Станционный смотритель.

Лес. Бесконечный лес, который идёт во все стороны. От туда не выбраться. Деревья, закрывающие хоть какой-то доступ к солнцу, возвышались на каждом шагу. Одна тьма. Даже рук не видно. В такие моменты ты начинаешь паниковать, понимать, что тебе не выбраться, сходить с ума… Делать нечего. Приходиться ходить, искать, страдать, умирать. Рано или поздно смерть все равно достигнет вас. Когда-нибудь она достигает всех. И никому не избежать этой участи, почти никому. Если зайти глубоко-глубоко в чащу, то, на последнем издыхании, можно заменить старые, потерянные и уже скорее всего заброшенные рельсы. Прямо в самом центре леса… Кто ее построил, а главное – зачем, навсегда будет загадкой. *** И там жил я. На одной из станций этой старой, почти заброшенной железной дороги. Я работал каким-то жалким станционным смотрителем, который зарабатывал двадцать-тридцать долларов в месяц. Боже, как я ненавидел жизнь и все, что с ней связано. Я проклинал каждый поезд, каждую птицу, каждого зверя. Даже себя, черт возьми. И ведь никто мне не поможет, никто, кроме меня самого. Но мне не выбраться отсюда. Меня нарекли на эти страдания и муки, каждый день, чёртово чувство вины. Боже, оно убивает меня! Я не могу. Не могу больше! Я устал. Устал мучаться, выживать, голодать… Я устал сходить с ума. Но ведь я сам виноват. Да, это всё моя вина, я знаю. Если бы я не ошибся, боже, все было бы так прекрасно, так… Я помню, как я жил нормально. Богато, хорошо, счастливо. Хах, я помню свою первую любовь, даже знаю, как ее зовут. Лика вроде… Я влюбился в неё с первого взгляда, причем по уши. Мне тогда было всего 15, ей столько же. Я никогда не забуду этот день, как она неслась на занятие, и тут врезалась прямо в меня! Какие у неё глаза… Такие голубые, цвета моря, такие напуганные, как у кролика. В них отражалась вся моя жизнь, я это сразу же понял. И она так прекрасно выглядела, такие черные кудряшки, которые плавно спадали ей на плечи. Позже я узнал, что они забавно подпрыгивают, когда она идёт, узнал, что ее глаза могут менять оттенок, узнал, что ее зовут Лика Джонсон… Я узнал о ней очень многое. И я совсем не жалею, что я узнал ее, что познакомился с ней. Ведь те мгновения, проведенные с ней были самыми лучшими, самыми прекрасными и запоминающимися. Вторую звали Софи. Та самая девочка, которая ходит в шляпках и любит розовый цвет. Как я умудрился втюриться в такую?.. Я уже не помню, но я отчётливо могу воспроизвести её запах. Боже, как от нее пахло! Мне нужны были её духи, и неважно, что они женские. Мы сильно сблизились, даже хотели начать встречаться, но у нас что-то не срослось. Мы не подходили друг другу, вся вселенная была против. Может это и к лучшему, я не знаю. И таких было сотни, тысячи! Все одинаковые, прекрасные, голубоглазые. Но последняя отличилась особенно, ведь именно из-за неё я сейчас здесь. Она была первая, кого я реально полюбил. Полюбил ее волосы, такие прекрасные, ее тело, ее лицо… Ее прекрасные карие глаза, цвета смеси молочного шоколада и пергамента. Весь мир был вокруг замирал, когда я на них смотрел. После этих глаз уже все остальные вопросы кажутся какими-то неправильными и уродливыми. Боже, ее глаза были отдельным видом искусства. А ее голос… Такой тихий и мелодичный, когда она спокойна, четкий и громкий, когда она доказывает свою правоту. Она прекрасна. Но ведь именно из-за неё я здесь, убиваюсь, страдаю и живу кое-как. Но ради неё… я готов на все.