Территория

      Прожигая взглядом часы, висящие в кабинете химии, Картман выжидающе постукивал по парте, подперев щëку кулаком. Свою работу он сделал ещё минут пять назад, если не раньше, а половина класса до сих пор ломала голову над заданиями, указанными на листе. Кто-то списал с интернета и давно покончил с тестом, у кого-то телефон отобрали из-за этого, а кто-то боится просто, поэтому решает всë сам.       Кирилла отсадили на первую парту, так как с Эдиком болтал, а Дима с Игорем вообще за ряд от шатена сидят. Телефон без зарядки всю ночь лежал, из-за чего и выключился посреди школьного дня. Ничего не оставалось, кроме как ждать звонка. Если Картман не ошибается, звонок должен прозвучать совсем скоро. Парень поджимает губы и отворачивается в сторону окна, ведь так время летит гораздо быстрее. Он тихо вздыхает, замученный ожиданием, домой поскорее хочет. Хочет наконец покончить кое с каким делом, которое мешают ему совершить друзья, вечно сидящие на площадке. Сегодня Эдик точно поговорит с рыжим.       Рядом с кабинетом затрещал громкий звонок, перебиваемый голосом учителя, который требует сдавать работы. Проблема в том, что у некоторых кроме даты и названия теста ничего всë ещё не написано. Это веская причина, чтобы заставить учеников возмущаться и выпрашивать ещё пару минуток, будто они что-то исправят. Однако мужчина их не слушает, а вынужденные сдаться школьники несут листочки и тетради, чтобы положить их на край учительского стола, в мыслях желая учителю жить подольше.       Пыхтеев, не смолкая, покрывал химика всеми возможными ругательствами. Парень хоть и успел написать парочку заданий, но уверен в правильности своих ответов не был. Он особенно сильно злился из-за того, что за первой партой даже в тетради решение поискать не смог, так как преподаватель над душой прямо стоял, оперевшись о стул подростка рукой.       Парни уже выходили за территорию школы, а Кирилл всë ещё продолжал бессмысленно ругаться на учителя, изматывая этим и без того уставших друзей. Ловя на себе осуждающий взгляд охранника, парень всë же притихает на некоторое время. Скорее всего, трое парней должны поблагодарить этого мужчину, потому что Пыхтеев даже после выхода за ворота не стал затрагивать тему сегодняшнего урока. Воспользовавшись моментом, Игорь посмотрел в небо и выдохнул небольшое холодное облако.       — Тут рядом забегаловка открылась какая-то, — брюнет застегнул тëмную куртку, ощущая холодок по коже. — Хочу зайти, давайте? — Парень тут же поймал на себе соглашающиеся взгляды друзей.       — Давай, — тут же поддержал Дима, проверяя время на телефоне.       Незапланированная прогулка не входила в расписание Эдика на сегодня, однако предложение звучало заманчиво. Он не думал соглашаться поначалу, но когда Кирилл присоединился к парням, появились сомнения. Погода хорошая сегодня, урок последний отменили, так почему бы не пройтись по окрестностям с компанией? Однако, с другой стороны, Картман сам уже который раз за эти несколько дней поймал себя на мысли, что обязательно извинится. Он обязательно извинится, когда увидится с Колей утром, обязательно извинится, когда они с ним пересекутся во дворе, обязательно извинится, когда придëт домой со школы. Эти откладывания продолжаются по сей день, но оставлять так дело нельзя, иначе только хуже станет.       Пыхтеев тыкает Эдика в бок локтем, чтобы привлечь внимание и услышать ответ. Но раздаётся лишь неоднозначное мычание, подразумевающее: «Не знаю».       — Скорее всего нет, я спать хочу, — шатен отвëл взгляд в сторону, закладывая замëрзшие руки в карманы куртки. — Да и у меня денег с собой нет сейчас, — не раздумывая, добавил подросток.       — Не парься, я заплачу, пошли, — Дима, чья семья никогда не была знакома с недостатком финансов, тут же предложил угоститься, ведь заплатить за друга для него было чем-то обыденным.       Парень попытался потянуть Картмана вперёд, оборачиваясь и хватая его за рукав куртки. Он пару раз дёрнул друга на себя, но сдвинуть с места больше, чем на один маленький шаг, не смог. Эдик устало закатил глаза и отвернулся, чтобы лиц подростков, смотрящих на него с ожиданием, не видеть. Он уже почти сделал решение, хотел поставить точку сегодня, но соблазн был слишком велик.       — Ну, — протянул Картман, будто специально выводя ждущих друзей. — Знаете, — он незначительно покачал головой, смотря на небо. Только спустя пару тихих секунд шатен соизволил повернуться обратно и дать точный ответ. — Хорошо.       — Ну так бы сразу! — воскликнул Игорь с растянутыми в победной улыбке губами, шагая в сторону нового заведения.       Который уже раз Эдик успел отчитать себя за то, что вечно откладывает дела на потом, однако небольшая прогулка до шаурмичной, недавно открывшейся рядом со школой, и сам перекус перекрыли небольшое чувство вины за безответственность в парне. На этом ребята расходиться не стали — прошлись ещё часик, успели к Диме зайти, после того, как гулять надоело. Время плохо не прошло, даже настроение поднялось у Картмана, что заметил, конечно же, не он один.       Жаль только, что не всё приятное вечно, ведь стоило за окном стемнеть на пару тонов, шатен, напрочь позабывший об отложенном плане, увлечённый провождением времени с компанией, внезапно понял, что теряет свой очередной шанс поставить в ситуации точку. Однако час ещё не слишком поздний, но больше терпеть Картман не намерен.       Парни сидели в комнате Марменко, расположившись где кому удобно: Эдик развалился на кровати, заложив руки за голову, хозяин комнаты был там же, Игорь занял кресло, стоявшее рядом со столом, на котором находился огромный компьютер, выдающий финансовое положение семьи Марменко, а Кирилл уселся на полу.       История, которую почти закончил Пыхтеев, завлекла всех парней в комнате, но близился её конец, а значит и момент, когда можно будет прилично свалить, не перебивая никого, близился тоже. Речь подростка немного притихла, стала более расслабленной, в голосе слышалась слабая хрипота. Кирилл, скорее всего, уже успел утомиться, повествуя собственную ситуацию. Когда губы его на некоторое время сомкнулись, не выпуская ни слова, парни стали заполнять пространство тишины, вставляя в неё свой голос.       — Девственником не помрёшь, не ссы, — хмыкнул Эдик, приподнимая уголок губ вверх и потягиваясь на кровати.       Кирилл на это лишь закатил глаза, посылая друга, а сам встал с пола, видимо, долго сидел в одном положении, теперь размяться нужно немного. Подросток не обижался совсем, он скорее был недоволен тем, что ни одна его попытка завязать разговор с девушками успехом не увенчалась. Единственное его достижение в общении с противоположным полом — поцелуй со старшеклассницей в начале сентября прошлого года. Хотя, она тогда пьяная немного была, как и все находившиеся в доме её подружки, созвавшей к себе тех, кому пятнадцать уже было на тот момент.       — У них вкуса нет просто, братан, смотри какого красавчика упускают, — еле удерживая смех, добавил Игорь, получая недовольный взгляд Кирилла.       — Ну не знаю, я бы на их месте тоже убежал, — губы растянулись в наглой улыбке на лице Димы.       — Идите на хуй, — сухо ответил Пыхтеев, уже который раз произнося эту фразу за один только вечер.       Парень устало зевнул, не запаривая себе голову словами ребят. Было очевидно, что никто из них серьёзно не говорил, а подобные подколы стали чем-то привычным за всё время их дружбы. Кирилл упёрся руками в поясницу и немного потянулся, сводя брови — бессонная ночь дала о себе знать. Хотя время поздним не было, семь вечера всего лишь, подростка клонило в дрёму. Не только сейчас, а весь день практически.       — Ну знаешь, тебе просто проспаться нужно, и нормально, — попытался поддержать Дима, пожимая плечами.       — Да, только проблема в том, что уставший я или нет, а с девочкой так и не разговаривал нормально, — Пыхтеев беспечно улыбнулся, не особо заморачиваясь над этой темой, ведь есть проблемы и поважнее отношений. — Я, наверное, пойду реально.       — Ага, давай, — Эдик, не вставая с кровати, а только немного приподнимая голову, чтобы посмотреть на лучшего друга, собирающегося уходить уже, махнул рукой, жестом прощаясь с ним.       Как раз в это время послышался щелчок с первого этажа, доходивший из самого коридора. За ним последовал хрипловатый баритон и тихое закрытие входной двери в зал. Отец сегодня приехал со смены пораньше. Он поздоровался с женой, после чего та завлекла его на кухню, не прекращая разговаривать и спрашивать о том, как день прошёл.       — Блять, — недовольно притихшим голосом произнес Марменко, понимая, что остальных тоже нужно теперь провожать из дома. — Папа пришёл, — подросток встал с кровати, смотря за окно. — Вы тоже валите давайте, сами знаете, он вас недолюбливает.       — Выгоняешь, — с наигранной досадой вздохнул Картман, переглядываясь с Игорем, который тут же подхватил.       — А мы тебя другом считаем… — парень прикрыл глаза ладонью и встал с кресла, наклоняя голову вниз. — Пошли, парни, нам тут не рады.       — Именно, — владелец комнаты закатил глаза, слабо пиная Кириенкова под зад, чтобы быстрее выходил.       Тихо посмеиваясь, они вчетвером покинули помещение. Оказавшись уже на первом этаже, Дима поздоровался с отцом, вышедшим в зал. То же самое сделали трое подростков, пожимая полицейскому крепко руку. Мужчина старался не показывать сильного недовольства, немного улыбаясь, но искренне это не выглядело. Скорее для приличия. Обменявшись прощальными, хлопающими рукопожатиями с друзьями, Марменко, наконец, закрыл за ними дверь и развернулся к отцу, который упрямо упёрся кулаками в бока. Он всё ещё не снял с себя форму, поэтому выглядел так, будто штраф сейчас выпишет.       — Вот и чего ты с ними общаешься? Сразу видно — хулиганы дворовые.       Тон повышать мужчина даже не стал, утомился на работе, видимо. Но сына хмурым и осуждающим взглядом одарил.       — Да нормальные они, ты тоже в молодости, наверное, таким был, — не задумываясь, ответил подросток.       — Нет, не был, — отец углубляться в подробности о своих подростковых годах в девяностые не стал. Хотя к гопникам он себя не относил, но с ребятами такими был знаком.       — Ага, — беспечно ответил Дима, проходя на кухню.

***

      Когда друзья Эдика разошлись по квартирам, он решил, что именно сейчас настал идеальный момент и теперь никто не посмеет помешать парню покончить с одним делом. Картман, сидя на детской площадке, смотрел в окно Кирилла. В комнате Пыхтеева свет погас — спать лёг, скорее всего. О том, что Игорь, проживающий в соседней парадной, может увидеть то, чем собирается его друг заняться, шатен волноваться даже не стал. Комната Кириенкова смотрела на заднюю сторону района, поэтому шанс быть замеченным равнялся нулю.       Собравшись с мыслями, гопник вздохнул и поднял взгляд на окно безымянного подростка. Он решительно встал с железной карусели и направился в сторону двухэтажного дома. Параллельно парень размышлял о том, как бы разговор начать, ведь он не виделся с рыжим почти неделю, наверняка придётся переждать неловкое начало. По бокам от входной двери лежал собранный в две большие кучи снег. Парень зачерпнул немного этого снега рукой и сформировал неровный, холодный шарик. Он прицелился и кинул снежок в окно. Попав мимо цели, Эдик тихо ругнулся и слепил ещё один. Ладони от этого неприятно кололи, но можно было и потерпеть. Спустя пару тщетных попыток парню удалось попасть в стекло, но никто не вышел. Поэтому он запульнул туда же ещё один снежок, и затем ещё, и ещё. Наблюдая, как снежки ломаются, разбиваясь о твёрдую поверхность, и оставляют следы после себя, Картман даже не заметил, как окно начинает открываться, а изнутри выглядывает нужный человек.       Коля хмуро сводит брови и ругается себе под нос. Он только успел отвыкнуть от гопника, но тот вновь врывается в его поле зрения как ни в чём не бывало. Парень закатывает глаза и мелко вздрагивает от холода. Тёплая, серая толстовка совсем не защищает от зимнего воздуха, поэтому, придерживая окно одной рукой, подросток приобнимает себя второй и недовольно смотрит вниз.       — Чего тебе надо? Вали давай! — достаточно громко огрызнулся Брофловски, не дождавшись от Картмана и слова.       — А ты, я смотрю, в себя поверил, пока не виделись, — крикнул в ответ Эдик, сразу сводя брови.       Было ожидаемо то, что прямо сейчас Коля покажет гопнику средний палец, так оно и случилось. Совсем не удивлённый этим жестом, Картман лишь фыркнул и заложил руки в карманы, отворачиваясь в сторону. Он уже начал раздумывать над тем, чтобы просто развернуться и уйти, но постарался собраться с мыслями и снова посмотреть на подростка. В эту же секунду Эдик закусил губу и округлил глаза, делая пару шагов ближе к дому Брофловски. Окно начало закрываться ровно тогда, когда Коля показал гопнику фак.       — Постой, постой! — постарался остановить рыжего Эдик, вытягивая руку.       Коля его не послушал, конечно же, и с громким стуком закрыл окно и отошёл. Однако, Эдик отступать не думал. Он снова слепил снежок и закинул в окно. Проделал это ещё раза два, после чего, наконец, увидел более раздраженного Брофловски.       — Да чего тебе надо?! И хватит кидать! — школьник схватился за подоконник, немного наклоняясь вперёд, чтобы громче звучать.       — Спустись вниз, поговорить нужно, — с глупой уверенностью в том, что рыжий сразу выполнит просьбу, Картман задрал голову вверх и смотрел на подростка.       — На хуй иди, я не буду спускаться, — удивлённо усмехнувшись, Коля вскинул брови и покрутил пальцем у виска, указывая на отсутствие мозга у Эдика.       — Пожалуйста, — нехотя добавил шатен, чувствуя какое-то неприятное чувство в районе лёгких.       — Я не такой тупой, чтобы выходить сейчас к тебе, — парень немного помолчал, изучая лицо гопника. Он закатил глаза, подмечая, что и намёка на что-то плохое там нет, однако доверять не спешил. — Если это важно, то скажи так.       — Так неудобно, — Картман вновь перешагнул через свою гордость и добавил, — я хочу сказать это тебе лично. Ну спустись, пожалуйста.       — Ага, я выйду, а ты меня отпиздишь, так? — рыжий сложил руки на подоконнике, упираясь локтями в него.       — Да не буду я тебя трогать! — шатен, разводя руки в стороны, попытался убедить подростка, что опасности нет. Пока Коля молча принимал решение, поджав губы неуверенно, Эдик не сводил с него глаз. — Правда, не буду.       — Ну… — Брофловски отвёл взгляд в сторону, неуверенно постукивая пальцем по замёрзшему подоконнику. — Хорошо.       Картман кивнул, довольно улыбаясь своей маленькой победе. Сразу после этого окно закрылось, а подросток вышел из комнаты, выключив за собой свет. Он всё ещё не доверял Эдику, но попробовать спуститься стоило. В конце концов, если что-то пойдёт не так, то он всегда сможет обратно забежать в дом. Главное бдительность не терять и быть внимательным на случай, если где-нибудь за углом стоят дружки того гопника.       Долго ждать не пришлось. То, как Коля вышел из дома, никто даже не заметил, все были заняты своими делами, удалось не попасться на глаза ни одному из членов семьи. Нервно сглатывая, Брофловски открыл дверь медленно. Выходя на улицу, он осмотрелся по сторонам, а впереди стоял Картман. Ком застревает в горле именно тогда, когда парень понимает, что издалека он не казался каким-то угрожающим. Хотя сейчас лицо Эдика не было лицом опасности для рыжего и было расслабленным, оно всё равно выражало некую неуверенность. Коля из-за этого почувствовал дискомфорт. Расстояние в пять метров казалось критически маленьким, но подросток ни в какую не хотел показывать свой страх. Максимум недоверия выдавали сведённые брови и сложенные на груди руки.       — Ну? — парень вопросительно кивнул, выжидая того, для чего он спустился.       Картман помолчал некоторое время, раздумывая, с чего бы начать. Он и представить себе не мог, насколько неловко будет извиняться перед этим неформалом. Кстати, сейчас он был одет в базу, чем вызывал странное удивление у гопника. Проходясь языком по засохшим губам, шатен тяжело вздохнул.       — Знаешь, — замешкавшись вначале, Эдик попытался вернуть зрительный контакт, но язвительный и выжидающий взгляд Коли сделал это действие настолько трудным, что только спустя пару попыток гопник смог посмотреть ему в глаза. — Я хотел извиниться...       — Давай, — вскинув бровь, перебил Брофловски.       — Понимаешь, я просто… — парень всё никак не мог нормально выбрать подходящие слова, — ...мне стыдно, что я… Мы… Прости, — наконец, озвучил он, — я плохо поступал с тобой, а ведь ты мне ничего не сделал. Мне жаль, что тебе пришлось пережить всякое из-за меня. Просто хочу, чтобы ты знал, что мы тебя больше не тронем, и чтобы ты знал, что мне правда стыдно...       Он не прекращал говорить, не замечая, как удивлённо раскрыл глаза Коля и всё продолжая извиняться:       — Я не должен был издеваться. Знаешь, тогда, когда ты высказал мне всё, что думаешь, я понял свою ошибку, хоть и не сразу. Ты, конечно, можешь меня не прощать и всё такое, но я хочу, чтобы ты понял, что мне правда жаль, — парень приобрёл больше решительности во взгляде, а сердце его отчего-то забилось быстрее.       Коля даже не знал, как реагировать на это. Он неуверенно прочистил горло, закладывая замёрзшие руки в карманы расстёгнутой куртки, и не мог отвести глаз от Картмана. Будто этот парень вовлёк его в зрительный контакт настолько сильно, что прерывать его не хотелось вообще, или же было очень трудно. Пока Эдик молчал, ожидая разных исходов: либо его сейчас пошлют, либо простят, либо определённого ответа он не дождётся, — рыжий удивлённо хлопал ресницами, собираясь что-то сказать.       — Ты сейчас серьёзно? — как-то тихо переспросил подросток, сглатывая ослабевший комок в горле.       Естественно, прощать так быстро было бы слишком наивно и глупо с его стороны. Присутствовало то ли сильное недоверие, то ли страх пойти на поводу. Эти чувства сильно затмевали те, у которых была надежда на хороший исход. Тем не менее, воспользоваться ситуацией парень просто обязан.       — Можешь верить мне, можешь нет, но я правда не хочу, чтобы ты держал на меня обиду, — гопник немного помолчал, после чего спохватился, понимая, что только что сказал. — Точнее, ты можешь, конечно, не прощать меня, это уже тебе решать, просто мне правда очень... — Эдик внезапно запнулся, смотря себе под ноги и слабо постукивая ногой по асфальту.       — Да я понял, — Коля потёр затылок неловко, наклоняя голову. — Ну, я надеюсь, что ты не врёшь сейчас.       — Я не вру. Ты можешь вообще не волноваться, я своим скажу, чтобы тебя не трогали, — уточнил ещё раз парень.       — Хорошо, — не зная, что ещё отвечать, Брофловски облегчённо выдохнул.       — Простишь меня? — Картман еле заметно улыбнулся, проходясь взглядом по парню напротив, а потом возвращая зрительный контакт.       Коля на это только незначительно помотал головой и поджал плечи. Он ничего больше не добавил, но видимо, этого шатену было достаточно, ведь внутри у него осело некое чувство облегчения. Парни только попрощались, после чего Брофловски зашёл в дом, а Картман направился в сторону своей квартиры.

***

      За одной партой сидели два ученика. Один из них рассказывал что-то, подпирая щёку ладонью, а второй слушал. Коля сегодня, на удивление, в приподнятом настроении. Лицо его абсолютно чистое, прямо как несколько недель назад, ни одного синяка, даже царапин нет, только маленькие белые шрамы: на губе и на брови — почти незаметные. На губах его лёгкая улыбка, а глаза снова сияют без единого намёка на печаль. Стас давно не видел друга таким и, естественно, был рад, что с Брофловски, вроде, снова всё хорошо.       Коля принимает новое положение, откидываясь на спинку стула и складывая руки в карманы широких джинс. Он неспешно посвящает Маршалова в свою историю, произошедшую на этой неделе. Он заправляет мешающую прядь волос за ухо и смотрит куда-то в потолок.       — … и после этого неделю мы не виделись. Господи, это было ахуенно, я даже не вспоминал все эти дни про них, — парень меланхолично закрыл глаза, вспоминая те прекрасные дни, когда он смог отдохнуть по настоящему.       — А потом? — Стас вопросительно приподнял голову, когда одноклассник на время притих.       — А потом… Вчера, — уточнил подросток, немного опуская подбородок и возвращая взгляд на соседа по парте, — вечером вчера я у себя в комнате сидел, а в окно кто-то начал снежки запускать, — он ненадолго примолк, вспоминая как можно больше. — Я сначала не придал значения этому, но потом заебался и открыл окно, — парень убедился в том, что друг слушает, — а там этот стоит.       — Который из? — Стас прислонился к стене спиной. Трудно было сразу определить о ком идёт речь, ведь там в ситуации завязана целая компания.       — Ну тот, который ещё со мной до школы и до дома пару раз ходил, — подросток глянул на часы, висящие в классе, определяя, скоро ли закончится перемена. — Честно, стало страшно.       Он продолжал рассказывать о том, как Эдик его вниз спуститься просил, как извинялся, как точного ответа от него не получил. Но зато парень точно, почему-то, был уверен в том, что можно теперь спокойно ходить по району. Было предчувствие, что до него больше никто не докопается.       Маршалов упёрся локтем о парту сзади и придержал подбородок ладонью. Он удивлённо вскинул брови и помотал слабо головой. Даже не верилось, что всё могло так обернуться. Хотя он не советовал бы на сто процентов доверять гопнику.       — Конечно же, мать потом с вопросами налетела, когда увидела, что я с улицы зашёл, но я ей как-то ответил, — подросток махнул рукой, указывая, что это момент не такой уж и важный.       — Жесть, а что он думал? Что ты его простишь так легко? — брюнет беззвучно хмыкнул.       — Походу, — Коля, сведя брови, но продолжая улыбаться, пожал плечами.       Парни посидели в классе ещё какое-то время, пока Маршалову не приспичило прямо сейчас пойти в магазин. В столовой он не поел, так как еда там доверия не вызывала, а завтрак вовсе пропустил — опаздывал сильно. Брофловски, конечно, согласился пройтись с ним, но сомнения насчёт опоздания присутствовали. Друзья вышли из класса, направляясь в сторону лестницы на первый этаж.       Пока они беззаботно выходили из старшего корпуса на улицу, в кабинете постепенно повисла тишина. С появлением учителя математики у учащихся внутри нарастало напряжение. Настроение старика никогда нельзя было предугадать. Он мог появиться со вдохновлённой улыбкой, а потом сразу валить учеников двойками, не заботясь о том, что портит им аттестат. А мог сначала просверлить каждого своим фирменным суровым взглядом, а потом половину урока вести в лёгком духе.       Выглядел учитель не менее устрашающе: седая голова, ослепший глаз, посветлевший мутно, морщины особенно выделялись меж бровей из-за вечного их сведения друг к другу. Из-за акцента и неправильного произношения определённых слов понимать его было трудно, однако увольнять старика не собирались. В последнее время учителей совсем не хватает, все устраиваются в более выгодные и приоритетные школы, хотя в Питере их предостаточно. Да и класс проблемный в плане учёбы, браться за него особо никто не хотел.       Математик осмотрел учеников, рассевшихся по местам, прохромал к учительскому столу и с глухим стуком поставил дипломат. Достав из него пару тетрадок и учебник геометрии за девятый класс, мужчина попросил раздать листочки каждому. Пока две девочки клали бумажки на стол своим одноклассникам, старик медленно встал со стула и взял в руку белый мел, вычерчивая на доске вертикальную полоску, делящую её пополам. Очередная внеплановая самостоятельная работа заставила школьников возмущённо шептаться между собой. А когда самый смелый решил сказать, что ни о чём таком старик не предупреждал, то остался проигнорированным и был вынужден сматериться себе под нос и замолчать.       Учитель стал проводить перекличку, когда закончил чертить задания для двух вариантов. Почти в каждой фамилии допускал ошибки, ставя ударение не туда, меняя в них буквы. Сколько бы раз ему не говорили, что опоздавшие ученики должны скоро подойти, а именно Стас с Колей, ему было плевать. Красной пастой в журнал ставилась «Н».       Парни вышли из магазина, находящегося рядом со школой, но стоило им только сделать пару шагов в сторону учебного здания, Коля проверил время. У ребят было ещё пять минут, поэтому беспокоиться не о чем. Однако Брофловски решил переспросить, какой сейчас будет урок, пока они подходили к территории школы. Посмотрев на расписание в телефоне, Стас виновато прикусил губу и посмотрел на друга, который брови свёл недоверчиво.       — Геометрия… — притихшим голосом озвучил подросток.       — Ты говорил, география будет, — школьники ускорили шаг, уже готовые к возможному опозданию. За несколько лет преподавания этого старика у них, парни уже привыкли к тому, что уроки будут начинаться и заканчиваться тогда, когда этого захочет математик.       — Я перепутал! — Маршалов попытался оправдаться. — Если побежим, то успеем.       — Сука, этот дед ненормальный, к нему опаздывать вообще нельзя! — как только Брофловски высказался, оба ринулись к школе, стараясь зайти в класс до учителя.       Только разочарование и недовольство читалось на их лицах, когда старик в кабинет не пустил, хотя пришли они раньше звонка, так ещё и дневники их забрал. Теперь там выведенная красной пастой и размашистым почерком красовалась фраза: «Отсутствовали на уроке!»