Выбор Одноглазого Дракона. История Алиссы и Эймонда

Вхагар отступила, устремив огромную морду в сторону, откуда донесся драконий рев. Драконица не рычала и не грозилась выпустить поток раскаленного огня, но сам вид ее казался угрожающим. Эймонд спрыгнул с Вхагар. Хруст веток под ногами был не в силах заглушить звуки бьющихся сердец юных драконов, стоящих напротив и ожидающих своей участи. Алисса знала, что Вхагар не причинит им вреда, поэтому ее глаза были направлены на отца, который молча остановился в трёх ярдах от них. На его лице отражалось неудовлетворение и разочарование, хотя юной Алиссе было невдомек, что за этим недовольством скрывался страх отца за своего ребенка. — Отец… — Алисса не знала, какие слова подобрать. Оправдания он никогда не слушал. Просить было не в её характере. Поэтому оставалось только ругать себя за то, что она не набралась смелости и не рассказала все отцу раньше. — Ты сейчас же летишь домой, — раздался холодный и стойкий голос Таргариена. — Нет… я… — Алисса махнула головой, противясь приказу. — Сейчас же, — это прозвучало так же ровно и уверенно. — Отец, пожалуйста… — Лети, — шепнул Эймонд, стоящий рядом. Ссора между отцом и дочерью это последнее чего хотел юноша. — Все будет хорошо. — «Не скормит же он меня своему дракону?» — подумал Эймонд, но сам же был в этом не уверен. Снежный Вихрь, учуяв присутствие Вхагар, прилетел и приземлился рядом. В сравнении со старой драконицей Вихрь был совсем уж маленьким, словно только вчера вылупился из яйца. Алисса взглянула на Эймонда, а после — на отца. Ей совершенно не хотелось оставлять Эймонда один на один с ним. По одному его виду было ясно, что отец был настроен враждебно. Сомкнутые губы и рука, удобно разместившаяся на Темной Сестре, твердили об этом. Но выбора у нее не было. Вихрь вместе с всадницей взмыл в небо и направился навстречу горизонту. — Кто ты? — Эймонд пристально смотрел на юношу. Валирийская внешность вопила о его возможном происхождении, но он должен был услышать ответ. — Я Эймонд Крейн, милорд. Прибыл из Эссоса. — Обуздать сбивчивое дыхание ему было не под силу, тем более пребывая под изучающим взглядом Таргариена. — Необычное у тебя имя, как для прибывшего из Эссоса. — Эймонд осмотрел глазом небо, готовясь задать следующий вопрос: — И как же ты добрался до Вестероса? — На драконе, милорд. Купцы не лгали — они видели иного дракона. Эмоции захлестнули, вышли из-под контроля. — Как зовут дракона? — осторожно спросил Эймонд, заранее зная ответ на него. — Ночная Тень. Моя мать — Алисса Крейн. И я знаю, что она ваша племянница. Слышать ее имя было тяжело. Невыносимо больно. Эймонд опустил голову, обдумывая услышанное. Его мать… — Кто твой отец? — наконец задал вопрос Эймонд, замечая свои особые черты в лице юноши. — Я не знаю. — Губы дрогнули. — Она ничего мне не рассказывала о нем. — Сколько тебе лет? — Семнадцать. Эймонд свёл брови. Подсчитать не составило труда. Он вздохнул. Сложно было понять свои эмоции и чувства: растерянность, смятение… радость? Юноша напротив — его родной сын. Сын от той девушки, которую он по-настоящему любил. Вдали замелькал силуэт, что приковал к себе внимание единственного глаза. Черная точка приближалась все быстрее, приобретая очертания дракона. Сердце застучало еще быстрее, и Эймонд посмотрел по сторонам. Если он здесь, и Тень тоже… Внутри разверзлась буря. Ураган эмоций, от которого ему не было возможности спастись. Если они здесь, то тогда… — Где твоя мать? — но голос оставался таким же ровным. Уголки губ опустились. — Она умерла недавно. Буря стихла. Ураган исчез. Наступила тишина. Эймонд смотрел вперед, на лазурное море, но видел лишь пустоту. Ветер мягко гладил кожу, но чувства притупились. Краски исчезли. Творение Богов заполнилось беспросветной чернотой. Тень пролетела над ними, и грузные лапы подняли столб пыли, приземляясь недалеко от Вхагар. — Твоя мать принадлежала к великим домам Таргариенов и Веларионов. А значит, и ты тоже. — Губы шевелились, но Эймонд не слышал своих слов. — Ты летишь со мной на Драконий Камень.

***

Красота, застывшая в каменных изваяниях, завораживала. Сотни горгулий, василисков, грифонов и демонов направляли взоры на бескрайнее море и ввысь во всемогущее небо. Драконы были повсюду. Одни готовы были взлететь высоко к ватным облакам, другие дремали на родной земле, свернувшись калачиком. Но все они могли только наблюдать и молча восхищаться пролетающими мимо живыми драконами, в силах которых было окутать мир раскаленным огнем. Эймонд, раскрыв рот, наслаждался величием рода Таргариенов, теперь зная наверняка, что и он являлся его частью. Вхагар приземлилась у Логова, и Тень последовала ее примеру. Эймонд хозяйским тоном сказал что-то на валирийском двум драконоблюстителям, но юноша, стоящий рядом, ничего не разобрал. — О Тени позаботятся. Идем, — прозвучала знакомая речь. Эймонд двинулся вперед, рассматривая вблизи могущество Драконьего Камня. Алисса рассказывала ему о своем доме, но он и представить себе не мог, насколько он великолепный. Вблизи каменные изваяния невероятных размеров приводили даже самых стойких в трепет и дрожь перед величием данного места. На пороге замка их уже ожидали. Эймонд разглядел Алиссу, и от сердца отлегло: поддержка рядом. — Это Эймонд Веларион, — начал хранитель Драконьего Камня. — Сын моей племянницы Алиссы Веларион. Неудобная пауза. Несколько пар глаз пристально рассматривали Эймонда, и только Алисса, широко раскрыв глаза, была искренне рада, что отец все же привел Эймонда домой. Ей так хотелось подбодрить его, взять за руку… — Эймонд? — едко переспросил Эйгон, скользнув взглядом на отца, но тот не отреагировал. — Это моя жена миледи Кассандра и мой старший сын Эйгон. — Эймонд посмотрел на дочь. — С Алиссой ты уже знаком. Статная красивая женщина, с темными как смоль волосами, вопросительно взглянула на дочь, и та виновато отвела глаза. Кассандра прищурилась, но тут же улыбнулась: — Мы рады тебе, Эймонд. Уверена, тебе у нас понравится. Эймонд кивнул в знак благодарности. Неловкость была не к лицу юноше, но иначе и быть не могло. Всего несколько недель назад он и не знал, что у него есть родственники. А теперь он оказался здесь. Он был не один. — Эймонд остается с нами. — Кассандра подметила, что слова ее мужу давались нелегко. — Он наш гость. — Я покажу ему покои, — наконец вступила в разговор Алисса, дождавшись своего часа. Ей уже не терпелось увести Эймонда подальше от изучающих взглядов своей семьи. Но Алисса ждала разрешение отца. — Хорошо, — наконец кивнул Эймонд. Алиссе так хотелось взять Эймонда за руку, но она сдержалась: при родителях и брате это было непозволительно. Но улыбку Алисса утаить не смогла. — Иди за мной, — мягко сказала девушка и увела Эймонда за собой в замок. — Мне написать письмо дяде Люку? — Эйгон сморщился, смотря вслед довольной сестре, которая в последний раз так улыбалась, когда впервые оседлала своего дракона. — Не сегодня, Эйгон, — убитый голос отца донесся до него из-за спины.

***

Высокие своды и широкие коридоры очаровывали не меньше, чем сам замок с высоты драконьего полета. Красота и магнетизм больших залов и многочисленных комнат, на стенах которых были высечены драконы, приводили в неописуемый восторг не только гостей, но и постояльцев замка. Оставалось только восхищаться невероятным исполнением искусных мастеров, хотя не исключено, что данное место создали сами Боги. Присутствие Алиссы наполняло все это великолепие смыслом. Тонкий сладостный аромат ласкал обоняние, а невесомое платье струилось будто нежный цветок трепетал от легкого морского бриза. — Тебе нравится? — Алисса вбежала в просторную светлую комнату первой. — Конечно! — Эймонд оценил взглядом эту роскошь. — В нашем доме у меня не было своей комнаты. — Теперь есть, — Алисса сложила руки в замок, подойдя ближе. — Это теперь и твой дом тоже, дядя. Эймонд сжал губы. Дядя… Он ее дядя! И ничего больше… — Через несколько комнат дальше по коридору — мои покои, — продолжила Алисса, указывая пальцем в сторону. — Если что понадобится, я всегда рядом. — Спасибо. Алисса ещё мгновение помялась на месте, стрельнув глазами, после чего торопливо выбежала из комнаты под задумчивый взгляд Эймонда.

***

Улыбка исчезла с лица Алиссы, как только она вошла в свою комнату. У окна стоял отец, сложив руки за спиной. Алисса знала, зачем он пришел. Девушка скрестила руки на груди в ожидании сложного разговора. Отец никогда не ругал и не упрекал ее ни в чем, но это был не тот случай. Она провинилась. Алисса сделала несколько шагов и остановилась у кресла, ожидая слов отца. Эймонд дышал ровно. Как ни странно, но мир вновь приобрел краски, правда, не такие яркие, как раньше. Но все же Эймонд мог различать цвета. Время лечит. Время прячет страдания в самый дальний угол души, к которому не в силах дотянуться лучи света. Дети — лучшее лекарство от несчастья. И пусть Эймонд никогда искренне не любил свою жену, но в детях он души не чаял. Он был хорошим отцом. Заботливым. Он помнил первый выпавший зуб Эйгона и хранил в памяти счастливые глаза пятилетнего Деймона, когда драконье яйцо проклюнулось в один из зимних дней. Он никогда не забудет то мгновение, когда он впервые взял на руки свою дочь, которая смотрела на него ее взглядом. Теперь же его Алисса взрослая леди и вскоре покинет родной дом, направившись вслед за мужем. Но Эймонд до сих пор видит в ней ее. И никогда не жалел, что назвал дочь ее именем. — Ты втайне встречалась с Эймондом, зная, кто он, — не оборачиваясь, начал хранитель Драконьего Камня. — Ты могла рассказать мне. Алисса переступала с ноги на ногу, желая сбежать, вновь оказаться в покоях Эймонда. — Я пыталась, но ты не слушал. — Она уже знала, что скажет отец в ответ. Он наверняка злился. — Ты моя дочь, Алисса, — Эймонд обернулся, и в его взгляде не было ни капли недовольства. — Я всегда готов выслушать тебя. — Да, но когда речь шла о твоей племяннице, ты… — Алисса замолчала, опустив глаза в пол. Эймонд подошёл к дочери, кивнув на её слова, соглашаясь с ней. — Ты права. Мне было сложно говорить о ней. — Эймонд взял дочь за руку, переводя разговор в другое русло. — Я чуть с ума не сошел, когда увидел тебя там с незнакомцем, да еще и с мужчиной. — Эймонд набрал колючего воздуха в лёгкие. — Алисса, ты всегда можешь рассказать мне то, что тебя беспокоит. Я твой отец и люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. Прости, папа. Эймонд обнял дочь, краем глаза замечая гребень. Он несколько лет пытался выбросить его в бушующий океан, а вместо этого подарил украшение своей дочери. Нет сомнений — он все ещё любит ее.

***

Надев ночную сорочку и распустив волосы, Кассандра села напротив зеркала. Ее красота увядала. Неторопливо и неизбежно. Радовало одно: ее дети — ее продолжение, хотя и являлись обладателями фиалковых глаз и серебристых волос. Эймонд, погруженный в свои мысли, молча вошёл в комнату и, подойдя к прикроватной тахте, стал снимать дублет. Ужин прошел спокойно. Эймонд рассказывал о том, как путешествовал по Эссосу, в надежде найти ещё драконов, о жизни в лесах И-Ти… И ни слова об Алиссе. Эймонд слушал рассказы парня, не притронувшись к еде. Странно было наблюдать за статным юношей, осознавая, что он был его сыном. Валирийские черты не смогли спрятать за собой ее теплый взгляд, скрыть знакомый сердцу образ. — Ты ничего не хочешь мне рассказать? Эймонд все еще возился с застёжками, когда до него донесся вопрос жены. — Нет, — Эймонд сосредоточился и все же снял дублет. — Я твоя жена, Эймонд Таргариен, — Кассандра поднялась с места и лёгкий шелк белой сорочки очертил тонкую талию. — Я родила тебе троих детей. — И я уважаю тебя за это, Кассандра. Ни слова о любви. Но Кассандра уже давно смирилась с этим. Эймонд был хорошим, заботливым мужем, ни об этом ли мечтает каждая женщина? Темные волосы подчеркивали выразительные глаза, которые наполнялись слезами, лишь пребывая в полном одиночестве. — Я никогда не спрашивала тебя о твоей племяннице: ни после того, как она странным образом исчезла, ни даже когда ты нарек нашу дочь ее именем. — Я назвал ее в честь бабушки, — недовольно буркнул Эймонд, но Кассандра продолжила: — Я ничего не знаю о ней, но я знаю тебя. Я вижу, как ты ведёшь себя, когда речь заходит о ней. Оставив попытки снять из себе одежду, Эймонд обернулся к жене: — И что же ты видишь? — Ты не злишься, как многие думают. — Кассандра ощущала жар в груди, что подбирался к горлу, образуя непреодолимый ком. — Они считают, что ты ненавидишь Алиссу за ее поступок. Но это не так. — Кассандра сглотнула. — Ты любил ее. — И добавила: — Любишь… А тот юнец, он копия тебя, Эймонд. Ты знал? Ты знал, что она была беременна? Эймонд не противился и не отрицал. Кассандра была умной женщиной, и возражать ей в очевидном было бы бессмысленно. — Нет, — сухо констатировав факт, Эймонд снял рубашку и надел чистую. Сознаваться было нелегко. — Иначе ты бы не позволил ей улететь? «Дура! Ты же и так знаешь, что он скажет! Неужели ты думаешь, что он ответит иначе? Ты же уже пережила это!» — Иначе я искал бы ее и нашел, во что бы то ни стало, — ответ показался жестким самому Эймонду, но он был честным. Ведь Кассандра хотела услышать правду! — Ты вправе чувствовать то, что хочешь, Эймонд. Но помни: Эйгон твой наследник, — закончила Баратеон, гордо поднимая подбородок к свету горящих свеч. — Ты говоришь, что знаешь меня, но это не так, если ты даже допускаешь мысль о том, что я могу лишить наследия моего старшего сына, — раздражение брало верх. Сегодня был сложный день, и Эймонд хотел отдохнуть. Пережить это в одиночестве. — Законного старшого сына. Упрёк… Больше сил не было. Таргариен взял дублет и направился к выходу. Он не желал ссоры. Он не хотел объяснять. — Мне не спится. Пойду почитаю. Эймонд вышел прочь, оставляя Кассандру в полном одиночестве.

***

Эймонд не мог уснуть всю ночь. Сидя в кресле в одной из дальних комнат замка, он снял повязку и подаренный ею камень блеснул от лунного света. Границы спокойствия были размыты. Больше удерживать взаперти прошлое Эймонд был не в силах. За эту ночь он ощутил кожей и попробовал на вкус каждое воспоминание, от которого сердце сжималось до боли за широкой грудью. Он все ещё помнил ее аромат, хотя диких роз в саду на Драконьем Камне более не разыскать. Неужели все ещё можно любить ту, которая оказалась повинной в смерти семьи? Если раньше прошлое наступало ему на пятки, то теперь оно догнало его, преподнеся подарок судьбы. У него был сын. Старший сын. Бастард. И вскоре об этом узнают все. Брату и племянникам не составит труда разгадать головоломку, в лабиринте которой пока ещё может затеряться молодое поколение. Его дети некоторое время будут верить… А что потом? Желто-оранжевый рассвет постучался в окна, показываясь на горизонте. Послышался глухой рев дракона, и Абракс, дракон Эйгона, пролетел вдали над морем. Эймонд надел повязку. Сонные рыцари приветствовали своего принца, пока тот направлялся к выходу, что вел к Драконьему Логову. Первые солнечные лучи пытались пробиться сквозь налетевшие густые облака, когда Эймонд ступал по влажной от утренней росы траве. Вхагар ещё спала, громко посапывая. Она уже отвыкла просыпаться с первым пением птиц. Но в этот раз Эймонд шел не к ней. Черная драконица, открыв глаза, с интересом подняла голову. Она застыла на месте, разрешая Таргариену подойти ближе. Золотые глаза узнали того, кто остановился совсем рядом, и собирался с духом, чтобы сделать следующий шаг. Эймонд аккуратно шагнул вперёд, протягивая ладонь. Тень не рычала и не улетала. Она ждала. — Тише, девочка. — Еще шаг. — Я — друг. Помнишь? Тень моргнула. Из ее груди донеслось тихое шипение, что переросло в тихое кошачье мурлыканье. Драконица подалась вперёд, упираясь в его теплую ладонь, и прикрыла глаза. Эймонд обнял драконицу, которая за эти восемнадцать лет успела подрасти. Теперь он ближе к ней. Теперь он рядом. — Ты тоже скучаешь по ней… Вздох и клокотанье в груди дракона являлось подтверждением его слов. Она скучала…

***

129 год от З.Э.

Алисса более не слышала голоса пожилой повитухи, которая тараторила ей что-то на непонятном языке. Но девушке и не нужно было ничего разъяснять: язык жестов довольно четко очертил ей «приговор». «Беременна…». Тошнота подступила к горлу, как и каждое утро последние несколько недель. Из-за скорбных событий она совсем забыла о лунном чае, который должна была принять. Осторожно, будто одними мыслями она могла навредить ребенку, Алисса прикоснулась к пока ещё плоскому животу. Глупо было бы ожидать, что она почувствует хотя бы самое слабое движение внутри себя на таком раннем сроке. В голове гудело лишь одно слово повитухи, что привело ее в замешательство. «Беременна…». Она всегда боялась этого момента. И вот он настал. В ней теплилась жизнь, уверенно зацепившись за её лоно. Ребенок. Дитя Эймонда. Алисса сглотнула, удержав слезу на мокрых ресницах. От страха? Радости? Растерянности? — Что? — Алисса наконец подняла взгляд на женщину, которая уже несколько раз обращалась к ней, увидев ее перепуганные глаза. Повитуха указала пальцем на живот, кивнув несколько раз подряд. — Убить? — Нет! — Алисса сделала шаг назад, сильнее прижав руку к животу, будто защищаясь от нападения. Выбежав из старой хижины, Алисса углубилась в лес, где на опушке ее ждала Тень. Алисса не представляла, как будет жить дальше, но точно знала, куда отправится: та небольшая деревня на берегу озера в самом сердце Эссоса посреди густого леса, которую когда-то показал ей Корлис, станет идеальным местом для воспитания ребенка.

***

— Как тебе здесь? Нравится? Эймонд обернулся на голос, оставляя без внимания гобелен, который уже долгое время рассматривал: при входе стоял хранитель Драконьего Камня. — Не привык, что за мной убирают столовые приборы. Одноглазый принц улыбнулся. Само собой их с матерью жизнь в И-Ти была сложной и не казалась сладким медом. — Теперь тебе стоит привыкнуть. И не только к этому, — Эймонд подошёл ближе и тоже посмотрел на гобелен своего рода. Так много Драконов. Так много неоправданных смертей. — Это твои родные дяди, — Эймонд ещё не успел поднять руку, чтобы указать на имя, как юноша опередил его: — Люцерис и Джоффри Веларионы, — и указал их имена на гобелене. После чего добавил: — Алисса успела мне рассказать. Эймонд кивнул. Несомненно его дочь многое успела поведать юноше за те дни, которые они провели вместе. — Мой отец не Криган Старк, верно? — Эймонд посмотрел на собеседника. — Алисса рассказала мне, что он был темноволосым. Эймонд задержал дыхание. Но врать не было смысла: у двоих темноволосых вестеросцев не мог родиться ребенок валирийской внешности. И, несомненно, юноша понимал это. — Нет, — подтвердил Эймонд. Но добавить ему было нечего. Юноша кивнул. И снова волнующий его вопрос остался без ответа. — Расскажи о матери. Какой ты ее запомнил? — Эймонд прожигал взглядом гобелен в том месте, где нитками нитками выведено ее имя. — Она была хорошей матерью, — честно ответил парень, опуская веки. — Она любила выращивать дикие розы в саду, — Эймонд улыбнулся воспоминаниям. — Говорила, что они ей дороги. Но почему, я так и не знаю. Сладкий цветочный аромат согрел память. Он напомнил о себе через столько лет! И даже навязчивый запах лилий, которые так любила Кассандра, не мог заставить Эймонда забыть о нем. — Она вышла замуж? — Нет, — мотнул головой парень. — Она всегда была одна. — Ты не прав, — фамилии на гобелене стали расплываться. — У нее был ты, Эймонд. Она не была одна. Эймонд благодарно посмотрел на Одноглазого принца. Острые черты лица, совсем как у него самого, придавали его собеседнику мужественности, а Эймонду — новых размышлений. — Отец, прибыли корабли из Лисса, — раздался голос позади. Эйгон одарил парня быстрым взглядом, после чего вновь обратился к отцу: — Они хотят твоей аудиенции. Эймонд кивнул. Но перед тем как уйти, повернулся к юноше всем корпусом и объявил: — Свадьба моего сына Эйгона и дочери короля Рейнис пройдет в столице. Ты приглашен, Эймонд. Через пару дней мы отправляемся в Королевскую Гавань, где ты познакомишься со своими родственниками.

***

130 год от З.Э.

В лесу пахло озёрной свежестью и еловой смолой. Трель птиц, от которой на сердце становилось спокойно и сладостно, разлеталась по всей округе. Алисса вытерла лоб, смотря на тихую водную гладь, пока на зеркальной поверхности переливались искристые лучи заходящего солнца. Живот не давал возможности легко нагнуться, чтобы поухаживать за кустами диких роз, которые уже успели разрастись за это короткое время. Вот уже несколько недель малыш не давал ей передохнуть, сильно пинаясь маленькими ножками и ручками. Алисса поглаживала живот и тихо напевала песню, успокаивая ребенка внутри себя, но тщетно. Живот тянуло, и пугающие мысли не давали расслабиться. Она никогда не забудет то, что увидела в покоях матери после ее родов, и ее окутал страх. Страх за ещё не родившееся дитя. Все же её мать была права, сказав ей однажды, что любовь к своему чаду — безгранична.

***

Дыхание с трудом вырывалось из груди. Тело ныло от боли и усталости. Сил больше не осталось… Где-то послышался рев дракона, и повитуха вздрогнула: что с ней сделает дракон, если сейчас его наездница издаст последний вздох? — Давай! — умоляла пожилая женщина с огромным родимым пятном на полщеки. Пряди темных волос приклеились к мокрому лбу и шее. Длинная белая сорочка покрылась красными пятнами. Она не такая сильная, как ее мать. Не такая… Повитуха опустила взгляд, осознавая возможный исход. Она повидала многое, и знала, что шансов у девушки мало. — Назови имя своего рода? — Зачем? — в полубреду спросила Алисса, зажмурившись от сильной боли. — Я должна знать, как именовать твоего ребенка… если ты умрешь. Алисса была столь обессилена долгими родами, что плакать уже не получалось. Она готова умереть ради их ребенка. Она готова была искупить свою вину. — Крейн, — прошептала Алисса первое, что пришло ей на ум. Когда-то вестеросец с такой фамилией ступал на земли Дрифтмарка. Как давно это было…

***

— Уже можно? — поинтересовался Эймонд, ощущая нежные ладони Алиссы, которая держала его за руку. — Не подсматривай! — Алисса взглянула на его лицо: глаза юноши были закрыты. — Почти пришли. Она открыла двери и завела парня внутрь комнаты, в которой пахло солью и тающим воском. — Можешь открывать, — Алисса отпустила руку Эймонда и сама осмотрела зал, в котором полыхал камин и горели десятки свечей. — Это же… — Эймонд открыл глаза и в восторге от увиденного замолчал. — Комната Расписного стола, — закончила за него Алисса. — Это реликвия нашего рода. Только представь, когда-то здесь наши предки творили историю. — Алисса рукой провела по высеченным названиям домов Вестероса. — Отец часто бывает здесь. Он говорит, что эта комната придает ему особую силу. — Алисса сфокусировала взгляд на Эймонде. — Возможно, он прав. Ноющая боль появилась внезапно, и девушка схватилась за живот, морщась. — Что с тобой? — Эймонд мгновенно оказался рядом. — Ничего, — боль прошла и Алисса выпрямилась. — Не стоило мне есть так много ягод. Пройдет. — Позвать мейстера? — Нет-нет… — Я беспокоюсь о тебе. — Правда? — она расплылась в улыбке. — Хотя, конечно, мы же родственники. — Алисса прикусила щеку, чтобы скрыть истинные эмоции. — И не только поэтому. Эймонд взял ее за руку. Её девичья ладонь была настолько хрупкая, что легко поместилась в его ладони. Их взгляды, в которых отразилось танцующее пламя, встретились. «Она прекрасна!» «Скажи мне это!» — А почему же ещё? — громом раздался голос позади. — Есть ещё причина, что бы беспокоиться за мою сестру? Эйгон свёл брови, наблюдая, как Алисса в смятении выдернула руку. — Эйгон… — Алисса прятала глаза. Не хватало, чтобы он ещё рассказал обо всем отцу. — Она помолвлена. — Резкие уверенные шаги и такой же убедительный голос раздались в зале. — Поэтому, Эймонд, сын Алиссы Веларион, не тешь себя надеждами. — Я хотел сделать твоей сестре комплимент. — Эймонд не опускал глаз, внятно и решительно проговаривая слова. — Это запрещено? — Я предупредил тебя, — продолжил Эйгон, не желая слышать собеседника. Он прекрасно понимал, что увидел. — В следующий раз будешь говорить с нашим отцом. — Эйгон, хватит! — вновь появившиеся боль в животе не могла отвлечь ее от происходящего. — Иди спать, Алисса, — Эйгон сказал это мягко, но темный взгляд фиалковых глаз прожег её насквозь.

***

Алисса вбежала в свои покои. Приглушенный свет был не в силах скрыть ее малиновые щеки, а каменные стены удержать неистовое биение сердца. Отцу это не понравится. Он собирался выдать ее замуж за Джекейриса Велариона, сына Люцериса, с которым Алисса часто виделась в детстве. Она отмечала, что парень был умный и добрый, достойный своего рода, но даже в самых отдаленных уголках ее сердца для него не было места. А когда она видится с Эймондом, ее душа готова улыбаться, а сердце ускоряет свой ритм. Девушка схватилась за живот, ощущая сильную ноющую боль, что становилась всё сильнее. — Да что же это?.. Странные необычное чувство охватило Алиссу, когда она почувствовала, что… — Нет… Она приподняла подол платья. Кровь. — Нет! Нет… Дыхание участилось, стало частым и сбивчивым. Жар с новой силой хлынул к лицу, а в голове крутилась только одна мысль. Теперь пришла и ее очередь выполнить свой долг, которого она всем сердцем не желала: выйти замуж за нелюбимого мужчину.