Разбитые души

      Холодные хлопья первого снега кружилась в медленном вальсе, укрывая белоснежной пеленой крыши домов и забитые людьми улицы. Даже в это время, когда зима наконец настала спустя долгие шестнадцать лет лета, причин для радости нет — зима всегда несёт за собой холод, обращая деревянные дома в замерших призраков жизни, что тут чувствовалась. Для крестьянских домов эта зима равносильна смерти: скот не весь выживает к концу зимы, выкапывать из-под снега траву и сено очень сложно, а поля приходят в негодность, ибо всё, что росло так упорно, погибает. Солнце редко когда можно застать в зените. А если зима будет длиться хотя бы пять лет — можно считать, что началась игра на выживание.       В такое время очень часто выбрасывают на улицы деревень и городов детей, которые считаются у большинства несчастных семей лишними голодными ртами. Исправить положение никак; если горе-муж и глава семейства имеет достаточно сил, чтобы работать на благо королевства, иметь возможность прокормить всю семью, то можно считать, что не так всё и плохо. Но если напротив — лучше всего или продать своих отпрысков, или с несколькими детскими вещами отправить на улицы.       Им повезёт, если новых сирот найдут люди из приют-домов. Сами родители не желают показываться на людях, дабы не опуститься в их глазах, что они так легко решить отдать своё чадо на волю судьбы, чтобы им самим легче жилось. Такие люди будут осуждать других, если увидят аналогичную ситуацию, даже если сами поступают ровно также.       Приют-дома — это единицы таких зданий, которые существуют в паре-тройке столиц некоторых королевств. Имея поддержку у фракций аристократов и навык красноречия, приюты получают достаточно денег и провизии для того, чтобы прокормить всех сирот и воспитателей. Что же получают дворяне и королевство? Будущих верных солдат, которые сделают грязные дела за них. И не только... Впрочем, не все условия известны даже половине воспитателей в приют-домах, ведь не знаешь, когда кто-то из коллег решится влезть не в свои дела.       Один из таких приютов был в королевстве Аэ'исарис, управляемый родом горделивых эльфов. Династия брала начало почти с создания мира Тремя. Несмотря на свою прославленную гордость, они склонны к сопереживанию "потерянным детям", коими называют сирот. Не все, конечно, достойны эльфийской милости для дозволения остаться под крышами приют-домов; темные эльфы, орки и оборотни — все они приравнивались к наследникам нечистых рас, оскверняющих творения Божеств.       Приют "Серебряная колыбель" претерпевала в настоящее время некоторые проблемы. Хоть детей и прокармливают достаточно, окружают заботой, безопасностью, но в последнее время сироты не понимают причин ухода большинства их воспитателей. Зачем уходить, если всё хорошо? Им оставшиеся женщины твердили раз за разом о занятости, что нужно уехать в другое королевство и тому подобное. Но чем больше тех, кто уходил - тем страшнее.       На крыльце приюта, выходящее на главные улицы, сидел Лето. Он угрюмо смотрел, как его "братья и сестры" резвятся на территории небольшого городка под названием Ирсниан. Стража, если и замечает их, то не выказывает милости. Прохожие же... Им всё равно. Никто не хочет брать чужое отродье под своё чистое крылышко.       Мальчик с зелеными "тусклыми", как комментировали их воспитатели, глазами не разделял веселья детей. Но выходил каждый раз на крыльцо только ради того, чтобы наблюдать за Анкрет. Эта девочка с голубыми глазами и светлыми волосами бегала вместе с другими сейчас по кругу вокруг старого колодца. Её смех, такой звонкий и яркий, заставлял улыбаться Лето, а после вспоминать, как они выживали до приюта.       Не то чтобы приют этот долгое время существовал. Пару десятков лет назад на месте старого дома пара энтузиастов отстроили за свои золотые и привели в порядок будущий дом для очень многих голодных ртов. Но история эта заканчивается лишь на этом. Сироты не получали никаких подробностей о создании этого приют-дома, да и не задавали такой вопрос. Зачем, если всё, что им нужно, есть? Точнее почти, но и существование родителей всего-то дело времени и ожидания!       Раздумья прервал девичьий голос. Жизнерадостная Анкрет стояла напротив мальчика. Её длинное чёрное платье, утепленное мехом изнутри, грело маленькое тело, защищало от резкого холодного дыхания зимы. Она учащенно дышала, выдыхая видный глазу пар — набегалась с другими сиротами. — Чего сидим тут, на морозе? Лето-о, я понимаю, что у тебя имя, как у этого тёплого времени года, но это не значит, что ты резко не начнёшь болеть! — девочка поставила ладони на бока и наклонилась над сидящим и улыбающимся мальчиком. Она старалась делать весьма обиженный вид, чтобы заставить своего "брата" хоть начать заботиться о себе. — Чтобы не услышать, как ты в очередной раз коленки обдираешь об дорогу? Даже твоё милое платье не спасёт ведь, и то велика вероятность, что его испортишь. Эннжелин ведь так старалась над ним. Будет о-о-очень печально, если она увидит, как ты в первый же день испортила её подарок.       Анкрет нахмурилась, но прекрасно понимала, что Лето был прав даже в том, что не произнёс вслух — она будет в первую очередь винить себя о том, что испортила подарок на её день рождения, и при том очень долгое время.       Когда Лето не дождался ответа, он лишь выдохнул и произнёс, поднимаясь с холодного крыльца: — Вот и отлично. Пойдём домой, пока не замёрзла. Да и скоро обед у нас.

***

      Очередной беззаботный день подходил к концу. Воспитатель с огненно-рыжими волосами, завязанные в толстую длинную косу, шла от одной кровати к другой, проверяя утепленность и следя, чтобы каждому было комфортно проводить свои первые зимние ночи в своих кроватях. Эннжелин уложила каждого ребёнка и каждому пожелала добрых снов. Она делала это почти каждый день. Для всех сирот она была почти что их матерью, оберегающей от бед внешнего мира за стенами города.       Сейчас воспитателей было лишь трое: Эннжелин, Мария и Сирис. Последние две участвуют в жизни сирот как некие "младшие помощницы" Эннжелин: то помогут с уборкой, то принесут продуктов с рынка, то займутся слежением за детьми во время их прогулок перед приют-домом, пока Энн занимается иными делами более важными, чтобы у них и дальше был дом.       Дети относились к не столь уверенным воспитателям нейтрально и не всегда считали их за тех, кого надо слушаться. Маленькие сироты лет до десяти так точно любили дразнить и ослушиваться просьб о том, что не нужно далеко уходить, создавать шум во время "тихого часа" и тому подобное. Что уж сказать, даже Эннжелин порой не слушали, когда слишком разыгрались.       Когда все уснули, Эннжелин забрала светильник с единственной свечой внутри железных оград и тихонько дверь прикрыла в большую спальную комнату. Тихо поднималась по ступенькам вверх, затем еще коридор быстро прошла, направляясь в старую комнату... То, как она прикрыла дверь, заметил лишь Лето, что тут же за ней прошмыгнул. Держась за перила, он смотрел прямо на место, где была "мать", припоминая её слова о том, что там лишь склад ненужных вещей. Странно для него всё это было... И была она в этом "складе" несколько часов точно.       Странностей прибавилось еще больше тогда, когда мальчик наконец начал замечать то, чего и быть не должно, а именно молчанье. Когда детей забирали в их новый дом и семью, супружеская пара или просто одинокий "родитель" обещал Эннжелин о том, что помогут их новому чаду связываться с его друзьями с приюта, посылая то игрушки, то письма. Но ни от одного из забранных детей не было больше никаких вестей. Да и сироты забыли думать, хотя и бывали моменты, когда оставались недовольными на весь вечер, стоило вспомнить об несдержанном обещании. Оттуда пошли и обиды, на что Эннжелин приходилось лишь руками разводить и пытаться отвлечь внимание на игры.

***

      И вновь очередной день, когда детям позволили на улице поиграть, пока морозы еще не совсем укрыли собой города. Лето не особо наблюдал за сиротами - Анкрет была в доме и занималась своими играми, напоследок сказав брату: "Я хочу сделать сюрприз тебе, когда придешь обратно через... Через три часа! Поэтому не заходи в эту комнату, понял?" По крайней мере Лето просто пришлось придумать самому, чем она там занята.       Тут его зеленый взгляд зацепился на фигуре, что стремительно приближалась всё ближе. Выглядел человек как какой-то убийца или грабитель: всё тело закрывал тёмно-коричневый плащ, а голову укрывал плотный капюшон. Из-под него виднелось щетинистое лицо мужчины средних лет, а глаза похожи на человека, что не спал уже долгое время нормально.       Он поднялся по ступеням и остановился перед Лето, что уже успел и вскочить с места, и отойти к главной двери в приют-дом. Мужчина долгое время смотрел на мальчика, затем улыбнулся натянуто и обратился хриплым голосом: — Будущий страж покоя, верно?       Лето нахмурился лишь. Не нравился ему это человек, словно в нем было что-то отталкивающее для мальчика. Была тревога внутри, но он никак не мог объяснить такую реакцию на незнакомца, хотя чего уж... Этот незнакомец выглядел и правда как преступник! — Молчишь... Правильно делаешь, что не разговариваешь с незнакомцами. Эннжелин ведь дома?       Мальчик кивнул, попятившись к двери еще немного. Рукой, которую убрал за спину, нащупал дверную ручку и опустил, открывая себе проход в убежище. Но следом за ним прошел и мужчина, снимая капюшон с головы. Короткие, ухоженные волосы каштаннового цвета. Теперь, когда его внешность ничем не скрывалась полностью, он оказывал впечатление простого богача, что решил укрыться от холода приближающейся зимы. И правда... Просто решил утеплиться, а Лето подумал уже, что он навредит его семье лишь по одному виду.       Мужчина оглянулся и громко позвал Эннжелин. Спустилась она со второго этажа довольно быстро, будто ждала его прихода с минуты на минуты. — Ох, Авгур, наконец ты пришел! Я уже было подумала, что не придешь и мне придется как-то самой справляться с проблемой... — пропела она, вставая напротив Авгура и чуть ли не обнимая гостя, но сдержалась, теперь занимая руки изучением ткани платья. — Конечно помогу. — его черный взгляд опустился на Лето, что стоял неподалеку от взрослых, затем обратно на женщину, — Поговорим сверху. А потом я бы хотел раздать подарки детям.       Энн натянула улыбку и в сопровождении друга поднялась обратно. Лето же просто смотрел вслед, притоптывая ногой. Он ни разу не видел этого человека, хотя и находится в приюте достаточно давно, года три точно уже.       Приют-дом был щедр на комнаты. И отдельные детские на случай, если кто-то заболеет и его необходимо отделить от здоровых, и места для игр как одним, так и с кем-то, есть даже пара садов, но, увы, их внешний вид оставляет желать лучшего. В одной из почти пустых комнат на полу сидела Анкрет, рисуя углем на больших количествах пергамента. Почти все они изрисованы простыми рисунками.       Анкрет резко подняла голову к двери, когда в её обитель вдохновения зашел Лето. Она сразу нахмурилась, щеки надула и поднялась на ноги, готовясь топнуть разок одной, чтобы показать как она недовольна уничтожением её плана за одну секунду. — Лето! Я же сказала, чтобы меня не тревожил! Я занята та-аким важным делом, а тут!.. — Прости-прости! — мальчик сразу руками замахал, только и делая, что извиняясь и подходя к разъяренной сестре, — Я во многие комнаты заходил, но они пустые были,а тут ты...       Анкрет с прищуренными глазами смотрела на брюнета, да с таким недоверием, что ему и самому стало не комфортно от такого пронзительного и упрекающего взгляда девочки. Затем послышался тяжелый вздох, в котором было разочарование и бессилие исправить ситуацию. Анкрет плюхнулась обратно на устиланный старыми одеялась пол и смотрела на свои творения. К изучению присоединился и Лето, севший рядом. — Это тот сюрприз, что ты решила мне сделать? — последовал кивок девочки, после которого Лето присмотрелся к рисункам, наклоняя голову влево, то вправо, — Вот как... А тут что нарисовано? — Это мы! Вот видишь этот круг? Это там, где встретились. — маленькими и тонкими пальцами Анкрет указала на попытку изобразить довольно неприятное место в реальности, от которого дворяне и чистоплотные жители города будут всегда нос воротить и обходить подобные места.       Очень часто там можно заметить крыс, что копались в мусоре. Они же были и разносчиками болезней, которые лишь волшебники с энергией света могли исцелить. Маленькие животные выходили из круглого входа в кромешную тьму давно заброшенного подвала, который не используется никем ровно также, как и старый дом над ним. Всё это место находилось почти что на краю Ирсниана вдалеке от нескольких входов в него, а управляющим городом можно было не волноваться, что бродяги того района, их мрачный вид и зловоние не отпугнут торговцев и аристократов с соседних городов.       В таком месте часто попадались и дети, выброшенные по разным обстоятельствам. Они становились попрошайками на улицах и лишь единицы из них доживали до момента, когда кто-то обратит свой взор на них и возьмет под своё крыло.       И в таком месте Лето нашел Анкрет, забитую в угол от страха, голода и холода. В девятилетнем возрасте она не имела понятия что делать. Ей помогали другие такие же лишенные крыши над головой, но... Даже с детьми велась борьба за корку хлеба.       Маленькая девочка, свернувшись клубочком, пыталась согреться на промокшей устиланной соломе. Рядом стояли разбитые чаши, старые блюдца. Множество тканей были соединены между собой в подобие покрывала. Анкрет пыталась уснуть, но её мысли постоянно занимал вопрос: "Что делать дальше?"       И тогда её нашел блуждающий Лето, который был почти в том же положении, что и девочка. Такой же изголодавшийся и ослабленный. Его зеленый взгляд упал на лежащую девочку в тот момент, когда прошел несколько стоящих больших ящиков в переулок, заполненный мусором и отходами.       Сначала он хотел пройти мимо, искать дальше себе новое более комфортное место для ночевок под открытым небом, но всё же остался рядом с Анкрет. Им очень тяжело далось знакомство; каждый из них думал, что их будут использовать для того, чтобы добыть себе что-то даже воровством, но... Ничего не случилось. Анкрет не была способна на такие поступки, даже когда её жизнь висит на волоске, что противоположно Лето. Он лишь на год старше её, но было всегда такое ощущение, словно прожил куда больше. Даже у него самого оно возникало. Словно что-то внутри него вело его именно по этому загрязненному пути, а не в обход.       А потом они вместе наткнулись на Эннжелин. Она проходила мимо того места, где часто отсиживались два ребенка, и взяла под своё крыло, расспросив перед этим детей об их прошлом и почему они оказались в таком положении. Ни один из них не дал четкого ответа, но что-то всё же было понятно. Лето оказался здесь довольно странным образом и, как кажется с любой стороны, по итогу его бросили родители, когда они только-только приехали в Ирсниан с караваном. Он видел то, как они уходили к торговым лавкам запастись припасами для следующего пути, потом они разговаривали с несколькими людьми, передавая друг другу золотые монеты. Торговались, наверно. И он потерял их с поля зрения в толпе прохожих. Пытался найти, но всё тщетно.       А вот что касается Анкрет, то она не сказала ничего, что могло бы помочь понять причину её существования на их улицах беднякового района. — А это мы все! Даже те, кто уже с семьей... — последние слова Анкрет почти прошептала, опустив взгляд и испачканными углем руки на свои колени. — Когда нас тоже заберут, то ты будешь со мной и там? С новой семьей?       Анкрет задала этот вопрос с такой надеждой, не желая расставаться с тем, кто согревал её длинными голодными ночами. А Лето натянул улыбку, приобнимая девочку, и ответил: — Конечно буду рядом!       Но в глубине души он не знал, возьмут ли и его в семью вместе с ней. Хотелось бы, чтобы эти слова были правдой.       Наконец рисунок углем был закончен, и Анкрет радостно хлопнула в ладоши. На нем были все дети, которых она знала, даже воспитатели, которые давно уже ушли куда-то. Этот рисунок она принесет Эннжелин наступившим вечером, которая скажет, что еще две её помощницы уехали из Ирсниана. — Что?! Но почему? Они нас тоже бросили? Мы же старались во всём! Они обиделись на нас? А они вернутся? — множество вопросов задавали дети, а Эннжелин кое-как успевала ответить хоть на пару из них. Эта реакция была ожидаема, но чтобы до такой степени... — А-а... Прошу, послушайте. Им прислали письмо их родители и попросили приехать, помочь перед наступлением зимы. Как только они помогут с подготовками, то сразу же вернутся к нам! Не нужно переживать, детки! Они не бросили, просто нужно было ненадолго отлучиться.       И дети успокоились, надеясь, что если родители обращаются, то нужно обязательно помочь. Так их научили мыслить воспитатели, награждая за правильное поведение сладостями или игрушками.

***

      Прошло несколько месяцев с тех пор, как Эннжелин осталась одна в приют-доме. Сироты, достигшие двенадцати-четырнадцати лет замечали усталость на её лице после работ с документами, решениями о пополнении запасов и проверке, чтобы жилище оставалось целым еще на несколько месяцев, а то и годов вперед. Помимо таких забот у неё была и обязанность следить за сиротам, обучать их, готовить им, следить за чистотой в комнатах, и тому подобное. А когда старших из сирот начали забирать разные люди в свои семьи, то хотя бы становилось легче — детей не так много и не нужно прикладывать все силы для того, чтобы удовлетворять их потребности и окружать той любовью, которую не получили.       И вот однажды Эннжелин обратилась к Анкрет, пригласив её в комнату, где обычно воспитатель закрывалась для того, чтобы уладить проблемы с документами. Эта встреча произошла совсем спонтанно, а вечно находящийся возле Анкрет Лето не имел понятия, почему вдруг Анкрет была вызвана в то место, куда не разрешалось заходить детям.       И вплоть до заката Лето не отходил от девочки, то и дело наблюдая за Эннжелин. Ему приходил на ум тот самый мужчина, что приходил в приют, Авгур. Ему было от чего-то неспокойно. Сердце бешено колотилось в груди с тревогой, словно что-то произойдет с Анкрет.       И вот вечер наступил. Анкрет поднялась на второй этаж приют-дома и подошла к деревянной двери с железной ручкой. Прошла внутрь и увидела светлый кабинет, с двух сторон которого находились стеллажи с книгами и бумагами, а через центральные окна пробивались лучи заходящего солнца. Эннжелин сидела боком к Анкрет, задумчиво глядя на багровое небо, что посчастливилось увидеть среди постоянных пасмурных дней. Опущенные ресницы, зеленый взгляд, похожий на Лето, рыжие густые волосы, заплетенные в косу как и всегда. Попадающий свет вечернего солнца отливал на её волосах золотой оттенок. Она была всё же красива даже с учетом заметных мешков под глазами и сонливого вида.       Эннжелин обернулась к девочке и добродушно улыбнулась. — Присаживайся, Анкрет. — она указала на стул, находящийся с другой стороны широкого стола, на котором стопками находятся книги и пергаменты. — У вас такая красивая комната... — Анкрет присела на стул, активно рассматривая очертания окружающего её интерьера, пока воспитатель к ней не обратилась. — Благодарю. Мне вот что интересно узнать... Анкрет, тебе уже двенадцать лет, ты так быстро выросла с момента, как я привела тебя в нашу теперь общую семью. Вы для меня все словно родные дети, а они, увы, быстро взрослеют и покидают гнездышко, улетая в опасный мир. Как и любая другая мать я хотела бы узнать, довольна ли ты всем здесь? Может даже кто-то начал нравиться из мальчиков, м-м? — последний вопрос Эннжелин задавала с такой улыбкой, словно она уже собралась сводить "дочь" с её потенциальным супругом, если только узнает и будет уверена в нем. Этот же вопрос сбил с толку Анкрет, которая не понимала смысла в нем. — Мне здесь всё нравится! Мне нравится играть со всеми, рисовать. О, а больше всего люблю проводить время с Лето! Он словно как старший брат, меня всегда оберегает, защищает и даже делится игрушками и сладостями.       Эннжелин улыбалась, когда Анкрет так радостно делилась своими положительными эмоциями, и была рада, что тех эмоциональных срывов не было, как это случалось в первые годы нахождения здесь.       Анкрет могла ни с того, ни с чего начать плакать. Она пыталась объясниться, что не понимает причины этого, пытается успокоиться, но не может. Порой это превращалось в истерики, где как будто большой всплеск негативных эмоций разрывал её и освобождая в виде рек слёз. В такие моменты с ней всегда сидел Лето, обнимая и поглаживая по голове, стараясь успокоить девочку своим присутствием. Должно быть из-за этого Анкрет только больше привязалась к нему.       Частые кошмары посещали её и по ночам, из-за чего дети также просыпались и негодовали. Они волновались, что Анкрет больна чем-то и думали, что от этого есть лекарство, но не знали, что это не то, что можно вылечить простыми лекарственными травами и отварами.       Эннжелин облокотилась об стол, подперев голову ладонями. Она смотрела прямо в глаза девочки, думала, как бы ей сказать то, что всё равно произойдет с ней сегодня. — Анкрет, ты всегда была самым ярким лучиком в нашей семье. Уверена, что так думают многие.       Анкрет лишь слушала воспитателя с непонимающим видом, а потом обернулась на звук открывающейся двери. Её глаза мгновенно распахнулись в удивлении и тут же вскочила с места с криком: — Лето!       В комнату вошел Авгур, одетый точно также, как и когда он приходил в последний раз, а на его руках лежал безсознательный Лето. — Смышленный... Не пошел ведь с другими, а всё крутился вокруг комнаты. А она...       Анкрет уже не слушала его, начав было бежать к другу, но ей помешали женские руки, что обвили маленькое тело. Ладонь Эннжелин с каким-то платком закрыла девочке рот и нос, плотно прижимая некоторое время. Вся картинка перед глазами начала плыть, четкость окружения терялась в смеси размыленных красок, пока всё вовсе не затмила тьма.       Первое, что слышала Анкрет, были детские крики, эхом доносимые по длинным, темным коридорам. В ноздри ударил аромат трав, развешанный над огромным длинным столом и на нем. Потом она слышала бурлящий звук и треск поленьев, затем как кто-то пьет по железу чем-то твердым, словно чтобы сбить остатки приготовленного с черпака.       Девочка с тяжестью открыла глаза, пытаясь привыкнуть к свету свечей в темном, сыром и каменном помещении. — Где я?.. Где Лето? — спросила она хриплым голосом, словно не пила долгое время. — Ох, ты проснулась. Отлично. За Лето не переживай, он отсыпается в своей новой комнате. Да и тебе сейчас нужно не о нем беспокоиться, а о том, что тебя ждет, дорогая...       Ей ответил голос Авгура, занятого приготовлением чего-то явно ароматного. Анкрет пыталась сменить немного позу в сидячем положении, но связанные ноги и руки мешали сделать это нормально. Потом она начала осматриваться, чувствуя, как всё внутри неё леденеет от мысли, что она оказалась в месте хуже того, где была три года назад. Вот только зачем другу Эннжелин её похищать и Лето? Хотя учитывая то, что она приложила к её рту, не сказать, что даже воспитатель была не при чем здесь.       Авгур обернулся к ней и поднес какой-то флакон с синеватой жидкостью внутри. — Итак, начнем...