Орденские драбблы

      Оливье поставил точку и удовлетворённо взглянул на отчёт: идеальный, написанный по всей форме, со всеми необходимыми нюансами. Осталось только поставить подпись, посыпать песком — и можно сдавать высшему начальству. Он обмакнул перо в чернильницу, занёс над бумагой...       Кто-то ворвался в его келью, хлопнув дверью и подняв ветерок. Капля чернил слетела с кончика пера, и на идеальном, без единого огреха отчёте расплылась бесформенная клякса.       Любой суд оправдал бы Оливье за то, что, развернувшись, он метнул перо на манер дротика, целя в незванного гостя. Впрочем, гость запросто перехватил снаряд на лету и отшвырнул в сторону.       — Уйми своего друга!! — закричал он.       Это был Астольфо — взъерошенный, со сверкающими глазами и розовыми пятнами на скулах. Оливье рассмотрел возможность метнуть в него ещё и чернильницу, но отмёл её как нерациональную: пятна чернил потом будут по всей келье. Поэтому он только Очень Вежливо ответил:       — Будь так добр, выйди отсюда и закрой дверь с другой стороны.       Его охотники, услышав такой тон, немедленно бы выстроились навытяжку с бледными испуганными лицами, но Астольфо вместо этого только шагнул ближе, стискивая кулаки:       — Тебя он послушает! Скажи ему...       Тут в коридоре послышались шаги и жизнерадостный вопль:       — Астольфо!       Астольфо одновременно побледнел и покраснел — розовые пятна на бледных щеках выделились ещё ярче — после чего бросился на пол, перекатился и оказался у Оливье под кроватью.       — Не выдавай меня! — послышалось сдавленное шипение.       В следующий момент в келью вихрем ворвался Роланд. Отчёт, над которым Оливье столько трудился, красиво взмыл в воздух и приземлился на пол чернилами вниз.       — О, привет, Оливье! — Роланд засиял улыбкой, которой можно было бы освещать катакомбы вместо фонарей. — А ты не знаешь, где Астольфо?       — Почему я? — вопросил Оливье, больше обращаясь к богу, чем к Роланду, но тот принял вопрос на свой счёт:       — Мне показалось, он куда-то сюда пошёл... Так ты его не видел?       — Не впутывайте меня в свои любовные драмы!       Кажется, при этих словах из-под кровати донеслось полное ярости рычание, но его заглушило восклицание Роланда:       — О, у тебя тут бумаги какие-то на пол упали!       Он наклонился, чтобы поднять многострадальный отчёт, и тут же радостно воскликнул:       — Астольфо, вот ты где! Что ты там делаешь? Что-то ищешь? Давай я помогу!       Койки в Ордене были тяжёлые, железные, с коваными спинками. Это не помешало Роланду поднять койку Оливье.       — Вот, так будет легче искать, и свету больше! — заботливо сказал он, без видимых усилий удерживая свою ношу в воздухе.       Астольфо вскочил на ноги, отряхиваясь.       — Поставь на место, — прошипел он, затравленно оглядываясь, и вдруг рванул к двери, но Роланд успел бахнуть кровать на место с таким грохотом, что по всей келье пошёл гул, и перехватил своего подопечного за локоть.       — Нет-нет, погоди, — он схватил обе руки Астольфо в свои и накрепко сжал, с широченной улыбкой заглядывая ему в глаза. — Я ведь обещал, что буду повторять тебе это каждый день!       — Пусти!! Осёл, чурбан, дубина!! — Астольфо вырывался, но куда ему против Роланда? По сравнению с ним он казался совсем маленьким и хрупким, и все его усилия пропадали втуне. Ласково сжимая обе его ладони в своих, Роланд громко сказал:       — Ты достоин всего самого лучшего, ты замечательный паладин и человек, и я буду любить тебя, даже если ты сам не можешь любить себя! Да прольётся на тебя божья благодать сегодня и во все остальные дни! Аминь!       К концу его речи от Астольфо разве что дым не пошёл. Оливье был уверен, что мог бы прикурить от его покрасневших ушей.       Роланд наконец-то отпустил свою жертву и отступил на пару шагов, широко улыбаясь и раскрывая объятия, словно ожидая, что Астольфо сейчас бросится ему на шею. Тот, конечно, ничего подобного не сделал:       — Ненавижу тебя!! — заорал он и вылетел прочь из кельи.       Оливье упал лицом вниз на стол, не зная, чего хочется больше: захохотать или заплакать.