Ты пришла, стало легче.

Для Энид, Уэнсдей была всем. Как бы не хотелось признавать, но в мрачной особе Энид видела больше чем друга, и наверняка больше чем возлюбленную. Чувства Энид к Уэнсдей нельзя было бы описать, но я попытаюсь. Это как выдох, после вдоха. Как ободряючий кофе утром. Уэнсдей была как свежие пирожки, теплота которых грела Энид. Рядом с Аддамс, казалось, можно было бы и горы свернуть, лишь бы она была рядом. Синклер знала об Уэнсдей ровно столько же, сколько и Уэнсдей знала об Энид. До омерзения мало. Но Энид собирается исправить это. Придя в комнату после пробежки, в нос не сразу ударил странных запах. Наверное Уэнсдей снова что-то варит, зелье какое то может. Зайдя в комнату, она увидела что Уэнсдей сидит за своим столиком, что-то заинтересованно печатая. Но Аддамс заметив Синклер как то слишком странно притормошилась дрогнув. Пройдя к своей половине комнаты Энид собиралась завести разговор. - Уэнсдей. - проговорила она смотря в спину чуть дрожащей особы. В ответ ей последовали не слова а нечленораздельные звуки, сопровождаемые запахом. Очень сильным запахом. - Тут странно пахнет, ты что-то готовила? - сглотнув, проговорила она вдыхая приятный запах, который вызывал у неё странное, узкое чувство внутри, и ниже живота. - Мгм. - Уэнсдей старалась сделать так, чтобы это звучало твёрдо, как она всегда и разговаривает, но получилось рвано. Аддамс не хотела, чтобы Энид и на пол метра подходила, и увидела что за непотребства выполняет сейчас она. Уэнсдей сидит за печатной машинкой, и другой рукой делает очень грязные вещи со своим центром, пытаясь унять тягучее чувство возбуждения. Не так давно Уэнсдей выяснила, что она находится в классе омег, у которых бывают течки, и огромное притяжение к альфам. Так как для неё это было в новинку, она не знала как скоро её ожидает первая течка, и как невовремя она настигла Уэнсдей в самый неподходящий момент. Чтобы унять чувство снизу, Аддамс ласкает себя, и к удивлению присутствие яркого несчастья, даёт большую разрядку, чем мастурбация в одиночку. В какой-то момент мысли потеряли контроль, и мысли Уэнсдей крутились вокруг оборотня, который с беспокойством сейчас оглядывал мрачную особу. - Уэнс, ты впорядке? Рука снизу не хотела останавливаться, и Уэнсдей полностью потеряла над ней контроль, как бы прискорбно не было это признавать. Толчки внутри усиливались, а мысли об Энид становились всё развратнее. Энид встала с места, когда услышала протяжный, подавимый полустон. Подойдя к Уэнсдей и чуть повернув её стульчик, перед ней предстала картина прекрасной Афродиты в белом саду, конечно это была не Афродита, и она была не в саду, а на стуле. Уэнсдей, без стеснения, рукой стискивала подол своей юбки делая кое-что настолько постыдное, что Энид пришлось отвернуться густо раскрасневшись. - Энид... - Прости, я думаю, тебя надо оставить одну. - тараторила она, хотя уйти, и оставить Аддамс наедине. - Нет. Пожалуйста, не уходи, - вскрикнула Уэнсдей рукой схватившись за край яркого свитера, - пожалуйста Энид. И Синклер сдалась. Они уже сидели на кровати Уэнсдей, и Энид просто обняла Аддамс, чтобы та чувствовала запах альфы. Это меньшее что сейчас может сделать Энид, обнимать, пока Уэнсдей нюхает её шею, иногда прикусывая мочку уха. Но Синклер не вправе терять контроль над своим телом, и поэтому повинуясь, просто сидит и наслаждается видом полуголой, ублажающей себя Уэнсдей. Аддамс как в бреду тараторит имя оборотня, выпуская феромоны, так, что Энид стало страшно что кто-то может их учуять за пределами комнаты. Стоны Уэнсдей стали более громкими, и настолько приятными слуху. Энид уже нечего не нужно, только сидеть так и слушать сладостные стоны течной омеги. Синклер и сама не заметила, как её руки поместились на талию темноволосой, и чуть надавили. Уэнсдей громко вздохнула остановившись. Но Энид кажется теряла контроль. Руки Энид сами начали толкать талию Уэнсдей навстречу её же пальцам, от чего вздохи Аддамс не прекращались. Уэнсдей сжимала спину Синклер. Энид подумала, что Аддамс остановит её, но королева ночи только повиновалась альфе, и толкалась навстречу к своим пальцам, стоня в шею оборотня. Уэнсдей сейчас отчаянно хотела, чтобы её ласкали, чтобы её насаживали на пальцы, и чтобы это были пальцы Энид. Такие длинные, с когтями, которые вероятно расцарапают внутренние стенки омеги. Она вытащила свою руку, от чего Энид остановила насаживание. Рука Уэнс потянулась к ладони оборотня отчаянно сжимая её. Омега всхлипывала от боли узла внутри. - Энид, пожалуйста, - голос дрогнул, - избавь меня от этого. Ей больше не надо было нечего говорить, ведь Энид сразу завалила Аддамс на спину смотря ей в глаза. - Уэнсдей. - проговорила она. - Энид, - всхлипнула вторая, - ах! Пальцы Синклер вонзились в горячую середину Уэнсдей, даря той непреодолимое наслаждение от присутствия альфы. Большой палец Энид проходился по опухшей горошине, пока пальцы исследовали внутренние стенки, выпытывая из провидицы сладостные стоны наслаждения. Царапание ногтей внутри дарило дополнительное наслаждение, а ласкание её клитора дарило отличную стимуляцию. Уэнсдей сжимала простыни, так что костяшки белели, а талия толкалась навстречу к пальцам альфы. - Уэнсдей, я... - слова не выходили, хотелось сейчас сказать всё этой девушке, которая так идеально лежала на постели под ней. Наклонившись Энид облизнула шею Уэнсдей, услышав стон она поняла, что делает всё правильно целуя эту форфоровую кожу. Поцелуи достигли до плеча, и Энид не сдержала себя, как и Уэнсдей. Они оба укусили друг друга, даря метку о том, что их нечего, никогда ничто не разлучит. - Э-энид, я, - простонала Аддамс, выгнувшись зрачки расширились, и вместо её альфы перед глазами были фейерверки. Спазмы от оргазма не прекращались, и Уэнсдей кончала в ладонь своей альфе, - Я люблю тебя. Энид в шоке уставилась на свою омегу. Губы сами непроизвольно соединились, с тёмными губами Уэнсдей. Поцелуй был таким желанным, таким, долгожданным. Уэнсдей пахла мандаринами. Такими кислыми, и любимыми для Энид. А Энид пахла древесной корой, такой нежной и любимой для Уэнсдей. - Я тебя тоже люблю. - с улыбкой, рвано проговорила Энид.