Будни

      Один. Вдох. Он открывает глаза и смотрит в потолок. Еще один фальшивый день, еще одно фальшивое утро. Все вокруг кажется ненастоящим и он тоже – ненастоящий. Так казалось всегда или так думает только Кэйа? Неважно.       Он встает с кровати, хватая повязку на глаз с тумбочки у кровати. Мебель выглядит старой и повсюду видно тонкий слой пыли. Он намекает на неухоженность этого места, однако не на заброшенность. Хозяин просто не видит смысла в уборке. А зачем, если это не его дом и никогда им не будет? Вот и он не видит смысла.       Капитан бредет на кухню, натягивая привычно повязку, но глаз не светится тихим счастьем и коварным азартом. Нет. Он пустой, абсолютно холодный и расчетливый, какой он позволяет себе делать только на службе во время исполнения некоторых обязанностей. Такой, какой не видел никто кроме Джин и него. По коже ползет мерзкий холодок, а глаз бога на столе словно издеваясь, сверкает чуть ярче. И правда – насмешка богов над таким как он. Он садится за стол на кухне и просто смотрит в одну точку на столе, задумавшись. Он думает, думает и думает, пока не прочирикают часы на стене под потолком. Словно очнувшись ото сна, он, все с такой же кислой миной, встает и делает себе что-то сносное, что можно закинуть в рот и прожить еще один день. Откровенно говоря: ему плевать. Плевать на то, что он ест, плевать на то, что он делает. Плевать, судя по ощущениям, на все вокруг. И довольно давно.       Стрелка часов переползает на 11 утра, а он так и не ушел с кухни. Нужно идти на службу и он понимает. Знает, что надо, но не может себя заставить. Он всегда опаздывает на час или два, отмахиваясь от магистра обычным: «проспал». Она не злится, словно чувствуя, что он что-то недоговаривает и так долго и изучающе смотрит на него. Наивная. Он умеет притворяться, умеет быть фальшивым настолько, что уже сам путается в том, а где он? Настоящий он? Хочет ли предать Мондштат из-за висящего над ним “долга родины“ или хочет выбрать сторону свободы? Ему так хочется спросить об этом Барбатоса напрямую в очередную их попойку. Но он молчит, продолжая шутить и смеяться рядом с богом, что разрушил нацию, которой Кэйа когда-то принадлежал. Принадлежит ли до сих пор?       А стрелки часов тикают и показывают уже пол двенадцатого утра. Он лишь тихо вздыхает, уходя обратно в комнату и навешивая множество безделушек, делая вид, что они что-то значат в его образе. Глаз бога легко крепится на пояс, мех поправляется, а улыбка легко натягивается на лицо. Все отлично. Все снова фальшиво. Он выходит за дверь своей скромной съемной комнаты, уходя по направлению в штаб, чтобы взять несколько заданий и разгрузить бедного магистра. Проходя по улицам горожане приветливо улыбаются ему и машут рукой в знак приветствия. Кэйа отвечает тем же. Фальшивый огонек жизни вспыхивает в его глазах и не потухает весь оставшийся день. Азарт, веселье, недовольство, интерес – наигранные эмоции, которые он не испытывал уже несколько лет. «И вряд-ли испытаю,» – думается с какой-то отрешенностью. Но его никто не осудит за это, потому что его мысли остаются при нем, никак не сказываясь на его выполнении поручений по убийству существ из бездны. Из бездны, что раньше была Каэнри'ах. Как же сложно в это поверить, но он верит, потому что уже сам начинает сходить с ума. Уже сам не знает чему верить, а чему нет. Потому что ему кажется, что небо над его головой – фальшивое насквозь. Такое же фальшивое как и он. Так же умеет притворяться идеально, чтобы никто не заметил. Но не от всех удается спрятаться. И после очередных заполнений кипы ненужных бумажек он тащится в место, где есть единственный человек, что умеет смотреть будто ровно за маски Кэйи, видя его настоящего. Да и не то, чтобы сам он закрывался от него. По крайней мере, их конфликт потихоньку улаживается и он, вроде, рад?       Дверь открывается и в вечернюю таверну входит новый посетитель, который почти всегда бывает тут чуть ли не ночью, но редко когда увидишь его здесь днем. Работа, как никак. Красноволосый бармен поднимает на него взгляд, но уже не реагирует гневно. В глазах читается искра узнавания, а после странная эмоция, которую Кэйа не понял до сих пор. Недавно они добились успехов: Дилюк перестал выгонять его сразу, как Кэйа выкинет что-нибудь странное. Однако это не значит, что его все еще не выпирают отсюда пинком. В мыслях Альберих лишь посмеивается, а в реальности расплывается в лисьей ухмылке. Он подсаживается за барную стойку, кидая короткое приветствие и берет себе что-нибудь легкое. Надеясь, что это не будет виноградный сок. И все же, его мечтам не суждено сбыться, перед ним приземляется стакан с злополучной жидкостью темно фиолетового оттенка. Лицо кривится от одного представления о вкусе напитка. Слишком терпкий и кислый. Иногда он думает, что Дилюк не человек, потому что как кто-то в здравом уме может это пить? Капитан бросает недовольный взгляд на бармена, краешки губ которого приподнимаются в лишь слегка заметной улыбке. Он тихо цокает, закатывая глаз, понимая, что сегодня вряд-ли получит что-нибудь стоящее. –Выглядишь паршиво. Бармен говорит это не задумываясь, поставив что-то из оборудования на полку и прислонившись спиной к стене, смотря на Кэйю. Он лишь хмыкает в ответ, водя указательным пальцем по кромке стакана. Взгляд скашивается в сторону, а баррикада из тысячи масок слегка трескается, позволяя ему видеть его настоящего. –Разве я выгляжу так не всегда? Он лишь посмеивается в ответ, не видя в алых глазах никаких эмоций на легкую уступку с его стороны. Стена, что казалось сдвинулась с места снова начала строиться между ними, становясь крепче по мере молчания со стороны винодела. Или это Кэйа сам себе выдумал то, чего нет? Все же проходит минута и Дилюк тихо вздыхает, слегка наклонив голову и помотав ею из стороны в сторону, словно устал от проделок глупого ребенка. Кэйа лишь хмыкает, по-своему понимая этот жест и его маски возвращаются на место. Все же их отношения стали налаживаться лишь спустя месяцы взаимодействия и только неделю назад их стена сдвинулась. И на что он надеялся, открываясь Дилюку? На сочувствие, на жалость? Извольте, ему этого не надо.

***

      Два. Лежа на поляне и смотря в темное небо, усыпанное звездами невольно захватывающими дух, Кэйе хотелось ничего. Просто лежать и вот так смотреть на звезды только. В глазах снова пугающая пустота голубых океанов, омывающих тебя своим льдом, стоит только посмотреть в эту синеву. Зрачок, что ярко светиться днем и так напоминает эти самые звезды, сейчас потух. Рядом лег еще один человек, но капитан не отрывал взгляда от такого красивого, фальшивого полотна. Проходит несколько минут, но никто из них не спешит уйти или сказать что-то. Винодел еще несколько минут рассматривает звезды, после чего бросает короткое: –Красивое сегодня небо. Слова сами срываются с губ капитана, который только после сказанного осознал, что высказал свои мысли вслух. –Фальшивое. На него поднимаются глаза полные недоумения и непонимания. Второй раз за последнее время, когда Дилюк не скрывает так яростно эмоции даже в своих глазах, поворачивая голову к лежащему рядом мужчине. Он молчит с минуту, давая время досказать мысль, но после затянувшейся тишины, он все же спрашивает: –Что? Но в ответ снова только тишина. Кэйа лежит и смотрит в такое красивое, фальшивое небо. Он не знает, что ответить Дилюку. Он слышал от Дайнслефа, что небо фальшивое, как и Селестия. Он итак знает, что те лишь тру́сы и лицемеры. Иначе смысл сгонять всех более-менее сильных и бойких людей к себе на остров? После же их никто не видел. Альберих не хочет думать о том, что происходит там, на небесном острове. Он остался жив после той резни, что устроили его предкам и он счастлив этому. А может и нет.       Но рядом лежит его бывший брат и ждет ответа, вперив красные рубины в Кэйю. От этого взгляда становиться некомфортно, но он правда не знает, как объяснить то, что чувствует. Все же он явно сумасшедший. –Забудь. И Рангвиндр охотно подчиняется, не желая копаться в чужой душе, если тот не хочет сам ее раскрыть. Даже, если он ведет себя с Кэйей отстраненно не означает, что он его ненавидит. Нет, скорее ему просто жаль. Жаль, что в состоянии своего проблемного брата виноват он сам. Впрочем тоже самое работает и в его сторону, однако он всегда готов поддержать его. Поэтому борясь с собой еще какие-то пару минут он сжимает чужую ладонь в своей руке и слегка отворачивает голову в другую сторону, сам непонимая почему. Кэйа же просто замер на месте, боясь сделать лишний вдох, однако сжал руку Дилюка в своей, показывая что однажды. Однажды он снова сможет доверять тому так же, как в прошлом. Тоже самое будет действовать и в обратную сторону. Дилюк однажды сможет поверить ему снова.       Лежа под таким красивым, ярким небом Кэйа, наконец, не был больше таким же фальшивым как и оно.