танго под вивальди

будильник вечером напоминает, как на днях её он изувечивал. любил старательно губил какая разница, где запятая? когда, любя, расчеловечивал. её рутина неизменна: она, немедля, хронофор об стену и, слёзы нервно вытирая, боль растворяет в молибдене. в своей постели? без него почти не засыпает, без него неполноценна. ударом по щеке себя в реальность возвращая — успокойся. и смеётся, одурманенная стерва. косой порез трёхслойной дермы её проблемы в раз решает, а кровь, тем временем, стекая, в местах его прикосновений к коже обнажённой застывает. она теперь прекрасно понимает, что, прикасаясь шпорцем, лишь потешался, величая её солнцем. и это всё, в чём тушка пребывает, безудержно моля о новой встрече с незнакомцем.

***

а незнакомец — кто он? притягательный злодей, пропитанный бурбоном. феноменальный химик, оскверняющий ньютона. пленителен, опасен и рискован, он — сатана, он — аморальность, выраженная аполлоном. и будучи аристократкой, отчаянно пытается найти в нём недостатки, он — добивает баритоном. вы не представитесь? он усмехается, прочтя её, как книгу с полуслова. беги, принцесса, он тобой заинтересован. почти уходит, не желая видеть, как лицо её окрасилось в пунцовый, но ловит пылкий взгляд и остаётся, любезно представляясь метадоном. его авторитарность виртуозна: он позволяет ей считать, что добивается её любви. в порывах страсти стуки сердца замедляет, нагло отнимая воздух, но жертва чувствует, что дышит только им. никто не любит быть использованным — тонуть в предательстве и лжи. терпеть измены, сдерживать нахлынувшие слёзы. её молитвы тривиальны, неосознаны: на ушко «я тебя люблю» шепни. она выходит на балкон с ним. поздно. эшафот, истерика, звёзды. её пленят идеи о распятии — она не в силах противостоять им. он — воплощение проклятия, она не может отказать себе в принятии смертельных доз: её приводят в трезвое сознание не объятья, а завязанный на шее трос. он развлекается. он знает — ей не убежать, и это конец, отчаянная психопатия. ей фрейд выводит диагноз: зайка, это передоз. и время за полночь. она решает — им не по пути. в ответ он стан изящный к стенке прижимает: дорогая, ты всегда сможешь уйти.

***

раствор из налоксона и бутена медленно струится по израненному телу: дон альфонсо, говорят, так же восхищался изабеллой. его голос совершенен. она готова всё отдать, чтобы дослушать эту часть поэмы. её душа — ему привычно убивать: синицы, дождь, надгробие, хризантемы. чего ещё ей стоит ожидать? она — отродье, порождённое эдемом. о, чёрт! она не подготовлена: помято платье, как некстати он пригласил её на танго под вивальди. слабость lady — пылкое признание в безвластии. gentleman наивысшей масти — в танце, полном обречённой страсти, он бережно ведёт её, собою заслоняя от людского счастья. внезапно застывая, впервые проявляет безучастие и, взглядом по фалангам ударяя, устами бледными рисует знак на девичьем запястье. попутно от вопросов избавляя, изнывает, с любовью помечая своё счастье. бурные овации с того света — весомая причина игнорировать библейские заветы: она, не замечая этого, едва не спотыкается в бордовом платье из вельвета. он одобряет: нравится? и тут же нарушает этикет: кружа в объятьях даму сердца до потери пульса, отводит её тело в пекло на экскурсию. целует в губы упоенно, а после, отпуская, разливается по венам нежным убиенным апрофеном.