Zerstörte Welt

В груди колоколом билось сердце, а перед глазами стоял монстр. Джин смотрел на это чудовище, его разум был затуманен страхом и адреналином. Он не знал, сможет ли он хоть что-то сделать, или они с Джединой просто станут жертвами этого кошмара. Мысли о том, что следовало бы подумать прежде, чем бросаться в неизвестность, пронзали его, но он не мог оставить дочь. Он не мог позволить этим тварям разорвать её на части. Тело до сих пор не слушалось — руки дрожали, ноги словно приросли к земле. В голове царила пустота, и единственным звуком, который он слышал, было глухое биение своего сердца. Джин знал, что должен действовать, но как? Он чувствовал, что время уходит, и с каждой секундой монстр приближался, его зловещий взгляд пронзал Джина насквозь. То, что происходило потом, парень даже не смог вспомнить. Его мозг словно отключился в тот момент, когда перед ними оказалась пасть чудовища. В воздух взметнулась струя крови, яркая и зловещая, и монстр заорал ещё громче, чем прежде. Джин сжался, крепко сжимая арматуру — он даже не помнил, откуда она взялась. Где-то рядом, среди развалин, она лежала, словно поджидая своего часа. Арматура прошила голову монстра насквозь, и тот, с ревом, отступил, унося за собой кусок железа, который вырвало из пальцев парня, онемевших от напряжения. -Джин! – этот крик заставил парня повернуть голову. Монстр обернулся на звук, и в этот момент его поразила струя огня, вырвавшаяся из одного из стволов, установленных на крыше «Хамелеона». Жар обдал его морду, и его рёв стал ещё громче, но теперь в нём слышались нотки отчаяния. Он боролся из последних сил, пытаясь справиться с огненной атакой. Фредрик, не теряя ни секунды, распахнул дверь. Джин, рывком подскакивая, схватил Джедину за руку и бросился к транспорту. Они заскочили внутрь, и парень рухнул на пол, откашливаясь от страха и адреналина. Девочка села рядом, её глаза были полны ужаса, она не могла отвести взгляд от происходящего. «Хамелеон» стремительно покидал разрушенный остров, оставляя позади хаос и разрушения. Внутри транспорта царила напряжённая тишина, прерываемая лишь звуками работы двигателя и отдалёнными криками монстра. Джин зажмурился, прижимая к себе ноги и сворачиваясь комочком. Давняя рана, что уже вроде как зажила, сейчас разразилась болью. -Джин, - Фредрик аккуратно присел рядом, - что такое? Тебя снова ранили? -Нет… нет… - парень тихо шипит, - рана… -Дай посмотрю, - мужчина аккуратно убрал руки парня от живота и на белой части костюма было видно кроваво-красное пятно, - твою ж.. -Что там? – тихо прошептала Джедина, смотря на парня. -Ничего серьёзного… - попытался заверить её Фредрик, - иди посиди там, - указав на небольшую кушетку в углу транспорта, сказал мужчина, - с ним всё в порядке будет, не бойся. Девочка молча кивнула и отошла. Она села на кушетку и прижала к себе ноги, обхватывая их руками и кладя голову на колени и слушала. Но больше разговоров не следовало, Джин вёл себя тихо, Фредрик молча перевязывал его рану и явно не планировал более ничего говорить. Тихий гул двигателя, ветер, что свистел над транспортом, сбитое дыхание – всё, что было слышно. ***. Руби смотрела на солнце, и сегодня его свет казался ей не теплым и ласковым, а каким-то враждебным, колючим. Обычно она любила встречать рассвет на палубе, но сейчас что-то грызло ее изнутри. Предчувствие, липкое и тревожное, шептало, что с Джином что-то случилось. Она не знала, что именно, но была уверена в этом всем своим пиратским сердцем. Оторвав взгляд от небесного светила, Руби опустила глаза на замок, возвышавшийся над ними. Рыцари, облаченные в доспехи, внимательно слушали команды Алекса, их голоса эхом разносились по двору. Но даже эта привычная картина не могла успокоить ее. В душе бушевал шторм, и пиратка чувствовала себя паршиво. Среди этого хаоса, словно неприкаянная тень, бродила Твинкл. Обычно ее крылышки трепетали от любопытства и энергии, но сейчас они оставались неподвижными. Фея была погружена в свои мысли, и Руби гадала, что могло ее так встревожить. Возможно, Твинкл чувствовала то же самое, что и она – надвигающуюся беду. Глухой рокот мотора разорвал тишину, выдернув Руби из омута собственных мыслей. Она резко обернулась. Четыре машины, ушедшие несколько часов назад в сторону Порохового Острова, возвращались. В одной из них она заметила Фредрика. Его лицо было напряжено, взгляд прикован к приборной панели. Машины замерли, и двери распахнулись. Из них, словно тени, выбирались пираты. Те самые, что еще недавно чувствовали себя хозяевами на своем острове. Теперь они, испуганные и многие раненые, с опаской разглядывали возвышающийся над ними замок. Руби выхватила взглядом Рубинса и бросилась к нему, заключая в крепкие объятия. Мужчина облегченно выдохнул, ласково потрепав дочь по волосам. Отстранившись, Руби принялась лихорадочно оглядываться. Ей нужно было увидеть Джина и Джедину. Ей необходимо было убедиться, что с ее дочерью все в порядке. Фредрик вышел из самого дальнего «Хамелеона», и его взгляд метался в поисках знакомых лиц. Он явно искал Руби, и в этот момент она, как будто почувствовав его тревогу, подбежала к нему. Он выдохнул с облегчением, но в его глазах все еще читалась паника. Внезапно из транспорта выскочила Джедина. Она, словно ветер, стремительно подбежала к Руби и, не раздумывая, прыгнула ей на шею. Руби не удержалась на ногах и упала на мягкую землю, а Джедина, обняв её маленькими ручками, начала плакать. В её глазах читался ужас — она была до безумия напугана. -Тихо, тихо, - прошептала девушка, поглаживая малышку по волосам, после чего подняла глаза на Фредрика, - где Джин? -Здесь, - он кивнул на транспорт позади себя, - но чувствует себя он явно не очень. -Что произошло? Его снова ранили? – в голосе звучал страх. -Нет. Рана открылась. Но он в порядке, сейчас пусть немного отдохнёт. С ним всё в порядке будет. -Хорошо. – девушка всё равно нервничала. -Не переживай, рана совсем слегка открылась, она быстро зарастёт, - Фредрик улыбнулся. -Ладно, - Руби обнимала дочку и вздохнула. -Вам следует всё же послушать Джина и сидеть здесь. -Но… я не… - Руби сглотнула. -Ты должна понимать, Руби, что от этого зависит ваша жизнь. Джин не переживёт, если с вами что-то случится. Девушка молчала, просто смотрела на Фредрика, и в её глазах читалось множество эмоций, но ни одно слово не покидало её губ. Фредрик, почувствовав неловкость, решил не продолжать разговор и, не оглядываясь, ушёл в сторону транспорта. Руби и Джедина, поднявшись с земли, обменялись взглядами. Вдруг девочка всхлипнула, и её маленькие ручки потянулись к матери, словно искали утешение. Руби, увидев это, не могла устоять перед желанием поддержать свою дочь. Она кивнула, и они вместе направились к замку, оставив за спиной все недосказанности и тревоги. ***. Джин сидел на пассажирском сидении «Хамелеона», его пальцы нервно барабанили по панели управления. Внутри него бурлили тревожные мысли. Это была не просто битва — это была настоящая война, и он понимал, что от его решений зависит судьба многих. Каждый, кто погибнет или будет ранен, будет на его совести. Он вздохнул, глядя в окно на мчащиеся мимо леса, которые казались такими спокойными и безмятежными, в то время как его сердце колотилось в груди. Парень пытался сосредоточиться на движении других транспортов, но мысли о Твинкл, Алексе и Руби не покидали его. Оставить их в замке казалось разумным решением — так они будут в безопасности, под защитой стен, которые пережили не одну бурю. Но что-то внутри него не давало покоя. Он чувствовал, что они должны быть рядом, что их поддержка и присутствие могут стать решающим фактором в предстоящей битве. Джин сжал зубы, стараясь прогнать навязчивые мысли. Он знал, что должен быть сильным, что его команда полагается на него. Но в глубине души он понимал: страх и сомнения — это неотъемлемая часть его ответственности. Он снова взглянул на леса за окном, надеясь, что они не станут свидетелями трагедии, которая может произойти. Время шло, и с каждой секундой напряжение нарастало. Страх начал сдавливать сердце, и Джин зажмурился, пытаясь отгородиться от реальности. Внутри него разгоралось ощущение, которое он не мог игнорировать — понимание всей ситуации стало невыносимо тяжелым. Почему-то именно сейчас, когда вокруг него находились рыцари и феи, он чувствовал себя особенно уязвимым. Он знал, что они способны справиться с любыми тварями, но страх, как цепкие щупальца, сковывал его. Джин старался скрыть свои эмоции, но взгляды окружающих говорили о том, что они тоже переживают. В их глазах читалась тревога, и это лишь усиливало его собственные страхи. Каждый звук, каждое движение в транспорте казались ему предвестниками беды. Он глубоко вздохнул, стараясь успокоить себя, но сердце продолжало колотиться, как будто предчувствуя что-то ужасное. В этот момент Джин понял, что даже в окружении сильных и смелых, он не может избавиться от своего внутреннего страха. Именно сейчас воспоминания вдруг нахлынули. Нахлынули так сильно, будто он провалился в параллельную вселенную, сотканную из прошлого. В голове вспыхивали яркие картинки: жаркие споры с Алексом, долгие прогулки под луной с Руби, беззаботный смех с Твинкл над какой-то нелепой ерундой, понятной только им двоим. Он вспомнил, как они вместе спасали этот мир. Каждый из них вносил свою лепту, и вместе они были непобедимы. Но теперь всё изменилось. Он заставил их остаться в замке, в безопасности, а сам, взяв с собой совершенно других людей, отправился в бой. В бой с монстрами, с тварями, которые не знают, что такое спокойствие, что такое жизнь. Они лишь знают, как убивать, как сеять хаос и разрушение. Сейчас, когда он стоял на краю этой новой реальности, его сердце сжималось от тоски по тем временам, когда всё было проще. Он понимал, что делает это ради них, ради тех, кто остался, но в глубине души, чувствовал, что потерял что-то важное. Каждый шаг в эту тьму отдалял его от тех, кто когда-то был рядом, и он не знал, вернётся ли когда-нибудь обратно. Парень вздохнул. Сейчас он не чувствовал того, что было ранее. Он чувствовал только пустоту. Зеленые мазки деревьев, серебристые ленты рек, зеркальные блюдца озер, золотые ковры полей – всё это мелькало за окном, сливаясь в размытый калейдоскоп. Но красота пейзажа не трогала, не успокаивала. Наоборот, она казалась издевательской, словно напоминая о том, что они теряют, от чего бегут. За этим мельканием чувствовался шлейф чего-то неизвестного, пугающего, как запах грозы перед бурей. Небо, до этого безмятежно-голубое, вдруг начало хмуриться. Тяжелые, свинцовые тучи наползали друг на друга, заслоняя солнце. Казалось, сама природа чувствовала их страх и отчаяние, тревогу, разъедающую душу. Будто она, эта древняя и мудрая сила, шептала им: "Ничего хорошего не ждите. Впереди только тьма." Но при этом не мешала. Не останавливала. Лишь наблюдала, равнодушно и безучастно, за их бегством в никуда. И это молчаливое наблюдение было самым страшным. За окном пейзаж становился все более однообразным, угрюмым. Золотые поля сменились выжженной травой, зеркальные озера – мутными прудами, а зеленые мазки деревьев – корявыми, сломанными ветвями. Природа словно отражала их внутреннее состояние, их сломанные судьбы. Небо окончательно заволокло тучами, и первые капли дождя застучали по стеклу, словно предвестники грядущей беды. Дождь усиливался, превращаясь в плотную завесу, скрывающую дорогу впереди. Видимость падала, и водитель, с осунувшимся лицом и запавшими глазами, крепче сжал руль. Он знал, что впереди их ждет не спасение, а лишь продолжение кошмара, только в другом обличье.