Неуловимый грех

Я была самой лучшей в своей школе. Именно поэтому меня отправляли на различные семинары и конкурсы в других школах. Один раз меня отправили в католическую школу на окраине города. Мне было шестнадцать. В тот день мне было скучно. Мне было одиноко. В тот день я увидела её. Она была на год старше меня. В красивом платье, с распущенными волосами и веснушками. Она мне понравилась. Но поверьте: я не тот человек, который ведётся на внешность. Подойдя поближе, я заметила крестик на её шее и удивилась. А потом удивилась самой себя. Это католическая школа. Понятное дело люди тут верующие. Было бы странно, если бы у нее не было креста. Мы познакомились с ней и я даже не заметила, как влюбилась. Скажите глупо? Я соглашусь. Очень глупо.

***

— Ты когда-нибудь думала о Боге? Я удивляюсь её вопросу, но отвечаю. — Иногда. — И что ты думаешь? Я улыбаюсь. — Знаешь, Он напоминает мне шаровую молнию. Многие утверждают что видели её, о ней есть много теорий, но нет точного ответа: существует ли она на самом деле. Каждый сам в праве верить, залетит ли к нему в дом через окно огромное светящееся нечто, или не залетит. Когда я договориваю и смотрю на неё, то замечаю крестик на шее. Удивительно. Он весит там с первого дня нашего знакомства, а я удивляюсь каждый раз, когда вижу его, как впервые. — Красиво сказано. Я снова улыбаюсь. Мы идём дальше по парку в тишине. Уже темно и мало что можно разглядеть, но я всё равно смотрю на неё. Легонько дотрагиваюсь мизинцем её ладони, но тут же отдергиваю руку. Однако через мгновение она сама берет меня за руку и мы идём дальше. — Тебе не страшно? Я решаю нарушить тишину. Поворачиваю голову в её сторону, хоть и плохо вижу. — Страшно? Что именно должно меня пугать? Я смотрю на неё удивленно, хоть и знаю — скорее всего в этом мраке она не увидит моего удивления. Как-будто она не понимает, о чем я говорю. — Это. Я поднимаю наши переплетённые руки. Она сглатывает и я, что странно, не ощущаю в воздухе печаль или напряжения. — Я… — раньше её голос дрожал, когда я говорила о чем-то подобном. Сейчас нет. — Пугает ли это меня? Раньше пугало, но знаешь… Она резко останавливается напротив меня и кладет свои руки на мои плечи. — Я всегда думала, что делаю что-то неправильное. Что лучше бы вместо меня родился кто-то другой, потому что я проживаю не правильную жизнь. Но недавно я задумалась о том, зачем я живу. Эмоции, верно? Человек живёт ради эмоций. И вдруг я поняла: если я лишу себя радости, веселья, любви, то смысл? Я ограничивала себя семнадцать лет. Семнадцать грёбаных и потерянных лет. Может хоть сейчас я смогу позволить себе быть по настоящему счастливой и не бороться с этим? Я ошарашенно смотрю на неё и понимаю, что с каждый минутой влюбляюсь в неё всё сильнее и сильнее. Смелость, благородство, доброта, ум — всё это описывает её. Описывает Лану. Мою Лану. — Мне интересно, ты когда-нибудь задумывалась о том, насколько ты невероятная? Она фыркает и перемещает руку с моего плеча, на мою щеку. А затем целует. Мокро, медленно, но глубоко. Я наслаждаюсь каждым моментом, каждым ощущением, каждым запахом, звуком и вздохом. А затем отстраняюсь. — А если увидят? Она смеётся. Я не понимаю, что в этом смешного. — Что, если увидят? Тогда пускай сфоткают нас и распичатают в газете с заголовком: «Две целующиеся девушки в парке Нойлс-Вуд. Одна открытая лесбиянка, другая из католической школы», если ты, конечно, не против. Но не волнуйся — газеты читают только старики. А если они прочитают такую статью, то у них непременно случится инфаркт. А так не думаю, что телевидение возьмётся за такую новость. Я смеюсь и кладу голову ей на плечо. Она гладит меня по волосам и я понимаю — счастливей чем сейчас, я, наверное, никогда не была и не буду. Спустя какое-то время мы смотрим друг на друга, а затем беремся за руки и идём дальше. Куда же, собственно говоря, мы идём? А я уже и забыла. Но если со мной рядом идёт она, то я готова отправиться куда угодно.