Последний вдох

      Зонтик не знает точно, в какой момент это началось, ведь Пик слишком старался скрыть всё, что касалось его самочувствия, словно плевать на себя хотел. Хотя, на самом деле, валет догадывался, что дело в том, что тот привык во всём полагаться исключительно на себя, и даже после того, как они начали встречаться, не избавился от этой привычки. И теперь она обернулась против Пикового короля, что со дня на день мог оказаться прикованным к кровати.       Врачи не находили никаких отклонений в его состоянии, которое ухудшалось день ото дня. Его предлагали положить в больницу, чтобы иметь возможность наблюдать за здоровьем и сделать процесс обратимым… Но Пик отказался, несмотря на явное недоумение остальных клонов и попытки их изменить его мнение. А непреклонный, не собирающийся менять своё мнение Пиковый король рассказал всё лишь Зонтику. Единственному, кому мог позволить себе доверить всё… Рассказал, что не знает, в чём тут дело. Рассказал, что не доверяет этим врачам. Рассказал, что предполагает, что дело может быть в картах. И рассказал, что хочет остаться рядом с ними, даже если это значит, что ему будет хуже. Для него оставаться в живых дольше, но торчать в больнице, среди посторонних и других больных, было хуже. И Зонтик единственный, кто услышал это признание, сказанное срывающимся голосом. Вслушиваясь в хриплость Пика, что впервые за долгое время говорил с ним, отвернувшись при этом в сторону, Зонтик с трудом сдерживался от слёз.       Больше Зонтик не просил Пика всё же довериться врачам. Раз дело в картах… Люди помочь не способны. Возможно, помогла бы та гадалка, что и вручила когда-то Фёдору карты, но разве найдёшь её теперь, когда прошло столько времени? Как бы сказал Куромаку, вероятность этого ничтожно мала.       Остальные клоны тоже постепенно перестали уговаривать Пика. И даже словно стали вести себя иначе… Особенно ярко это было заметно с Вару. Тот перестал так сильно вредничать, по крайней мере, в присутствии Пика, и частенько оставался рядом. Словно напоследок пытаясь провести со своим королём побольше времени…       Но больше всех, конечно, с Пиковым королём оставался Зонтик. Не желая сидеть дома, Пик, пока ещё мог двигаться, выходил с трефовым валетом гулять, и они бесконечно долго бродили по городу, разговаривая обо всём подряд. То и дело на глаза Зонтика наворачивались слёзы… Но он поспешно их смахивал, а Пик, даже если это замечал, то не акцентировал внимание, за что валет был искренне ему благодарен. Он бы не выдержал разговора о неизбежном снова… И оставалось ему лишь стараться отпечатать в закромах памяти все их моменты, запомнить хрипловатый низкий голос любимого, и привыкнуть держать в руках камеру, фотографируя и снимая видео, стараясь оставить как можно больше памяти о восьмом клоне. И Пиковый король, очевидно, это понимал, ведь, несмотря на некоторую нелюбовь к фотографированию, он не стал противиться, и даже иногда специально поднимал взгляд в камеру, слегка улыбаясь одним лишь уголком губ. Зонтику было достаточно и этого…       А однажды Пик не смог встать с кровати. Не способный пошевелиться ниже пояса, он молча лежал, когда прибежал Зонтик, и впервые за долгое время тот не мог замолчать. Валет долго говорил, говорил, что всё будет хорошо, что Пик обязательно поправится, что всё обойдётся и они снова станут гулять вместе… Пиковый король не прерывал его. Он прекрасно знал — оба они понимают, что если Зонтик замолчит, то расплачется, и Пик не тот, кто сможет его сейчас успокоить. И им оставалось лишь оставаться тут, пока Зонтик спешно пытался заставить поверить хотя бы самого себя, что это не конец, а Пиковый король слушал его голос и просил в мыслях, чтобы он смог послушать его ещё несколько дней.       Треф ухаживал за Пиком, почти не отходя от него. Даже спать ложиться стал в той же комнате, накричав на Куромаку, когда тот попытался увести своего валета. Зонтик не собирался уходить. Он не собирался оставлять Пика одного. Однако восьмой клон осознавал — останется один как раз сам Зонт.       Казалось, что Пику становилось хуже каждый день… И, судя по темнеющим синякам под глазами Зонтика, тот почти перестал спать. И Пик, когда мучался бессонницей, чувствовал на себе его взгляд, лёжа с закрытыми глазами. Он не одёргивал трефа. Он понимал, чего тот боится. И не мешал ему сторожить своё дыхание…       Но никто не смог удержать его последний вздох… И утром по дому разнёсся истошный крик Зонтика, который обнимал холодное тело, чьё сердце остановилось этой ночью.