Тьма.

Родная радиорубка плывет перед заплывающими кровью, едва способными открыться, глазами, а мышцы нестерпимо ноют, отказываются слушаться. Он, сам не осознавая того в полной мере,неестественно содрогается всем телом. Его улыбка, сейчас больше походит на мучения кого-то со сломанной челюстью, а впрочем так и было, кто пытается ее изобразить. Аластор пытается заглушить все чувства, но они, словно усиление боли от физических повреждений, рвутся наружу. Впервые за те столетия, что он был в Аду, имея невероятное могущество и, казалось бы, безграничную неуязвимость, он чувствует себя.. человеком. Таким, каким был ещё в самом начале своего пути на Земле —уязвимым, беспомощным, сломленным. Как же от этого тошнит. Как же противно. Он не хочет так. Клянётся себе, что больше никогда не испытает подобные, заставляющие презирать самого себя чувства. Чувствовать сейчас означает признать, что он проиграл, не справился, не смог, сдался, подвёл. Чувствовать означает признать, что он по прежнему ничтожен, также как и когда-то при жизни. В конце концов, это все ёбаный Адам. Аластор победил бы, убил бы этого пидора с крыльями и сранным нимбом, если бы тот был тем, кем себя называет— чёртовым небесным отродьем. Если бы был сам он, Аластор, в полном ладу с собой, не пошел самонадеянно на грёбанного пернатого. Ну вот, снова Аластор пришел к тому, что виноват сам. О чем он только думал? Действительно решил от чистого, давно уже, казалось бы, сгнившего сердца, помочь принцессе Ада? Привязался к постояльцам этого, со всех сторон, обречённо на провал отеля? Нет, нет, нет. Это Адам. Каково, кстати, верхушке Рая, этим напыщенным лицемерам, осознавать, что первый человек —их лучшее творение —зазнавшийся мудак, считающий, что ему всё можно? Разве они не должны выкинуть его с небес за поведение, как они утверждают, полностью ими порицаемое? Впрочем, какое ему, радио-демону, Оверлорду, дело до обитателей Небес и уж тем более их верхушки? Ему бы со своими проблемами разобраться, особенно той, которая начала волновать его ещё больше с момента, как ебучий Адам заставил его бежать с поля боя. Он встаёт, превозмогая боль и возвращая себе привычную уверенность и решимость. Да, это место, его убежище, уже успело провонять смертью, воздух похолодеть, а жизнь его самого буквально только что висела на волоске. Но, Хэй, "великий альтруист Аластор погиб ради друзей? "—простите, вынужден разочаровать, но все не закончится так. –Потому что теперь я желаю свободы, как никогда прежде. –говорит уже в слух –И наверняка, есть способ разорвать мою сделку. Я обрету крылья и тогда... –Что?–разносится эхом сладкий голосок –рассуждать об этом на пороге смерти? Самонадеянно. Аластор вновь содрогается, не ожидая услышать этого тоненького голоса той, кому принадлежит его душа. Он смотрит в осколки стекла и видит множество ее алых глаз, тех, которые он ненавидит и, к его отвращению, боится. –Не замечать боль не означает не умирать от нее. Ты умирааешь–шепчет тьма, а ее глаза сужаются, пристально глядя на него через осколки. Аластор и хотел бы что-то сказать, вот только не может. "Хозяйка" будто сковала его язык одними лишь речами –ты ведь этого не хочешь, правда? Я тоже. Поэтому... ты же знаешь, что только я могу тебе помочь, как уже помогала когда-то–певуче тянет голосок. Демон продолжает молчать, а в голове на обрывке сознания предательски мелькает неожиданная, даже для него, мысль. Она не единственная. –Не смей!<b>–вдруг срывается на крик Тьма –твоя сделка со мной. Хотя,</b> –появляются нотки хитрецы – было неплохой попыткой заключить сделку с принцессой. Жаль, толку в этом нет. Как минимум, она не ее папочка. К тому же, –эхо голоса слегка вибрирует –чем больше ты противишься, тем больше я напитываюсь энергией, а значит становлюсь сильнее. –Моя душа уже ваша–хрипит радио-демон. –Верно, а потому тебе стоит.. выбросить из головы..лишние Аластор не успевает как-либо отреагировать на эти слова, потому что в следующем секунду чувствует: Тьма исцеляет его, чинит его посох своей силой, словно возвращает на место недостающий орган. –Так-то лучше –видит он блеск в ее глазах в отражении –теперь ты продолжаешь начатое. И тогда, они все по-настоящему поймут, что действительно означает вкусить плод познания. –говорит она прежде, чем исчезнуть.