Не могу и не хочу 2: сборник-продолжение

— Я тебе что, ёлочная игрушка?! Захотел — продал, захотел — купил. Я — человек, у меня чувства есть! И мои чувства мне подсказывают, что с тобой рвать надо. Прихватив с собой чемодан, ты сбегала по лестнице обшарпанного подъезда, смахивая с глаз единичные слезинки. Хотелось кричать, бить руками по стеклу, а лучше всего — ударить в край ахеревшего Кащея. Он не имел права решать свои проблемы методом продажи тебя черт знает кому. — Я не вещь, я не сраная вещь! — бубнила ты себе под нос, пока ловила попутку. Это стало последней каплей в ваших трескающихся отношениях. Полтора года слёз, борьбы, счастья, любви и ненависти, боли и прощания, отчаяния и радости, грусти и сладости… Водитель, слегка удивившись твоему настрою, молча принял слегка помятую денежную купюру и машина помчалась в сторону вокзала. Прочь из Казани, прочь от авторитета с изумрудными глазами и запасом эгоизма, который мешал строить нормальные отношения. Если на дворе девяностые, но нужно заниматься совершенствованием, а не играть в русскую рулетку на деньги с главами других банд. Глава Жилки оказался ещё адекватным: он и пальцем тебя не тронул, зато, за предложение Никиты Кащеева так отделал бывшего главу Универсама, что у последнего были синяки по всему телу, несколько сломанных рёбер и огромные шрамы, тянувшиеся через всю спину. — И поделом, — шипела сейчас ты, прижимая к себе сумочку. Воспоминания крутились и плясали в голове, как грёбаный тасманский дьявол: вот он тут, а вот — ушёл, выбежал, чтобы вернуться в самый неподходящий момент. Ты вышла из машины, хлопнув дверью, огляделась по сторонам — никого. Никита не поехал за тобой вслед. Шумно вздохнув, поправила волосы, взяла чемодан за ручку и покатила его по дорожке, от чего шум колёсиков начал твоё сопровождение.

***

Когда поезд отходил от перрона, ты заметила знакомые глаза в толпе провожающих. Кащей смотрел на тебя, не отрываясь. У тебя перехватило дыхание, а в горле возник противный комок, который ты, с трудом, сглотнула. Захотелось немедленно покинуть поезд, подбежать к парню, всё обсудить, помириться. Найти утешение в его объятиях. Ты закусила губу. Нет, не нужно, не стоит. Он погубит тебя, обязательно забудет про все свои обещания, едва представиться шанс выслужиться перед очередным главой группировок или кем повыше и покруче. Забудет про свою девочку, как он когда-то тебя называл. — У всего есть своя цена, — задумчиво протягивал иногда Никита, — твоя цена — моя улыбка, — ты смеялась, обнимая парня со спины. Водила руками по тёмным волосам, вдыхала запах его одеколона и целовала чуть суховатые губы зеленоглазого. Тогда он принадлежал тебе. Ты — мой, я — твоя, так было и будет, так будет и было. Разбитое сердце ныло, в груди простукивалось чувство одиночества и пустоты от потери чего-то необходимого, чего-то важного. Его яркие глаза исчезли, поезд продолжил своё движение, пока ты тихо плакала, осознавая, что в Казань больше ни на ногой в ближайшие пару лет. В Москве твоё место, в большом городе, где легко потеряться и начать заново. Где нет этого красивого лжеца с самыми тёплыми руками на свете, любящего целовать твои губы, пачкая свои твоей вишнёвой помадой. Все проходит, все забывается, нужно только время.