sakimashita

(вьюнок «Утренее сияние» — безнадежная любовь)

«Under the flower petals raining down

I run, so lost in this maze»

[forever young — BTS]

В общежитии тишина. Тэхён и Хосок уехали домой к семьям, Чимин с Чонгуком развлекаются где-то в городе, а Намджун с Сокджином работают над подготовкой к Show Champion. На этой неделе им выпала честь быть ведущими. Мин Юнги же лежит на кровати, упрямо прячась от утреннего света под тёплым одеялом. Можно ещё немного поспать. Все жилище в его полном распоряжении. Ребята не вернутся до вечера. Он блаженно устраивается под одеялом. Ммм… Следующий раз он просыпается от шума, доносящегося из кухни. Юнги хочет только одного: заткнуть несносных нарушителей его спокойствия. Кто бы это ни были! Какого черта вообще происходит? Общага должна быть пустой! Услышав грохот кастрюль и звук очередного падения, он отбрасывает одеяло, матерясь. Шум невыносимо громкий для его чувствительных ушей. Юнги еле плетется на кухню, не утруждая себя тем, чтобы надеть штаны. Все уже привыкли к его манере разгуливать в одних трусах. Преодолеть даже эти несколько метров между его комнатой и кухней — настоящее испытание. Он надеется, что это не Намджун опять, но ничто другое не может объяснить этот кухонный погром. Его правая нога натыкается на стакан, катящийся по ковру. Какого чёрта?! Что Намджун творит? Он уже готов навсегда изгнать этого неуклюжего лидера с кухни! Непонятно, зачем вообще Сокджин сделал его своим помощником и возлагает на него такие… надежды, сделать из него когда-нибудь хорошего повара. Он открывает рот, чтобы разразиться потоком проклятий в адрес коллеги-рэпера, но они застревают у него в горле. Это не тот верзила, которого он ожидал. Его встречает спина Тэхена, младшего-который-выше-его. Тэхён сгорбившись стоит у кухонного стола. — Тэхён?! Младший резко разворачивается, выпрямляется и одаривает Юнги своей фирменной лучезарной улыбкой. — Эй, хён! Юнги хмурится, открывает и закрывает рот, не в силах вымолвить ни слова. — Чтотытуделашь? — наконец выдавливает он. Тэхён вопросительно поднимает голову. — Хён? — Где Намджун? — Джуни-хён? Он и Сокджин-хён ушли на… на то шоу. Тэхён нагибается, выдвигает ящик и достает нож. — Как спалось? Надеюсь, шум тебя не слишком беспокоил, — он застенчиво улыбается Юнги, который всё ещё пребывает в замешательстве. — Значит… это ты был на кухне? — Ага. Прости. Я немного рассеян. Юнги еще больше хмурится. Он внезапно вздыхает и трёт глаза тыльной стороной левой руки. — Хочешь освежиться перед ужином? Я пока накрою на стол. — А? — сонно бормочет Юнги. — Сколько времени? — Почти ночь, половина девятого, — на лице Тэхёна снова сияет его заразительная улыбка. — О. — Ага. Юнги продложает стоять на месте, босой, с голыми ногами и торсом. Он наблюдает за тем, как Тэхён молча готовит на кухне. Вскоре тот достаёт столовые приборы и относит их к низкому столику в соседней комнате. Руки Тэхёна безвольно болтаются по бокам. Юнги качает головой и присоединяется к нему, чтобы помочь накрыть на стол. — Я справлюсь. Ты можешь идти освежиться. Не уверен, что еда будет такой же вкусной, когда остынет. — Ты приготовил нам ужин? — Только для нас двоих. Намджун и Джин-хён будут ужинать вне дома. Остальные сегодня не придут. — Даже Чимини и Чонгук? — Ага. Они заходили на обед. Ушли на ночное шоу. — Ладно. Но ты почему здесь? Разве ты не должен был вернуться только в пятницу? Тэхён идёт обратно на кухню и выходит с блюдами в ​​каждой руке. Еда аппетитно пахнет. — Не хотелось долго оставаться там. — Но ты же можешь не успеть… — Все нормально, хён. Я увижусь с ними на следующей неделе. Певец снова скидывает на пол стакан, который только что поднял Юнги. Тот лишь удивленно приподнимает бровь, но ничего не говорит. Впрочем, хочет певец проводить время с семьей или нет, его личное дело. Юнги не вправе это комментировать. — Я приду минут через десять. Рэпер идет в свою комнату, чтобы взять вещи, и, направляясь в ванную, видит Тэхёна, трущего лицо руками. Тот выглядит изможденным и бледным. Рэпера это настораживает. Он принимает душ минут пятнадцать, а затем еще пять тратит на то, чтобы надеть удобные штаны, заношенную черную футболку, расчесать волосы и заправить постель. Затем он присоединяется к певцу за их маленьким столиком, где тот уже съел почти всю свою еду. — Прости, просто я ужасно голоден, — бормочет Тэхён, шумно хлебая бульон. Ничего нового! Айдол с серебристыми волосами закатывает глаза и приступает к еде. Но. Что-то не так. Что-то изменилось. Он не может вспомнить, когда в последний раз мог так спокойно поесть с Тэхёном.