Не могу и не хочу 2: сборник-продолжение

Вечер по обыкновению продолжается для тебя с двумя небольшими подушками, при помощи которых ты пытаешься спрятаться от звуков, доносящихся из комнаты сестры. — Да, да! Вот так… Да! — сестра говорит громко, стонет во весь голос, а её ухажёр — называть Универсамовского пацана «парнем» у тебя язык не поворачивается — вторит ей в ответ. Тебя для них словно не существует, оно и понятно — в твои шестнадцать тебя ни во что не ставят, а Верочка, самая лучшая дочь своих родителей, регулярно стучит на тебя последним, за что ты начинаешь ненавидеть сестру ещё больше. Звуки прекращаются и это означает одно — парочка закончила. Ты даже представлять не хочешь, какое расслабленное выражение лица у твоей сестры, ведь скоро она опять разозлиться из-за чего-нибудь и тебе не поздоровится. Ты аккуратно встаёшь с кровати, подходишь к шкафу и начинаешь собираться. У тебя есть человек, с которым ты можешь провести время, чтобы отвлечься. Заходишь в коридор и надеваешь куртку, а ноги вставляешь в старые кроссовки. — Добрый вечер, — наглый голос Валерия Туркина, выглянувшего в приоткрытую дверь, заставляет тебя вздрогнуть. — Как дела? — Куда намылилась, Т/И? — сестра, словно цербер, которому просто необходимо в кого-то вцепиться. Ты одариваешь Турбо многозначительным взглядом и покидаешь квартиру. По снегу идти быстро не получится, следует поторопиться.

***

— Я делаю всё от сердца. — Ага, зато руками, которые из жопы. Хмуришься, кидая взгляд на Колика. Он и раньше мог грубо выразиться, но не чтобы тебя обидеть (ты так думаешь, по крайней мере). Смотришь на Рому своими любопытными серо-зелёными глазами. Глаза парня сверкают и в них ты замечаешь что-то необычное, недоброе. «Что он задумал?» — проносится у тебя в голове. Кольский хлопает по дивану пригласительным жестом. Ты покорно усаживаешься рядом и парень втягивает тебя в поцелуй. Ты проводишь руками по мягким волосам Колика и вдыхаешь запах его одеколона. — Я скучала, — срывается с твоих губ. Рома только хмыкает, снимая с тебя свитер. Вечер идёт своим чередом. После секса вы лежите голые и немного уставшие, поворачиваешься к парню и дотрагиваешься пальцами до его губ. — Когда мы уже будем видеться открыто? — Издеваешься? — Кольский хмыкает. — Твоя сестра с Универсамовским супером ходит, а ты открытости желаешь. Каким образом, Т/И-шка? Я своих пацанов не предам, ещё не хватало, чтобы Жёлтый подумал, что я переметнуться хочу. Ты закусываешь губу и, немного подумав, киваешь. Рома лениво улыбается и втягивает тебя в объятья. Решаешь остаться у него до утра и спишь в обнимку с группировщиком, иногда сбрасывая толстое одеяло с себя.

***

Пару дней пролетают, как один миг. Вы с Ромой не видитесь, а ваш последний разговор по телефону заканчивается неудачно — парень сетует, что они что-то проиграли Ворошилам, да и тёрки с Универсамом усилились. Ты послушно отвечаешь, что всегда поддержишь любимого и вмешиваться в чужие дела не планируешь, тогда как Вера что-то громко обсуждает с Валерой Туркиным уже который день. Оба косятся на тебя со странным выражением лица, у сестры оно более хищное, от чего становится не по себе. 1 февраля 89 проходит также, как и другие дни — сначала школа, далее собрание ОКОД, потом ты возвращаешься домой по заснеженной улице Казани. Знакомая машина Ромы останавливает тебя в одном из дворов, ты наклоняешься к окну и чувствуешь укол в руку. Дальнейшее плывёт, ты падаешь, но чьи-то сильные руки подхватывают тебя. Тачка трогается с места и, визжа колесами, удаляется подальше от злополучного места. Ты падаешь в темноту, проваливаешься куда-то, словно под лёд, не можешь ни думать, ни говорить. Пелена преобразуется в что-то непонятное, ранее не виданное тобой.

***

Пробуждение оказывается ужасным: все тело ноет, на руках, ногах и животе верёвки из грубого материала, из виска идёт кровь, словно тебя чём-то били, голова трещит, а губы пересохли и ты, в попытках их разлепить, предпринимаешь немало усилий. — Она подойдёт, девка симпатичная, — незнакомые мужские голоса врываются в твоё сознание. — С кем ходит то? — Пёс её знает, похоже ничья. А значит общая, — настаивает один из голосов. Ты пытаешься закричать, но ни звука изо рта не вырывается. Слышишь вдруг голос парня, от чего по спине начинают пробегать мурашки. — Со мной ходила, сейчас ничья, — Рома, Ромочка. Что же ты говоришь… — пытаешься сообразить, что твой любимым парень тебя только что продал хрен знает кому. За долги? Просто так? Кому? — Пошли, — командует незнакомец, замок лязгает и ты видишь высокого мужика лет сорока и Кольского, стоящего у него за спиной. — Развязывай, — приказывает мужик. Колик подчиняется, ты чувствуешь запах его одеколона и ваши взгляды на мгновение сталкиваются. «Прости» — одними губами шепчет Рома. Ты еле сдерживаешься, чтобы не ударить предателя по лицу. Какая к херам любовь, если тебя, как мешок с бабками, готовы продать первому встречному, который будет играть с тобой, как с большом куклой… Начинает мутить, ты сплевываешь на пол кровь и пытаешься ответить Кольскому что-то плохое, нарочно злое. Лучше пусть застрелят здесь, чем быть чьей-то подстилкой не по доброй воле. Незнакомец снимает с тебя свитер и тащит в какую-то комнату, раздается шум и неожиданно в помещении появляется несколько незнакомых парней. — Совсем, блять, ахуели, черти!.. Нам она досталась, вы чё нашу девку трогаете, суки борзые?! — замет ещё мат, удар, крики, выстрел. Для тебя, откинутой на диван с затекшими руками и ногами всё выглядит, как кино с элементами ужаса. Несколько группировок сцепились не на жизнь, а на смерть. Пошатываясь, ты выходишь из каморки и замечаешь лежащего на земле мужика с пулей в груди. Хватаешь его пистолет и стреляешь вперёд, не целясь ни в кого. Похоже, ты задеваешь двоих неизвестных и следующий выстрел раздаётся уже в голову Колику. Тот замирает, падает и улыбка расплывается на его лице. «Пиздец» — шепчешь, пытаясь скрыться в одной из каморок, когда дуло пистолета упирается тебе прямо в лоб. Один выстрел — жизнь обрывается, падаешь на бетонный пол с широко раскрытыми глазами. Одна война за асфальт и авторитет, несколько группировок и трупы, много трупов, на которые всем становится наплевать. Криминальная Казань только начинает набирать свои обороты.

***

Вадим Ильнарович Желтухин стоит с цветами возле двух могил. Его близкого друга похоронили рядом с его, кажется девушкой, а с памятниками на Жёлтого косится лицо Колика. Вадим возлагает цветы возле двух могил и креститься. Верующим мужчина никогда не был, но потеря товарища заставила что-то переосмыслить. — Вад, — раздается знакомое, — там Кащей, Универсама старший, хочет побазарить. Дело есть, — глаза Вадима сталкиваются со стальными Цыгана. Парень спокоен, от чего спокойным становится и Жёлтый. Пора продолжать, главное не закончить, как эти двоё — с пулями в голове.