Правда? О это замечательно. А мне последнее время снится всякая чертовщина, — резко поднявшись со своего места, сказал Воланд. Он обошел рабочий стол Мастера, встал за его спиной и опёрся на спинку его стула, — даже не знаю, как это трактовать. Может, у вас есть какие-то приметы, о снах? — Мастер напрягся, и горло пересохло. Голос Воланда с каждым словом становился всё ниже и тише, а немецкий акцент вызывал табун мурашек по всему телу.       — Ну если вы со мной поделитесь вашим сном, я постараюсь вспомнить что-то из сонников, которыми делилась моя бабушка в детстве.       — С большим удовольствием, мой дорогой друг, — хлопнув по плечам мастера, сказал Воланд и, наклонившись к левому уху, заговорил, — Ну, давайте из последнего. Мы с вами делим одну сигарету на двоих, пока я, сидя на ваших бедрах, насаживаюсь на ваш член, — дыхание мастера стало тяжёлым, глаза потемнели, а в штанах стало неприятно тесно. Словно загнанный зверёк, он сидел и не двигался, лишь бы хищник не накинулся и не разорвал свою добычу. Он уже понял, кто стоит за его спиной, — ну, или наш недавний поход в театр, где на балконе мы доводили друг друга до невероятного удовольствия лишь руками. Вам тогда уж больно понравилось то, как я касался вас в кожаных перчатках, — руки дьявола скинули с плеч подтяжки и сместились на грудь. Мессир принялся расстёгивать пуговицы на рубашке, продолжая свою речь, — или вы любите поострее? — из перчатки, разрывая кожаное покрытие, вытянулся острый коготь. Он с легкостью разрезал нерасстёгнутую часть рубашки на пополам, оставляя за собой белую полосу по коже, почти как это было во сне.       Не в силах больше выдерживать этой пытки Мастер вскочил со стула и, повернувшись лицом к своему искусителю, впился в его губы, сжимая ворот его явно дорогого пиджака. Под кожей сатаны словно бурлила лава. Воланд жадно сминал губы своего любовника, подключая и язык. Он по-хозяйски исследовал рот Мастера, по началу проводя раздвоенным языком по губам и только потом проникая внутрь. Для Мастера это не было удивлением. Он знал тело Воланда наизусть, словно во снах изучал атлас с ним.       Пиджак в руках мастера растворился, как и остальная одежда мессира. Не разрывая поцелуй, Воланд небольшими шажочками переместил их к дивану. Напоследок укусив нижнюю губу до крови, он отстранился и оттолкнул любовника на диван, а сам сел на колени.       — Знаете, Мастер, — говорил он, пока его тело покрывали поцелуями, — готов вам отдать должное, держались вы очень хорошо. Два месяца воздержания, с регулярными эротическими снами, в которых главную роль исполняет сам сатана, это невероятно сильно. Не припомню никого на своем веку, кто был бы столь глуп, — поцелуи сменились лёгкими укусами. Слова Воланда сильней распаляли Мастера. Он растворялся в процессе, предпочитая не думать о последствиях, — столько времени потрачено впустую, вам пока в лоб не сказать не сообразите и не начнёте действовать.       После этих слов мастер оторвался и мутным взглядом уставился на Воланда, держа у себя в голове лишь одну мысль. Слов не осталось. Мессир ухватил Мастера за щеки, притянул чуть ближе к себе и слизал с губ каплю крови, оставшуюся после укуса. Он всё понял лишь по взгляду и спустился с коленей на диван и лег на живот, подгибая колени, чтобы образовался прогиб в спине.       — Решили доказать обратное? Дерзайте, — не без привычного самодовольства в голосе сказал Воланд.       Мастер помнил, как в одном из снов Воланд делал ему что-то подобное и ему захотелось ответить ему тем же. Сам опустившись на диван он положил руки на упругие ягодицы и языком широко мазнул по отверстию. Сатана тихо замычал, нагло насаживаясь на чужое лицо. Мастер невесомо водит ладонями по бокам Воланда, пока лижет его размашисто и громко, совсем голодно.       С уст сатаны срывается протяжный стон и писатель готов поклясться, что лучшего звука в своей жизни он не слышал. Тут по его руке что-то хлестануло, и он увидел тот самый хвост из сна. Понимая, что двигается он в нужном направлении, Мастер стал заходить дальше. Он подхватил его яички и стал аккуратно перебирать их пальцами, затем надавил на промежность между мошонкой и отверстием, внешне массируя простату, отчего колени Воланда подкосились и он чуть не растекся на этом диване. Вовремя собравшись, Люцифер сам отстранился и развернулся к Мастеру. Он наконец-таки стянул с него брюки, высвобождая член любовника.       Доставляя удовольствие мессиру, писатель просто забыл про свой дискомфорт, сосредоточив свои мысли лишь об одном чел... Ах да. Он не человек. Но развивать эту мысль сейчас совершенно не хотелось, когда перед лицом он видел вполне знакомую картину. Зализанные ранее назад волосы спадали на лицо и прилипали ко лбу, абсолютное безумие в разных глазах и два изогнутых рога.       Воланд уложил Мастера на диван, а сам оседлал бедра, рукой нащупал член любовника и направил его, непонятно в какой момент разработанному, входу. Приняв в себя всю длину Воланд, медленно поднимался и опускался на члене мастера, подбирая необходимый угол.       — Испытываешь дежавю? — с безумными искрами в зелёном глазу спросил Воланд. Он был доволен, получил то, чего пытался добиться в течение двух месяцев, но чем дольше ожидание, тем слаще подарок.       — Да, спасибо тебе за это, — низким голосом буркнул Мастер. Он обхватил талию Воланда обеими руками, устраивая ладони на упругих ягодицах и приподнимая таз, и начал со своим темпом вколачиваться в податливое тело. Воланд, абсолютно довольный инициативой любовника, наклонился к лицу Мастера, жадно целуя его в губы, пока тонкий хвост хлыстом пощёлкивал по чужим бёдрам. Член мастера попадал головкой по комку простаты, пуская волны удовольствий по телу сатаны. Ещё парочка таких движений и Воланд кончил, изливаясь на живот любовника и сжимая его внутри себя. Мастер излился вслед за ним.       Приняв душ и одевшись, Мастер поставил чайник на плиту, пока Воланд засыпал какие-то травы в заварник.       — Значит, вы дьявол, — прожигая спину мужчины, взглядом спросил Мастер. У него в голове всё ещё не укладывалось, что прототип сатаны из его романа в жизни им же и оказался.       — А вы весьма проницательны, — обернувшись сказал он, — думал, вы не заметите.       Спустившись по лестнице вниз и поставив заварник на стол, он уселся на стул стоявший рядом. Мастер спустился в след за ним с двумя чашками.       — Бросьте паясничать, — мастер разлил по чашкам горячий чай, — И почему же вы позволили узнать?       — Разве не очевидно? — Воланд усмехнулся, сделал пару глотков и отставил кружку. А вот мастер не мог оторвать взгляда от него. Даже в самом обыденном его действии были видны его изысканные манеры. Наблюдая за ним, сложно было сказать, что он князь тьмы. Но именно таким его видел Мастер в своем романе, — Вы мне нравитесь, — Вот так вот просто ответил Воланд. Без всякого сарказма, иронии и утаек.       — Вот как... И как теперь называются наши отношения? любовники?       — Ах люди. Вечно вгоняете себя в ограничения, вешая ярлыки. Ваша жизнь слишком коротка чтобы жить в вечных запретах.