Веснушки

      Совершенно беззаботное утро обещало парочке обычный тихий завтрак. Но к ним зашла Хонами и теперь та хлопотала по дому.       Были каникулы, поэтому обе школьницы находились не в школе. Правда, Канадэ всё ещё не понимает ранних приходов Мочидзуки, как и ранних подъёмов Мафую.       Та, кстати, сейчас лежала на столе и держалась за руки с композитором. Общая обстановка её успокаивала и позволяла снова заснуть. — Кстати, ваша бабушка скоро приедет, — сообщила барабанщица.       Йоисаки подавилась. Сразу было понятно, что она была шокирована этой информацией. — Через сколько она приедет?.. — неверующе спросила Канадэ. — Ну, ближе к обеду, — сказала Хонами. — Мне конец... — устало выдохнула она. — Что такое? — открыла глаза Асахина. — Приезжает моя бабушка. Она явно разочаруется во мне.. — ответила композитор.       Мафую нежно погладила большим пальцем по руке. Йоисаки решила, что ей нужно хорошенько подготовиться, благо голову она мыла вчера, а постель убрана.       Пока барабанщица убиралась, лирик помогала выбрать одежду. Из многих спортивных костюмов и пару детских вещей, в которые, конечно же, она влезет у Канадэ не было что-то приличного. Поэтому Асахина дала ей свой кардиган, чтобы ветровку положить в стирку.       Мафую определённо нравилось то, как выглядела композитор. Светлые веснушки на щёках и на носу подчёркивали всё ещё бледное лицо. Но больше нравилось видеть её в своей одежде, что была той слишком велика.       После ухода Хонами, Йоисаки была на нервах. Лирик обняла свою девушку и стала гладить по волосам. Вот так тихо стоять посреди комнаты было комфортно для них. Объятья не только у пары как способ проявления чувств, но и как возможность расслабиться и забыться друг в друге. — Как ты думаешь, она сильно расстроится? — прошептала девушка. — Я думаю, что будет рада встрече с тобой, — нежно поцеловала в лоб школьница.       Прозвенел звонок. Канадэ подошла к двери и открыла её. В дом зашла женщина с пакетами и сумкой. — Ох, милая моя, как я давно тебя не видела! — обняла она. — Привет, бабушка, — слегка улыбаясь, ответила композитор, — проходи на кухню, чаю попьём вместе.       Зайдя в комнату, Йоисаки сразу пошла наливать чай на троих, пока женщина знакомилась с Асахиной. После обычного разговора за чаем, бабушка пошла к сумкам. — Я решила кое-что привезти. Хоть было и тяжело, — достала она коробку. — Это хлебопечка!       Радостная Канадэ помогла бабушке донести до столешницы и подключить прибор. Они вместе решили сделать хлеб. Пока Мафую помогала с инструкцией, родственницы засыпали все продукты.       Лирик взглянула на композитора. Она тоже посмотрела на неё. Асахина увидела живые глаза Йоисаки, увидела насколько они могут быть кристально голубыми, точно прозрачная река. Здоровый румянец на щёках и лёгкая улыбка на губах. Это всё было естественно.       Мафую поняла, насколько в привычным состоянием Канадэ мёртвой. Даже несмотря на то, что их режим дня стал более устойчивым и здоровье композитора улучшалось, но видимо, что явно не ментальное.       Девушка подошла к лирику и обняла её. Она почувствовала всю ту же спокойную и жизнерадостную улыбку на лицу Йоисаки, что самой захотелось улыбаться. — Вы такие милые, давайте я вас сфотографирую, — сказала женщина. — Давай на мой, на моём камера лучше, — подавая свой телефон, сказала Канадэ.       Они всё также стояли, но только уже боком друг к другу, приобнимая. Мафую показалось, что эта улыбка — самая естественная из всех, что были за всю жизнь.       Вскоре хлеб был готов и все они опробовали его, сделав бутерброды. Ещё немного поболтав, женщина уже поехала домой, забрав обратно хлебопечку. — Я люблю тебя, — берясь за руки, сказала Асахина. — Я тебя тоже люблю, Мафую.       Когда они слились в поцелуе, она думала о том, что эту фотографию поставит на обои телефона. Лирик была рада, что смогла увидеть свою девушку в другом ключе и теперь будет этого добиваться.