Лёгкое опьянение пятой или шестой степени или Неудачная попытка поимки убийцы Сэлдона

Не ходите сэ-эры

Топями гулять:

На болотах Джеки

На болотах псины,

На болотах злые

Де-те-кти-вы~

***

—Послушайте, Ватсон,—замурлыкал на банкетке пьяненький сэр Генри, в блаженстве растекаясь по изножью кровати. Он томно курил. Будучи излишне возбужденным, Баскервиль весь искрутился, промяв под собой дыру галактических масштабов. —Штоа?—скрипнуло на перине. —Мхмм...–Генри расплылся в мечтательной улыбке,— и что, это всё, м? Сзади, на кровати громыхнуло—это не менее трезвенький Ватсон восстал из пучин подушек, приняв положение идеального прямого угла. Сэр Генри обернулся, но не обнаружил у себя за плечом приятеля— все просто— он притаился за другим плечом Баскервиля. Совершенно не обращая внимания на то, что его потеряли, доктор продолжил рапортовать, причем весьма загадочно: —Она..сказала...что ещё рано любоваться...красотами...болота...ми.. Преодолевая непреодолимое, Ватсон изо всех сил пытался держаться джентльменом даже в такой ситуации, когда перед его глазами мелькало целых пять Баскервилей, но заплетущий язык коварно изничтожал этот хлипкий благородный образ. —Орхидеи есщё...не зацвели… Логично подведя рассказ к не менее логичному заключению, Джон приказал долго бодрствовать, заняв на пружинистом матраце исходную позицию полутрупа -- он и провёл бы так всю оставшуюся ночь, если бы заинтригованный сэр Генри не полез допытываться дальше: —А-а что она ещё Вам сказала, а? Пришлось опять подыматься— армейскую выдержку, как говорится, не пропьешь, не проешь, не променяешь на полтинник квадратов за городом с личным пивным фонтаном размером с озеро и несгораемой от опытов соседа гостинной. Подыматься было в сто крат труднее, чем минуту назад, и Ватсон, держась духом на божьем слове и ручкой на декоративном элементе фигурной части кровати, еле слышно захрипел: —Оныа...сказала, что...ы беспокоится иза приездыа...наследника...то есть..тосьть Вас... —Не, ну, а, мне интересно,—временами заливаясь хихиканием, не унимался собуты-, вернее собеседник доктора, если этот сеанс соединения потоков сознания, напоминающий типичное интервью хрен пойми с кем на канале "Культура", вообще можно было назвать диалогом, — а что она еще сказала про орхидеи? Вы знаете, это такая… "Щепетильная тема",- хотел продолжить молодой лорд, но не смог, на что Ватсон помолчал и хладнокровно уставился в стену. —Они...они еще не зацвели. Джентльмены поникли. Сиротливый звон ходиков перебивал разве что крякающий Генри, пытающийся попасть себе в рот двадцатью граммами чистого серотонина в перемесь с раком легких, обернутыми в целый лопух табака, но заместо этого затягивающийся воздухом. —Хи! Орхидеи еще не зацвели!— смачно чмокнув таки попавшей в мишень цигарой, вдумчиво, насколько это возможно, протянул Генри, —Не, ну а что б это значило, м? "А это могло значить только то, что время для серьезных признаний еще не настало" — неожидпнно прозвучало в черепной коробке доктора: " Не спроста дама подчеркивала в своем послании именно цветок орхидеи, чье название происходит от греческого «orkhis» — "плодородный". Плодородной бывает почва, а она, в отношении перехода на более близкое общение между мисс Стэплтон и сэром Генри, еще не подготовлена, не "зацвела". Суммируя выше описанные размышления, Ватсон уже поспешил поделиться плодом своих философских раздумий с Генри, не забыв выдержать легенькую, но очень нужную для раскрытия этой нелегкой и безусловно глубинной темы эмоциональную паузу. —Не зацвели и усё, - замахал руками тот, выдавая внимающему с сыновью любовью сэру, как ему казалось, самые сливки предыдущего абзаца, сразу после этого уставившись на него с уверенностью политического аналитика. Но тут их перешедшее за грани букав и звукав общение прервал чей-то наглый топот...

***