Один в холодном городе

Какие-то странные картинки, смешивающиеся с обликами бандитов, лицами убийц, призраками прошлого, осколками льда и железа, камерами телефонов, пылью и пеплом на поле битвы, пятнами крови на костюме, пронизывающим ветром, холодными снежинками и отрывками воспоминаний. Проснулся Питер от своего собственного кашля. Только открыв глаза, парень поморщился. Горло болело неприятной, тягуче-жгучей болью. Тут прозвенел неприятный, дребезжащий будильник. Немного помедлив, Паркер, пересилив себя, отключил адский прибор, сбросил довольно тонкое, старое одеяло, и вскочил с кровати. Его сразу обдало холодом. За все скромные деньги, которые Питер мог выделить на свое жилье он сумел найти только одну однокомнатную квартирку, с серыми, облезлыми стенами, маленькой кухней, и почти неработающем отоплением. Раньше это не очень чувстваволось, но после наступления холодного декабря это стало существенным минусом. Быстро одевшись, Паркер подошел к плите, поставил воду, и попытался включить ее. Она не врубилась. Ну супер, отключили электричество. Даже рамен* заварить не получится. Питер, тяжело вздохнув, заглянул в почти пустой холодильник. В нем было только холодное молоко. Да уж, не вовремя задержали зарплату. Закрыв холодильник, парень открыл верхний шкаф над плитой, и нашел какой-то дешевый батончик. -"Ну все же лучше, чем ничего"— подумал парень, порвал упаковку, и начал жевать, игнорируя боль в горле. Вкуса почти не было. Питер посмотрел на часы. 6:37. Нужно выходить. Быстро дожевав батончик, Паркер надел на себя классическую, желтую курьерскую куртку, которая почти не спасала от холода, кепку доставщика пиццы, и бегом выбежал из квартиры. Он должен быть на работе через час. *** Холодное, туманное утро. Серые облака низко нависли над городом. С неба иногда падают редкие снежинки, дует холодный, пронизывающий ветер, заползающий под куртки, свитера и толстовки, заставляя всех прохожих мерзнуть и проклинать это холодное, отвратительное утро. На улицах города уже можно встретить довольно много людей. Все они спешат дойти до своей работы, или до своих домов после ночной смены. Куда угодно, лишь бы не находиться на улице. Питер шел быстрой походкой через площадь, иногда срываясь на бег, придерживая кепку. Когда он выходил из своей квартирки в самом бедном районе города у него была небольшая надежда, что на улице будет чуть-чуть потеплее, но он ошибся. На улице было еще холоднее. Намного, намного холоднее. Холод буквально замораживал все его внутренности, начиная с пальцев рук, и заканчивая горлом, которые теперь болело еще сильнее. Черт, ну вот что такого он сделал в прошлой жизни, что ему так не везет в этой?! Сжег какую-нибудь страну, устроил войну или что?! Вдруг что-то с силой толкнуло его в плече, и парень, не устояв на ногах, подскользнулся на льду, лежащему на асфальте (интересно, сколько уже людей попадали на этой замороженной луже? Кто-то вообще следит за тем, чтобы тротуары посыпались солью?), и упал на землю, больно ударившись спиной. — Смотри, куда прёшь, пацан! — крикнул ему какой-то толстый мужчина в деловом костюме и пальто, вальяжно прошедший мимо. Спина болела очень сильно, но у Питера просто не было сил доказывать этому идиоту, что это он его толкнул, и что можно было бы, впринципе, и немного аккуратнее передвигаться по улице, видя что-то кроме своего жира. Нет, Питер вовсе не ненавидел толстых, он ненавидел, когда люди вели себя по хамски. Парень поднялся с жесткого и холодного асфальта, отряхнул грязь с куртки, и тут его взгляд упал на наручные часы. 7:12. Черт, он опаздывает! Питер сорвался с места и быстро побежал по улице. *** — Паркер, ты опоздал на целых 5 минут! У нас уже заказы горят! Быстро бери заказы 1, 2 и 3, и дуй в Бруклин! А за опоздание вычту из твоей зарплаты! — с порога закричал ему начальник. — Да, сэр — только и ответил парень, уже привыкший к постоянным нападкам такого рода. Их начальник, Мистер Мерфилд, постоянно искал поводы придраться и снизить зарплату. И первое правило, который уяснил Питер, работая в пиццерии, нельзя спорить с тем, от кого зависит твоя зарплата, даже если он не прав. Поэтому, попрощавшись с мечтами о возможности побыть несколько минут в тепле, парень, тяжело вздохнув, взял в руки несколько коробок пиц, спрятал их в термо-рюкзак, и, мимолетно дыхнув на замерзшие пальцы, надел рюкзак и направился к своему велосипеду, параллельно открывая приложение в телефоне. Нужно посмотреть адреса доставки. *** Вопреки всем прогнозам погоды в тот день, ветер не собирался утихать, наоборот, он только усиливался. Кроме того, с неба повалило еще больше снега, который проникал везде куда только можно. С каждой минутой удерживать равновесие на велосипеде становилось все труднее. А ведь раньше Питер любил зиму. Ну, точнее он любил «картинную зиму», как во всех соцсетях. То есть безоблачное небо, белые снежинки, теплая куртка, коньки, каток с друзьями, теплая квартира с теплым чаем, зеленой елкой и рождественскими украшениями. А настоящая зима оказалась совсем не такой. Она оказалась невероятно холодной, с постоянным ветром, сбивающим с ног, колючим снегом, забивающимся под и без того легкую куртку, низким, серым небом и проклятым льдом в некоторых местах, на котором так легко было упасть. Ну когда уже это закончится? — Здравствуйте, ваш заказ — проговорил Паркер, натягивая улыбку, отдавая пиццу какой-то 40 летней тётке. — А что это у вас лицо такое вымученное? — поинтересовалась она стервозным тоном, забирая коробку в пиццой — Выражение лица сделайте попроще, а то ощущение, что у вас кто-то умер. Мне неприятно смотреть на вас. Питеру в этот момент очень хотелось послать ее на три веселых буквы. Ну так не смотри, если не приятно. Да и вообще, какого черта ты заказываешь пиццу в пол восьмого утра?! Но он еще раз вежливо улыбнулся и попрощался. Ему не нужны проблемы с начальством. Женщина закрыла дверь прямо перед его носом, не сказав ничего. А он остался стоять перед дверью. Как же все изменилось на последние полгода. Если бы он тогдашний посмотрел на себя сейчас, он бы не поверил своим глазам. А он сейчашний только бы грустно улыбнулся, глядя на этого счастливого подростка, не знавшего, что такое холод, боль, одиночество. У которого есть повод смеяться, улыбаться. У которого есть друзья, есть тётя и наставник. Есть люди, к которым он может пойти. Которые выслушают его, помогут, согреют. В глазах снова защипало. Стоп, не нужно думать об этом. Нельзя, нельзя. Он поклялся, поклялся перед самим собой, что не будет вспоминать прошлое, что будет сильным. Прошлого не вернуть. Значит и думать о нем не нужно. Так будет легче. Забыть и отпустить. Все наладится. Сморгнув непрошенные слезы с глаз, Питер быстро спустился по лестнице, и снова вышел на улицу. Сегодня нужно добиться зарплаты у начальника, иначе его выселят из квартиры, он и так задержал аренду. *** Целый день он проводит на улице, на велосипеде. Уже настолько холодно, что когда он заходит в подъезды, его рукам и лицу становится больно. Пицца кажется настолько горячей, что он не может её держать. Держать руки на руле велосипеда тоже тяжело. Снег как-будто режет его кожу, горло заболело ещё сильнее. Черт, если у него пропадет голос, это будет просто ужасно. — Ваша пицца, сэр. Дверь открыл мужчина средних лет. Из квартиры слышались детские веселые крики. — Спасибо, малец — проговорил мужчина, забирая пиццу из рук. — Папа, папа, пицца приехала?! — послышались крики из квартиры. В сердце Питера больно кольнуло. — Да, садитесь за стол — ответил мужчина. — Хорошего дня, сэр — попрощался Питер, и повернулся, что бы уйти. — Пацан, подожди — вдруг остановил его мужчина. Питер развернулся к нему. Мужчина вытащил из кармана несколько долларов и сунул их в руки Питеру. — На, купи своей девушке цветы. — проговорил он. Питер замер в ступоре. — Эм, спасибо большое — успел пролепетать он перед тем как дверь закрылась. Питер посмотрел на три доллара, которые он держал в руках. За все его время работы курьером это был третий раз, когда ему давали чаевые. На его губах появилась улыбка. День стал немного лучше. Теперь осталось только добиться от начальника зарплаты, и все будет хорошо. Он засунул деньги в карман и начал спускаться по лестнице. *** — Тебе что, больше всех надо?! Мы одна большая семья, а ты подрываешь атмосферу коллектива! Ты что, работаешь тут только ради денег?! Питер стоял молча и слушал, как его начальник орал на него. Внутри ему очень хотелось его ударить. Ну да, он работает ради денег, а ради чего еще?! Ему нужны деньги, что бы банально жить! Ему нужны эти чертовы 280 долларов, что бы хотя бы оплатить аренду квартиры и не спать на улице! — То есть вы не выплатите зарплату сегодня? — спросил он ещё раз. — Пошел прочь! — закричал в ответ Мейфилд, и запустил в него ручкой. Питер увернулся и вышел из кабинета. Ну вот почему ему попался именно такой начальник, как во всех стереотипных кино?! В полицию уже пойти, что ли? Тут на телефон пришло уведомление. Питер открыл телефон, и увидел уведомление из банка. -"260"— подумал про себя Питер -"И на том спасибо." Он положил телефон в карман, и пошел к служебному выходу. Его смена наконец-то закончилась. А раз сегодня у него появились лишние несколько долларов, то он знает, куда он сейчас пойдет. Сердце забилось быстрее от радости. — Ты уже все? — спросил у него на выходе Раян, тоже доставщик. Питер утвердительно кивнул. — Везет — вздохнул парень — А я вот в ночную. Давай, пока. — Пока — проговорил Питер и, собравшись с духом, вышел из здания. *** На улице было уже совсем темно. Ночь полностью окутала Нью-Йорк своей тьмой. Снег перестал идти, зато появился сильный ветер, пронизывающий насквозь, и сшибающий с ног. Питер шёл по знакомым улицам Куинса, запахиваясь в легкую куртку все сильнее, и дрожа от холода. Он легко петлял по переулкам и улицам. Почти ничего не было видно, но ему не нужно было название улиц, домов, что бы ориентироваться. Он знал дорогу наизусть. Наконец, он дошёл до нужной улицы, и остановился напротив небольшого кафе. Свет из огромного окна манил внутрь. Сердце его невольно сжалось от какой-то тоски. Он всегда приходил сюда, когда у него появлялись лишние деньги. Знал, что и этого не нужно делать, но просто не мог сопротивляться этому желанию, это было выше его сил. Рука Питера, находящаяся в кармане, сжалась, сжав небольшую фотографию, всегда лежащую в кармане его куртки, быстрым шагом пересёк улицу, и вошёл внутрь. В кафе было теплее. И уютнее. Оно было освещено мягким, тёплым светом. На фоне играла спокойная музыка. Поздние посетители сидели, кто-то читал книгу, кто-то работал на компьютере, а кто-то просто расслаблялся после тяжелого рабочего дня. Но это было не главное. Главное — она. Он сразу с порога увидел её. Сердце забилось раза в три быстрее, и заныло какой-то тягуче-сладкой болью. Эм-Джей стояла у барной стойки, и оплачивала заказ какому-то клиенту. Её тёмно-каштановые волосы были собраны в хвост. На ней был все тот же бирюзовый фартук. Она улыбалась, но улыбка была наигранна, для клиента. Глаза оставались равнодушно-холодными. Питер быстро прошел к барной стойке, и сел на своё обычное место. Он старался не подавать виду, что вообще смотрит на неё, но оторвать своего взгляда он не мог. Сердце заболело ещё сильнее. — Здравствуйте, сэр, вам как обычно, классический американо? Эм-Джей смотрела прямо на него. Он на секунду задержался на её глазах. Карих, бездонных, чем-то напоминавших кофе. Иногда холодно-колючих, уничтожающих, а иногда теплых, светлых, озорных. Но сейчас равнодушных, совершенно безразличных. — Да, все верно. — Ожидайте — ответила она ему, и отошла к кофе-машине. Теперь, пока она развёрнута к нему спиной, можно смотреть не отрываясь. За последние полгода изменилось многое, но разлюбить Эм-Джей он так и не смог. Он пытался её забыть, но не получалось. Сначала, когда он только принял решение стереть память всему миру, у него в планах было все рассказать друзьям, попытаться вернуть им память о себе, но потом… Он решил ничего не менять. В той битве Эм-Джей и Нэд едва не погибли, и если бы не Плащ и Питер 3… Он даже думать не хотел, что тогда было бы. После той битвы он понял одну важную вещь. С ним опасно. Из-за него его друзья не поступили в колледж с первого раза, из-за него умерла тётя, из-за него чуть не погибли и они. Из-за него. Потому что он всегда был чертовым эгоистом, совершенно не думающим о безопастности друзей и семьи, совершенно не заботясь об этом… Результатом этого эгоизма стала смерть тети. Он никогда не забудет её глаза в тот момент. Не забудет её голоса. Но у него появился шанс все исправить. Поэтому он и принял это тяжелое решение. Исчезнуть из жизни друзей. Без него у них все стало лучше: они поступили в колледж мечты, не решают бесконечно его проблемы, у них спокойная, мирная жизнь. Так что он до сих пор считает, что это было самым лучшим решением: вычеркнуть себя из их жизней. Только из своей он их вычеркнуть не мог. Он пытался, пытался забыть их, пытался не приходить сюда, он даже порвал фотографию с Лондона, где они втроём сфотографировались в аэропорту, и на которой теперь остались только Нэд и Эм-Джей… А потом собрал все обрывки и два часа склеивал их скочем. Потому что он не мог без них. Просто… не мог. Он начинал сходить с ума, мозг переставал соображать, его тянуло, как магнитом, тянуло сюда, сердце бешенно билось, нестерпимо болело, и успокаивалось, только когда он снова оказывался здесь, когда снова видел их, стоящих у барной стойки и смеющихся над каким-то мемом. Это была слабость, в которой он не мог себе отказать. Да, это было больно: слышать её равнодушный голос, видеть равнодушие в её глазах, переживать его игнор, быть для него просто поситетелем, и никем больше… Но он просто не мог без этого. Не получалось, как-бы он не старался. — Сэр, ваш американо. Эм-Джей поставила перед ним стаканчик с напитком. — Спасибо. — ответил ей Питер. Она отошла от него, села на высокий стул и начала рисовать, ожидая нового клиента. Она всегда так делала, когда выдавалась свободная минута. Питер следил за каждым её движением. Её волосы качались от движений, немного смешно, но в то же время и прекрасно. Её лицо было расслабленно, как всегда в такие моменты. Карандаш легко и уверенно скользил по бумаге. Взгляд был целиком поглащен рисунком. Питер поймал себя на том, что начал улыбаться. Странно, мышци лица как-будто забыли, как это делается. Но внутри было приятно. Приятно и больно одновременно. Тут колокольчик на дверью кафе зазвенел. — Эм-Джей! Питер развернулся, наверное, слишком резко. Просто он не ожидал, что сюда придет ещё и Нэд. — Нэд! — проговорила радостно Эм-Джей, откладывая планшет. Нэд направился к ней, не обратив на Питера никакого внимания. А его лучший друг не изменился. Все такой же весёлый, улыбающийся, счастливый. — Ты закончила? — спросил он у Эм-Джей. — Нет, мне еще полчаса, подождешь? — Да, конечно, я не спешу — проговорил с улыбкой Нэд, и сел на стул напротив неё. Они заговорили о колледже, о заданиях и каких-то одногруппниках. Питер особо не слушал. Просто смотрел на них. Он не понимал, радостно ему, или грустно. Все вместе наверное. Они были так близко, но и одновременно так далеко… Где-то в другой жизни. В той счастливой, беззаботной жизни. Которая была наполнена улыбками и смехом, наборами Лего и вечерами кино, объятиями и светлым, бескрайнем небом, крышей дома и музыкой в наушниках, одних на двоих, или на троих. В жизни, в которой ему было тепло. — Срочные новости! Голос из телевизора, висящего над стойкой, вырвал его из своих мыслей и воспоминаний. В сердце сразу заныла тревога. Срочные новости редко бывали хорошими. Кажется, все находящиеся в кафе сейчас смотрели на экран. — Только что на пресс-конференции Стив Роджерс сделал важное заявление, которое потрясло всех журналистов! На экране появилась запись в каком-то конференц-зале. Стив сидел перед микрофоном в деловом костюме. Уже по выражению его лица было понятно, что он волнуется, хотя пытается это скрыть. — Я хочу сделать заявление - начал он. — Мне не нужно вам напоминать, что прошло 14 месяцев с последней битвы с Таносом, и со смерти мирового героя — Тони Старка, Железного человека, который отдал свою жизнь, что бы спасти весь мир. Вы все знаете, как он умер, но многие отметили, что никто не видел его тела. Поэтому, именно сегодня, я, как лидер команды Мстители, хочу сделать объявление. Тони Старк жив. Питера как-будто молнией ударили. Что?! — После той битвы мы все думали, что он погиб, однако врачи сказали, что он вошёл в глубокую кому, и очень малый шанс на спасение есть. Команда приняла решение обнародовать его смерть, что бы спокойно провести жизненно-важную операцию, без внимания прессы и посторонних людей. Из-за гуманности об этом не было сказано даже самым близким Тони, потому что шанса на то что Железный Человек выживет почти не было. Но два месяца назад случилось настоящее чудо. Тони благополучно вышел из комы, и в данный момент восстановливается. Так что я могу с уверенностью сказать: Тони Старк жив! В кафе началось какое-то безумие. Все кричали, радовались, Нэд и Эм-Джей обнимались, другие люди тоже, и только Питер сидел на месте, пусто смотря на экран. Все звуки как-будто были слышны из-под толщи воды. Мистер Старк жив. Жив. Жив. Но внутри как-будто было пусто. В голове пронеслась мысль: может Мистер Старк его помнит?.. Черт, он снова не мог дать определение этому отвратительному чувству. Он как-будто счастлив, но тогда почему ему так больно? Что блин не так с его спектором эмоций?! Он вдруг почувствовал, что сейчас заплачет. Стоп, нельзя, не здесь. — Простите, вот деньги за кофе, спасибо большое — быстро проговорил он Эм-Джей, положив на стол три доллара. — Но сэр, вы же даже не пили?.. — проговорила удивленно проговорила она, но Питер её уже не слышал. Он быстрым шагам вышел из кафе, и отойдя немного от него сорвался на бег. Он не знал, почему побежал, и не знал, куда. Наконец, он остановился на какой-то улице, и, в изнеможения, сполз по стене дома вниз. Слезы потекли по его щекам, обжигая лицо. Мистер Старк не может его помнить. Заклятие Доктора Стрейнджа не подразумевает исключений, даже для гениев и героев. К тому же, если бы Тони его помнил, он бы связался с ним как-нибудь еще два месяца назад. Это же очевидно. Слезы подступили к горлу. Сидеть на холодном асфальте было очень неприятно, но сейчас он этого не замечал. Внутри его как-будто рассвирепела какая-то кошка, и начал драть все, что видит. Но ведь Тони жив, он живой! Тогда почему он плачет? Все ведь хорошо, наставник жив, у Морган снова есть отец, у Пеппер — муж, а у мира — Герой. Это ведь прекрасно! Но почему тогда так больно внутри? Питер запрокинул голову наверх, стараясь прогнать слезы. Он наверное просто эгоист. И слабак, раз расплакался из-за какой-то ерунды. Ветер снова пронзил его насквозь, и как-будто выдернул из потока эмоций. Нужно идти домой. Нужно выходить на патруль. Питер встал, вытирая слезы с лица, и, запахивая куртку еще сильнее, пошел по направлению к дому. *** — Тони Старк жив! — Папочка, дядя Стив такой смешной в этом костюме! Он похож на огромного пингвина! Тони лишь усмехнулся на слова дочери, и снова приобнял её левой рукой. Правая все еще была забинтована, и держалась на перевязке. Они сидели перед телевизором в их гостинной в пентхаусе в башне, которую он выкупил обратно еще в 20 году. Морган прижималась к нему, и тихо смеялась. Тони улыбался. Когда он очнулся после комы, он был в ужасе от того, что для всей своей семьи он был мёртв целый год. Он даже наорал на Стива из-за этого решения, но все же он признал, что наверное оно было правильным, ведь еще хуже было бы подать надежду, а потом отнять её. Но Стива отругал не только он, а ещё и Пеппер, примчавшаяся в башню вместе с Морган через полчаса после звонка Роудса. Он слышал её крики еще минут 15 после того, как она вышла от него. А Морган… Она же была просто счастлива. Плакала и смеялась. Прижималась к нему всем телом и болтала без умолку, рассказывая последние новости, про алпаку Джеральда, новые игрушки, про то как плакала мама, и про много что еще. И он сам плакал, слушая её рассказ, не в силах сдержать эмоции. Он ужасался при мысли, что целый год у Морган не было отца. У его Пеппер не было мужа. Не было того, кто мог бы её защитить… И благодарил небеса, и всех известных ему богов, за то он все-таки какии-то чудом выжил. Даже Локи. И сейчас он счастлив, что жив. Хотя нет, не совсем. Было то, что его сильно тревожило… — Морган, милая, тебе пора спать — проговорила Пеппер, выходя с кухни, только помыв посуду после ужина. — А я совсем не устааааааааала — проговорила малышка, зевая на последнем слове. — Устала, устала. — проговорила Пеппер с улыбкой. — Пойдем, я почитаю тебе сказку. — Пеп, может лучше я её уложу? Ты устала за сегодня — предложил Тони жене. — Ничего, я справлюсь, тем более вчера ты ее укладывал — проговорила она с теплотой, и взяла Морган на руки. Та прижалась к матери, и положила голову ей на плече. — Морган, попрощайся с папой. — Спокойной ночи, папочка. — проговорила она сонно. — Спокойной ночи, Маргуна — проговорил Тони, вставая с дивана, и целуя малышку в макушку, а затем Пеппер в щеку, и обнимая их вдвоем. Пепс улыбается. — Ну все, а то наша принцесса сейчас заснет — проговорила она с улыбкой, немного отстраняясь от Старка, и унося девочку в сторону комнат. Тони снова сел на диван, выключил телевизор, и отклонился на спинку дивана. И снова у него появилось это ощущение. Это отвратительное ощущение, которое он ненавидел. С самого момента своего пробуждения от комы его не покидало ужасное чувство. Ему все время казалось, что как-будто что-то не так. Что чего-то, хотя скорее кого-то не хватает. Хотя, все его близкие были здесь, и Мстители, и Пеппер, и Морган, все сейчас находились в башне. Так почему он чувствует это? Как-будто вся душа выворачивается на изнанку, и изнемогает от огромной тоски и боли. Что-то внутри дерет её на части, не останавливаясь. Он как-будто… скучает? Но по кому? Ведь все здесь… Эта тоска не оставляет его не на секунду. Она преследует его везде: на кухне, в гостинной, в мед.пункте, в спальне, даже в комнате Морган. Ничто не может заглушить её, ни на секунду. Он ненавидит это чувство. Он стал замечать, что в его мастерской вдруг стало слишком тихо, даже когда он включает музыку. Хотя ведь раньше он любил работать в тишине, так почему сейчас он её не выносит? Почему ему кажется, что у него забрали что-то, что-то очень важное? Невероятно, невероятно важное, настолько, что без него сложно жить, почти невозможно? Как-будто у него забрали часть его самого? Но что?.. — Дорогой, о чем задумался? — рядом с ним на диван села Пеппер. — Да так, ни о чем — ответил ей Старк, заглушая свои мысли, и обнял её левой рукой. Она обняла его в ответ. *** — Имей ввиду, Паркер, больше никаких задержек я не потерплю! Мигом выселю отсюда, ты даже опомниться не успеешь! — Да, хорошо, Мисс Френкленд — ответил Питер, и перед его лицом сразу захлопнулась дверь. Хозяйка квартиры, Мисс Френкленд была женщиной очень суровой и злобной, даже в некоторой мере жестокой. Единственным её пристрастием были кошки, коты и котята, которых у неё в квартире было немеренное количество. За её характер и любовь к котам Питер втайне окрестил её Амбридж из Гарри Поттера. Такая же мерзкая, злобная кошатница. Хах, забавно, он ещё не разучился шутить. Питер повернулся, и вошёл в свою квартиру напротив. Как только он закрыл дверь, он сразу обперся на её спиной, почти обессилив. Видно, четырёх часов для сна было все-таки недостаточно. Глаза сами собой закрылись. Захотелось больше никогда их не открывать. И больше не двигаться. Так и остаться сидеть тут, желательно вечно. Стоп, только не засыпать. Нельзя, нельзя, у него нет на это времени. Питер зашел в свою квартиру буквально на несколько минут. Что бы положить оставшиеся деньги (120 долларов, в принципе протянуть возможно), а во-вторых, что бы забрать две жалкие орхидеи, почти завядшие, самых дешевых на свете, по его мнению. Собравшись с силами он встал, подошел к столу, и положил деньги. Беря цветы, он украдкой взглянул на будильник. 4:37 утра. Забрав телефон со стола и положив его в карман куртки, он посмотрел на темную ночь за окном. Из его груди вырвался отвратительный кашель. Ну черт, теперь ещё и это. — Да черт тебя дери — выругался стиснув зубы парень, стараясь игнорировать боль в горле. От слов горло начало драть ещё сильнее. Ну вот почему именно сейчас?! Стиснув зубы еще сильнее, Питер снова надел кепку доставщика, и, взяв цветы, вышел из квартиры, запирая её на ключ. *** Туман низко навис над Нью-Йорком. Солнце еще не взошло, поэтому вокруг было невероятно темно. Ветер, завывавший всю ночь, наконец утих, но теплее от этого не стало, как-будто даже наоборот. Еще в школе на уроках естествознания он слышал, что предрассветные часы — самые холодные. Так вот, это неправда. Все часы зимой самые холодные. Этот холод заползает под куртку, под кепку, он проникает внутрь, замораживая легкие, пустой желудок, сердце, голос. На смену ветру пошёл снег, огромными, белыми, полурастаявшими хлопьями. Питер шёл по улице, а перед ним непроходимой стеной валил снег, не кружась в воздухе, а просто вниз, тяжело и громозко. В этом снежном дожде, казалось, останавливается время, ты как-будто двигаешься, но в то же время стоишь на месте. Как-будто сам становишься тяжелее, каждое движение становиться тяжёлым, трудным. А он все не переставал, и валил, валил, валил… Наконец, он увидел знакомую решётку, и вздохнул с облегчением. Быстро перебежав через улицу, он оказался перед входом на «Нью-Йоркское кладбище номер 6». Он не секунды не мешкая, вошёл на территорию. Он сразу отыскал её могилу среди десятков других. Питер увидел её издалека, и невольно замедлил шаг, медленно подходя к могильной плите. На ней была надпись:

Мейбл Джессика Рейли-Паркер

1976 — 2023

На могиле лежал большой букет, тоже из орхидей — её любимых цветов. -"Да, Хэппи как всегда» — подумал даже с некоторой нежностью Питер. Хоть кто-то приносит его тёте нормальные цветы. — Привет, Мэй — тихо проговорил он, почти шепотом. Но все равно закашлился. Черт. — Прости. — извинился он. Питер присел на корточки, и положил свои два завядших цветка на могилу. — Прости пожалуйста, но это все, на что у меня хватило денег. Хэппи то, кажется, все орхидеи в магазине скупил — проговорил он с небольшой улыбкой. — Не волнуйся, я в порядке. Работаю, патрулирую, в общем выживаю как-то. Недолгое молчание. — Хотя, кого я обманываю… Я ведь не в порядке, далеко не в порядке. Глаза снова защипало. По щеке скатилась слеза. Он никогда не умел врать Мэй. И сейчас не получалось. — Прости, я обещал, что не буду тут ныть — быстро проговорил он, шмыгая носом, и вытирая еще не сорвавшиеся с глаз слезы. — Тони оказывается жив, представляешь? — начал он говорить новости, что бы заполнить тишину. — Морган теперь не сирота. А у Пеппер снова есть человек, который её любит больше жизни. Я так рад за них… Черт, почему так больно — не слышать ответа? — Я не буду врать. Мне трудно. Очень трудно. Я постоянно чувствую холод. Мне кажется, что он везде — в квартире, на улице, вокруг меня, внутри меня… Я конечно знал, что из-за способностей я разучился терморегулироваться, но не думал, что все настолько плохо. Я не могу согреться. Мне так холодно… и одиноко. Невероятно. Мне кажется, что одиночество медленно сжирает меня изнутри. Это хуже всякой боли. Я… я так устал. От всего этого… Но я держусь. Я обещал тебе быть сильным. Я не сдаюсь. Иду вперед. Живу, как-то, но живу. Делаю мир лучше. Ты только не переживай за меня. Я справлюсь. В конце-концов ведь всегда справлялся. Просто… нужно пережить эту зиму, а дальше станет легче. Должно стать легче. Питер посмотрел на часы. 5:40. — Прости, мне пора, скоро уже на работу выходить. Люблю тебя, как до Луны и обратно. Я ещё приду. Передавай от меня привет Хэппи. Снова смахнув слезы с глаз, Питер поднялся с корточек. Он снова почувствовал пронзительный холод, пробиравшийся по его спине. Он уже устал от этого холода. Когда уже станет теплее? Снег валил, не переставая, и все волосы Питер были в тяжёлых хлопьях. Стряхнув с волос снег, Питер быстро пошёл к выходу. Лишь бы сегодня не опоздать. *** Not tryna be indie Not tryna be cool Just tryna be in this Tell me, are you too? Can you feel where the wind is? Can you feel it through All of the windows Inside this room?.. Институт, как всегда, полон народу. Все куда-то бегут, спешат, вокруг полный хаос. Эм-Джей просто ненавидит такое количество людей в одном месте, она закоренелый интроверт. Только наушники с любимой мелодией спасают её от панической аттаки прямо сейчас. Девушка легко маневрирует между потоком учеников, пытаясь протиснуться к главному окну. But you'll never be alone I'll be with you from dusk till dawn I'll be with you from dusk till dawn Baby, I am right here! I'll hold you when things go wrong I'll be with you from dusk till dawn I'll be with you from dusk till dawn Baby, I am right here! Она качает головой в такт музыки, удерживаясь, что бы не начать подпевать в голос. Слова, кажется заслушенные до дыр, но которые почему-то никогда не надоедают, звучат строчкой за строчкой. — Эм-Джей! — Нэд! Лучший друг машет ей рукой через толпу, чуть ли не подпрыгивая, что бы она его увидела. Мишель невольно улыбнулась. С самого первого дня в университете вся группа начала их шипперить, подшучивая над ними, и рисуя пальцами вокруг них сердечки. Они же только смеялись в ответ. Для неё эти подозрения были настолько же абсурдными, как и если бы ей кто-то сказал, что птицы не умеют летать, или что-то вроде того. Серьезно, они ведь знакомы еще со школы, она и видеть-то в нём никого не может, кроме друга, или брата. Хотя нет, с братьями часто сорятся, а с ним невозможно поссориться. Так что друга. Лучшего, самого лучшего в мире друга. — Привет! — Нэд подходит к ней, и обнимает. Какой же милашка! — Ну все, хватит, сейчас задушишь — проговаривает она, отстраняясь. Could give love to your body So, only you that can stop it Go, give love to your body So, only you that can stop it Go, give love to your body So, only you that can stop it Go, give love to your body Go, give love to your body... — Что слушаешь? — спросил Нэд, начиная идти по направлению в аудиторию. — Хотя нет, дай угадаю, Dusk Till Dawn? * — Угадал — улыбнулась она, вынимая из одного уха наушник. — Хах, даже не удивлен. Знаешь, это как-то странно, тебе не кажется? — Что странно? Любить музыку? — спросила девушка, выгнув одну бровь. — Просто у тебя все плейлисты забиты роком, по типу Midnight Rider, или Free Bird, а тут девчачья лирика! Уж не слишком ли розово-ванильно для такой холодной королевы, как вы? — Ой, да иди ты — толкнула друга в плече Эм-Джей. Но сама вдруг задумалась. А действительно, почему Dusk Till Dawn— её любимая песня? Где она её первый раз услышала? Девушка попыталась вспомнить, но вдруг поняла, что не помнит. Ну вот вообще. Даже как эта песня попала в её плейлист. Странно. Такие вещи ведь запоминаются, разве нет? Тогда почему она сама себе не может ответить на вопрос, почему эта песня — её любимая? Ведь она не любитель такой музыки, но почему-то именно эта мелодия, эти слова отзываются у неё в сердце какими-то нотками радости, тепла, даже какого-то счастья. Когда она её слушает, то ощущает какую-то бесконечную… свободу? Окрыленность? Простор? Наверное так называется это чувство. Но почему именно она? Ведь от подобных песен, где все было сказано прямым текстом, где певцы воспевают любовь банальными словами и фразами, которые уже прозвучали в сотне песен, её всегда тошнило. А от этой нет. Скорее наоборот, ей хотелось радоваться и улыбаться. За размышлениями она не заметила, как они с Нэдом пришли в аудиторию. Песня уже давно отыграла, но она скорее на автомате, поставила песню ещё раз. И снова вопрос: почему?.. — Друзья, отложили телефоны, мы начинаём пару — проговорил старый проффесор. *** — Тони? Ты что здесь делаешь? — Ты не помнишь, мы когда-то использовали эту комнату? — Эм, нет — ответил Роудс, заходя в комнату — Это всегда была просто гостевая. В ней, по-моему, даже никто не ночевал ниразу. Тони стоял по центру гостевой комнаты в башне. Она находилась рядом с его собственной, но раньше он почему-то не обращал на неё внимания. Здесь стояла обычная мебель с стиле всей башни, такая же кровать, стол, кресло. Огромное окно выходило на город, из него, в общем-то, открывался красивый вид. Как-будто обычная гостевая комната, ничего особенного. Но почему-то его каждый раз тянуло зайти сюда. Как-будто он хотел увидеть, найти здесь что-то. Но что? Обычная гостевая. — В ней точно никто не ночевал? Может Ванда, Вижен в первое время? — Нет, это же твой этаж — проговорил Роуди немного удивленно, и подошел к Старку. — Почему ты спрашиваешь? — Не знаю… — ответил честно Тони, смотря в окно. На город уже опустился вечер. Небо было каким-то серо-синим. Снег валил тяжело и громозко. Звёзд и луны не было видно. Сердце снова заныло, при взгляде на эту стену снега. При такой погоде же невозможно летать. Стоп, что? Откуда у него эта мысль? Почему летать? Кому летать? Да черт, что с ним такое?! Он почувствовал, как на плече опустилась рука. — Тони, ты в порядке? Старк обернулся, и посмотрел в обеспокоенные глаза своего лучшего друга. — Да, не волнуйся. Просто устал наверное. — проговорил он, выдавливая из себя улыбку. — Сэм предложил заказать пиццу, ты согласен? — Да, было бы неплохо. *** Питер проклинал весь мир. Он уже собирался уходить со смены, когда появился срочный заказ, и ему пришлось снова надевать этот чертов рюкзак и вывозить велосипед со стоянки. Но это было не главное. Главное, куда он должен был доставить эту пиццу. Башня Мстителей. Ну черт. Именно то место, к которому Питер решил больше никогда не приближаться. Вот интересно, удача когда-нибудь бывает на его стороне? Почему ему так не везет?! Он стоял около рецепшина на входе, за турникетом, и ждал, пока кто-то спуститься за заказом. Вокруг него царил хаос. Все куда-то бежали, что-то несли, переговаривались, кричали друг-другу с разных концов холла, несколько человек несли какой-то прибор, пытаясь никого не сбить, ученые бурно что-то объясняли друг-другу, параллельно куда-то спеша. Привычная, такая родная атмосфера Старк-Индастриз. Сердце заболело ещё сильнее. Ну вот именно поэтому он и решил не приближаться к башне. Слишком много воспоминаний было связано с ней. Слишком много личного, счастливого и радостного. Слишком много того, что уже не вернется. Что исчезло навсегда. Еще больнее было от осознания, что где-то там, на 75 этаже, находился Тони Старк. Мистер Старк, Железный человек, его наставник. Один из самых дорогих ему людей на свете. Выживший, спасший мир. Черт, слишком больно. Питер пытался не вспоминать о Мистере Старке. Пытался замуровать тот уголок памяти, в котором хранились воспоминания о нем. Если до встречи с Мистерио он ещё мог как-то думать о Мистере Старке, говорить о нем, вспоминать, то после кошмарных иллюзий Квентина каждая мысль, слово, мимолетное воспоминание, неосторожная фраза, все, что хоть как-то напоминало о наставнике, начинало приносить кошмарную боль. Да, он знал, что все, что показал Бэк было иллюзией, неправдой, но… все было таким реальным. Он как-будто попал в кошмар, свой собственный кошмар, все, что его беспокоило, мучило, пугало, вывалились в одно огромное видение. Кошмар, который начал просасываться в жизнь. Из-за этого к страшным снам со смертью Тони прибавились еще и сны с кошмарами Мистерио. Если бы ты был настоящим героем, Тони Старк был бы жив. И, что самое ужасное, Бэк был прав. Перчатка ведь была к него в руках, он держал её… Так что стоило ему сделать тот щелчок? У него ведь была регенерация, ему бы ничего от этого не было! А так щелчек совершил Тони. Обычный человек, без улучшенного тела и суперсил! В итоге это чуть не убило его. Если бы не удача, которая помогла Мистеру Старку выжить, то он бы умер. Да он и так умер, его не было целый год! Его хоронили! И все это его вина! Его! Из-за этого ему было больно вспоминать о наставнике. Было больно осозновать, что именно по его вине они больше не будут тусоваться вместе в мастерской, ему больше никто не будет звонить по ночам и загонять в кровать, никто не будет его ругать за раны на патруле, маленькой девочке по имени Морган папа больше не придет рассказывать сказки, а супер-женщина Пеппер больше никогда не сможет улыбаться искренне. Все тело бросало в дрожь от этой мысли. Чем сильнее ты к чему-то привязываешься, тем сложнее это терять. Черт, как же он теперь понимал эту фразу из Гарри Поттера… Так, все, забыли. Он уже несколько раз запретил себе думать о прошлом, так зачем снова его вспоминает? Что было, то прошло. Все. Забыть. Сейчас нужно дождаться какого-то стажера, ученого, или кто там заказал пиццу, и поехать домой. В квартиру. *** Тони спускался в лифте на первый этаж. Пятница проинформировала, что курьер с пиццей прибыл еще минут пять назад, и Старк тайком решил сам забрать заказ. Потому что эти черезчур заботливые няньки-Мстители запретили покидать ему их этажи до полного выздоровления. Серьезно, они как курицы-наседки! Только он пытается выйти с этажа, так сразу начинается: «Тони, ты куда? Зачем, тебе нельзя так далеко, ты ещё не восстановился, тебе может стать хуже, побереги себя!». Да они даже какие-то элементарные вещи делают за него! Вот он захотел, возможно единственный раз в жизни, помыть за собой посуду, потому что ему стало настолько скучно, что он решил проверить, сможет ли он сделать это одной рукой. Так сразу рядом каким-то боком оказался Стив: «Тони, оставь, я сам помою, врачи же сказали, тебе нельзя напрягаться, сиди, отдыхай!» Ну вот как это называется?! Ему же не пять лет, в самом деле! Лифт остановился на первом этаже, и Тони вышел из лифта. Он старался выйти незаметно, но в этом не было особой нужды, все кто был в холе были так заняты своей работой, что на него даже не обращали внимание. Только некоторые бросали на него быстрые взгляды, но почти сразу же отводили глаза, то ли из-за занятости, то ли из вежливости. Заметить курьера было нетрудно, он стоял прямо у ресепшина, у турникетов. К тому же на нём была классическая жёлтая куртка. Тони уверенно двинулся к нему. *** Черт. Черт. Черт. Питер замер, не в силах отвести взгляд. Из лифта вышел Тони. Тони Старк. Железный Человек. Всемирный Герой. Но для него всегда Мистер Старк, или «Да кончай уже называть меня по фамилии, я Тони, просто Тони!» Он одет в обычную темно-синюю кофту с длинным рукавом, и чёрные джинсы. На его висках виднеется седина, но она не старит его, скорее даже облагораживает. На его лице заметен небольшой шрам от ожога, который, по ощущению, уже проходит. Вся правая рука забинтована, и держится на перевязке. Лицо излучает какое-то спокойствие, ровность, повседневность. В горле встал ком. Дыхание сбилось, а сердце забилось с такой скоростью и силой, что, казалось, сейчас сломает ребра. Ему на секунду показалось, что он сейчас упадет. Вдруг Старк посмотрел прямо на него, и направился в его сторону. Черт, так это он заказал пиццу?! Черт, черт, черт! Ну вот за что?! Судьба, как-будто, решила поиздеваться над ним, и сделать еще больнее, хотя, кажется, больнее уже невозможно. Так, все, нужно собраться. Отбросить эмоции, он с ним не знаком. Нужно ведь всего лишь отдать пиццу, и уехать. Как можно быстрее и дальше отсюда. *** Подходя ближе, Тони, скорее по привычке, начинает разглядывать курьера. Перед ним стоит подросток, со светло-каштановыми волосами, завивавшимися в немного забавные кудряшки, в желтой куртке доставщика, и кепке. Его волосы немного мокрые от растаявшего снега. Единственное, что смутило Старка, это то, что курьер выглядил слишком молодым. Почти ребёнком. — Здравствуйте, сэр, ваша пицца — проговаривает доставщик. Его голос звучит еще более молодо. — Боже, тебе лет то сколько? — само собой вырывается у Тони. Внутри его почему-то появляется беспокойство. Хорошо ещё, что он это беспокойство не выдал вместе с тоном, сумел замаскировать под небольшой подкол. Питер на секунду теряется. К такому его жизнь не готовила. Ничего, главное не смотреть ему в глаза, не поднимать взгляд. — 19, сэр — говорит он. Ну да, ему пришлось прибавить себе в паспорте три года. Ну а что ему оставалось делать? В колледж он поступить не может, потому что результатов экзамена у него нет, что бы их сдать, нужна информация о школе, где он учился, и согласие опекуна. Ни того, ни другого у него нет. На работу несовершеннолетних не берут. У него просто не было выбора, когда он делал себе паспорт. Так что да, по данным ему 19. Тони удивленно окинул взглядом подростка. По виду никак нельзя было сказать, что ему 19. Скорее 15, максимум. — Выглядишь молодо, — заметил он. Доставщик слабо улыбнулся, и протянул ему несколько коробок. Тони взял их из рук. Коробки были ещё горячими. Вдруг курьер закашлился, немного отвернувшись. Питер мысленно проклял себя. Вот именно сейчас надо было?! — Простите, — проговаривает подросток, немного хриплым голосом. Старк снова посмотрел на курьера. Парень как-будто все время отводит от него взгляд, стараясь не смотреть ему в лицо. Ну, эта реакция понятна, почти все простые люди при личной встрече старались не смотреть ему в лицо. Его скорее смутил вид доставщика. За его спиной, на выходе из башни, была темная ночь, валил снег. Даже отсюда чувствовался уличный холод. Он снова посмотрел на подростка. Его внимание привлекла куртка, даже скорее ветровка, которая была на нём, слишком лёгкая для такой холодной зимы, и летние кроссовки, которые точно не могли спасти от снега и ветра. — Тебе не холодно? — спросил он невольно. Вот сейчас его голос прозвучал беспокойно. Подождите, почему его вообще это волнует? Мальчик почему-то вздрогнул. Ну вот Тони как всегда Тони. За что ему это?! — Нет, — быстро ответил он, снова не поднимая взгляда. Тони снова посмотрел на него. На этот раз он обратил внимание на другие вещи. У подростка была очень бледная кожа, ненормально бледная, почти белая. Запястья были ужасно тонкими, на них даже отчётливо были видны вены. Даже под курткой было видно, что подросток очень худой. Только сейчас Старк заметил, что мальчик мелко дрожал, хотя, видимо, пытался это контролировать. Он выглядил нездорово. Совсем нездорово. Что-то внутри Тони шевельнулось, всколыхнулось. Сердце почему-то забилось очень быстро, и начало неприятно ныть. Он болен? Чем? Так не должно быть. — Ты уверен? Курьер первый раз поднял на него взгляд, и посмотрел прямо ему в глаза. Что-то внутри Тони перевернулось. Светло-карие, глубокие глаза смотрят очень, очень грустно, в них скрыта какая-то невероятно огромная боль. И ему самому становится больно от этого взгляда. У него появляется стойкое ощущение, что эти глаза не должны смотреть так. Не должны. Что они должны смеяться, улыбаться. Почему в них столько грусти и боли? Он слишком юн для такого выражения. Вся его душа выворачивается наизнанку. Почему-то вдруг захотелось… обнять его? Успокоить? Но, ведь это же обычный курьер. Он не имеет права его обнимать, он вообще первый раз его видит! Откуда эта огромная пустота внутри, эта боль? Смотреть в глаза наставнику было ошибкой. Глаза Мистера Старка смотрят беспокойно, осматривая его. Эти глаза такие… родные. Старые, заботливые, привычные. Смотря в них становится очень трудно врать, почти невозможно. — Я… привык — выдавливает он, и заставляет себя хотя бы немного улыбнуться. От этой улыбки становится еще больнее. Привык? Зачем ему привыкать к холоду? Дети не должны мерзнуть, это неправильно! Но ведь он уже не ребенок, ему 19 лет… — До свидания — быстро проговаривает подросток, и, разворачиваясь, надевает на спину рюкзак идет к выходу. Уходить тяжело. Он спиной чувствует взгляд наставника. Он начинает идти быстрее. Он не оглядывается. Идет вперед. Наконец, выходит из башни. Тони смотрит вслед удаляющемуся доставщику. А внутри его снова появляется тоска. Невероятно огромная. Он сам до конца не понимает, что это за ощущение. У него, как-будто, вырывают сердце. Почему-то невероятно тяжело смотреть на эту маленькую, удаляющуюся фигуру. Больно смотреть, как этот подросток в своей лёгкой куртке бросается навстречу холоду. Да черт возьми, что с ним происходит?! Почему ему так больно?! — Тони? Старк немного поворачивает голову. К нему подошел Брюс, в своём человеческом обличии. — Зачем ты спустился? Ты же знаешь, тебе нельзя. — проговаривает Беннор, забирая у него коробки. — Знаю… — отвечает скорее машинально Старк, все еще смотря на выход из башни, где исчез подросток. — Что-то случилось? — спрашивает обеспокоенно ученый. — Нет, ничего. — отвечает Старк. Наверное, он просто стал слишком чувствительным после своего отцовства. *** Питер медленно шёл по улице. Снег валил непроходимой стеной, поэтому ехать на велосипеде было невозможно. Паркер аккуратно вёз велик в руках. Внутри его была огромная пустота. Из глаз текли слезы, но остановить их сил не было. В ушах был какой-то звон. Больно, больно, невероятно больно. Ну вот зачем ему дали заказ именно в Башню Мстителей? Почему именно Тони вышел его встречать, а не кто-то еще? Что он такого сделал судьбе, что она так издевается над ним? И ведь даже не помня его Тони умудряется спросить его о его самочувствии. Ну вот почему? Не стоило брать этот заказ. Не стоило приезжать сюда. Нужно было отказаться наотрез, и пойти домой. Теперь ему стало еще тяжелее, ещё больнее. Одно — слышать объявление о том, что Тони Старк жив, а другое — видеть его своими глазами. У него до сих пор не прошла рука, и остался шрам от камней. Но… он жив. Жив… Вдруг перед глазами поплыли какие-то круги. Звон в ушах достиг максимальной громкости. Он почувствовал, что теряет равновесие. Перед глазами появилась темнота. Он приземляется на землю, не веря в то, что сейчас видит перед собой. Вокруг него распыляется армия Таноса, да и сам гигант с каким-то смирением и отчаяннием садиться на камень, превращаясь в пепел. Но это не важно. Какое ему дело, если его наставник умирает? Он сполз по какой-то груде метала, и перестал двигаться. Вся его рука и правая часть обожжена, эту же руку он прижимает к груди, к реактору. Он еле светиться, постоянно мигает. Питер знает, что это значит. Это значит, что Мистер Старк умирает. У него есть возможность попрощаться. Он подходит к нему и садиться. Прикасается к его плечам. Внутри его начинает что-то рушиться, ломаться. Все внутри просто обрывается. Нет, нет, это невозможно. Все не может закончиться вот так, это неправильно, невозможно! — Мистер Старк? Слышите? Это я, Питер… Тони ничего не отвечает. Он молчит. Его глаза смотрят безжизненно, пусто. В них больше нет тех задорных искр. Они просто пусты, мертвы. Нет, нет, это невозможно! Почему Мистер Старк, а не он?! Почему?! Пожалуйста, он не хочет, что бы все было так! Пожалуйста, пусть все это будет сном, просто сном! — Победа, Мистер Старк… Мы победили… Вы победили! Слова вырываются сами, он почти не думает, что говорит. Все внутри разрывается, опустошается, сносится и ломается. Боже что за чушь он только что сказал? Серьезно, просто канстотировал факт? Вот это именно то, что сейчас нужно сказать Тони?<i> <i>— Простите… Перед глазами проносятся все моменты с наставником. Мастерская, звонки, Германия, паром, машина. Добрая улыбка, успокаивающий голос, важные советы, взъерошивание волос, милые прозвища… Неужели этого больше не будет? Все, конец? Смотреть в пустые глаза больше нет сил. Он опускает голову. — Тони… Так странно, при жизни Тони столько раз просил называть его по имени, и в итоге он делает это только в самый последний момент. Последний момент жизни Тони… Полковник Роудс мягко отодвигает его от тела, обнимая за плечи. И вдруг на него накатывает осознание. Все. Конец. Это смерть. Не будет хэппи-энда, как в кино. Не появится неожиданно скорая помощь, или какой-то герой со странной жидкостью, которая вернет Тони к жизни. Этого не будет. Жизнь оборвалась. Тони не вернется. Он погиб. Умер. Слезы сдержать не получается. Он плачет, как ребенок, как мальчишка, и не может и остановиться. Не получается. Он плачет, плачет, плачет. Внутри его огромная, невероятная боль. Все его сердце разрывается на тысячи осколков. Реактор гаснет. — Эй, парень, ты меня слышишь? Питера резко выбрасывает из видения. Он чувствует боль в голове и правом бедре. Он вдруг чувствует, что лежит на холодном асфальте. Паркер открывает глаза. Перед ним на корточках сидит какой-то мужчина, и немного встряхивает его за плечо. — Ты как? — спрашивает он у его. — Нормально — с трудом проговаривает он. Голова болит нещадно — Что произошло? — Ты упал в обморок. Ты нормально себя чувствуешь? — Да. — снова проговаривает Питер, и пытается встать. Мужчина помогает ему, поддерживая. — Спасибо, — говорит Питер, отпуская его руку, ловя равновесие. Голова немного кружится. — Уверен, что в порядке? Может тебе в больницу надо? Скорою вызвать? — Нет. — твердо проговаривает подросток, и поднимает с асфальта велосипед. — Спасибо вам большое, до свидания — проговаривает он, и начинает катить велосипед дальше. *** — Девушка, ваши родители случайно не пекари? — Вполне возможно, но они так и не научились вынимать вовремя, наверное поэтому я такая черная. Парень посмотрел на неё диким взглядом, и отошёл. Эм-Джей ухмыльнулась, и снова вставила наушник в ухо. Этот парень был таким нелепым. Пекари? Серьезно? На каком сайте из разряда «Банальные подкаты к девушке» он это увидел? День был в самом разгаре, но солнца не было видно из-за облаков. Снега было уже не так много, но он все еще падал на змелю ледяными хлопьями. У неё уже закончились пары, и она только что распрощалась с Нэдом, который побежал в своё издательство на подработку. Она же тоже направилась в свое кафе. До смены было ещё минут 40, так что можно было не торопиться. Эм-Джей посмотрела на скучные серые облака. Удивительно, вроде же они просто серые, но тем не менее в них было столько оттенков серого, что хватило бы на целую картину. А снежинки, падающие с небо только добавляли ему красоты. Девушка сделала себе пометку нарисовать это небо, когда появится время. Мысли её снова вернулись к неудачному подкату. На самом деле это был не первый парень, который предлагал ей встречаться. Если в школе она была не особо популярна, то в институте среди своего курса она была довольна знаменита, как хорошая ученица, дерзкая и остроумная девушка, так ещё и ко всему прочему красивая. Но сама она не могла найти себе любовь среди всех тех, которые признавались ей в любви. Ни ботаники, ни спортсмены, ни музыканты, ни просто крутые ребята, ей никто не нравился, никакой тип вообще. Вот странно, да? Ну, на самом деле её это не очень-то и заботило. Эм-Джей не думала, что свою любовь ей нужно искать самой. Если кто-то предназначен ей судьбой, то судьба сама их сведет, а если нет, то зачем он ей тогда? Тут её внимание привлекли две подруги, стоящие около неработающего фонтана. — Ты помнишь, какой сегодня день? — спросила одна из них. — Эм, напомни… — проговорила вторая в замешательстве. — Сегодня ровно 7 лет, как мы познакомились! — чуть ли не закричала первая — Держи, с годовщиной знакомства! — О Боже, Джейн! Спасибо, ты самая лучшая подруга! — обрадовалась вторая, забирая коробочку — Тогда с меня, в качестве подарка, оплата всего нашего дня! Погнали весилиться! Эм-Джей улыбнулась. Пусть это было и слишком приторно-мило, но классно, что у них такая крепкая дружба. Интересно, а когда у них с Нэдом «годовщина знакомства»? Конечно же… Стоп, а когда? Девушка нахмурилась. Когда она познакомилась с Нэдом? Она точно помнит, это было в школе… Но когда именно? И при каких обстоятельствах? Эм-Джей задумалась. Они вместе состояли в команде по Декатлону, может там и познакомились? Нет, кажется позже… Нет, это какая-то ошибка. В смысле она не помнит, как познакомилась с лучшим другом? Сначала не помнит откуда её любимая песня, теперь знакомство? Что за провалы в памяти? Что, черт возьми, происходит? *** — Хей, Мистер Старк! — Привет, Карапуз, как дела? — Отлично! Сегодня столько всего случилось! На декатлоне… — Да ладно, Мистер Старк, я не голоден, честное слово! — Ну нет, второй раз со мной это не пройдет. Бросай свой костюм, потом доделаешь, не убежит же он, в самом деле. Пеппер приготовила лазанью. — Ну Мистер Старк! — Никаких Старков, сейчас же домой спать! — Вы же не настолько скучный! — Быстро в кровать! — Мистер Старк, что-то случилось? — Не волнуйся, все в порядке. — Но я же вижу, что нет… — Мистер Старк, с Днем Рождения! — Боже, парень, тебе вовсе не обязательно было что-то мне дарить… — Ну я уже купил, не выбрасывать же его теперь, так что у вас не выбора! Открывайте! — Мистер Старк… У меня кажется бессоница… Можете поговорить пожалуйста со мной, если вы не устали? — Эм, Мистер Старк… Кажется мне все-таки нужна помощь! — Мистер Старк… я кажется влюбился… — Как жизнь, Мистер Старк? — Мистер Старк! — Мистер Старк? — Мистер Стаааааааарк! — Мистер Старк…. Тони резко подскочил и начал озираться по сторонам. Он лежал на кровати в своей спальне, рядом спала Пеппер, за окном была глубокая ночь. Только сейчас он понял, что только что спал. Что это был сон. Старк обессиленно упал головой на подушку. Его всего трясло. Он провёл рукой по лбу, и почувствовал холодный пот. Что это, черт возьми, было? Что за страный сон? Он не видел обстоятельств, не видел каких-то картинок, только туман, какую-то дымку, неясный образ, силуэт. Но эти разговоры, слова, эти диалоги… Тони почувствовал, что больше не может лежать. Он осторожно встал, и, бросив взгляд на Пеппер и убедившись, что она точно спит, тихо вышел из спальни. Он аккуратно прошёл по коридору, и вышел в кухню-гостиную. За огромным панорамным окном виднелись дома Нью-Йорка. Окна многих горели тёплым, приятным, успокаивающим светом. Снег по-тихоньку перестал идти и падал уже значительно реже. Тони подошёл к раковине, взял стакан, и налил себе воды. Потом повернулся к окну, и замер. Эти диалоги… Они были очень четкими, пусть и короткими. И он запомнил каждое слово из них. Так не бывает, когда видишь обычные сны, никогда не бывает. Ты обязательно что-то забудешь на утро, особенно реплики. А тут он помнил все очень четко. Слишком четко. Его пробрало. Причем один из голосов был точно его, и у него было стойкое ощущение, что он правда в жизни произносил такие слова, но он совершенно не помнил ни времени, ни к кому тогда обращался. Ещё это обращение… Мистер Старк. Мистер Старк — это же официальное обращение, но… Во сне оно звучало как что-то родное, что-то очень близкое к сердцу. Уже не говоря о чем они говорили… Быстро спать, декатлон, бессоница, влюбился… Он как-будто разговаривал с… подростком? Ребёнком? Но ведь за всю свою взрослую жизнь из детей близко он общался только с Морган, и то, такое он ей никогда не говорил. Тем более, что и голос был не её. Кстати о голосе, что это был за второй голос? Он точно его уже где-то слышал, но где? Тони сделал глоток. Его взгляд с окна случайно сполз на коробки из-под пиццы, которые они оставили вчера. И тут он вспомнил. Стакан чуть не выпал из рук. Доставщик, голос доставщика! Его голос он слышал во сне! Точно его! И силуэт точно был его! Но какого черта… Он же первый раз увидел этого парня… Так откуда этот сон? Почему у него это странное ощущение, что он и правда говорил эти фразы? Что с ним происходит? Кто, черт возьми, такой этот курьер? Тони поставил стакан на стойку. — Пятница? — позвал он тихо. — Да, босс? — ответила ИИ, тоже тихо. — Найди всю информацию о доставщике, который сегодня вечером привозил пиццу. Мне нужно все, что сможешь откопать. — Будет сделано, босс. Пятница замолчала. Тони снова посмотрел в окно. Ему необходимо разобраться в этом сне. Во всем, что с ним происходит. И что-то ему подсказывает, что этот доставщик напрямую связан с этим. — Папочка? Тони развернулся, как ужаленный. На пороге комнаты стояла Морган, в своей ярко-красной пижамке. Она сонно потирала глаза. — Что-то случилось? — спросила сонно девочка. — Нет, Маргуна, ровным счетом ничего. — ответил Тони и подошёл к дочке, — Ты почему не спишь? — спросил он присаживаясь перед дочкой на корточки. — Не знаю, — проговорила девочка, сонно хлопая глазами. — Морган, Морган — проговорил с некоторой нежностью Старк поднимая дочь здоровой рукой, и придерживая ее больной. Девочка обвила его шею руками и положила голову на плечо. — Пойдем, ночью маленьким девочкам нужно спать. *** Снег шёл не так сильно, спасибо и на этом. На город уже опускались сумерки. Вечер уже начался, и многие люди вышли на улицу, что бы пройтись, или прогуляться. Ещё бы им этого не сделать, ведь сегодня же суббота. Кажется, все население Нью-Йорка вывалило на улицу полюбоваться зимним снежком, и поиграться с ним. Только Питеру было не до них. Паркер шёл по улице, направляясь к своему дому. Он шёл прямо из магазина с одним легким пакетом продуктов. В пакете лежало молоко, хлеб, несколько упаковок рамена, сосиски дешевого сорта и… все. В кармане у него осталось несколько лишних долларов. В перспективе, их можно отложить, и тогда в конце месяца, если не возникнет никаких непредвиденных ситуаций, ему наконец-то хватит на небольшой кусок спандекса, и ему удастся немного утеплить костюм. Или посидеть в кафе у Эм-Джей, как пойдёт. В любом случае, в проигрыше он не останется. Паркер шёл по улице, легко петляя между людьми. Он стремился скорее дойти до квартиры, в надежде хоть там немного согреться. Питер уже почти готов был перейти улицу, но вдруг его зрение ухватило кое-что, мимо чего он прошёл. Он остановился, и сделал пару шагов назад. В переулке сидел мужчина лет пятидесяти, на картонке. Одет он был, мягко сказать, ужасно. Весь в старом и грязном. Бороду он, кажется, не стриг уже много времени. В руках у него был бумажный стаканчик. Он был пуст, за исключением нескольки монеток. В общем ясно одно: дедушка бездомный. — Прошу, подайте Бога ради, люди добрые, прошу, подайте, хотя бы пару центов… Что-то содрогнулось у Питера внутри. Несколько секунд он молча смотрел на бездомного. А потом, не колеблясь, достал из кармана оставшиеся деньги и положил их в стаканчик деду. — Спасибо, внучок, дай Бог тебе здоровья! — обрадовался старик, и посмотрел на Питера невероятно радостными глазами. — Не за что, сэр, не за что — ответил подросток, и пошел дальше. У него есть хотя бы дом. Хоть какое-то жилье. Работа, деньги. Продукты. А у этого бедного старика ничего нет. Он живёт на улице, если ему дадут несколько долларов — он поест, не дадут — останется голодным. Ему эти деньги нужнее, чем ему. Он вполне сможет обойтись без излишеств в виде утепление костюма, или кофе в кафе у Эм-Джей. Главное, что старик сможет купить себе хотя бы сендвич. Он шёл дальше по улице. Вокруг него была просто толпа людей. Все кричали, куда-то спешили, смеялись и радовались этому вечеру. Много парочек стояло у стен домов и целовались. Дети бежали через толпу, резвясь и смеясь. Весь мир вокруг радовался. Кроме него. Раньше он был одним из них. В выходные по вечерам он спешил пойти гулять с друзьями, или вытащить на улицу тетю или наставника, второго кстати получалось намного реже. С Эм-Джей и Нэдом они бегали по парку, веселились, делали снежных ангелов, играли в снежки, а потом сидели в каком-нибудь кафе и грелись. С тётей обычно просто гуляли, душевно разговаривали, и заходили в какие-то забавные новогодние магазинчики, примеряя всякие новогодние аксессуары. С Мистером Старком никогда нельзя было угадать, чем закончится их прогулка. Побегом от журналистов, снежной битвой, или смехом над странными оленьими рогами. Но каждая из этих прогулок оставляла свой след в нём. Каждая откладывалась в памяти, как что-то невероятно дорогое, теплое, важное. То, что он не забудет никогда. А сейчас… А сейчас он старался лишний раз не выходить на улицу из-за холода. Но так складывалось, что он все равно большую часть времени проводил на холоде. В снежки он больше не играл, не было времени, да и не с кем. Что уже говорить о новогодних украшениях, акссесуарах и кафе. Это ему было просто не по карману. Раньше он любил зиму. Сейчас ненавидит. Раньше ему даже в минус двадцать на улице ему было тепло, сейчас даже в квартире холодно. Холодно. Холодно. Больно. Одиноко. Страшно Голоса людей стали громче. Все вокруг вдруг стало сжиматься. Крыши небоскребов стали давить на него. Чутье закричало. Его охватила какая-то паника. Черт, ну вот только этого ему не хватало. Питер замер, и остановился посреди улицы. Тихо, тихо, надо успокоиться, без паники. Ага, смешно, без паники при панической атаке. -"Так, назови пять вещей, которые видишь» — проговорил он сам себе и выхватил в толпе мужчину в новогодней шапке, красную машину, влюбленную парочку, маму, ругающую ребенка, и цветную вывеску. -"Четыре звука, которые слышишь» Звук машины, смех какой-то женщины, плачь ребенка, лаяние собаки. Паника начинает немного отступать -"Три запаха, которые чувствуешь» Запах паленой сигареты, выхлоп от машины, ель, живая ель. -"Два чувства, которые ощущаешь» Холод. И… покалывание наверное. Паника почти прекратилась. Кто-то толкнул его плечом, выбив из рук пакет. — Что встал посреди улицы, тормозишь людей! — крикнула ему какая-то женщина. Питер ничего ей не ответил. Его все еще трясло. Он присел и начал быстро собирать продукты. Скорее, скорее домой, в квартиру, прочь от них, прочь от людей. *** На часах час дня, но из-за облаков на улице в комнате достаточно темно. Конечно, можно включить свет, но Тони почему-то не хочет. Возможно ему просто лень, или есть другая причина, он и сам не в курсе. Старк сидел на диване, и смотрел на свою правую руку. Сегодня у него был медицинский осмотр, и врач, наконец-то, наконец-то разрешил ему снять перевязку! Конечно, его предупредили, что то, что ему сняли перевязку еще не значит, что он полностью здоров, и сейчас же может надевать костюм и начинать летать, организм и руку нужно беречь, и соблюдать этот «домашний арест». но Тони как-то было плевать. Ну вот серьезно, какое ему дело до каких-то глупых ограничений, если он наконец-то может пользоваться двумя руками. Конечно, кожа на правой руке так до конца и не восстановилась, и уже, наверное, никогда не восстановится. Она так и останется жёсткой, с отметинами от камней. Но это ничего, спасибо хотя бы на том, что её не пришлось ампутировать. Теперь он может не изворачиваться каждый раз, что бы взять что-то в руки. Он может спокойно поднимать Морган, обнимать Пеппер и… кого?.. Ну вот опять ощущение. — Пятница? Ты нашла информацию о доставщике? — Да босс. — Выведи в галлограмму. — попросил Старк, встал с дивана и подошёл к стойке. — Выполняю — ответила ИИ. — Данного объекта зовут Питер Бенджамин Паркер. Родился 4 августа 2000 года, исчез на пять лет после первого щелчка. Работает в Dominos Pizza доставщиком, визитка на сайте прилагается. Перед Тони возникла карточка с фотографией. На ней был изображён тот же курьер, сфотографированный на фоне какой-то белой стены до пояса. Он улыбался стандартной улыбкой. Внизу были отзывы и оценки от покупателей, в основном хорошие. Обычная карта доставщика. — Так, погоди, это что, все? — спросил с удивлением Старк. — Больше никакой информации в интернете об объекте нет. — Прошу, перестань называть его объектом. — проговорил недовольно Старк. Почему-то это обращение резало ему слух. — Зови его курьером, не знаю, по имени. — Хорошо, босс. Больше никакой информации о Питере в интернете нет. — Ты уверенна? Информация о школе, о родителях, об участиях в конкурсах, не знаю, постов в соцсетях? — Ничего нет, сэр. — ответила ИИ. Тони нахмурился. Такого же не может быть. Не может быть что бы вообще ничего кроме даты рождения не было. Сейчас эра Интернета, каждый что-то фотографирует, выкладывает, а если он этого не делает, то кто-то делает это за него: друзья, родители, школа, конкурсы, если он принимает в них участие. А тут просто ничего нет. Только работа. Как-будто до девятнадцати этого человека не существовало. Тони закрыл рукой лицо. — Убери это, Пятница. — попросил он, отходя от стойки. Карта исчезла. — Питер Паркер, Питер Паркер… — проговорил несколько раз Старк. Имя казалось знакомым. Питер, Питер… Карапуз… Стоп, что? Почему Карапуз? Черт возьми, что происходит с его мозгом? Что за рандомные мысли и слова он выдает? Что с ним происходит?! Тоска по непонятно кому, тихая мастерская при максимальной громкости музыки, гостевая комната рядом с его спальней, в которой по его ощущению кто-то жил, незнакомый доставщик, который кажется ему родным, спонтанные мысли, не относящиеся к делу, странные сны с несуществующими воспоминаниями, провалы в памяти… Камни что, повредили его мозг каким-то образом? Что это все значит?! Тони дернулся. Так, нужно успокоиться. Он в порядке, просто… немного устал, да. Нужно выпить кофе. Старк быстро подошёл к кофе-машине, и включил её. Нужно успокоиться. Сейчас он хотел спуститься в мастерскую и немного поработать. У него появилась пара идей для усовершенствования костюма Роуди. Это поможет ему отвлечься от мыслей. Поможет. — Привет, Тони. Старк обернулся. На кухне вошла Наташа. — Привет, Нат — ответил он ей, вынимая чашку из аппарата. — Как осмотр? Что тебе сказали? — проговорила девушка, тоже подходя к барной стойке. — Мне сняли перевязку — проговорил Тони радостно — Правда сказали руку беречь, но поднимать Морган мне можно. — Поздравляю — улыбнулась Нат — И ты сразу побежал в мастерскую? — Ты слишком хорошо меня знаешь — улыбнулся миллиардер. — Появились новые идеи. — Я даже не сомневалась в этом. Как ты вообще выжил эти четыре месяца без мастерской? Тони усмехнулся. Повисло недолгое молчание. — Не знала, что ты любишь какао. Тони с удивлением посмотрел на Нат, а потом на… вторую чашку, которую он достал из кофе-машины. В ней и правда было какао. — Нет, я… я не люблю какао. — проговорил он тихо. — Тогда оно для Морган? — спросила Нат. Что-то её напрягло в его тоне. — Нет… Морган тоже не пьет какао… — также тихо проговорил Старк, смотря на светло-коричневую жидкость. — Тогда для кого оно? — спросила Романофф снова. — Я… я не знаю! — воскликнул Старк и со стуком поставил чашку на стол. Он закрыл лицо руками. — Тони? Что с тобой? — спросила испуганно Нат, подходя к Тони. — Я… Нат, я не знаю, как это описать. У тебя было когда-нибудь такое чувство, как-будто ты скучаешь по кому-то, но этого человека не существует? Ты понимаешь, что его нет рядом, что он очень дорог и нужен тебе, но ты не можешь вспомнить, кто этот человек, когда он был в твоей жизни, у тебя нет воспоминаний о нем… — Тони, я… я не понимаю. Как можно скучать по тому, кого нет? — спросила девушка. — Я и сам не знаю, Нат… Но скучаю. — Может, попробуешь объяснить, рассказать подробнее? Так я смогу попробовать тебе помочь. — Хорошо. — проговорил Тони. Может Нат и правда сумеет помочь — Это началось после моего пробуждения из комы. У меня появилось ощущение, что какого-то дорогого мне человека нет рядом. Хотя, все были рядом. Пеппер, Морган, вы… Ещё я не помню, почему я вообще согласился на эту вашу авантюру с машиной времени. Я же наотрез отказался, помнишь? — Да — ответила Наташа, подходя ближе к Тони. — Вот, но потом я поменял решение, но почему? Ещё я не могу вспомнить те два года, после договора и до Таноса. Я даже спрашивал у Пеппер, пил ли я в то время, но она сказала, что нет. Наоборот, в то время я завязал с алкоголем вообще. Но я не помню этого. Как-будто у меня стерли это из памяти. И это самое малое из всех странностей. Рядом с нашей с Пеппер спальней есть гостевая комната. Роуди говорит, что в ней никто никогда не ночевал, но у меня стойкое ощущение, что там не только ночевал, но и жил кто-то. В моей мастерской стало слишком тихо, даже когда я включаю музыку на полную громкость, хотя раньше я любил эту тишину, а сейчас не выношу. Вот это какао тоже. Для кого я его сделал? Зачем? Нат, скажи честно, я схожу с ума? — Да вроде нет… — проговорила задумчиво девушка. — Может, это из-за камней? Они как-то повлияли на тебя? — Нет, вряд-ли. Брюс тоже щелкал, и он в порядке. К тому же если бы камни на меня повлияли, то мои анализы были бы другими, а так они все в районе нормы. — Тогда я не знаю… Может, стоит обратиться к психологу? — Не знаю… наверное нужно. Но не думаю, что он чем-то поможет, мне кажется, тут что-то другое… Ладно, спасибо, что выслушала. — Да ладно, не стоит — проговорила Наташа, и обняла Тони. Тот обнял её в ответ. — Ты только не говори никому, хорошо? Не хочу, что бы Пеппер ещё и из-за этого волновалась. А Стив, как только узнаёт, сразу потащит ко всем врачам, которые только существуют. — Хорошо. Только дашь слово, что сам сходишь к доктору? Хотя бы на обследование? — Конечно, Нат, я обещаю — проговорил мужчина. *** Тонкий спандекс совершенно не спасает от холода. Ну вот совсем. Как-будто на нём вообще ничего надето не было. Сильный ветер радости не добавлял, он почти сбивал его с курса. Лететь на паутине было сложно. Что раньше доставляло ему удовольствие, теперь стало непосильным трудом. Питер пролетал мимо небоскребов, цепляясь за них паутиной. Под ним пролетали люди, машины, автобусы. Он патрулировал уже несколько часов. Человек-Паук — единственное, что у него осталось от прежней жизни. Единственная ниточка, связывающая его с прошлым. В новом, самодельном костюме было холодно, очень холодно. Предыдущие костюмы, которые делал ему Мистер Старк в своей мастерской, имели специальный нагреватель, который решал проблему его терморегуляции. Но прежним костюмами он пользоваться больше не мог, ведь Карен тоже его забыла, и просто не давала допуска к костюму. Грустно. Даже его ИИ забыл его. Так что приходилось пользоваться своим самосшитым «чудом», которое не спасало от холода совсем. Но холод — не повод отлынивать от патрулей. Поэтому сейчас он летел над городом, и старался услышать, или почувствовать тех, кому нужна помощь. Сработал слух: он услышал в паре кварталов от себя угрозы. Быстро свернув, Питер пролетел пару километров, оказался на улице, и свернул в переулок. В нём вооружённая банда угрожала пистолетом какому-то парню. — Я сказал, отдавай все свои деньги и мобильный, быстро! Или я зарежу тебя! — Но я же уже отдал вам все, что было… — Ты врешь, у тебя есть больше! — Хей, парни, мне не нравится, что вы пятеро человек, накинулись на одного. Не по джентельменски как-то. Мда, шутить он ещё не разучился. Его язык когда-нибудь сведет его в могилу. — Ого-го, смотрите, кто прибыл на вечеринку! — отвлекся на него напавший парень, при зрительно ухмыляясь. — Сам паучишка к нам пожаловал! Разве тебя ещё не отравили дихлофозом? — Не удалось, ведь я очень верткий — проговаривает Питер, и сразу стреляет паутиной в «главаря», как он окрестил напавшего парня, и в его друга. Начинается короткая драка, в ходе которой он быстро раскидывает остальных, и прицепляется их паутиной к земле. Пострадавший парень все это время стоит около стены, и в шоке наблюдает за происходящим. — Чувак, ты цел? — спросил Питер, когда уже четыре противника лежали на земле. — Я да… Сзади! Чутье предупреждает слишком поздно. Его правое плече пронзает адская боль, он падает на одно колено. Чутье предсказывает, что сзади на него кто-то бежит, и, пересилив боль, Паркер кидает последнего парня через себя на землю и закрепляет его паутиной. В руках у него пистолет. — Некрасиво нападать со спины, чувак, это не круто — выдавливает из себя Питер, морщась от боли. Она очень сильная. — Человек-Паук, ты впорядке? — к нему подбегает парень, и помогает встать. Черт, в последнее время ему слишком часто помогают подняться. — Конечно, я же супергерой — отмахивается он от парня. — Но в тебя выстрелили! У тебя кровь! — Лучше вызови полицию скорее. И в следующий раз пойди лучше какой-нибудь более безопасной улицей. Удачи тебе — проговаривает Питер, и стартуя прижимая к груди правую руку и цепляясь левой, оставляет парня на земле. Питер быстро летит по городу, стараясь сконцентрироваться на паутине. Цепляться левой рукой не очень удобно, а если он сейчас упадет, то, скорее всего, уже не встанет. Его дыхание сбилось, воздуха не хватает. Рука болит так, будто что-то внутри её взорвалось, а не просто пронзила пуля. Горячая кровь струится вниз по костюму, обжигая кожу. Больно! Больно! Больно! Вся голова, кажется, затуманена это болью. Паркер сжимает зубы, стараясь не издавать звуков. Вот, наконец, и нужный переулок, где он бросил рюкзак после работы. Преземлившись на землю, Питер чуть не потерял равновесие. Быстро достав рюкзак из-под мусорного контейнера, он открыл рюкзак, и достал небольшую аптечку. У него больше не было Нэда или Мистера Старка, что бы те перевязывали ему раны, так что он делал это сам, а значит аптечка, пусть и самая простая, должна быть всегда с собой. Достав бинт и спирт, Питер, секунду осмотревшись по сторонам, стянул с себя маску, начиная быстро глотать воздух, и верхнюю часть костюма. Стало невыносимо холодно, но боль была сильнее. Осмотрев свою рану, Питер понял, что она слава Богу сквозная, значит доставать ничего не нужно. Открыв небольшой флакон спирта, Питер стиснул зубы, и начал, насколько это возможно, обрабатывать рану. Она заболела сильнее. — А, черт — не выдержав, прошипел Питер. Только бы не закричать. И не заплакать Наконец, он замотал рану бинтом, и, быстро взяв футболку из рюкзака, надел её на себя. Теплее не стало, футболка тоже была холодной от лежания на морозе. Рана продолжила болеть и кровоточить, но уже не настолько сильно, что бы не чувствовать холод. Паркер немного подумал, и понял, что патрулировать сегодня уже не сможет. Питер начал переодеваться, оставив на руках вебшутеры. Рана как-будто горела. Питер понимал, что рана глубокая, и что, скорее всего, без швов она может заживать несколько месяцев, если вообще заживет, но надеялся на свою регенерацию. Хотя, где-то глубоко внутри, головой он понимал, что регенерация уже больше трёх недель, как перестала работать из-за постоянного недоедания и утомления. Знаком этого стало его больное горло, температура, обморок, и, как сказал Раян, «болезненный вид». Но признавать страшный факт не хотелось. Надев куртку и спрятав костюм, парень понял, что ему нужен небольшой отдых, иначе он снова может потерять сознание. Он аккуратно сел к стене, и прикрыл глаза. Рана болела, и по ощущению кровоточила. Стало опять очень холодно. Чувствовал он себя ужасно. Питер засунул руки в карманы, что бы их немного согреть, и нащупал фотографию. Достав её из кармана, Паркер развернул её в руках. Фото в аэропорту Лондона, перед отлётом в Нью-Йорк. Нэд и Эм-Джей стоят перед выходом из терминала, без багажа, просто с сумками. Нэд строит рожки Эм-Джей, и обнимает её. Она стоит с специально мрачным видом, показыва всем видом, что ей не нравятся рожки Нэда, показыва на камеру левой рукой знак сос, но все равно другой рукой приобнимает его. И только один Питер знает, что рожки Эм-Джей строил не Нэд, а он. А Нэд смеялся над ним, и выставлял правую руку вверх с рокерским знаком, а левой обнимал его за плечи. Эм-Джей тоже обнимала его правой рукой, а левой все также показывала знак сос. А он смеялся. И улыбался искренне, считая себя в тот момент одним из самых счастливых людей на Земле. Питер провёл пальцем по склееной скотчем фотографии. На ней не было места для него. Им было хорошо вдвоем. Сердцу стало больно. Очень больно. Ему нужно увидеть их. Срочно. Питер встал, и быстро-быстро пошёл, почти побежво по улице, надеясь успеть до закрытия кафе. *** Тони ещё сильнее натянул капюшон куртки. Если его сейчас кто-нибудь узнает, то всему его плану придет конец. Он стоял на пороге старого дома на улице Бейкер-стрит 12. На пороге Санктум-Санткторма. Он обещал Нат, что сходит к доктору, но ведь не говорил, к какому. Так что, теоретический, он даже никого не обманывал. Тем более, к кому ему ещё нужно было пойти, как не к Доктору Стрейнджу? Если в этом Питере и его состоянии есть какая-то мистическая связь (в чем он почти уверен, по другому он объяснить это не может), то Стивен — тот, кто поможет ему в этом разобраться. Ну, а если нет, то придется признать тот факт, что у него проблемы с головой и записаться к настоящему психотерапевту. Подойдя к двери, Тони оглянулся, окинув взглядом улицу за ним, и постучался. Он очень надеялся, что Стрейндж дома, потому что о своем приходе он колдуна не предупреждал. Через 10 секунд, когда никто не ответил, он постучал ещё раз. Наконец, дверь открылась. — Тони? — немного удивленно проговорил Стивен. — И тебе привет — проговорил с небольшой улыбкой Старк. — Заходи — проговорил сразу Стрейндж, и выпустил Тони внутрь. Все было как в 18. Тот же потолок, стены, непонятные книги. Только лестницу после падения Халка починили. — Ты знал, что я приду? — спросил Тони, снимая куртку. — Я не заглядывал в будущее так точно. К тому же теперь, без камня, я утратил эту способность. — А то, что я выживу? — Тони развернулся и посмотрел на Стрейнджа. Этот вопрос мучил его давно, с самого момента пробуждения. — Знал. По другому не могло быть. — ответил Стивен, с улыбкой. — Хитрец. — ответил с такой же улыбкой Старк — А я бросался на эти камни, думая, что это мои последние мгновения жизни. — Иначе бы ничего не вышло — проговорил Стрейндж. — Но ведь ты не за тем пришёл, что бы задать мне этот вопрос. Что привело тебя сюда? — А тебе и камень не нужен. — усмехнулся Тони. — Но ты прав, я действительно пришёл по делу. — Рассказывай. — проговорил Стивен, и взмахнул рукой. В воздухе сразу, неизвестно откуда, появились чайник и чашки. Как удобно быть волшебником. — После выхода из комы начали происходить странные вещи. Я, как-будто, начал что-то забывать. Не вещи, а воспоминания, целые года. И это не детские годы, а осознанный возраст, определенный период, который был не так давно… А еще у меня ощущение, что в моей жизни был человек, но я его не помню. Я знаю, звучит как бред, но я всю информацию в интернете перерыл, все книги по психологии, которые нашел, и нигде нет ничего про такое заболевание. Я просто уже не знаю, что делать, ты — моя последняя надежда. Может, это камни как-то незаметно повлияли на мой мозг? — Нет, такое невозможно. — немного нахмурился Стрейндж — А как это проявляется? Ты… — Я как-будто скучаю. Постоянно. Еще у меня появилось чувство, что в комнате, где по словам всех Мстителей никто никогда даже ночевал, кто-то жил. Кажется тот, по кому я скучаю. Ну, я не знаю, как это объяснить. Как-будто в моей жизни был дорогой человек, но его удалили из моей жизни. Вместе с воспоминаниями. Но пустое место от этих воспоминаний осталось. Только прошу тебя, не говори, что я просто сошёл с ума или что-то вроде того. Стрейндж задумался. Он ничего не отвечал целую минуту. — Нет, дело не в психике, — наконец, проговорил он — С головой как-будто, такого не бывает. Похоже, дело в магии. Сейчас, стой на месте. Стрейндж резко развернулся к нему, направил на него свою руку, и закрыл глаза. По телу Тони, как-будто, пробежал холодок. — Нет, заклятий на тебе нет. Тогда я не знаю, в чем дело. Тут Тони достал из кармана фотографию, и протянул её Стрейнджу. — Кто это? — спросил Стивен. — Это доставщик пиццы — ответил Тони, очевидно волнуясь. — Просто когда я находился рядом с ним, у меня эта тоска пропала. Но я почему-то… не знаю, как описать… я почувствовал то, что чувствую рядом с Морган. А потом его голос приснился мне во сне, как-будто мы разговаривали, но это было как воспоминание, только без картинок, только разговоры. В интернете про него ничего нет, кроме даты рождения, и в какой пиццерии он работает. Как-будто до этого его не существовало. — Странно, — задумчиво проговорил Стрейндж. — Как зовут его? — Питер. Питер Паркер. Ему 19, но выглядит младше. — Сейчас. — проговорил Стивен, снова закрывая глаза. *** По его телу пробежал холодок, но Питер это проигнорировал. Он почти добежал до нужной улицы. Лишь бы кафе не закрылось, лишь бы оно не закрылось, лишь бы они были там… Вот и нужная улица. Добежав до перехода, Питер увидел табличку на входе «закрыто». Внутри его все оборвалось. Ему нужно было видеть их сейчас, жизненно необходимо… А потом он увидел, что малый свет за стеклом горит, и за столиком сидят они: Нэд и Эм-Джей. От сердца от легло. Он спасён. Слеза облегчения скатилась по его щеке. Он обперся на стену дома, и стал наблюдать за ними. Они разговаривали друг с другом. Эм-Джей уже сняла с себя бирюзовый фартук, и осталась в клетчатой рубашке. Её кудрявые, непослушные волосы были убраны в хвост. Напротив неё сидел Нэд, в своей любимой, темно-синей толстовке с надписью Star Wars. Спокойные, счастливые. Они без него могут. Он без них — нет. В этом все и дело. Человек — социальное существо. Он не может жить один. Ему всегда кто-нибудь нужен. Семья, друзья, любовь. Да хоть домашнее животное. Но ему нужна компания. Ещё одна слеза скатилась по щеке. *** — Да, на нём заклятие. Тони, рассматривающий книги на полке, развернулся и уставился на Стрейнджа. Что? — Заклятие? — Да, заклятие забвения. Причем… накладывал его я. Тони замер в шоке. Неужели это правда? На том мальчике?.. — Заклятье забвения это…? — Это в прямом смысле забвение. Все забыли о нем. Никто его не помнит, информации о нем тоже нет. Его как-будто не существовало никогда. Но в твоем случае произошла аномалия. Во время наложения заклятья ты находился в коме, то есть между жизнью и смертью. Поэтому на тебя заклятье подействовало не до конца. Подсознательно ты помнишь его, поэтому скучаешь, но воспоминаний о нем у тебя нет. — То есть… он был кем-то важным для меня? — Видимо да, раз тебе так его не хватает. Тони опустился в кресло. Внутри него что-то взрывалось. Он, как-будто, узнал, что у него есть внебрачный рбенок. Теперь все ясно, кого ему так не хватало. Боже, те два года… Он был кем-то невероятно важным для него, это очевидно, раз с ним были связаны почти все воспоминания тех двух лет. А значит и сам Старк что-то значит для этого мальчика… Что должно было произойти, что Стрейндж наложил такое заклятье? Это ужасно… — Стивен, с этим… что-то можно сделать? Как-то, не знаю, снять заклятье? — спросил он, подняв глаза на мага. — Если я наложил на него заклинание, значит на это были серьёзные причины, просто так я бы этого не сделал. — произнёс Стрейндж, кладя фотографию. — Снимать заклятье нельзя, это опасно. — Но… что тогда делать? — Я могу попробовать частично снять заклятье — проговорил Стивен, скрещивая руки — Это тоже опасно, даже опаснее снятия заклятья целиком, если хоть что-то пойдет не так, могут быть серьёзные последствия, но это лучше, чем снимать заклятье полностью. При частичном снятии его вспомнят только те люди, которые с ним больше всего контактировали, ну, и я сам, как снявший заклятье. — То есть… есть шанс, что я все вспомню? Тони очень хотел вспомнить этого мальчика. Он не общался с детьми до Морган, вообще не любил их, так с чего вдруг он начал общение с каким-то подростком? Что такое произошло в те два года? — Да. — ответил Стрейндж. — Стивен, я прошу, давай попробуем. Я очень прошу тебя. — практически с мольбой произнёс миллиардер. — Но это опасно, Тони. При малейшей ошибке… — Но ведь ты ее не допустишь? Ты один из лучших магов во Вселенной, Верховный Чародей… — Был им. — прервал его Стрейндж. — И перестал им быть только потому что умер. Стрейндж замолчал. Они посмотрели друг-другу в глаза. — Ну хорошо. В виде исключения для спасителя мира. — ответил Стрейндж. *** — Мы с тобой просто обязаны увидеть этот мультфильм! Даже если билеты дорогие, неважно! Это же Головоломка! Я первую часть ребёнком видел, а тут — вторая! Нэд восторженно рассказывает об анонсе мультика Головоломка 2. Слушать его болтовню довольно забавно, но сейчас Эм-Джей просто не покидают мысли. — Нэд, — позвала она его. — А ты помнишь, как мы с тобой познакомились? — Познакомились? — переспросил парень — Ну, мы же в классе одном учились… — Да, но ведь мы не сразу общаться начали, только в последний год. Ты помнишь, как это было? — Конечно помню, мы… в команде по декатлону вместе были, и… — Нет, не там. Мы в декатлону были вместе ещё до щелчка, а общаться начали после его. Ну, помнишь? — Эм… Прости нет. Я ужасный друг, да? — проговорил он с виноватой улыбкой. — Нет, Нэд… Дело в том, что я тоже не помню. Хотя я запоминаю такие вещи, ты знаешь. Странно, не думаешь? — Ну… вообще да. Такое запоминается. — Я ещё кое-что вспомнить не могу: помнишь, нашу крышу? — На Риджен-стрит*? Конечно, это же наше место! — Откуда, мы узнали о нем? Почему оно наше? — Я… черт, я не помню! Как так может быть, Эм-Джей? — Не знаю… это странно. Мы не помним, когда и как познакомились, почему начали общаться, почему наше место — наше место, я даже не помню, почему полюбила Dusk Till Down, но друг за друга жизнь отдать готовы. Почему? — Знаешь, а ведь ты права. Я не помню почти все время в школе из начальных классов, средней школы… Не помню, как собирал Лего… Что за дичь? — Не знаю… Может, мы сошли с ума? — Нет, с ума поодиночке сходят, это только гриппом все вместе болеют… Хей, ты тоже видишь того чувака на другом конце улицы? Почему он смотрит на нас? Эм-Джей посмотрела в окно. Она сразу узнала эту жёлтую куртку. Этот курьер был её постоянным клиентом. Только недавно она узнала, что приходит в кафе он только когда она тут. И вот сейчас… почему он следит за ней? Девушка неожиданно для себя приняла решение. Спросить обо всем сейчас. Слишком много всего, что непонятно, нужно разделаться хотя бы с одной тайной. — Стой, ты куда? — закричал ей Нэд, но Мишель уже не слышала. Она выбежала из кафе, и побежала прямо к курьеру. Парень сорвался с места и побежал вперед по улице. — Стой, подожди! — позвала она его. — Подожди, не убегай! Но парень уже скрылся за поворотом. Хм, странный. Разочарованная, Эм-Джей уже хотела идти обратно в кафе, как вдруг заметила какую-то бумажку на снегу. Присев на корточки, девушка взял в её в руки. Это была какая-то фотография, в темноте было сложно разобрать, кажется, обклеиная скотчем. Похоже, это парень что-то выронил. Взяв странную фотографию, Эм-Джей вернулась в кафе. — Ну и куда ты убежала? Напугала бедного парня — проговорил Нэд. — Просто он постоянно приходит в кафе в мою смену, он как-будто сталкерит меня, уже бесит. Хотела хотя бы от этой загадки избавиться. Он кстати кое-что выронил, когда убегал. Вот. Девушка положила фотографию на стол и… В шоке села на диванчик. — Эм-Джей, это… мы! Наша фотка с Лондона! — Да… Но как? Мы ее никуда не выставляли, она… только у нас есть, и то, распечатанная… — Это невозможно. Она ещё вся скотчем склеена, как-будто сначала порвали. — Но я не рвала нашей фотки! — Как и я. Тогда откуда она у него? И почему он с собой её носит? — Не знаю… — проговорила Эм-Джей, откидывая на спинку дивана. Хотела сократить число загадок, а только увеличила их. Молодец. *** Черт, кажется они его заметили. Может, подумают, что он просто так стоит? Пожалуйста, подумают, что просто так стоит… чего Питер ожидал меньше всего, это то что Эм-Джей выбежит на улицу. Конечно, этого можно было ожидать но он не подумал. Он растерялся. — Эй, Сэр! Питер побежал. Он не придумал ничего лучше этого. Просто сбежать. Он бежал, бежал, и бежал, сам не понимая, куда. Какая-то дикая боль гнала его вперед, и вперед, не давая остановится. Наконец, он остаровился на какой-то улице, и прислониося к стене, стараясь отдышаться. На улице уже почти никого не было. Ночь опустилась на Нью-Йорк. Паркер чувствовал, что рана под бинтом снова начала кровоточить. Черт, как же больно! Но душа его, по ощущению, тоже истекала кровью. На сердце лежал тяжелый-тяжелый камень, как-будто весь город, холодный город. Внутри было очень больно. Даже не физически, ментально. Нестерпимо. В дуще как-будто шторм, волны бушуют, разбивая все на своем пути, оставляя только изуродованные обломки кораблей. Снова налетел ветер. Этот холод пронзил его насквозь, как иглами, не оставляя на нем живого места. Как-будто пробрав его всего, замораживая все, что только можно. Он снова задрожал. Холод, боль, холод, боль, холод, боль, холод, боль, холод, боль… Все, что осталось у него. Питер поднял голову, и вдруг понял, что находится на Риджен-стрит. Вот, перед ним и эта крыша. Их место… Та самая крыша, куда они сбегали от мира и проблем. Где строили планы на будующее и смеялись над глупыми шутками. Где слушали музыку, и мечтали о счастье, не понимая, что оно уже наступило… Питер обернулся, не видит ли кто, и зацепившись левой рукой, с помощью вебшутера в секунду оказался на крыше. С душой произошло что-то страное. Она, как-будто успокоилась. Болеть не перстала, но успокоилась. Покой… Каждый сантиметр, каждую трубу он здесь знал. Сколько часов они тут провели… Он вдруг почувствовал, что находиться дома. Не в квартире, не на работе, дома. Дома. Он подошел к одной из труб и сел, оперевшись на нее. Нестерпимо холодно. Но на душе вдруг стало тепло. В голове заиграли знакомые мелодии, фразы и слова друзей. Их смех. Их объятия. Их тепло… На лице появилась небольшая улыбка. Какими же они были счастливыми… какими смешными, и какими глупыми… Каким глупым был он, раз думал, что это не закончится. Раз думал, что счастье останется с ним навсегда. Так всегда думаешь, что оно будет длиться вечно. А потом раз — и в одно мгновение все исчезает. Вся твоя жизнь. Весь твой мир. Просто исчезает. Он не рушиться, не ломается, оставляя на память осколки и надежду, что все можно вернуть, починить, отсроить, нет. Он просто исчезает. Остаются только раны и соль в них. Они ведь не заживают. Не затягиваются. Никакая регенерация тут не поможет. Они остаются на всю жизнь. Эта боль остается на всю жизнь. Ты пытаешься продолжать жить, учишься обходиться без этого исчезнувшего мира, строить новый, но ничего не выходит, кирпичи валятся из рук, а воспоминания не отпускают, приходя во снах. Потому что жить без того мира — невозможно. Как не пытайся — не выйдет. А что тогда остается, если не жить? Умереть? Разве так можно? Питер чувствует, что силы закончились. Их просто нет. Он не может пошевилиться. Не может встать. Холод сковал его своими ужасными, ледяными, жёсткими объятьями. Он везде. Вокруг исчезло все, остался только холод. Колкий, жестокий, ледяной холод. Питер понимает, что замерзает. Он чувствует, как кровь льется из раны, чувствует, как мерзнет его тело. Холодно. Очень холодно. Он не может согреться. Он замерз. Он устал. *** — Стивен, ну что там? — Я ещё готовлюсь, Тони, не мешай. Успокойся, выпей чаю, он из специальных трав, успокаивает нервы. Старк как-будто его не услышал, и продолжил ходить из одного конца комнаты в другой. Какой чай?! Он что, серьезно?! Как можно думать о чае в такой момент?! Стрейндж стоял по центру комнаты, с книгой в руках, и что-то перепроверял. Наконец, он захлопнул книгу. — Положи — проговорил он одно слова, отдавая книгу Старку. Тот положил её на небольшой столик. — Я начинаю — проговорил Стрейндж, поднимая руки. Он начал тихо что-то шептать, а перед ним начали появляться какие-то светящиеся руны, на полу вокруг его появился круг. Тони невольно отпрянул назад. Руны все появлялись, и появлялись, закольцовываясь вокруг колдуна. Зрелище невольно захватывало, и пугало. Стрейндж начал повышать голос, говоря уже непонятные слова в полный голос. Руны начали вращаться, кружится вокруг него, а он все говорил, и говорил. Тони уже хотел бы спросить, все ли в порядке, как вдруг Стивен резко опустил руки, и комната исчезла, в глазах появился белый свет… — Здравствуй, тётушка — Привет, Пит, как дела в школе? — Нормально, перед домом такая чумовая тачка..... — О, Мистер Паркер! — Что вы тут?.. А, эм, здрасьте, я, я Питер. — Тони. — Ты когда-нибудь бывал в Германии? — Нет… Стойте, мне нельзя в Германию! — Почему? — Сегодня задали много… — Боже, сделаю вид, что этого не слышал. — Он скажет, что ты не понимаешь, что тут происходит: не дай ему себя отвлечь. И кстати, совет небольшой, постарайся целиться в ноги. Это сложно, но щит их не закрывает. Попробуй его повалить, с твоей силой должно получится. Все запомнил? — Да, Мистер Старк! — И самое главное — будь осторожен. Нам не нужны случайные жертвы. — Есть, сэр! — Так, все, мое терпение лопнуло: чувачок! — Как вы меня нашли? Встроили жучок в костюм? — Я встроил все в твой костюм, и обогреватель тоже. — О, спасибо, так гораздо лучше! — Эй, Мистер Паркер, есть минутка? — Ну, эм, я сейчас в школе… — Ты молодец. — Эм, спасибо… — Мой отец никогда не оказывал поддержку, и я пытаюсь… разорвать этот круг, и измениться… — Простите, я сейчас немного занят… — Не перебивай, когда я тебя хвалю! Короче… Великие дела, что это? — А эм… репетиция оркестра. — Это странно… Хэппи сказал, что ты бросил оркестр шесть недель назад, в чем дело? — Так, ладно, все, мне пора… — Эй! — Не будь вам плевать, вы были бы рядом! — А если бы кто-то умер?! Виноват был бы только ты! А умер бы ты… виноват был бы я. А мне это не нужно. — Главное, не делай глупостей, договорились? — Да. — О, вы любите AC DC? Я тоже их фанат! — Мистер Старк, такое произошло! Я… — Мистер Старк… — Повторяю в сотый раз, хватит звать меня по фамилии, я просто Тони. Серьезно, мы же не на встрече с президентом. — Но вы же старше! Вы мне годитесь как в отцы… Так и в деды! — Ах ты шкет! Ты разбил мне сердце! — И почему это Пеппер постоянно делает тебе поблажки? — Потому что она меня больше вас любит! — Как это больше меня?! Я почти её муж! — А мне она сама так говорила! — Оба вы предатели! — Привет! Как жизнь, Мистер Старк? — А тебя каким ветром? — Слинял с экскурсии! — Питер, можешь падать, я поймаю! — Какое падать — а колдун?! — Кстати о преданности… — Откуда?!.. — Только не ругайтесь! — Это не Кони-Айленд, не экскурсия! Головой надо было думать! — Нет, я думал… — И слушать не желаю! — Нельзя быть дружелюбным соседом, если соседей нет!.. -- Ладно, ввожу в курс дела. — Паучок — ты Мститель, поздравляю. — Мы Мстители, Чувак. — Мистер Старк… Мне что-то плохо… Что-то случилось, что-то происходит… — Тихо, тихо, тихо… — Я ведь не умру? Правда не умру? Ну пожалуйста, пожалуйста я не хочу, я не хочу! Простите… — Я… Пацана не сберег… — Тони, я понимаю… — Нет, Нат, не понимаешь! У меня сына убили! Он ещё ребёнком был, Нат! Он не заслуживал этого! Понимаешь, он верил мне, чуть ли не единственный за всю мою жизнь! А я не смог его спасти… — Папочка, а кто этот мальчик? — Это твой старший братик, Морган. -- Ого… Он классный! А почему я его ниразу не видела? — Он… далеко. — Тони, я понимаю, у тебя семья, дочка… но у нас есть последний шанс… — Вот мой последний шанс, я жив. — Может бросить все это и… пойти спать. — А ты сможешь спокойно спать?.. — Оказывается, не могу я так жить… — Боже правый, кому рассказать — не поверят! Помните, как мы были в космосе?! Пыль, грязища, я наверное отключился ненадолго, очнулся — никого, только Доктор Стрейндж! Ну и он такой типо: Пять лет прошло, давай, мы нужны им вперед! И давай создавать эти свои светящиеся штуки… — Паучок, родной! — Мистер Старк? Слышите? Это Питер… Победа, Мистер Старк. Мы победили. Вы победили! Простите… Тони… Воспоминания пронеслись перед глазами. Боже, теперь он все, все помнит! Питер! Его Питер! Питер Паркер! Человек-Паук, Карапуз, ребенок, Паучок! Его Питер. Немного кудрявые волосы, добрая улыбка, на пол головы ниже его, карие глаза, цвета чёрного чая. Глубокие, наивные, веселые, отражение всех чувств, происходивших с ним! Обожает пиццу с анонасоми, но ненавидит батат. Всегда в толстовках, свитерах и джинсах. Вечно с застенчивой улыбкой, и слишком быстрой речью. Упрашивающий его отложить комендантский час ради того, что бы ещё раз залезть под пулю и спасти кого-то. Такой добрый, наивный, храбрый, благородный, милый, родной! Питер. Его сын… — Стивен… Как ты мог… — Тони, выслушай, я все объясню… — Ты наложил на него проклятье! — Он сам сделал этот выбор! Весь мир узнал, что он Человек-Паук, грань между мирами разрушилась, злодеи из других измерений, знавшие Человека-Паука, начали лезть в нашу, что бы расквитаться с ним, Питер сам принял это решение, во благо мира! — Почему ты не остановил его? Это же Питер, он о себе никогда не думает, ты же знаешь! — Если бы злодеи прорвались в наш мир, то измерения бы смешались! Я не мог их сдержать! Мир бы рухнул! — Так почему ты не позвал других колдунов?! Вонга, ваш этот орден, не знаю, как называется, Мстителей?! Почему все это разгребал один Питер?! — Это было его решение, он поступил, как настоящий супергерой, сделал то, что должен, что ты сам сделал, спас мир! — Он ребенок, Стивен! — голос Тони начал звучать надрывно. В глазах появились злые слезы — Всего лишь ребенок! Ему всего 15! Он не должен спасать мир! Не должен жертвовать всем ради высшего блага! Он должен спокойно жить и быть счастливым! Зачем ты взвалил на него эту ношу?! Стрейндж замолчал, и отвернулся. — Я знаю, что ошибся — тихо проговорил он. Тони замолчал, но дышал все равно тяжело. Его ребенок больше года думал, что он мертв… Жил забытый, был один… Прямо в эту секунду он ненавидел Стрейнджа. — Нам нужно его найти. Срочно. — проговорил он тихо. Стрейндж ничего не ответил. Он начал открывать портал. *** — А может у кого-то из наших одноклассников была эта фотка, и он отдал её ему? Эм-Джей, откинувшись на диване назад, массировала виски. От всех этих версий у неё разболелась голова. Все они были маловероятными. Она уже устала искать ответ на этот вопрос. Боже, что же это за доставщик? Вдруг перед глазами у неё появился яркий, белый свет. — Cause I wanna touch you, baby And I wanna feel you too… — I wanna see the sunrise on your sins, just me and you! — Боже, Питер, перестань, ты поешь ужасно! Они лежат на крыше здания, прямо на бетоне, ведь на улице тепло. Они вдвоем, она, и Питер. Над ними голубое, до невозможного чистое небо. Оно простирается во все края, далеко-далеко. — Почему перестать? А я считаю, что голос у меня есть! — проговаривает Питер, поворачивая на неё голову. Его карие глаза цвета черного чая. В них плещется счастье, любовь. Боже, она готова смотреть в эти глаза вечно! — Ты ведь в курсе, что я ненавижу такие песни? — Какие — такие? — спрашивает Паркер, улыбаясь. But you'll never be alone I'll be with you from dusk till dawn I'll be with you from dusk till dawn Baby, I'm right here! — Такие, где все сказано прямым текстом, даже тупой поймет, о чем она. К тому же банальность: эти слова уже миллион раз перепевали в других песнях, обычные розовые сопли. — Так ведь в этом и дело: здесь не надо думать. И неважно, что другие говорили такие слова, они все равно важные и особенные! Подпевай, тебе же нравится эта мелодия, я чувствую! We were shut like a jacket So do your zip We would roll down the rapids To find a wave that fits Can you feel where the wind is? Can you feel it through… — All of the windows, inside this room? Пусть Питер поёт не особо хорошо, но его голос волшебен. Она готова слушать его вечно, каждую секунду! Над ними чистое, голубое, бескрайнее небо, им тепло и хорошо. Они счастливы. Она снова смотрит на Питера. Его глаза смеются, кудрявые волосы милые до невозможности, он расслаблен, он поёт. Она почему-то смеется. — Боже, это так глупо! — смеется она. — Но ведь и прекрасно! А хочешь, я подарю тебе эту песню? — Питер, как ты мне её подаришь? — Очень просто! Теперь она твоя! Я дарю тебе эту песню, это небо, это солнце, этот бетон, этот мир! Весь мир теперь твой, Эм-Джей! Весь этот бескрайний мир! But you'll never be alone I'll be with you from dusk till dawn I'll be with you from dusk till dawn Baby, I'm right here! I'll hold you when things go wrong I'll be with you from dusk till dawn I'll be with you from dusk till dawn Baby, I'm right here! * — Я так тебя люблю! — А я тебя в сто тысяч раз больше! — Хах, уверен? — На все сто!.. — Вы оба забудете меня. — Что? — Как это, почему забудем? Питер не шутит. Они стоят около разраушенной Статуи Свободы, посреди обломков. Только что закончилась битва, наступил рассвет. Казалось, все ужасное позади. Но нет. — Ничего, я вас потом найду, я вам все объясню, помогу вспомнить, и все-все, что с нами было, ладно? — Но, а вдруг ты не вспомнишь, вдруг не получится, что если я не вспомню, я, я не хочу так! Я не хочу так! Как это — забыть? Так нельзя, она не сможет жить без него, она не хочет! — Я знаю, Эм-Джей… — Вдруг… и что, ничего не сделать, всегда что-то же можно придумать, неужели никак по-другому? Всегда можно по другому, всегда есть выход… — Нет, по другому никак… Все будет хорошо. — Ты обещаешь? — спрашивает Нэд, смотря в глаза другу. У них все троих на глазах слезы. Они не смогут жить друг без друга… — Да обещаю. — отвечает он. И она верит. Потому что не может по другому. Питер и Нэд обнимаются. Крепко-крепко, как-будто не хотят друг-друга отпускать. Хотя почему как-будто… Она уже не скрываясь плачет. Она не сможет без него… — Я найду вас обоих… — Знаю, что найдешь — перебивает Питера Нэд, с грустной, невероятно грустной улыбкой. Он тоже плачет — Ну все. — проговаривает он, отпуская друга. Они делают своё хитрое приветствие. Лишь бы не в последний раз… — Ну смотри… Не напомнишь, сама тебя вычислю. Тем более опыт уже есть. Как всегда, в своём стиле. Немного жёстко, отшучивается. Но плачет. Внутри её огромная боль. Как жить в мире, где нет Питера? Ведь это невозможно… Питер тоже плачет. Они смотрят друг другу в глаза. Она пытается запомнить его, зафиксировать в памяти, его костюм, лицо в порезах, немного взмокшие, милые, родные кудряшки, грустную, невероятно грустную улыбку… Она не хочет жить без него. Не хочет! — Обещаю все исправить. — проговаривает он, пытаясь улыбнуться. — Ненавижу магию. — И не говори. Он целует ее нежно, бережно, как-будто боится, что она исчезнет. Наконец отстраняется, и взбирается на дамбу с готовясь полететь. Они смотрят на него. Он на них. Он найдет их, поможет все вспомнить. Он обещал. Они не смогут жить друг без друга. Он не сможет жить без них. Боже, это так больно… Питер улетает. Её выкидывает из воспоминания также резко, как и закинуло. Боже, она вспомпила… Питер Паркер… Она ясно вспомнила, как он вошёл тогда в кафе. Как она помахала Нэду, и он положил бумажку с речью в карман. Каждый его приход, каждый грустный взгляд на неё… Как он убежал от неё только что. Боже… Как она могла жить все это время без него? Теперь она понимала, чего у неё не было, почему она всех парней отшивала, кого ей не хватало… По лицу Нэда она видит, что тот тоже только что побывал в воспоминаниях. — Ты тоже вспомнил? — спрашивает она. — Да!.. Питер! — Он, он же обещал нас найти, помочь все вспомнить… — Ну этот же Питер! Снова решил, что нам без него лучше! — Боже, нет… Он же один… Нэд, нам надо найти его! — Звони ему! Эм-Джей по памяти набирает номер. Боже, нет, нет, полгода прошло… Как он мог?! Он же обещал! Ну почему он никогда не думает о себе? Герой… — Не отвечает… — ответила она отчаянным голосом. — Нужно найти его! — Нэд полон волнения и даже некоторого страха. Он боится за друга. — Куда он мог пойти? — Тут Риджент-стрит недалеко… Нэд посмотрел на неё с недоверием. — Ты уверена? — спросил он. Эм-Джей на секунду замолчала. — На все сто. *** Стрейндж открыл портал. Тони быстро шагнул в него, даже не думая. Его сразу обдало холодом. Стивен прошёл за ним, и портал закрылся. Они оказались на какой-то крыше. На ней в некоторых местах лежал снег. Над головой открывалось ночное небо, завершённое низкими облаками. — Питер? — позвал Старк. — Питер, ты здесь? Сквозь шум в ушах прорвался чей-то голос. Его зовут? Или ему кажется? Наверное кажется… — Питер! К нему кто-то подбежал. — Питер, Боже, ты в порядке? Голос знакомый. Очень, до боли. Его отодвигают от холодного бетона, и притягивают в объятья. Сильные, тёплые, такие знакомые объятья. Но как?.. — Мистер Старк? — спрашивает он. Что? Нет, невозможно… у него глюки? Сердце Тони разрывается от боли. Питер очень бледный, и очень худой. Он весь дрожит. Его голос звучит очень слабо. Черт, он не взял куртку… — Да, Карапуз, это я. Невозможно. Это невозможно. — Невозможно… — проговаривает он. — Вы не помните меня… — он кажется плачет. Он плохо ощущает, слишком холодно. Но руки наставника тёплые. Родные, заботливые. Видеть его слезы невыносимо. Бедный ребенок… Почему это все случилось с ним? Что он такого сделал этот солнечный ребенок, готовый протянуть руку помощи любому, даже самому злому и подлому злодею? Почему он? Он не заслуживает этого, никто не заслуживает! Тони ещё сильнее прижал мальчика к себе. Хочется этими объятьями закрыть его от всего мира, от всей боли, от всего плохого. — Тише, карапуз, я рядом. Все хорошо — проговаривает он, мимолетно прижимая руку к его лбу. — Стрейндж, он горячий — проговаривает он, разворачиваясь на колдуна. — Можешь нормальную куртку принести, не знаю, хотя бы плед? Стивен кивает, и быстро уходит. Он сам чувствует вину за происходящее. Невероятно огромную вину. — Как же ты умудрился, парень, ты же не можешь заболеть. — Тони пытается отвлечь Питера от холода, сильнее прижимая к себе его, пытаясь хоть как-то согреть. Объятия тёплые. Невероятно тёплые. И приятные. Ему почти не холодно. Он так скучал по этому чувству… — Регенерация перестала работать, где-то недели три назад примерно. Боже, нет… бедный Питер. Через сколько же он прошёл… Черт, почему он не подумал об этом раньше… Почему раньше не пошёл к Стрейнджу? Чем он думал? Только тут Тони замечает, что на его куртке красные пятна. Ему стало плохо. — Питер, это что, кровь? Ой, черт. Он и забыл про рану. — Эм, ну, в меня типо выстрелили, или что-то вроде того… — говорить трудно. Хочется просто заснуть в этих объятьях. Таких родных, приятных, заботливых. Черт, черт, черт! Ну зачем же он вышел на патруль, если знал, что его регенерация не работает? Бедный пацан… Нужно осмотреть рану, но снимать куртку с ребенка нельзя, ему и так холодно. — Вы не замерзнете, Мистер Старк? Питер как всегда. Тони невольно грустно улыбнулся. Как он скучал по нему… Как ему не хватало… — Нет, не волнуйся, лучше о себе сейчас подумай. И мы же с тобой договаривались, я Тони. Теперь все будет хорошо. Все будет хорошо. Питер невольно улыбнулся. — Хорошо, Тони. Я… я так рад, что ты жив. Так рад… Тони сам начинает плакать. От всех чувств. Ну где там этот Стрейндж, уснул, что ли? — Питер! — Чувак! Тони и Питер развернулись. К ним бежали Нэд и Эм-Джей. Питер раскрыл широко глаза. Неужели… это же невозможно… — Боже, Питер! Они оба подлетают к ним с бешенной скоростью. Даже на расстоянии Эм-Джей видит, что Питер не в порядке. Слишком бледный, слишком! — Нэд? Эм-Джей? Боже, неужели они тоже… За что ему такой подарок? Девушка присаживается на корточки перед ним. Внутри её фонтан эмоций: и злость, и радость, и грусть, все вместе. Хочется наорать на него и обнять одновременно. Но сейчас ему нужна её помощь. Она моментально снимает с себя куртку, и накидывает её на плечи Питера, оставаясь в одно рубашке. — Эм-Джей, замерзнешь! — пытается остановить её Паркер, но сил сопротивляться особо нет. Куртка пахнет её духами… — О себе лучше подумай — проговаривает она довольно жёстко, и дотрагивается рукой до его лба. И только сейчас до Тони дошло, кто перед ним. Это его друзья, Эм-Джей и Нэд, которые вспомнили его… — Что с ним, Мистер Старк? — спрашивает Нэд, тоже снимая куртку, и надевая её на Питера вторым слоем. — Нэд, ты то куда? Но его слабый протест никто не слышит. — У него высокая темпиратура, и огнестрельная рана, кажется в плече. — Его срочно нужно в тепло. — проговаривает серьезно Нэд. Эм-Джей кивает ему головой, и быстро застегивает на нём свою куртку. — Стрейндж уже идет. И правда, как по заказу: Доктор Стрейндж появился с пледом. — Спасибо, уже не нужно. — Проговорила Мишель, помогая Питеру встать. Тони собрался с силами, и поднял его на руки. Весил он не так много, как он думал. — Ну Мистер Старк, это уже чересчур! — пытается возмутиться Паркер. — Лежи лучше — прикрикивает на него Нэд. Стрейндж открывает портал обратно в Санктум-Санкторум. Тони быстро вошёл внутрь, и положил Питера в кресло. Боже, как тепло… — Кажется Нэд? — обратился он к парню. — Да, сэр — ответил Нэд, смотря на Старка. Эм-Джей начала кружится вокруг Питера. — Нужно его тете позвонить, предупредить как-то… — Мистер Старк, вы не знаете… — проговорил он — Тётя Питера умерла. Из-за нападения Мистерио весь мир узнал личность Человека-Паука. Питер попросил доктора Стрейнджа стереть всем память о том, что он Человек-Паук, но заклинание сработало не так, как надо, и в наш мир попали злодеи из других вселенных. Там в общем долгая история, ну в общем во время всего этого тётя Питера погибла. Ему вроде удалось все вернуть на места, но почему-то он сказал, что нужно, что бы мы его забыли. Он не сказал, почему… Тони смотрел на Питера с открытыми глазами. Нет, нет, нет… С самой первой своей встречи с Питером он хотел защитить его, обезопасить от всех злых сторон мира, что бы и так травмированый смертью родителей и дяди ребенок не обжегся ещё больше. Но, он как всегда, облажался. Сейчас Питер, с огнестрельным ранением и высокой температурой, в лёгкой куртке доставщика лежит на кресле, и чуть ли не умирает. Он ужасный наставник. Хотелось о многом с ним поговорить, рассказать, спросить, извиниться… Но Нэд и Эм-Джей подошли к нему, и Старк понял, что им нужно немного времени. Он же отошёл в сторону, и начал вызывать Хэппи. Может, и он вспомнил Питера? — Ты как себя чувствуешь? — спросила Эм-Джей, присаживаясь перед ним. — Нормально, не переживай. — ответил Питер. — Чувак, так нормальные люди не выглядят — к ним подошёл Нэд. — Ну, я вроде как не совсем и нормальный — попытался пошутить Питер. Но Нэду и Эм-Джей было не до смеха. — Ты обещал нас найти — поговорила Мишель — И помочь нам все вспомнить. — Я знаю, Эм-Джей, прости — проговорил Питер — Я хотел вам признать, хотел помочь вспомнить, но потом… — Решил, что нам без тебя лучше? — спросил мрачно Нэд. — Да. Ну ребят, поймите, со мной опасно! Вы даже в колледж с первой попытки из-за меня не поступили! Я опасный человек, для вас было лучше… — А ты нас спросил? Как для нас было лучше? — спросила Эм-Джей. На её глазах навернулись слезы. — Почему ты не дал нам выбора? Это неправильно, Питер. Как бы опасно с тобой не было, без тебя жизнь ещё хуже. Даже если её не помнить. — Я согласен, Чувак, эти полгода были отстоем! Мне Лего было не с кем собирать, а один я собирать его не хотел! Ты нужен нам, Питер. Паркер несколько секунд помолчал. — Простите… — проговорил он, и не успел договорить, закашлившись. — Да ничего… Главное больше никогда так не делай, клянешься? — спросила Эм-Джей, проводя рукой по его волосам. — Клянусь — ответил Питер. Тут Нэд не сдержался, и обнял его. — Я так скучал, Чувак. — Ты же меня не помнил — немного посмеиваясь, ответил Питер, отвечая на объятья. — Все равно скучал. — ответил Лидс. — Мальчишки — прошептала немного пренебрежительно Мишель, но все равно присоединилась к их объятьям. Боже, как же она счастлива. Питер заплакал сильнее. Заплакал от счастья. Ему, как-будто, вернули его душу, вернули его мир… Он счастлив… — Стойте, подождите, выходит если вы меня вспомнили, то и мир меня вспомнил? Про то, что я Человек-Паук, и… — взволнованно спросил Питер, отстраняясь от друзей. — Не волнуйся, Пит. — к ним подошёл Тони. Он тоже присел на корточки, в руках у него было три чашки чая. — Стрейндж снял заклятие только частично, вспомнили тебя только те, у кого было много воспоминаний с тобой, то есть я, Эм-Джей и Нэд. Ну, и Хэппи. Он уже мчится сюда, он заберет нас в башню, и там тебя осмотрят. — Мистер Старк… А можно нам тоже поехать? — спросила Эм-Джей. — Конечно, Мисс Джонсон — ответил Тони, отдавая чашки ребятам. — Сейчас попей чаю, и немного успокойся. Все будет хорошо. Глядя в глаза, слыша спокойный тон наставника невозможно ему не верить. Просто невозможно. — Да, все будет хорошо. — проговорил Питер. Все будет хорошо. Они рядом, они его помнят. У него снова есть друзья, и есть самый лучший в мире наставник. Он больше не будет мёрзнуть. Он наконец-то согрелся. Паркер улыбнулся, и выпил глоток горячего чая. Все будет хорошо.