Nishimura Riki and the Christmas Parent Trap

      Нет, Ники вовсе не дуется. Ну, формально, физически, возможно, он и дуется: смотрит на экран своего ноутбука, стоящего на коленях, с надутыми губами. Он слишком близко наклоняется к нему без особой необходимости, кулаки прижаты по обе стороны лица, ещё больше придавая его губам надутое выражение. Но мысленно… он может относиться ко всему этому по-взрослому.       Он может.       И вся эта история с «папа» — сейчас не важна.

__

      — …Ты только что назвал меня… «папой»? — спрашивает Хисын, глаза сияют таким весельем, что становится ясно: он знает ответ на свой вопрос. Очевидно, что он просто ждет подходящего момента, затаив дыхание, чтобы безжалостно дразнить Ники по этому поводу, возможно, всю оставшуюся жизнь.       Джейк сидит позади него с открытым ртом и такими большими глазами, что у Ники возникает желание набить его чем-нибудь, прежде чем он успеет что-то сказать.       Он краснеет, и в комнате на один великолепный момент воцаряется тишина, прежде чем Ники слабо произносит «Нет» своим низким голосом, и пара одновременно разражается смехом. Это раздражающе синхронно, как и всё, что они делают, будто у них есть какая-то связь, которую остальные не могут уловить, даже Ники, хотя иногда он к этому приближается. Они оба смотрят друг на друга в разгар смеха и придвигаются ближе.       Ники тупо смотрит на них. Это вышло случайно. Ужасная, ужасная, ужасная случайность, о которой он, несомненно, будет сожалеть до конца своих дней. Они уходили из общежития за рождественскими покупками, сообщив Ники, когда вернуться домой, и попросили его позвонить, если ему что-то понадобится. Ну, вдруг он захочет, чтобы они что-то купили ему из еды. Ники лежал на диване — он устал, ясно? И послушайте… Не то чтобы он ребенок или что-то в этом роде… Но иногда Хисын и Джейк ведут себя как его родители. И, честно говоря, именно поэтому всё это так раздражает.       — Так. Подожди, — Джейк внезапно замолкает, смех стихает, и он смотрит на Ники с самым серьезным выражением лица. Руки по бокам, длинные рукава пальто почти закрывают кончики пальцев.       — Почему только он твой папа?       — А? — Ники возмущается, уже чувствуя себя измученным всем этим, а теперь ещё и сбитым с толку тем, в какую сторону всё это пошло.       Джейк подбегает к нему поближе и показывает на Хисына, который всё ещё стоит у двери, растерянно смотря на них.       — Ты назвал его «папой», а как же я?! Я делал всё возможное, чтобы воспитать тебя!       — Я не хотел называть его «папой»! — у Ники подергивается бровь, он разочарованно жестикулирует.       Похоже, это не имеет для них особого значения, так как они начинают громко и оживленно спорить о том, кто больше всех заботился о нем на протяжении многих лет: Джейк готовит и играет с ним. Хисын играет в игры и говорит с ним о серьезных вещах. Но, честно говоря, — Ники закатывает глаза, — Хисын всё равно не так часто играет с ним в игры.       Кажется, они пришли к какому-то соглашению о том, что они оба (одинаково замечательные) родители, но к этому моменту Ники уже начал раздражаться. Не успели они договорить свою просьбу (называть Джейка «папой» тоже, так будет честно), как Ники с досадой встает с дивана. Он в последний раз смотрит на них, бормоча: «Если бы вы действительно были моими родителями, то провели бы со мной Рождество», затем бросает контроллер на диван чуть сильнее, чем планировал, и поворачивается, чтобы пойти в свою комнату.       Он мельком видит Хисына, вздыхающего с суровым выражением лица, и слышит, как оба громко кричат ему в спину «Ники!», но закрывает дверь и ложится на кровать, дуясь, пока они не уйдут.

__

      Ладно, он поступил не совсем по-взрослому. А что вы хотите, он подросток, ему можно быть капризным и раздражительным. А выходные у них — полный отстой. Ну, не все. Некоторые просто шикарны. Потому что… все остальные уезжают домой и занимаются отстойными делами со своей семьей или ещё чем-нибудь, а Джейк и Хисын остаются и делают с ним что-то интересное. Например, рыбалка. Поездка на рыбалку, о которой он сейчас смотрит влог. Он вздыхает и с тоской смотрит на руку Джейка, копающуюся в большой куче грязи с червями. В этот момент экран его ноутбука закрывается, и чья-то рука остается лежать на нем.       Ники бросает взгляд в сторону виновника и строго смотрит на него.       — Эй! Я ведь смотрел.       — Я знаю, честно говоря, было противно видеть это, — бормочет Сону, исказив лицо от отвращения. Ники скрещивает руки и отворачивается, заставляя Сону вздохнуть и сделать шаг ближе, неловко похлопывая его по плечу.       — Ники, перестань, ты же знаешь, они бы остались с тобой, если бы могли. Они оставались почти всегда, но сейчас Рождество.       ОН ЗНАЕТ. Они не раз говорили ему об этом, особенно маме Хисына надоело, что он не возвращается домой на период выходных. Он не такой, как Джейк — его семья живет недалеко. У него нет особых оправданий. Его мама подчеркнула: «Хисын, ты всё ещё мой сын. Ты можешь оставаться дома на каникулы, когда у тебя будет своя семья, но до тех пор возвращайся ко мне». А семья Джейка живет ещё дальше, чем семья Ники, но у них всё равно есть родственники в Корее и деньги, чтобы навещать их, когда захотят. В общем, ни у того, ни у другого нет особых причин торчать с Ники на каникулах, особенно после снятия запрета на поездки, но… всё же.       Он «хмыкает», показывая, что ему плевать на всю эту глупую логику. Сону закатывает глаза и поднимает руку с плеча Ники, чтобы снова опустить и ударить его по тому же месту.       — Ладно, может, хватит? Пойдем посмотрим фильм или что-нибудь ещё, тебе явно нужно отвлечься от этого.       Ники смотрит на него, неодобрительно фыркая, но в конце концов позволяет отвести себя в гостиную после нескольких рывков за руку. Он усаживается на место в конце дивана, скрещивает руки и не обращает внимания на фильм на протяжении большей его части, но в какой-то момент всё же решает глянуть на экран.       — Что это такое? — спрашивает он с интересом.       — Ты вообще смотрел фильм? — Сону пристально смотрит на него с неприкрытой обидой.       — Нет.       — Агх, — он закатывает глаза, ставит мороженое, которое ел, на журнальный столик перед ними, ставит фильм на паузу и поворачивается к нему всем телом. Он садится, скрестив ноги, лицом к Ники, жестикулирует руками, объясняя сюжет фильма. Возможно, даже весь сюжет фильма, — замечает Ники, пока Сону продолжает нести чушь, выходя далеко за рамки того, что, по его мнению, в фильме уже было.       — В общем, да, на Netflix есть рождественский фильм с этой дамой, и я такой: «О боже! Это не та ли маленькая девочка, которая была в «Ловушке для родителей»… очень давно? Я смотрел его, будучи маленьким. Или, может быть, в шесть или… семь лет, с моими родителями, не знаю, но я не видел этот фильм очень давно, так что…»       — Погоди, так этот фильм о том, как заманить родителей в ловушку?       Сону укоризненно смотрит на него своими лисьими глазами и на мгновение замирает с открытым ртом.       — Это всё, что ты понял из всего этого? Ники, я рассказываю уже десять минут! И я сказал, что он называется «Ловушка для родителей». Серьезно, ты ничего не слушаешь.       Ники снова устраивается поудобнее на диване, на этот раз обращая внимание на экран телевизора.       — Ладно, включай фильм.       Сону вздыхает, ещё раз закатывает глаза, а затем садится обратно и отменяет паузу, с некоторой злостью запихивая в рот ложку мороженого (уже почти растаявшего).       В конце, ещё до того, как показали титры, Ники поспешно встает с дивана, идеально выпрямляется и объявляет: «У меня есть идея», после чего бросается обратно в комнату и закрывает дверь, не обращая внимания на Сону, который в этот раз кричит: «А?! Ники! Йа!».

__

      На следующий день во время перерыва на обед, Ники уже сидит на стуле и печатает что-то на своем телефоне неподалеку от Чонвона. Тот что-то смотрит, натянув капюшон толстовки, ожидая остальных.       Хисын и Джейк заканчивают съемку и подходят к ним, спрашивая, не хотят ли они что-нибудь заказать. Ники внезапно распрямляется и с нетерпением смотрит на них, качая головой.       — Нет. Нет, ребята, вы должны пойти вдвоем.       — Мм~? — Джейк хмыкает, выглядя озадаченным. — Мы вообще-то не собирались идти… То есть, у нас длинный перерыв, но нам всё равно рано или поздно придется вернуться, так что мы могли бы просто заказать и поесть здесь.       — Нет, нет. Мы на перерыве дольше, чем вы, мы должны сделать заказ, а вы, ребята, пойдите погулять. …Так как у вас больше времени, — на этот раз Ники качает головой более агрессивно.       Все в замешательстве смотрят на него, в том числе и Чонвон. Ники неожиданно встает, кладет одну руку на плечо Хисына, другую — на плечо Джейка и похлопывает их, кажется, ещё больше запутывая обоих.       — Хёны… да ладно, не позволяйте нам сдерживать вас.       Хисын хмурится, его лицо искажается в выражении «О чем, черт возьми, ты говоришь?». Не сдержавшись, Ники начинает разворачивать их в сторону выхода.       — Ха? Что это?! Вчера ты не хотел, чтобы мы уезжали, а теперь пытаешься от нас избавиться?! — в недоумении восклицает Джейк.       — Айш, да ладно… Вы заслужили хороший ужин. На самом деле, вот… — Ники поворачивается, чтобы взять что-то со стола и возвращается к Джейку, закидывая одну руку ему на плечо, а другой украдкой кладя кредитную карту ему на грудь.       — Это за мой счет, — говорит Ники, задумчиво прикрывая глаза. — Отведи его в хорошее место, — говорит он, дважды похлопывая карточкой по груди Джейка, прежде чем оставить её у него в руках. Джейк поднимает её, получше разглядывая, и, широко раскрыв глаза, произносит «Ооо!», после чего убегает с ней к лифту.       Хисын смотрит ему вслед и успевает произнести только «Что за х…», после чего Ники толкает его в спину.       — Пойдем! Давай, Хисын-Хисын! — Джейк кричит ему. Хисын, не в силах сопротивляться, успевает бросить на Ники ещё один или два подозрительных взгляда, прежде чем тоже направляется к лифту.       Ники вздыхает, как будто только что закончил особенно изнурительную тренировку, и садится рядом с Чонвоном, снова беря в руки телефон, чтобы продолжить своё исследование.       — …Это была кредитная карта Джея, которую ты им только что дал? — спрашивает он, садясь на стул и буравя Ники взглядом.       Ники пожимает плечами, просто отвечая «не знаю», даже не отрывая взгляда от экрана телефона.       — Он собирался угостить нас ужином.       Ники снова вздыхает, опускает телефон на колени и смотрит вперед, оплакивая бесплатный ужин Джея. Он всегда готов потратить на ужин больше, чем все остальные. Но Ники полагает, что именно это он сейчас и делает, так что всё сходится.       — Стоит того, — бормочет он, пожимая плечами и возвращая внимание к телефону.       Чонвон несколько долгих минут смотрит на него поджав губы, словно боясь спросить. Но, наконец, решается.       — Что ты делаешь?       — Что ты имеешь в виду?       Чонвон смотрит на него так, будто от него ничего не скрыть и он абсолютно точно знает, что Ники что-то задумал. По мнению Ники, на самом деле всё может быть не так уж плохо. Ему нужна помощь. Он никогда не делал ловушку для родителей, не ходил на свидания, даже не смотрел романтические фильмы. Может быть, ему не пришлось бы тратить свои перерывы на поиски в гугле по теме «Как заманить родителей в ловушку?», если бы ему помогли мемберы. В конце концов, те дети в фильме были близнецами. Да и Хисын с Джейком иногда говорят, что Чонвон похож на их ребенка.       — Хорошо, вообще-то ты можешь мне помочь.       Похоже, Чонвон уже начинает паниковать.       — Помочь с чем?!       — Ну, Хисыну и Джейку больше не разрешают оставаться дома со мной на каникулах, ведь у них нет своей семьи, поэтому я решил, что устрою им свидание, и тогда мы, по сути, будем вместе. Или настолько близки, насколько это возможно. Ведь Рождество — это в любом случае семейный праздник, верно? К тому же, какой ребенок не хочет, чтобы его родители были вместе?       — ЧТО?!       Чонвон выглядит всё более и более возмущенным с тех пор, как Ники сказал, что пытается свести двух членов группы друг с другом, глаза становятся шире с каждым словом, но, похоже, он больше не может сдерживаться.       — Ники, Хисын и Джейк не твои настоящие родители!       Ники просто пожимает плечами, откидываясь на спинку стула. Он отводит голову в сторону, а потом закатывает глаза.       — Это не важно.       — Как?!       — Так ты хочешь мне помочь или нет? Я не очень разбираюсь в романтике. Мне доставят омелу, но я даже не знаю, успеют ли её доставить вовремя.       — Ники, — Чонвон вздыхает, опустив голову, а затем откидывает челку с лица. — Ты не можешь подталкивать членов группы, чтобы они пытались встречаться друг с другом.       — Почему? Потому что они парни? — прямо в лоб спрашивает он, немного обвиняюще. — Я думал, ты не против таких вещей. Тебе даже парни шоколадки дарили в школе…       — Я знаю! — Чонвон выглядит измотанным. — Но не поэтому! — ещё один вздох. — Слушай, кому угодно может нравиться кто угодно, но встречаться… Мы — айдолы, Ники. И наши мемберы…       — Да, именно так, разве это не лучше? Не будет скандала из-за того, что они проводят слишком много времени. Видишь… — он показывает на свою голову в знак того, что он очень умный. — Я всё обдумал.       — Нет, так будет только хуже. Это слишком усложняет ситуацию. А что, если они расстанутся? — Чонвон сужает свои большие глаза до предела.       Ники вскидывает голову и смотрит на него широкими обиженными глазами. Он ещё даже не успел свести родителей, а Чонвон уже пытается их разлучить?       — Слушай, ты помогаешь или нет? — спрашивает он, нагло глядя на лидера.       Чонвон наклоняет голову и смотрит на него так, будто ответ очевиден.       — Похоже, что я помогаю?       — Пфф, — Ники закатывает глаза и с досадой поднимается со стула.       — Ники, я этого не одобряю, — говорит Чонвон, теперь уже своим лидерским голосом, немного повышая его, когда Ники начинает уходить. — Скажи мне, что я не должен об этом беспокоиться!       Ники пренебрежительно машет рукой и уходит, к ещё одному ребенку Хисына и Джейк, помимо него, их явного любимца.

__

      — Эй, — Ники дергает Сону за рукав, чтобы отвлечь от того, что он смотрит на своем телефоне. Парень надувает губы, вынимает наушники и вопросительно смотрит на него.       — Не хочешь ли ты помочь мне свести Хисына и Джейка?       Не стоит и говорить, что Ники сразу же понял, какую ошибку совершил, обращаясь к Чонвону, по разнице в их реакциях. Сону издает, пожалуй, самый большой и драматичный вздох, который Ники когда-либо слышал (а это уже о многом говорит), вскочив со стула и широко раскрыв рот, словно он слишком взволнован, чтобы говорить.       — Конечно, хочу, — шепчет он, несколько раз кивая.

__

      — Боже мой, ты пришел по адресу. Я настоящий эксперт в этих вещах. Почему ты так долго тянул?       Уже на следующий день они лежат на кроватях, в то время как большинство уже разошлись по своим делам, но они не совсем отдыхают, потому что занимаются очень серьезным делом.       — То есть, я собирался сделать это один… но потом Чонвон начал задавать мне вопросы, и я понял, что ничего не знаю о романтике. Поэтому я попросил его присоединиться ко мне…       Сону так обиженно вздыхает, что кажется, он может подавиться столь резким вдохом. Ники оглядывается и смотрит на него с выражением, граничащим с отвращением.       — Ты попросил Чонвона, а не меня?!       Ники закатывает глаза, вздыхает и падает обратно на кровать.       — Да, но это была ошибка, я быстро это понял. Он начал говорить… Мы айдолы, мы не можем встречаться друг с другом, блаблабла.       Сону на несколько минут задумывается, поджав губы, так как, кажется, впервые размышляет об это в таком ключе.       — То есть… да, я, наверное, и сам бы этого опасался… — бормочет он, немного разочарованно. — Но я действительно хочу попытаться свести кого-то.       — Хорошо, тогда давай сделаем это, — отвечает Ники, бодро улыбаясь, принимая положение сидя. И действительно, так оно и есть. Если кто и разбирается в таких вещах, так это Сону. Чонвон — нет, бестолковый. У него лучший напарник, которого только можно пожелать, когда дело касается любви.       Хотя минут через десять он начинает в этом сомневаться. Ники сидит, скрестив ноги, и молча слушает, как Сону рассказывает о драмах, бурно жестикулируя.       — Ладно, сначала они должны начать как бы не с той ноги. Например, у них сложилось плохое первое впечатление, и, возможно, они не очень друг другу нравятся. Но есть химия. И флирт, но он всегда игривый, они спорят и всё такое, и не осознают своих чувств, пока что-то не случится с другим. Например, — он на мгновение задумался. — Может быть, автокатастрофа.       — Ладно, на этом я тебя остановлю, — прежде чем они начнут планировать, как Хисын или Джейк попадут под машину. — Ты пересказываешь сюжеты дорам. Хисын и Джейк уже лучшие друзья. Они не собираются начинать как… игривые враги, или что-то в этом роде.       Сону вздыхает, раздраженно передергивая плечами и, переводит взгляд в сторону.       — Но эти сюжеты всегда самые лучшие, — бормочет он.       — А разве нет таких, чтобы свести людей?       — Мм… обычно, если кого-то сводят, то это делают родители, а главный герой не любит этого человека…       — Знаешь, на самом деле ты не так уж и хорош в этом, — поддразнивает Ники.       — Заткнись, а! — Сону взмахивает рукой, как будто хочет ударить его, но не удосуживается подобраться достаточно близко, чтобы установить контакт. Затем его глаза расширяются, как будто ему в голову приходит идея.       — Знаешь, это же Рождество. Может быть, нам стоит взять за основу план из рождественских фильмов. В них людей постоянно кто-то сводит.       — Ну, я уже заказал много омелы.       — Отлично!

__

      — О боже! — восклицает Чонвон, распахивая дверь в общежитие.       Хисын медленно входит следом за ним с растерянным выражением лица, пока сам не видит причину столь бурной реакции лидера.       По всей гостиной с потолка, как на полосе препятствий, свисают маленькие шарики из пучков омелы, перевязанные красной лентой, а снизу каждого из них болтается колокольчик, чтобы окончательно убедиться в том, насколько неудобно всё это выглядит для прохождения.       — Что это, черт возьми, такое? — спрашивает Хисын.       Ники стоит на другом конце комнаты, его рука застыла в воздухе. Они поймали его за вешанием ещё одной омелы.       — Я… украшаю. Поскольку я буду здесь на Рождество. Так что я хотел бы сделать атмосферу… праздничной.       Хёны смотрят на него: Хисын — с искаженным от недоумения лицом, Чонвон — с крепко сжатой челюстью, словно догадывается, о чем идет речь — и не одобряет этого. Не успел никто из них и слова сказать, как в дверь входит Джейк и сразу же громко кричит, словно попал в дом ужасов. Проклятье. Это омела.       Джейк прижимает руку к груди и пытается отдышаться, желая успокоиться, прежде чем его глаза начинают в замешательстве бегать по комнате.       — Какого черта?! Ники!       — Что? — спрашивает он, всё ещё протягивая руку к потолку с украшением из омелы.       — Что ты делаешь?!       — Декорирую. Я только что им сказал.       — Почему с омелой? Ты знаешь… — Джейк вдруг опускает подбородок, переводя взгляд по сторонам, как будто думает, что знает что-то, чего не знает Ники. — Ты знаешь, что это значит? — шепчет он.       — Да, а ты?       — Ники, я взрослый, — говорит Джейк, выпрямляясь, как будто обиделся и хочет выглядеть взрослее. — Кого ты вообще пытаешься поцеловать?       — Кто сказал, что я пытаюсь кого-то поцеловать?       В этот момент из двери своей спальни выходит Джей с вытянутыми вперед руками, словно готовый защищаться. Он смотрит на Ники всё время, медленно идя спиной назад к холодильнику. Джей крестится, приближаясь к нему, как будто Ники — вампир, который может укусить в любой момент. Взяв из холодильника бутылку с водой, он так же движется обратно, ни разу не произнеся ни слова и не отрывая взгляда от Ники. Он быстро прикрывает рукой губы, подходя ближе, а затем убегает, оказавшись достаточно близко к своей комнате. Дверь за ним захлопывается, и звук защелки, кажется, эхом разносится по всей гостиной.       Чонвон вздыхает и опускает голову.       — Я НЕ ХОЧУ НИКОГО ЦЕЛОВАТЬ! — кричит Ники.       Джейк поднимает руки вверх, как бы сдаваясь, затем поворачивается к остальным, стоящим рядом с ним у двери, и вздергивает брови.       — Кто-нибудь ещё? — он выпячивает губы, поворачиваясь к Хисыну, и на мгновение Ники кажется, что он уже выполнил свою миссию. И всё, что для этого потребовалось, — это примчаться домой после расписания, не принять душ и не переодеться, а вместо этого найти время, чтобы развесить пятьдесят омел в их общежитии.       Но не успевает он толком насладиться своей победой, как Хисын, ухмыляясь, издает «пффф» и пихает Джейка в спину.       — Заткнись, ты сказал, что мы можем поиграть в моей комнате, так что пошли, — старший легонько подталкивает его.       Ники остается один в комнате с Чонвоном, оба стоят в противоположных концах. Руки Ники уныло опускаются по бокам, он смотрит в пустоту, размышляя о своей неудаче. Чонвон лишь гневно смотрит на него, и он чувствует это, даже не глядя на него.       — Ники, — спокойно произносит парень.       — Хм… — Ники избегает смотреть в глаза.       — О чем я тебе говорил?       — О чем?       — Разве я не сказал, что не хочу об этом беспокоиться?       — О… ч… — наконец встречает он взгляд Чонвона и понимает, что в его интересах не заканчивать этот вопрос. — Ну, я имею в виду, ты сказал, что не хочешь беспокоиться о чем-то… — переключается он, потирая затылок. Ники смотрит на потолок, где случайно оказалось одно из украшений в виде омелы.       — Я же сказал, что не хочу об этом беспокоиться, Ники, — понижает голос Чонвон, подходя ближе, чтобы их не услышали остальные члены группы.       — Тебе и не нужно, — он делает небольшую паузу, после чего поднимает большой палец вверх и продолжает. — Всё хорошо.       Чонвон прикрывает лицо руками, ерошит волосы и стонет. Он снова поднимает свой взгляд на Ники.       — Заканчивай с этим, — сурово говорит он. Чонвон выхватывает у него картонную коробку, почему-то всё ещё наполненную омелой, и начинает тащить её прочь. — Всё это будет убрано, как только закончится Рождество.       Перед тем как зайти с коробкой в свою комнату и взяться за ручку двери, он оборачивается и осматривает Ники: волосы слиплись от пота, размазанный макияж так и не смыт.       — И, пожалуйста, иди прими душ. Ты явно не в себе.       В воздухе витает намек, что, возможно, так оно и есть.

__

      — Ники! Что случилось?!       — Я не знаю… — Ники разочарованно вздыхает, качая головой.       — О, хорошо! — говорит Сону, вернувшись домой, в его словах звучит сарказм. — Я тебе скажу! Ты использовал совершенно безумное количество омелы! Зачем тебе столько?!       — Ну, единственный способ получить её вовремя — это заказать оптом… Я не думал, что её будет так много.       Сону бросает на него хмурый взгляд.       — Ты же знаешь, что тебе не обязательно было вешать их все.       — …Хм. Наверное, ты прав, — Ники ложится, задумчиво глядя в потолок над своей кроватью.       — Агх, — Сону стонет и тоже плюхается на кровать, на этот раз лицом вниз. В конце концов, он поворачивается, убирая руки из-под себя, чтобы иметь возможность проиллюстрировать свою точку зрения во время разговора.       — Одна омела — это романтично, ну, знаешь, когда неожиданно оказываешься под ней, и никто не успевает заметить, а тебе уже надо целоваться. Пятьдесят омел — это… безумие.       Ну вот, опять это слово.       — Но так ли это? Они ушли в комнату Хисына.       — Да, играли в игры. Как всегда. Полагаю, это одно из единственных мест, где ты не повесил омелу?       — О… — нет, не повесил.

__

      — Боже мой, снег идет, снег идет, снег идет! — Сону кричит, подбегая к Ники и тряся его, как сумасшедший, с огромными дикими глазами.       Ники позволяет себя трясти, а сам смотрит в окно на падающие снежинки. Он смотрит на них лишь мгновение, а затем поднимает бровь и переводит взгляд на Сону.       — Да, и что?       Сону опускает руки по обе стороны от себя и смотрит на него как на идиота.       — Ники. Да ладно. Это самое романтичное, что может случиться в любой драме или рождественском фильме. Мы должны вывести их на улицу.       Ники оглядывается. Они находятся на высоте пятого этажа в здании Hybe, и, как оказалось, на уровне террасы, если только они смогут вытащить туда Хисына и Джейка.       — Хорошо, — кивает он, полный решимости. — Давай найдем их.       Хисыну, похоже, снег совсем неинтересен, а Джейк сначала радуется, но потом вдруг вспоминает, что снег — это холодно. Сону и Ники «сопровождают» их, крепко держа за руки, а его сообщник всё это время разглагольствует о том, какой красивый снег и всё такое.       Успешно затащив их на террасу, они закрывают, а затем запирают её. Через стекло смотрят на их спины, наблюдая, как они просто стоят, совершенно неподвижно, в снегу.       — …Что теперь? — спрашивает Ники.       — Хм… — Сону на мгновение задумывается. — О, давай поднимемся наверх и понаблюдаем за ними!       Они бегут к лифту, поднимаются на этаж выше, выходят на балкончик поменьше над террасой и смотрят вниз на пару под ними.       — Что теперь должно произойти?       — Э-э-э… — Сону перегибается через балкон, с минуту изучая Хисына и Джейка. — Сейчас, как… обычно, они либо целуются, либо осознают свои чувства друг к другу, пока один смотрит на снег. Тогда он говорит, что это красиво, а тот отвечает «ммм» и кивает головой, но говорит не о снеге… — Сону на мгновение чуть не поперхнулся, представляя себе это… — Он говорит о нем.       Ники просто смотрит на него с некоторым сомнением, как вдруг слышит крики, доносящиеся с этажа под ними.       — АААА! Они что, заперли нас здесь?!       — Э-э-э?!       Он наблюдает за тем, как Хисын бежит к двери, Джейк уже беспрестанно дергает её. Наконец Джейк отпускает её и начинает растирать свои руки, двигая ими вверх-вниз, пытаясь согреться.       — Боже мой, мы сейчас замерзнем насмерть!       — НИКИ!!! — кричит Хисын, стуча в дверь.       Ники оглядывается на Сону, на его лице появляется безучастное выражение. Сону смотрит в ответ с недоумением, словно не может поверить, что всё пошло не по плану. Они смотрят друг на друга ещё минуту, и тут тишину вокруг пронзают крики двух других людей внизу.       — …Может, они прижмутся друг к другу, чтобы согреться, — неуверенно предлагает Сону.       — А-А-А, МЫ УМРЕМ!       — Хорошо, мы должны пойти за ними, — говорит Ники.       — Да, хорошо, — они спускаются по лестнице, крики Хисына и Джейка всё ещё разносятся эхом по всему зданию Hybe, пока они не доходят до них.

__

      Позже вечером Ники лежит на кровати лицом вниз, обдумывая все свои неудачи. Что они делают не так? Неужели Хисын и Джейк не любят друг друга? Если честно, он никогда не задумывался об этом раньше. Они всегда всё время вместе. Оба готовы сделать для друг друга практически всё на свете, вплоть до крайности. Они вместе берут Ники в отпуск и называют его своим ребенком. Да ладно. Они и так ведут себя как пара. Пусть они уже станут ею и покончат с этим.       …Может, это его вина. Что он знает о таких вещах? Да и Сону не такой уж эксперт по любви, каким прикидывается. Он просто смотрит слишком много дорам. А если честно, всё, что он смотрит, — это либо романтика, либо ужасы. Иногда Ники думает, что в поисках вдохновения он смешивает эти два жанра, потому что некоторые из тех способ свести кого-то граничили с криминалом.       Он слышит, как открывается дверь, но остается лежать неподвижно, крепче вжимаясь в подушку — Ники предполагает, что это один из его многочисленных соседей по комнате. Так было до тех пор, пока он не услышал голос Хисына прямо перед кроватью.       — Что с тобой? — спрашивает он.       — О, мы как раз заходим, — добавляет Джейк, немного напряженно.       Ники с тяжелым вздохом переворачивается на спину, скрещивает руки на туловище, словно мертвый, и безучастно смотрит в потолок.       — Почему ты ведешь себя так странно в последнее время? — спрашивает Хисын, не дожидаясь ответа. — Я имею в виду, страннее, чем обычно. Это потому, что мы уезжаем? Я понимаю, что ты расстроен, Ники, но попытка убийства — это уже слишком, даже для тебя.       — Я не пытался вас убить! — Ники разочарованно опускает руки на кровать, садится, затем закрывает лицо рукой и протяжно стонет. Наконец он откидывает челку назад и смотрит на них, размышляя, не пора ли сдаться. Всё равно до их отъезда остался всего день. Он пытался, но ничего не вышло.       — Я просто пытался… — начинает он, не зная, как закончить, если уж говорить о них. Он указывает сначала на Хисына, потом на Джейка, отступающего назад, словно боящегося, что Ники снова что-то с ними сделает. Он неопределенно соединяет пальцы вместе, как будто этого достаточно, чтобы сказать, что он пытался сделать.       — А? — переспрашивает Джейк.       Ники разочарованно пищит, а затем просто говорит на чистоту.       — Я пытался подстроить всё так, чтобы вы были вместе, потому что думал, что если вы станете встречаться, то мы будем настоящей семьей и сможем провести Рождество вместе, но я всё испортил, ладно? Моя ошибка… Наверное, вы просто не любите друг друга, и я не могу заставить вас… Да и мы с Сону-хёном ни черта не смыслим в романтике. Так что… простите, — заканчивает он, похоже, не очень-то и сожалея. Но послушайте, он потратил на это кучу времени и сил.       Хисын слегка наклоняется, глядя на него, как будто сближение с Ники может помочь ему понять его. Рот приоткрыт, брови нахмурены.       — Таким образом ты пытался свести нас? …Мы думали, ты пытаешься нас убить, — неуверенно говорит он.       Ники закатывает глаза и снова ложится на кровать. Джейк подходит ближе, смотря на него грустными глазами, губы поджаты в недоумении.       — Ники, нам так жаль… — он внезапно падает на его, раскинув руки так, что обнимает всю кровать. Ники смотрит сначала на него, потом на Хисына, немного смущаясь, когда тот неловко поглаживает Джейка по спине.       Джейк снова садится, смотрит на Хисына, а тот на него в ответ, выражение лица то и дело неуловимо меняется, как будто они общаются телепатически. Ники не знает о чем они могут переговариваться.       Джейк встает с кровати, подходит к старшему и тоненько скулит, словно собака, которая выпрашивает лакомство. Ники не понимает, что происходит.       — Хорошо, — наконец говорит Хисын. Джейк дергает его за руку, затем встает рядом с ним и складывает руки на груди так же, как и Хисын.       — Во-первых… Ты проделал ужасную работу. На самом деле… — Хисын поджимает губы, словно пытаясь сдержать смех, но в итоге не сдерживается и издаёт легкий смешок, глядя на Джейка. — Типа, впечатляюще плохо.       Ники раздраженно смотрит на него. Джейк хихикает вместе с ним, но внезапно прочищает горло и выпрямляется, лицо его становится серьезным. Он стучит Хисына по руке, чтобы тот перестал смеяться.       — Но в любом случае… Это не имело значения. …Мы встречаемся уже почти год.       — ЧТО?! — Ники резко подскакивает от неожиданного признания.       — Да… — говорят они одновременно, как будто в этом нет ничего особенного.       — Как?! Что?! Почему вы мне не сказали?!       — …Мы ведь почти живем в одной комнате. Мы думали, что это очевидно.       — А остальные знают? — очнувшись, спрашивает Ники.       — Нет, — Джейк машет перед собой руками, как бы подчеркивая это. — Отчасти поэтому мы ничего не сказали… — он опускает голову, с губ срывается тихий вздох. — О боже. Теперь нам придется рассказать Чонвону.       — Эй, это же ты хотел это сделать.       — Ну, он выглядел таким грустным! — возражает Джейк, указывая рукой в сторону Ники, словно желая показать его Хисыну в качестве примера. Но он больше не грустит. Он получил то, что хотел.       Улыбка расплывается по его лицу, пока он задумчиво оглядывает комнату.       — Вот это да! — он качает головой, гордо смеясь. — Я сделал это.       Несколько минут никто не произносит ни слова. Пара хмуро смотрит на него.       — Ники, ты ничего не сделал.

__

      Наступило Рождество, и Ники твердо уверен в своем достижении. Встречаются они год или нет, но всё равно он получил всё, что хотел. Сону, конечно, изо всех сил пытается присвоить себе все заслуги… но то, что он достаточно громко визжал, чтобы оповестить всех остальных в общежитии, узнав правду, не означает, что это его заслуга. В конце концов, это Ники успешно убедил их рассказать ему, и всё только потому, что они не хотели, чтобы он грустил. Видите? Любимый ребенок.       И в конце концов, именно ради него Джейк изменил все свои планы, сказав семье, что найдет время увидеться с ними в другие дни. Именно его Хисын взял с собой домой на Рождество и принял в свою семью, прихватив с собой Джейка, приговаривая, что они уже как одна семья и практически усыновили Ники.       Хисын рассказал ему, что пока боится официально признаться родителям, что встречается с Джейком. Но семья Джейка знала. И, честно говоря, Ники подумал, что и его семья тоже, судя по тому, как мама и старший брат понимающе улыбались, когда он говорил об этом. Мама шутила, что говорила Хисыну, что ему не обязательно возвращаться домой, когда у него будет своя семья, но он всё равно вернулся. Она крепко обняла его, а он, смеясь, похлопал её по спине, но на шутку это было мало похоже.       Она обращалась с Ники как с настоящим внуком, за всё время его пребывания там. Они все как один твердили, что рады его приезду, говорили Хисыну и Джейку, что гордятся тем, что они позаботились о нем, пока он был так далеко от дома. Слушали, как Джейк рассказывал о том, как он хотел, чтобы у Ники было детство и родители рядом. Отец Хисына хватает его за плечо и говорит ему, что он хороший человек. Джейк краснеет, расправляет плечи, как он это делает, когда ему говорят комплименты, а Ники разражается хохотом.       Джейк с укором смотрит на него, но это только заставляет Ники хихикать ещё сильнее, кататься по ковру посреди гостиной и хвататься за живот. Он смеется так долго, что ему становится больно, и некоторые члены семьи Хисына считают его сумасшедшим (в том числе и Хисын, который вздыхает и не может скрыть улыбку), но кто-то смеется вместе с ним. Джейк садится на пол рядом, трясет его, чтобы он прекратил, но тоже продолжает смеяться.       Он уже не знает, над чем смеется. Может быть, над тем, что у него получилось — его план действительно сработал. А поскольку парная телепатия Хисына и Джейка на него не действует, ни тот, ни другой не могут сказать ему, что на этот раз он тут ни при чем, как они постоянно напоминают ему («Это было буквально двенадцать месяцев назад»), когда он это говорит. Неважно. Сделал это Ники, Сону, или сами Хисын и Джейк. Они оба не имеют к этому абсолютно никакого отношения… ему всё равно. Он провел Рождество со своими корейскими родителями и счастлив.