Мой главный кинк?

      — Цзинь Лин.       — Нет.       — Я еще даже не начал!       — Все, что ты предлагаешь – заведомо плохая идея! — Взорвался Цзинь Лин. Но Лань Цзинъи даже не думал сдаваться.       — Просто послушай! Ты же сам хотел в ту харчевню, а тут такое предложение! Как ты можешь отказать мне?!       — Ты думаешь, это достойная плата? Еще и ложь! Как только тебя не выгнали из твоего ордена?       – Я не на территории своего ордена! Ну же, Цзинь Лин! – Он с напором посмотрел на того, до кого хотел донести гениальность своей идеи, но, не получив реакции, продолжил, – или ты хочешь, чтобы я слезно умолял Лань Ванцзы, чтобы он больше не подпускал к нам всем твою собаку, и тебе бы пришлось ходить на ночную охоту без нее?       — Ты!.. — Со злостью выкрикнул он, мотнув головой в сторону, отказываясь отвечать.       — Вот и славненько, потому что мне предстоит еще поработать, — он достал мешочек Цянькунь, из которого кучу непонятных баночек и… Одежды?…       Впрочем, немного о том, что произошло ранее.       Группа из шести человек пару дней назад прибыла в город Хайшан, расположившись на хорошем постоялом дворе и сразу разбрелась кто куда.       Им предстояло раскрыть относительно несложное на первый взгляд дело, которое после оказалось не совсем простым. Это заставляло Вэй Усяня хмурить брови, Лань Ванцзы успокаивающе его поглаживать, а всю остальную группу с усилием пытаться разгадать тайну, лишь бы не видеть подобных моментов.       Затем Вэй Усянь хлопнул рукой по столу, и грозно заявил, что распределил обязанности. Лань Сычжуй с Вэнь Нином отправляются вниз по течению реки, и возвращаются только тогда, когда узнают весь близлежащий ландшафт, а Цзинь Лин с Лань Цзинъи отправляются в город искать информацию о его истории. Чем будут заниматься они с Лань Ванцзы он не уточнил, но и не нужно было, ведь все помещение в миг стало заполнено криками «почему с ним?!», хоть и было вскоре перебито «вам нужно работать над социальными контактами, и между собой в том числе» с умным видом.       Именно поэтому сейчас Цзинь Лин с презрением и настороженностью смотрит на Лань Цзинъи, который смотрит то на него, то на предметы перед ним, и отделяет их друг от друга.       — Ты уверен, что нас не выгонят раньше времени?— напряженно спросил Цзинь Лин, когда от всей кучи на столе осталось лишь пара баночек.       — Именно над этим я и собираюсь работать, — воодушевленно ответил он. Он уже было повернулся к своей рабочей поверхности, приготовившись и неумело повозив кисти по баночке с красно-розовым содержимым, когда его холст вновь стал возмущаться.       — Ну нет, я не позволю тебе издеваться над своим лицом! — выхватив все из его рук, он взял зеркало с ближайшего стола и стал подносить кисть с румянами к лицу, прикидывая, с чего же и как начать, но через несколько минут все еще не придумал и тяжело вздохнул, — ты сделаешь красиво?       — Конечно!       Прошло еще несколько минут перед тем, как Цзинь Лин окончательно принял свою участь. Поначалу он все время бурчал, что второй все делает неправильно, и что ему вовсе необязательно брать его для этого за подбородок и щеки, да и как он вообще мог довериться его вкусу, но потом ему надоело, или он устал, и теперь просто сидел и ждал, пока Лань Цзинъи закончит. Это продолжалось не так долго, и вот ему в руки восторженно всучили зеркало.       Он посмотрел на свою отражение, его отражение посмотрело на него. Они были, в общем-то, довольны друг другом. Помимо очевидных румян было еще что-то, что подчеркивало его глаза, и добавляло им какой-то детской очаровательности. Цзинь Лин пробурчал что-то не слишком недовольное и отложил зеркало.       Он не ожидал, когда ему в руки всучили желтое платье. И все еще был заторможен, когда сказали это самое платье надеть, а Лань Цзинъи пока сам сходит переодеться. Он осознал все это, когда уже остался один с женским платьем в руках. Да уж, не ожидал он такого.       ***       Лань Цзинъи немного нервничал. Он не был уверен, что Цзинь Лин согласиться, но на ходу придумал что-то про его собаку, и, заткнув его на секунду, забрал у него право выбора. Да уж, не под стать ордену, но это же Цзинь Лин.       Сейчас он стоял посреди комнаты, за одну стену от того, кого заставил идти на эту сомнительную авантюру, и немного задумался. По идее ведь это свидание, и он должен был выглядеть соответствующие. Заранее зашел в магазинчик, где взял длинное желтое платье и мужские одеяния, которые были похожи на клановые, но все-таки, несколько другие. Он не хотел добавлять официальности этому, и, в идеале, чтобы об этом вообще никто кроме них не знал. Боже, свидание с Цзинь Лином. И как он до этого дошел. Сам Цзинь Лин не соглашался, и хорошо, ведь иначе Лань Цзинъи мог бы надумать себе чего. Ну, может, им можно было бы сходить на настоящее свидание? Просто вдруг.       Лань Цзинъи мотнул головой, прогоняя лишние мысли. Сейчас не время бросаться в размышления, сейчас у него Цзинь Лин в соседней комнате, по идее, надевает платье, которое тот ему дал, с макияжем на лице, который наносил ему Лань Цзинъи.       Ладно, все эти мысли тоже лишние, и ему бы стоило думать о своем костюме, а не о том, какая горячая у того кожа. Да, костюм.       Он скинул с себя все до нижних одеяний, накинул новые, бело-голубые, с морскими разводами в некоторых местах, и поочердено затянул ленты и пояс. Проверил лобную ленту, и вышел в коридор.       Там он никого не обнаружил, поэтому постучался в ту дверь, из которой вышел несколько минут назад. В ответ получил неопределенное мычание, и, посчитав это за согласие, вошел.       Картина перед ним предстала довольно милая. Цзинь Лин, мявшись, стоял возле зеркала. В чудесном желтом платье, что подчеркивало его талию и закрывало ноги. Он и правда был похож на девушку, а особенно поведением, улыбнулся Лань Цзинъи. Казалось, тот хочет что-то сказать.       — Это было твоя идея. Поэтому сейчас ты должен завязать мне этот пояс, – нахмурив брови и прикрыв глаза, смущенно произнес он, Лань Цзинъи стал улыбаться ярче, — я не могу понять женские завязки, а провернуть платье не получается.       — Как же ты можешь быть великим заклинателем, если не в силах разобраться с женскими завязками? — наигранно усмехнулся Лань Цзинъи, потому что не мог пережить в тишине то, что ему приходится вот так касаться талии Цзинь Лина, чтобы нащупать завязки, а затем и по спине, чтобы завязать.       Ответ был неожиданным: просто грубо фыркнув, Цзинь Лин больше ничего не сказал, немного дрогнув от его прикосновений. Обычно это была тема, которая легко возбуждала в нем огромный поток агрессии, но сейчас он был удивительно мал.       Задуматься над этим долго не удалось, ведь он, теряясь в мыслях, провел еще раз второму по талии. И назад к спине. Прикосновения случайно вышли нежными.       Осознав, что Цзинь Лин повернулся и сверлит недовольным взглядом, который смягчал румянец на щеках, и, может, шеи, он резко одернул руки.       — Проверял, все ли завязки использовал, — быстро имровизировал.       — Ага, ладно.       Пара секунд тишины.       — В этом платье выглядите просто прелестно, молодая госпожа Лин.       — Ты! — привычный поток криков и заглушенный смех вполне успешно развеял неловкость в воздухе.       ***       Они вполне успешно и вполне обычно добираются до нужной харчевни, может, потому, что до нее было всего несколько ли. Но, учитывая их характеры, и это было хорошо. Вот они подходят к месту назначения. Харчевня, что заинтересовала Цзинь Лина по пути сюда, и яркая красная надпись «Скидка для пар – 70%!», которая заинтересовала Лань Цзинъи. Он вдыхает, когда они подходят ко входу.       — Позвольте стать вашим спутником на этот вечер, молодая госпожа Цзинь, — произнес Лань Цзинъи, и прежде, чем молодая госпожа успеет взорваться, похватил ее под руку и завел внутрь.       Их встретила улыбающаяся девушка, которая была в длинном зеленом платье, что отливало голубым в свете солнечных лучей, но сама она не сравниться с его спутницей, подумал Лань Цзинъи.       Они поприветствовали друг другу и она провела их внутрь, показывая на столик, за который они присели. Лань Цзинъи придержал госпожу Лин за руку, на что получил испепеляющий взгляд, но лишь очаровательно (по крайней мере, по мнению Лань Цзинъи) улыбнулся.       — Молодые люди, вы же пара, верно? Это место прекрасно подходит для свиданий, — приветливо улыбнулась девушка, на что рука, которая все еще покоилась на руки Цзинь Лина, еле заметно другнула, а Цзинь Лин посвятил ему ухмыляющийся взгляд, будто не у самого шея покрылась розовыми пятнами,— к тому же, сегодня скидка для всех влюбленных.       Да, мы именно поэтому и пришли, — хотелось бы сказать Лань Цзинъи, но он быстро перевел дыхание, и пока брал себя в руки, Цзинь Лин уже заговорил за него.       — Да, и мы с моим спутником будем надеяться, что это место оправдает наши надежды, и здесь действительно будет вкусно, — голосом, что был лишь чуть выше его обычного, ему удалось произвести на даму впечатление, и она улыбнулась, сказав, что ожидания их оправдаются, и рассказав про некоторые блюда, удалилась.       Лань Цзинъи тем временем обдумал ситуацию и Цзинь Лина, которого придерживал за руку, и решил все же сесть напротив него. Конечно, его передвижения не могли остаться без комментария. У них всегда так.       — Сам же пригласил, и сам же убегаешь, господин Лань? — полуехидно усмехнулся усмехнулась госпожа Цзинь.       — Обычно люди на свидании сидят напротив друг друга, не находите, моя госпожа? — от такого обращения Цзинь Лин немного фыркнул и отвернулся, но, помолчав какое-то время, в ожидании еды, решил продолжить диалог.       — А я думаю, что вы просто держите дистанцию.       — Что вы, думаете, перед вами так легко устоять, чтобы я мог держать дистанцию? — в какой-то момент эти глупые переговоры переросли в, кажется, флирт, и Лань Цзинъи пропустил этот момент. Они приняли правила игры.       И в этот момент его ноги что-то коснулось.       — Что же, молодой господин хочет сказать, что не может устоять передо мной? — его нога, еле касаясь, протянулась касанием до его колена, приподнимая подол одеяний.       — А еще молодой господин хочет сказать, что вы очаровательно смотритесь в этом платье, — он нашел в себе силы не отвлекаться на происходящее под столом, потому что Цзинь Лин, очевидно, просто провоцировал его.       — Что же, не в этом платье я не так очаровательна? — с наигранной обидой произнесла его спутница, с нажимом проходясь вниз по его ноге, немного наступая на него. Ну уж нет, он не будет возбуждаться от этого, тем более сейчас.       — Готов поспорить, без него вы еще краше, — может, дело еще и в голосе и выражении лица, с которым Лань Цзинъи сказал это, но касания к его ноге на мгновение ослабло, и ему показалось, что румянец на лице госпожи стал еще отчетливее. Но это мгновение прошло, Цзинь Лин моргнул, а на его ногу наступили с двойным усилием.       — Абсолютно бесстыдно и невоспитано! Где ваши манеры, молодой господин Лань? — он сделал ударение на последнее слово, и старался звучать максимально возмущенно, все еще пряча смущение за злостью. Он на секунду задумался об этом, но окончательно решил потеряться в глазах напротив. Он устал этому сопротивляться.       — Повторю, что не могу встать против вас, моя госпожа, — игра кто-кого-перефлиртует-выведет продолжалась, и Лань Цзинъи решил брать от этого максимум, вкладывая в слова всю свою искренность, надеясь, что собеседник этого не заметит. Понимая, что это Цзинь Лин, он не был в этом уверен. Особенно учитывая, как дрогнул кадык госпожи от тона, каким он это сказал.       Но Цзинь Лину не понадобится много времени, чтобы собраться.       Он сглатывает, в его глазах пробегают огоньки, и он наклоняется ближе, Лань Цзинъи зеркалит его движение, и они оказываются над столом, настолько близко, насколько это возможно, смотря друг другу в глаза.       — Зато на меня у тебя встать может, — полушепотом произнес Цзинь Лин, от чего у Лань Цзинъи расширились глаза и пересохло в горле, а по ноге вновь вверх поползла чужая. Бесстыдство, невоспитанность! — крутилось в голове у него, но внимание перехватили сначала касания к внутренней стороне бедра, от чего в животе потянуло, а потом настойчивые шаги откуда-то сзади.       Лань Цзинъи вспомнил, где они находятся, и покраснел гуще прежнего. Спасает одно, сейчас им принесут еду, и внимание переключится. Да, то, ради чего они сюда пришли. Да, ради еды.       — Вижу, свидание проходит хорошо, — улыбнулась им девушка, и не ждала ответа — ей было достаточно и покрасневших щек обоих, — приятного аппетита и времяпрепровождения, — и удалилась.       Кажется, все подряд хочет напомнить им, что они на выдуманном Лань Цзинъи свидании. Он было принялся за критику своей импульсивной идее, но его внимание вновь привлекла нога, что до этого покоилась у него на бедре, но сейчас вновь начала двигаться, очерчивая аккуратные круги, от которых в животе и правда стало тянуть. Нужно было срочно отвлечься.       О нет. Он успел поднять глаза и пожалеть об этом. Что он там думал, что еда спасет его? Да лучше бы ее не было.       Потому что прямо сейчас молодая госпожа Цзинь смотрит на него, ехидно ухмыляясь, и в то же время очерчивает языком рисовые шарики на палочке.       Лань Цзинъи давит стон и зарывается красным лицом в ладони. Его организм не может выдержать одновременно такого физического напора под столом и психологического над ним.       — Что же, мой господин уже сдается? — он выпускает изо рта шарик, чтобы абсолютно невинно посмотреть на него. Лань Цзинъи снова хочет застонать, потому что как прекрасно звучит «молодой господин» из его рта. Он мог бы заняться чем поинтереснее. Цзинъи осознает, что сдает позиции, но ничего не может придумать.       — Ваше предыдущее высказывание было нечестным, — единственное, что приходит в голову, пытаясь защититься.       — Абсолютно честным, — и Цзинь Лин ведет ногой к его паху, и встречает там и правда вставший член, обладателю которого хочется провалиться сквозь землю или исчезнуть с помощью талисмана перемещения. Никогда он не палился возбуждением на Цзинь Лина. Который сейчас удивленно раскрыл глаза в немом шоке, а потом еще более довольно прищурил их, улыбаясь чересчур довольно, — я даже не представляла, насколько честным.       Это было одновременно унизительно и возбуждающе. Да, абсолютно возбуждающе, так, что он терял возможность мыслить здраво. И в его голову не приходило не одной мысли, как опустить Цзинь Лина, ну, только если под себя.       Он и представить себе не мог, что его глупая импульсивная идея выльется в это. В то, что Цзинь Лин, вместо того, чтобы быть смущенным своим положение, давит ногой на его возбуждение, а сам вбирает в рот рисовые шарики, вновь и вновь выпуская их наружу, иногда оттягивая их от себя так, что образуется ниточка слюны.       Хорошо, Лань Цзинъи еще не был так возбужден ни в один другой раз.       И никогда Цзинь Лин так легко не выигрывал.       ***       Прошло еще какое-то время, прежде чем Лань Цзинъи понял, что его положение довольно безнадёжное. И у него сформировала мысль.       Он не может выиграть сейчас, как бы ни пытался, потому что противостоять такому Цзинь Лину было ну просто невозможно. Но он может оторваться позже.       А сейчас он собирался просто наслаждаться ощущение давления и тепла на своем члене, которое изредка двигается, заставляя колени подгибаться, а голос дрожать.       И невольно представлять, как вместо шариков во рту у собеседницы нечто другое. Поначалу эти мысли казались пугающими, но дальше просто затуманивали глаза и делали дыхание прерывистым и неровным.       В какой-то момент он вспомнил, что заказали еще и другие блюда. В основном ел Лань Цзинъи, пытаясь отвлечься, но иногда, чувствуя давление на себе (буквально), отдавал порцию спутнице.       Спустя неизвестное количество времени, что казалось бесконечным, они справились со всей едой. Он запоздало подумал, что, вообще-то, они пришли сюда ради нее, но обращал свое внимание он совсем не туда.       Также подумал, что у них не так уж и мало денег, и это было вовсе не обязательно, минутным помешательством. Но, видимо, это помешательство все еще продолжалось, потому что он не только не жалел о потраченном времени, но и хотел бы как-нибудь повторить. Он отгонял эти мысли от себя как мог, потому что понимал, что вряд ли это когда-то произойдет, поэтому просто старался сосредоточиться на таком открытом и соблазнительном Цзинь Лине (не то, чтобы обычно он был не соблазнительным, но точно не был открытым), запечатляя в памяти каждую деталь сегодняшнего вечера. Несмотря на проигрыш, он не чувствовал себя проигравшим. И все еще собирался отыграться. Они все доели, госпожа, как ему показалось, с сожалением доела последний шарик, и отложила шпажку на тарелку. Он почувствовал холод на своем паху и отсутствие давление. А еще разочарование. Лань Цзинъи застопорился.       По идее, он должен был вот сейчас встать, подойти к месту напротив, придержать за руку и вывести из заведения. Но не был уверен, насколько это было уместно. Казалось, что шутки кончились.       Но Цзинь Лин умеет удивлять. Он привычно-высокомерно закатывает глаза, хоть что-то привычное, подумал Лань Цзинъи, встает, и подходит к его стулу. А вот это непривычно, Лань Цзинъи замер.       — Так и будешь пялиться, или все же возьмешь мою руку? — высокомерно произнесла госпожа, отводя от него взгляд. Как мило. Лань Цзинъи расслабленно выдохнул, встал и положил свою руку на чужую. Как он и ожидал, это оказалось очень жарко. И неудобно ходить из-за того, над чем работала его спутница весь вечер. Это легко скрывалось от окружающих взглядов объемными одеждами, но не скрылось от одного конкретного, то, как он резко вдохнул воздух, на что получил ухмылку и отведенный взгляд.       Он глянул на задумчивую спутницу перед выходом, и хотел было спросить, что не так, но снова увидел те самые искорки во взгляде и ухмылку.       — Молодой господин Цзинь, в завершении такого чудесного вечера, — она подняла на него кокетливый взгляд и обворожительно улыбнулась, — я хочу мороженое.       Обворожительная улыбка сразу превратилась в дьявольскую в глазах Лань Цзинъи, поскольку он это представил. Его член дернулся, и он надеялся, что этого не было видно. По улыбке он не был в этом уверен, ну, или Цзинь Лин просто увидел его страдальческий взгляд.       — Какое морженое хочет моя госпожа? — конечно, его госпожа выбрала длинное кокосовое мороженое на палочки. Лань Цзинъи предполагал, к чему это может привести. И оказался, несомненно, прав.       Они поблагодарили работников, сказали, что все понравилось, особенно Цзинь Лин в платье, с шариками на языке и членом под его ногой, но это он оставит себе. Им сказали, что они милая пара, и Лань Цзинъи старался не задумываться об этом.       И это оказалось удивительно несложно, потому что все мысли были снова выбиты Цзинь Лином, что вновь принялся облизывать и вбирать в рот длинный предмет, очевидно дразня. Задачу упрощало то, что его орган был свободен от давления, но осложнялось ходьбой, и каплями, что стекали по лицу и шее его спутницы, и были белого непрозрачного цвета.       Лань Цзинъи было тяжело.       А потом они дошли до постоялого двора и до своего коридора.       Остановились. Лань Цзинъи убедился, что остальные еще не вернулись. Это означало полную свободу действий.       Когда они остановились перед дверью, Цзинь Лин непонимающе посмотрел на него, слизывая с палочки оставшиеся мороженое.       — Какая ты неаккуратная, моя госпожа, — протянул он хриплыми голосом, проводя пальцами от его подбородка до шеи, и наблюдал, как чужие глаза расширяются. Это было бы абсолютно романтично, если бы не грубый толчок в дверь и последующее прижатие Цзинь Лина к обратной стороне двери, — ты же не думал, что останешься безнаказанным за все то, что ты делал со мной?       Цзинь Лин наконец испуганно раскрыл глаза, роняя палочку на пол, и теряя ровное глубокое дыхание. Лань Цзинъи почувствовал власть.       — Не могу устоять перед вами, моя госпожа, и на вас у меня тоже стоит, — Лань Цзинъи уперся своим пахом в чужое будро, вырывая неровный выход из чужих губ.       — Назовешь меня так во время этого, сломаю ноги, — выдохнул ему в губы Цзинь Лин.       — Могу я тебя поцеловать?       — Ты все еще спрашиваешь, после того, чем мы занимались весь вечер? — Он усмехнулся и надавил бедром на его член, который неконтролируемо двинулся навстречу, — пытаешься соответствовать своему ордену?       — Пытаешься оттянуть момент? — он бы тоже пытался, но если они обы будут настолько бояться этого, то это никогда не произойдет.       — Поцелуй меня, — конечно, это мог быть только приказ, абсолютно в духе Цзинь Лина. Но эти мысли утонули также быстро, как и любые другие, потом что он преодолел последнее расстояние между ними, и коснулся губ напротив. Дыхание перехватило, да и кислороду было неоткуда взяться, поэтому он на секунду отстранился, чтобы взобраться еще воздуха, но чужая рука легла ему на затылок, и требовательно притянула к себе.       На этот раз вышло по-другому. Они приоткрыли губы, и начали ими двигаться, сначала медленно, но очень быстро ускорили темп во много раз. В какой-то момент один из них почувствовал язык на своих губах и вздрогнул, а потом нерешительно выставил свой, они встретились, и вся нерешительность испарилась. Они сбились в кучу, пытаясь выяснить, кто из них будет вести.       Лань Цзинъи немного подвинул ногу, и уперся во что-то такое же твердое под платьем.       — О, так молодая госпожа тоже не может передо мной устоять, — он недвусмысленно надавил на его возбуждение, вызвав этим приглущенный стон, а затем толчок в плечо, и, отойдя на несколько шагов от двери, оказался поваленный на кровать подножкой.       — Я говорил, что сломаю тебе ноги, — он навалился сверху, и, будто сквозь туман, посмотрел в чужие глаза.       Одним движением был перевернут, оказавшись на спине. Слишком расслабился.       — А я говорил, что ты не окажешься безнаказанным за все, что ты со мной делал.       — О, и что же я делал? — сквозь пелену спросил парень под ним, казалось, что он уже почти смирился с положением, но продолжал пытаться хотя бы сказать что-то провокационное.       — Ты делал то, на что, мне казалось, ты был неспособен, — он опустился на локти, проходясь влажными поцелуями от губ, спускаясь до подбородка и слизывая остатки мороженого с него, — начал с того, что бесстыдно флиртовал со мной, — он лизнул кадык, по которому, как он помнил, недавно стекала сладкая капля, — потом наступил на меня, — лишние слова давались с трудом, поэтому, выдавая лишь нить мыслей, он прикусил нежную кожу на шеи, вызывая тихий стон, — думал, что я мазохист?       — Ты он и есть, — выдохнул Цзинь Лин, и подумал, что он видимо тоже, раз ему нравится эта болезненность нетронутого органа.       — Я могу снять с вас лишнюю одежду, молодая госпожа Цзинь? — сладко выдохнул в ухо Лань Цзинъи, на что услышал такой же сладкий неприкрытый стон, за которым последовал удар под коленом, от которого он не удержался, и упал сверху. Их члены соприкоснулись, и они одновременно застонали, но Цзинь Лин прикрыл рот рукой.       — Я хочу тебя слышать, — он отвел его руку ото рта и проник языком в его рот, чернз который выходили такие прекрасные звуки, а Цзинь Лин посмел их заглушать. Лань Цзинъи хотел слушать их каждый день на повторе.       — Еще и от звуков возбуждаешься, точно извращенец, — простонал Цзинь Лин, тяжело дыша.       — Кто бы говорил, — он привстал так, что головки их членов еле-еле соприкасались, отдавая жгучей жаждой во всем теле, которую он не хотел отпускать, — сам же начал, признайся, возбудился, когда я сказал про отсутствие платья на тебе? — он почувствовал, как чужой член дернулся, и оперся полностью на ноги, стараясь сохранить положение, но освободив руки, которыми стал развязывать шнурки, которые сам и завязывал, но сделать это, как ожидалось, не получилось.       Он рывком перевернул Цзинь Лина на живот, а тот и не успел запротестовать. Все веревки были вскоре развязаны, а руки принялись снимать платье с чужих плеч, немного те приподнимая. Их обладатель оказался неожиданно податливым, что только сильнее распаляло. Лань Цзинъи ощутил под собой трение — Цзинь Лин потерся жаждущим внимание членом о кровать, но он его остановил. Он еще не наигрался.       Он окончательно скинул платье и прошелся пальцами по талии, чувствуя, как чужая спина прогибается от его действий.       — Тогда, когда я завязывал это веревки, я подумал, что лучше бы тебе быть совсем без них, и как приятна твоя талия, — прошептал на ухо возбужденному Цзинь Лину, который наконец несдержанно застонал. Ужасно, они оба возбуждаются от грязных слов, — и потом, в едальне, я представлял, что ты окажешься голым прямо перед мной, — он сжал и прокрутил чужие и так твердые соски, и прикусил мягкую и горячую мочку уха, наслаждаясь стонами при своих действиях, — и что твой рот мол бы взять в себя что-то более привлекательное, чем рисовые шарики, а давление на моем члене могло быть не просто твоей ногой, — резко выдохнул сам Лань Цзинъи, не ожидая от себя такого, продолжал ласкать чужие бока со сбитым дыханием, — я так мечтал, чтобы ты отсосал мне, а по дороге домой ты еще и был весь в белым каплях, и это была даже не моя сперма, — с каждым словом его речь была все более грязная, и это, несомненно, возбуждало обоих.       — Считаешь свой член более привлекательным? Позволь проверить, — он также рывком оттолкнулся от кровати, и Лань Цзинъи упал на спину.       Пока он не успел сориентироваться, Цзинь Лин делал что-то. Открыв глаза, он увидел, вероятно, самую лучшую картину в своей жизни. Перед ним, между его ног, сидел Цзинь Лин, с растрепанными волосами, практически без платья, со вставшим членом, который истекал естественной смазкой, и развязывал ему пояс. Все это сделал с ним Лань Цзинъи.       От этой мысли он застонал и откинулся назад, позволяя тому взять все в свои руки, а точнее, в рот.       Он бы улыбнулся этой мысли, если бы не холод, который почувствовал его половой орган, а потом обжигающее тепло. Все слова и мысли задохнулись у него в горле. Выдохнув пару раз, он все же не сдержал стона, на что Цзинь Лин усмехнулся, послав вибрацию по его телу, и он еще и выгнулся до хруста в спине.       Он очень хотел что-нибудь сказать. Он не привык так долго не препираться с ним.       — Ты выглядишь гораздо милее, когда молчишь с моим членом во рту, — между выдохами-полустонами прохрипел Лань Цзинъи, и перестал чувствовать какое-то движение на себе.       — А ты, когда молчишь с моей ногой на твоем члене и теряешься от шариков в моем рту, — Лань Цзинъи попустил взгляд, и лучше бы ему этого не делать. Потому что он уловил, как Цзинь Лин стирает капли предэякулята из уголков рта, и тот понимает, что его член только что был во рту у этого парня. У него едва получается дышать.       — Я хочу кончить тебе на лицо, — быстрее говорит, чем думает, Лань Цзинъи. В ответ он готов сделать что угодно, о чем он тоже ненавязчиво сообщает.       — У тебя такой кинк на грязь?       — На тебя.       Он заметил, как его член дернулся, и усмехнулся. Тело Цзинь Лина выражает так много, он каждый раз восхищался этим. А теперь и возбуждался, и это мало того, что было разрешено, так еще и разрешаемо. Он был в восторге.       Цзинь Лин помялся с пару секунд, решив что-то, и опустился на пол, встав на колени, и Лань Цзинъи тоже передвинулся. Его член практически упирался в лицо парня перед ним, и тот прикрыл один глаз, морщась как кот, когда ему тычется что-то в морду. Лань Цзинъи улыбнулся своему сравнению, но снова подавился воздухом, когда Цзинь Лин все же приоткрыл рот, позволяя разгоряченной плоти войти внутрь. Он поднял глаза, и они встретились взглядом, и Ланю казалось, что он кончит лишь от этого. Тот послушно взял головку в рот, не разрывая зрительный контакт, а потом выпустил с пошлым причмокиванием, и, также не отводя глаза, прошелся размашистым движением языка по всей длине.       Ресницы Лань Цзинъи дрогнули, он хотел закрыть глаза, но держался ради вида перед ним. Абсолютно голый Цзинь Лин, оставивший платье на его кровати, сосал ему еще более старательно, чем сегодня рисовые шарики или мороженое. Похоже, его член и правда пришелся ему по вкусу.       Тот же наконец снова вобрал головку внутрь, а затем и глубже, начав двигаться взад вперед, от чего Лань Цзинъи вцепился когтями в простыни и сдавленно зарычал. Цзинь Лин, все с тем же звуком, который заставляет его член подрагивать, выпустил его изо рта, оставив ниточку слюны, смешанную с предъэякулянтом, и пристально посмотрел ему в глаза.       Не стоит говорить, что его член еще раз дернулся.       — Ты можешь, знаешь, взять мою голову, или двигать бедрами, — с напором сказал он, — я хочу сильнее, тебе незачем сдерживаться, — и дождавшись слабого кивка, вобрал поглубже.       Снова начал двигаться, и на этот раз Лань Цзинъи и правда меньше сдерживался.       Он прихватил тёмные волосы, намотал на кулак, и прижался рукой к затылку. Понемногу, подстраиваясь под чужой ритм, он стал сам насаживать его на себя. Стал вскидывать бедрами, чувствую снова вибрацию, чужие стоны, и видя сквозь пелену Цзинь Лина, что завел свои руки назад и не двигает ими, но пытаясь потираться о край кровати. Толчки становились резче и глубже, иногда он упирался в гладкое горло, иногда чувствовал стоны, и, безусловно, стонал сам.       Он почувствовал, что подходит к пику, сделал еще пару толчков, и потянул за затылок, заставляя звучно выпустить свой член, чтобы через секунду этот орган затрясся, его тело покрыла сладкая нега, а он наблюдал, как белые струи покрывают лицо Цзинь Лина, и тот жмурится и прикрывает глаза, чтобы они не попали ему в глаза, но не отворачивается. Принимает себе на лицо все до одной капли.       Как бы Лань Цзинъи не устал, и как бы ему не хотелось закрыть глаза, он не мог оторваться от его лица. На него смотрели глубокие глаза, а по щекам и подбородку, к шее и груди стекали капли его спермы.       Это он сделал с ним.       Посидев несколько секунд (минут?), облокотившись на кровать и чужие плечи, он немного пришел в себя. Глаза, что смотрели на него затуманенным возбуждением взглядом, и язык, который слизывает его сперму.       Он потянулся к нему, и за подбородок притянул к себе, целуя. Странно было чувствовать себя на вкус, горьковато—сладко.       Он усадил Цзинь Лина к себе на колени, продолжая целовать и иногда слизывать жидкость с его лица или шеи, и одной рукой взял чужие руки в замок за спиной. Он не протестовал, поддаваясь поцелуям. Вторую руку он положил на чужой возбужденный орган, что так давно требовал разрядки. Цзинь Лин хныкнул, толкаясь в руку.       Такой беспомощный, беззащитный и податливый в его руках. Он мог бы с легкостью вырваться из его хватки, Лань Цзинъи знал, он не раз пытался заломить ему руки, но сейчас он не пытался вырваться, и сидел на его коленях, без одежды и возможности помочь себе самому, полностью доверяясь Лань Цзинъи. И его это тоже возбуждало. Он начал двигать рукой активнее, то поглаживая головку, то проходясь по всей длине, полностью задавая темп, иногда замедляясь, чтобы Цзинь Лин мучительно застонал в поцелуй, прижимаясь всем телом, то ускоряясь до предела, так, что тот почти не мог отвечать на поцелуй, теряясь в бесконечных стонах, что были так приятны ушам. Надолго его не хватило, и скоро и его тряхнуло, он задрожал всем телом, еще плотнее прижимаясь к Лань Цзинъи, и изливаясь в его руку и на живот. Они оба загнанно дышали, и теперь Лань Цзинъи держал Цзинь Лина, пока тот не восстановиться.       Произошло это через какое-то время, и он слабо пихнул его на кровать. Они оба упали.       — Сверху на мне ты бы смотрелся лучше, — проговорил Лань Цзинъи, но Цзинь Лин смог уловить смысл сказанного.       — Мы повторим, — уверенно сказал он, и Лань выдохнул, — я не занимаюсь сексом на одну ночь, идиот.       — И юбка бы тебе пошла покороче, — с улыбкой, он притянул его в поцелуй, посасывая губу, — и я еще не все попробовал,— он опустился на его шею, прикусывая, потом зализывая, а потом долго целуя, до фиолетовых синяков.       — У тебя будет время, если ты не будешь оправдываться тем, что проверяешь завязки, — он кладёт его руки на свою талию, напоминая дневную ситуацию, а потом понимает, что тот оставил на его шее след, — у тебя бесконечное количество кинков?       — Думаю, только один — ты.