Вне системы

— Тогда шел дождь, не стеной, как обычно бывало в наших краях, а легко, мягко падал, создавая приятное ощущение шёлка на коже. Мелкие капли ритмично капали, создавая мелодичное шуршание в листьях деревьев и цветах. Воздух в тот день был словно свежее чем обычно, и это было весьма странно, я раньше такого не ощущал. Я со вздохом взъерошил короткий ежик волос и поерзал на кровати. — И улицы были словно другие, по виду вроде те же, но что-то явно не давало покоя, и люди тоже казались другими. Я долго не мог понять что происходит, внутри всё бушевало от негодования и я шел, шел и разглядывал всё вокруг пытаясь понять что же изменилось. Человек напротив меня наклонил голову в бок и заинтересованно посмотрел на меня. — И ты понял? Понял что изменилось? — спросил он, почти шепотом, с явным интересом глядя на меня. — Нашёл, но ты погоди, дослушай до конца. Я оглянулся на дверь, боясь что кто-то зайдет и застанет нас тут, вдвоем. И тогда снова будет больно.

Перевернётся страница И опять мы начнём отрицать Что в тарелках дымится Дерьмо, дерьмо, дерьмо

Арсений проснулся от лучей утреннего солнца, лениво потянулся, улыбнулся, ощущая теплое одеяло поверх себя и радостное предвкушение нового дня. Он услышал пение птиц за окном и запустил пятерней в волосы, чувствуя приятное ощущение их легкого шебуршения.Поднявшись с постели, мужчина прошел к окну, раскрывая шторы и чуть сморщился от ударившего в глаза утреннего, почти полуденного солнца. Он встает из кровати и направляется к ванной комнате. Горячий душ оживляет его сонное тело, разогревая каждый сантиметр кожи и пробуждая приятные тянущие ощущения. Мужчина берет полотенце, вытирая лицо и взглядом оценивает себя в зеркале. Аромат кофе наполняет кухню, когда он включает кофемашину, собираясь сесть за стол с чашкой горячего кофе. Без кофе, как без кислорода, Арсений не мог. Каждый день начинался обыденно именно с чашечки горячего напитка. Пока машинка усердно трудится над напитком Арсений решает взяться за приготовление завтрака. На раскалённой сковороде капает капля оливкового масла, чуть поплескав по жаркой поверхности. Она быстро распределяется, создавая тонкий слой, чтобы предотвратить прилипание яичницы. Затем предварительно подготовленная смесь яиц и молока мужчина аккуратно выливаетна сковороду. Жидкость начинает быстро сворачиваться, создавая белые вихри, тянущиеся к центру, где медленно образуется светло-желтый круг. Тонкий аромат начинает наполнять кухню, олицетворяя приготовление уютного, домашнего завтрака. Подмигнув мужчине, яичница плавно скатывается на тарелку, приобретая роскошный гладкий облик, покрытый золотистой пленкой. При этом в стороне аккуратно нарезаются овощи и зелень для дополнения блюда. Арсений блаженно вдыхает приятный запах и в животе нетерпеливо урчит. — Да погоди ты! — сам себе тихо усмехается Попов и переставляет тарелку с чашкой на дубовую барную стойку, заменяющую мужчине стол. С трапезой он заканчивает довольно быстро, и составив грязную посуду в посудомойку отправляется прямиком на балкон. Чуть приоткрыв форточку он глядит в окно, прямиком на улочку, где кружа в незамысловатой мышиной возне там и сям снуют прохожие, спеша на свои людские дела. Солнце светит ярко, облизывая золотистыми лучиками крыши домов, сползая ниже, на макушки людей и скользя дальше по дорожкам города.

***

Арсений наскоро надел вычищенный пиджак и вышел из квартиры, проворачивая ключ в скважине. Он вышел из парадной, когда солнце уже начинало медленно скрываться за горизонтом. В этом мягком свете улица казалась особенно уютной, а дома и магазины приобретали приглушенные оттенки и разные игры теней. Уличные фонари только что зажглись, обрамляя аллеи мягким оранжевым светом. Он прогуливался по тротуарам, наслаждаясь теплым вечерним воздухом, наполненным ароматами летних цветов. Звуки города были приглушены, и он мог услышать далекий звон колоколов и перекличку птиц. На улице было тихо, и несколько прохожих спешили по своим делам, оставляя за собой длинные тени на тротуаре. Проходя мимо уличных кафе и ресторанов, он замечал запахи пряных блюд, которые исходили из открытых окон и добавляли воздуху аппетитную пикантность. Яркие рекламные вывески витрин и теплое освещение придавали улице особое очарование. Пары прогуливались рука об руку, а в кафе светились свечи, создавая романтическую атмосферу. Вдалеке застройка постепенно редела, и виднелись более открытые пространства парков и скверов. Каждый уголок города казался наполненным жизнью, эмоциями и разнообразием, но внутри зародилось новое, неизведанное ощущение. Оно стягивало легкие, неприятно жгло и посылало и импульсы.тревоги? Внешне все выглядело как обычно, но люди, здания, парки… Словно что-то изменилось, но пока он не мог понять что. Арсений выдохнул, идти осталось недолго, еще немного и он выйдет к Мариинскому театру, куда собственно и направлялся. Подобные походы уже давно стали родными и привычными, каждую пятницу он ходил на очередную вышедшую постановку. Для него это был своеобразный отдых. Совсем скоро не так далеко стало виднеться могучее и такое родное здание. И вновь что-то не так. Одна из улиц, больше походившей на небольшую площадь, на которой и расположился знаменитый театр, теперь казалась тусклой, как и все вокруг. Арсений взволнованно выдохнул сжав край пиджака. Мрачное здание театра поднималось перед ним, словно гигантский монумент тяжелым величием. Стены здания казались подавленными, окованными угрюмыми тенями и тянущимися темными мазками, словно растянутыми фигурами страдающих душ. Блеклые фонари пред входом мерцали, будто пытаясь прорваться через пелену мрака, но лишь создавали пугающие тени, бьющие изнутри черного фасада. Массивные колонны и арки, обрамляющие вход, казались искривленными и изогнутыми, будто протягивающимися к посетителю с враждебной угрозой. Занавеси, закрывавшие окна, представляли собой грязные и истерзанные полотна, на которых тень окутывала весь фасад здания. Грязные тротуары вокруг, усыпанные чуть пожелтевшей, несмотря на раннее время года листвой, смешивались с свойственной питерской слякотью. На самой площади заместо привычных многочисленных билбордов с афишами теперь, возвышались бюсты, пока не обретающие в глазах Арсения здравую ясность. Быстрым шагом он подошел к одному из них. " А. Б. Чубайс — деятель поддерживающий либеральные идеи. " Гласила табличка внизу бюста. Арсений нахмурился, перечитывая строки снова и снова. Ли-бе-рал Либерал. Ха-ха. Шутка такая что ли? Арсений нервно сглотнул и поспешил к следующей статуе. " А. С. Волошин — стратег либерального клана. " Еще немного, и Арсений поймает нервный тик. Попов провел указательным пальцем по табличке, внимая каждую букву в свое внимание. Наконец поняв, что буквы от этого действа порядок не меняют он прикрыл глаза. Его потряхивало, слегка морозило, а еще угнетали мысли о том, что он, кажется, сошел с ума. Взяв себя в руки он двинулся к следующему, стоявшему совсем рядом каменному лику. " П.А. Кропоткин — революционер-анархист. " Арсений прыснул в кулак, и парочка проходящая совсем рядом косо глянула на него, тихо о чем-то шепчась. За подобные статуи архитекторов должны были уже посадить и снести бюсты от людских глаз подальше, не пудря надрессированному обществу мозги. За подобные взгляды раньше приговаривали к смертным казням, отрубая головы перед толпой зевак. А позже, когда казни запретили, гражданам просто запретно было говорить о подобном, да что уж говорить, даже думать об этом никто не смел. Смельчаков увозили в неизвестном направлении на черных тонированных машинах, а спустя время, присылали семье повестку о " внезапной "смерти. И осудить за это было запрещено. В современном обществе, в котором жил Попов, подобные взгляды просто тихо презирали, и приучивали к набитым нормам, а храбрецов, смело кричащих о своих взглядах и моралях на всеобщее обозрение попросту садили. И Арсений был приспешником как раз таки устроенных в государстве взглядов. Не то чтобы он яростно презирал остальные, но думать о них он себе не позволял лишь потому что в них не жил, не видел их, и не чувствовал на вкус и цвет. Просто монотонно-серая песчинка, в купе других разнопёрстных вкус которых он знал. Слепое доверие невесть кому. Обществу поставили общую вакцинацию, а те кто избежал ее — отбросы общества. Революционер — само по себе слово плохое. А к этому слову и относили все те серые песчинки. И тут уж играет не мало мальскую роль человеческий облик, человеческий фактор. Называйте как хотите, эти понятия уже давно переплелись между собой в одну тягучую неразличимую массу. Ведь человек, существо само по себе, как ни крути во многом основывается на инстинктах, рефлексах и прочей пурге. И из груды песчинок он выберет именно пёструю, ведь выглядит она куда привлекательней, верно? А кто сделал ее такой? Уже вопрос. И в этом вся суть. — И что ты сделал тогда? Это ведь странно, я не видел этих бюстов, хотя сам являюсь ярым поклонником театрального искусства! Что было дальше? — мужчина с интересом и волнением глядел на меня, теребя краешек тонкой подстилки. Я усмехнулся. — Я заметил мужчину сидящего на скамейке в полном одиночестве. Он выделялся из толпы какой-то своей собственной энергетикой, я сам тогда особо не уловил сути своей заинтересованности в его персоне, но что-то изнутреннее подсказало мне обратится к нему. — я закусил губу вспоминая наше с ним знакомство…