Встретимся на шахматной доске

Вот и ещё один серый, мерзкий, холодный ноябрьский день. Этого парня не радуют холода, помятые листья ( он любил сравнивать их со студентами после трудного дня или отдыха в баре ), серый цвет неба, кислые лица прохожих, занятия с самого утра в универе и ветер, пробирающий до костей. Ему впринципе не приносило удовольствия просыпаться и проживать каждый бессмысленный, томящий разум и душу, день. Он бы предпочел заснуть и больше никогда не открывать глаз, не слышать звуков и не дышать, не существовать нигде, исчезнуть со вселенной, будто его и не было никогда. Единственное, что радовало брюнета, — выход в парк каждый вечер. Осаму ненавидел находиться в квартире: там пусто, холодно и до тошноты тревожно. Другое дело сидеть в парке на скамейке, плавно бегая глазами по строкам и каждые две минуты перелистывать ещё одну страницу. Чтение парень считал своей душой, а жизнью — шахматы. «Если быть точным, – пояснял Осаму, – шахматный набор, где есть, и шашки, и шахматы, и нарды». Не было ни одного вечера, когда Дазай оставался дома и пренебрегал своим хобби: выйти в парк около дома и сидеть, ища в прохожих того, кто бы захотел составить ему компанию за прелестной игрой. Ему было все равно с кем играть, он не пытался найти "противника достойного", его устраивал даже первоклассник, главное, чтобы знал как играть или быстро учился. Чаще всего, конечно, Дазаю составляли компанию пожилые мужчины, играющие без особого энтузиазма и быстро уходящие, пытаясь спрятаться от холода. «Будто старые окна не пропускают этот дерьмовый ветер, со злорадным свистом, в ваши старые квартиры», — негодовал про себя Осаму каждый раз, когда старики не удосуживались даже доиграть начатую партию. ------------------------------------------------------------ Очередной холодный вечер, а значит Осаму уже идёт по парку с шахматным набором подмышку. Он проходит мимо облезлых скамеек, где-то все ещё не исправно работающих фонарей, мимо переполненных мусорных вёдер. Одет очень легко для ноября: черный гольф, который не отличается своей плотностью и теплотой, черные джинсы клёш и кофейного цвета плащ. Из украшений парень носит только три серьги и подвеску. Почему три? У Осаму три прокола, два на одном ухе и один на другом. И то, носит он их в основном чтобы пирсинг не затянулся, пусть и невозможно подобным образом его заживить, но испытывать неприятные ощущения, надевая серьги, не хочется. Подвеску он не снимал когда вернулся с университета, там Дазай прослыл модником, так что старается соответствовать. А вот и любимая лавочка брюнет: единственная не покосившаяся из всех. — м-да, ну и вечер, даже стариков нет.., — жалуется Осаму воздуху, судя по всему. — да, вечер полный отстой, — отзывается некто. Дазай поднимает голову, ведь его действительно заинтересовал незнакомец, что решил ответить на его терзания. «Странно, что я не заметил, как он подошёл». Парень был безумно красив. Настолько, что Осаму сначало даже не понял, не поверил и закрыл глаза, но ему не показалось. Ростом незнакомец похвастаться не мог, зато лицо было с такими прекрасными чертами.. Чёткие скулы, яркие голубые глаза, не много, но все же веснушки, яркие рыжие волосы, которые падали на плечо волнами. Белые зубы, что удивительно: клыки были очень острые, будто вампир стоял перед Дазаем, а не простой парень Йокогамы. Одет он был со вкусом, насколько Дазай разбирается в моде. На рыжем была черная водолазка, красиво очерчивающая фигуру ( судя по всему парень следит за собой, раз даже через водолазку можно посчитать кубики пресса ). Брюки, не классика, но явно делового стиля, будто на него сшили. «Интересно, он где-то их очень умело подрезал или на такой рост можно найти и в магазинах?». Завершали образ длинное чёрное пальто нараспашку, массивные черные ботинки, черные кожаные перчатки на руках и шляпа. «Ты с Голливуда сбежал, крошка?». Что ещё зацепило взгляд Осаму, так это пирсинг губ — горячо. Это не все проколы явно, но это все, что пока открыто взору Дазая. — Накахара. Накахара Чуя, — представился незнакомец. «Красивый голос..». — Дазай Осаму. Приятно, — ответил Дазай, пожав протянутую Чуей руку. Накахара "упал" рядом с Осаму и запрокинув голову на спинку скамейки, закрыл глаза. Профиль у него тоже прекрасен. «Черт, почему ты выглядишь как блядская Афродита?!». — Сыграем? — подал голос после пяти минут Осаму. Чуя лениво, как кот, который греется на солнце, открыл один глаз, изучая, во что предлагает ему поиграть его новый знакомый. — Шахматы? Что ж, предпочитаю карточные игры, но сразиться пару раз, думаю, буду рад, — с кривой, усталой улыбкой ответил Накахара. — Чудесно, — улыбнулся в ответ брюнет. ------------------------------------------------------------ — Признаюсь честно: я удивлен! — радостно воскликнул Дазай во время второй партии. — Ха! Ещё бы, — с довольной усмешкой отвечал Чуя. Рыжий превосходно играет в шахматы! Не думал Осаму, что найдет лучшего соперника в парнишке метр шестьдесят. Нет, дело совершенно не в росте, а скорее в впечатлении, которые создают о себе Чуя. Он дерзкий, вспыльчивый, почти не умеет проигрывать. «Ему бы больше подошло..м... байкерство? Ну, что-то вроде энергичного спорта или может, танцев? Но точно не шахматы». — Чего задумался, Осаму, плачешь над проигрышем? — с самодовольной ухмылкой говорит Чуя. — Нет, крошка, думаю как бы так походить, чтобы ты не проиграл с первых трёх ходов, — не менее остро отвечает Дазай. Что ж, если бы кто-то вел чёт, они бы шли на равных, и это не про шахматы. ------------------------------------------------------------ — Что ж, спасибо за игру, этот блядский вечер стал чуточку лучше, — улыбается Накахара, собираясь уходить. — Всего три партии? Как-то не честно, я должен иметь шанс, чтобы отыграться. Не думаешь? — медленно убирая шахматы, говорит Осаму. — Общага закроется через 7 минут, я и так задержался. Отыграешься как-нибудь, когда встретимся снова, — махнув рукой из-за спины, ответил Чуя. — Когда встретимся в следующий раз, я сделаю тебя в сухую! — кричит Дазай почти скрывшемуся Накахаре вслед. «Да. Когда встретимся сново». ------------------------------------------------------------ Накахара тот тип студентов, которые не терпят подлиз, а тем более тех, кто ещё хвастается тем, что лижет учителям зад. Учиться Чуя на хирурга в медицинском университете Йокогамы. Он умный, учеба не всегда давалась легко, но из-за усидчивости и терпения, а так же привитого чувства долга перед учебой, Накахара был отличником. Однако за поведение у него всегда стоял неуд. Нет, он не срывал уроки, нет, он не прогуливал и не крутил роман с учителем. Просто характер у Накахары весьма.. вспыльчивый и энергичный. Чуя ненавидел несправедливость и из-за того, что он постоянно хотел вывести подлизал на чистую воду его и не любили. Постоянные потасовки, курение и, как оказалось позже, езда на мотоцикле уже в 16 — все про Накахару. Но потасовки начинал не он! Нет, кулаками начинал размахивать, конечно, он, да и заканчивал тоже, но его выводили! Шутки про рост, шутками вовсе не были. Это настоящие издёвки. Ну не вырос Чуя сильно, ну не упирается он головой в люстру, что ему теперь, терпеть из-за этого издевательства?! Но не смотря на то, что в школе его не особо любили, у него была популярность среди девушек. Чуя — умный, красивый, с прекрасным телом: не перекаченным, но кубики пресса можно рассмотреть, именно такое тело нравится Накахаре. Так же он любил модничать, когда-то его даже хотели дразнить из-за этого, но Чуя быстро поставил их на место. Семья у Накахары строгая, но любящая, настолько, насколько это возможно. Отец — главврач местной больницы в Каруидзаве. Мама — высококвалифицированный юрист, ее постоянно приглашали в командировки в разные города, в основном Токио — мегаполис всего в часе езды от Каруидзавы. От Накахары требовали многого, но он и сам хотел быть успешным, конечно, без определенных проблем не обошлось, но Чуя предпочитал не думать об этом. Со временем он впринципе утратил способность определять есть ли у него какие-то проблемы, он всегда должен достигать только лучших результатов. Да, Чуя не городской парень, но и деревенщиной он никогда себя не чувствовал. В своей деревне он был как приезжий, в основном, из-за манер, успехов и внешнего вида. Друзей у парня не было все из-за тех же причин: люди ему завидовали, даже взрослые. Скорее всего, именно из-за старшего поколения его стали обзывать педиком в возрасте 13 лет (общество очень ярко реагирует на длинные волосы у парней). Однако Чуя уже давно ненавидел людей, нет не всех, всего 80% из ста, так что ему уже было как-то безразлично, он привык к тому, что практически все люди в этом мире — дерьмо. На счёт своей ориентации парень не размышлял долго. Ему симпатизировали люди, но это нельзя было назвать даже влюбленностью, не тем более любовью. Пусть Накахара и состоял в отношениях со своей одноклассницей на предпоследнем году старшей школы, опыт был ужасным — в Чуе видели родительскую фигуру, да и чувств как таковых у него к Иан не было. Чуе нравилось рассматривать красивых людей. Это было как хобби, конечно сейчас, живя в Йокогаме у него каждый день выдаётся такая возможность, в отличие от его родного места жительства — Каруидзавы. Хотя, если быть честным, и там было на ком заострить внимание, все таки один из самых красивых поселков Японии, но Чуя так и не перестал звать это место деревней. Скорее всего из-за этого хобби Накахара решил, что он бисексуал, однако в отношениях с мужчиной не был ни разу, да что там говорить, у него впринципе не было серьезных отношений, про здоровые даже заикаться не стоит. Вот такой Накахара Чуя двадцати лет. Приятно познакомиться. — Накахара. Накахара Чуя, — представился симпатичному брюнету парень. ------------------------------------------------------------ Этот вечер важно назвать самым отстойным за последний месяц. Чуя явно уверенно и крепко стоял на черной полосе. Черт, они слишком быстро меняются. Белого в его жизни явно не хватает. В универе очередная потасовка — отстранение на неделю. «Чума.» С подработки попёрли, не смотря на то, что он был лучшим из всех. Сокращение. «Чудесно.» Около магазина пристал урод. «Блеск.» Денег почти не осталось. «Умопомрачительно.» Завтра созвон с родителями. «Блядство.» Вот так понуро, с самым прекрасным расположением духа Накахара плелся по сырым улицам парка около своей общаги. Идти туда — последние, что хочет Чуя. Хотя бы не сейчас. Он пытается отвлечься от дурных мыслей. «Никого. Конечно, какой идиот, кроме него, захочет морозиться на такой хуевой погоде?!». Ещё пять минут. Ещё одна скамейка.. «Ха. Похоже все таки в этом парке на одного умалишённого больше!». На скамейке одиноко сидел парень, на вид, лет двадцати. «Что это у него на скамейке? Обдолбанный что-ли? Аа.. шахматы. Шахматы?!». Накахара подошёл ближе. Парень симпатичный, хоть кто-то сегодня скрасит его вечер. — м-да, ну и вечер, даже стариков нет.., — жалуется незнакомец воздуху, судя по всему. — да, вечер полный отстой, — поддерживает Чуя. Накахара привлек его внимание — брюнет поднял голову и начал его изучать. «Изучаешь? Что ж, мы — квиты. Теперь и я могу рассмотреть твое лицо». Изучать было что. Одет очень легко для ноября: черный гольф, черные джинсы клёш и кофейного цвета плащ. Украшения присутствуют : три серьги и подвеска. Вьющиеся каштановые волосы, прямой аккуратный нос, глаза цвета молочного шоколада, а на свету отдающие лекерным отблеском — красавец, нечего сказать. — Дазай Осаму. Приятно, — ответил брюнет, пожав протянутую Чуей руку. «Осаму значит. Ну-с, повесели хоть ты меня, Дазай». Накахара "упал" рядом с Осаму и запрокинув голову на спинку скамейки, закрыл глаза. Чувствовать на себе пристальный взгляд одновременно и тешит эго, но в тоже время заставляет нервничать. — Сыграем? — подал голос после пяти минут Осаму. Чуя лениво, как кот, который греется на солнце, открыл один глаз, изучая, во что предлагает ему поиграть его новый знакомый. — Шахматы? Что ж, предпочитаю карточные игры, но сразиться пару раз, думаю, буду рад, — с кривой, усталой улыбкой ответил Накахара. Он и правда был умел в играх, особенно карточных — дурак, сундук, косынка, пьяница, что угодно. Однако и в шахматах, нардах, шашках и домино, тоже был великолепен. Все таки, быть рождённым в деревне имеет какие-то плюсы. Благодаря вечерним поседелкам с мужиками и ребятами постарше, Чуя узнал кучу разных игр и способов победы. Он даже запомнил пару интересных техник. — Чудесно, — улыбнулся в ответ брюнет. ------------------------------------------------------------ — Признаюсь честно: я удивлен! — радостно воскликнул Дазай во время второй партии. — Ха! Ещё бы, — с довольной усмешкой отвечал Чуя. «Еще бы ты был не удивлен. Я умею играть. Умею делать это почти безукоризненно! Однако партия выдалась жаркая, этот Дазай знает игру, он знает доску как себя. А может, даже лучше». Молчание. Дазай сидел над своим ходом уже пять минут, хотя, задумался он вовсе не о том, как бы обыграть Чую, а о нем самом. «Тц, чего он застрял, у него есть всего два варианта: идти в наступление конем, подставив пешку, либо также продолжать защиту. Выбери и ходи уже! Хотя, довольно мило, что ты так напрягаешься, играя со мной». — Чего задумался, Осаму, плачешь над проигрышем? — с самодовольной ухмылкой говорит Чуя. — Нет, крошка, думаю как бы так походить, чтобы ты не проиграл с первых трёх ходов, — не менее остро отвечает Дазай. «Сука, надеюсь мне просто послышалось, в любом другом случае, я вырву твой язык и засуну тебе глубоко в глотку! Какая нахер крошка?!». То ли не желая портить атмосферу, то ли решив, что не стоит заострять на этом внимание, потому что это лишь попытка вывести на эмоции и выиграть, потупив бдительность, однако Чуя промолчал, засыпав предупреждениями: не вертеть языком, оппонента лишь в своих мыслях. «Хм, выбрал отаку. Умно, но тебе меня не одолеть. Эта партия заведомо моя, Дазай!». Что ж, если бы кто-то вел счёт, они бы шли на равных, и это не про шахматы. ------------------------------------------------------------ — Что ж, спасибо за игру, этот блядский вечер стал чуточку лучше, — улыбается Накахара, собираясь уходить. Общежитие закрывалось в одинадцать вечера, спасибо, что не в десять, уже подарок судьбы. Многие студенты рады, ведь кто-то заканчивает смену в 22.00, кто-то не радостно выплетается из клуба в 22.50, а не в 03.00 как бы им хотелось, а кто-то прогуливается, чтобы не сорваться на очередную истерику — нынче у студентов нервы не к черту. — Всего три партии? Как-то не честно, я должен иметь шанс, чтобы отыграться. Не думаешь? — медленно убирая шахматы, говорит Осаму. «Сам удивляюсь, что признаю это, но я бы с радостью просидел с тобой целую ночь, но увы и ах, таковы реали. Ещё нужно успеть придумать что-то, дабы не упасть в грязь лицом перед родителями на завтрашнем созвоне. Черт, как бы я хотела также беззаботно сидеть, как ты, Осаму! Хотя я не могу знать наверняка, насколько весело ему живётся. К черту!». — Общага закроется через 7 минут, я и так задержался. Отыграешься как-нибудь, когда встретимся снова, — махнув рукой из-за спины, ответил Чуя. — Когда встретимся в следующий раз, я сделаю тебя в сухую! — кричит Дазай почти скрывшемуся Накахаре вслед. Чуя успел услышать этот вызов. И, сам не понимая от чего, но в груди разлилось тепло, а на лице появилась расслабленная улыбка. Теперь идти в общагу было не таким тяжким бременем, ведь ощущать сладковато-терпкий вкус от прекрасной игры с удивительным оппонентом — любимое чувство Накахары Чуи. «Когда встретимся снова.. Черт, мы просто обязаны встретиться вновь. Мы обязаны повторить и превзойти этот вечер!».