dull duke

and then she kissed me on the lips

and a fever came without a warning

‘

нежарким летом во время утренней зари, когда антикварные настенные часы с декоративной кукушкой только пробили первый удар за день, в доме распахивались все двустворчатые окна в деревянных рамах, впуская свежий, прохладный воздух после ночного окатного дождя. на широком подоконнике под яркими листьями нежных комнатных лилий остывал на вид аппетитный вишнёвый пирог, на вкус — самый сладкий. аромат растекался по всей долине, приманивая трудолюбивых пчёл и даже красочных бабочек с ленивыми стрекозами. при появлении гостей на ранний завтрак окна тут же закрывались. за стеклом где-то далеко оставались горы, травы, озёра и цветочные луга — места, которые она так любила посещать. хотя однажды с удовольствием бы покинула долину и начала путешествовать. ей бы хотелось собственными глазами взглянуть на каменные обломки готических замков, зарисовать морские приливы и прогуляться босиком по пустыне. когда же всходило солнце, вонён накрывала обеденный стол, выдвигая его из угла. первым делом ставила чашку с только что сваренным кофе, несколько имбирных пряников, порезанные на дольки кислые лимоны и спелые яблоки. иногда хотелось постряпать оладий на молоке и съесть их с ягодным вареньем из погреба и шоколадным соусом, в совершенном одиночестве с наслаждением облизывая губы. в кухонных ящиках по стеклянным банкам и флаконам были расставлены множества трав, приправ и ингредиентов. вонён каждый раз приходилось вставать на табуретку, чтобы достать хоть что-то, а за ней: из кухни — в коридор, мимо красочных картин и портретов — к двери кладовой. так выходило из-за высоких потолков в доме и небольших, но дорогих люстр. вонён вовсе не была низка ростом, наоборот, в отличие от всех своих родственников, даже собирала туфли на высоких каблуках: любила казаться выше и внушать людям полное лидирование над ними, хотя никто её не боялся да и не должен был. гардероб вонён наполнен изысканными платьями с кружевами или без них, со вшитым золотом и другими драгоценными камнями; соломенными и тканевыми шляпками с искусственными цветами и шёлковыми перчатками. в фарфоровых шкатулках — серебряные серьги, ожерелья из жемчуга, дорогие браслеты и заколки. вонён наряжается, когда идёт в собор воскресным утром, когда её зовут в гости или в местный театр на всем известную комедию. ей нет разницы, где она и с кем, — лишь бы всегда оставаться совершенством. красоту вонён сравнивают с подарком небес, самой прекрасной мелодией музыкантов, долгожданными рассветами и отборным жемчугом. если становилось скучно, вонён доставала из просторной кладовки холст и масляные краски. на чердаке уже хранятся её картины: натюрморты, пейзажи, а чаще всего — закаты. кто-то даже приходил к ней с просьбой о написании портрета, не безвозмездно, разумеется. вонён рисует соседей по несколько часов беспрерывно и напоследок улыбается радостным и довольным лицам. в спальне вонён разукрасила потолок яркими акриловыми красками и теперь в холодные зимы просыпается с улыбкой на лице, смотря на лесные пейзажи, русалок у воды, эльфов и фей. её ничего не тяготит. когда и рисование ей надоедает, она выходит на улицу, захватывая белый зонтик от солнечных лучей, и любуется местной природой. жить в долине — сбывшаяся мечта. ночью у себя в спальной комнате вонён плавно танцует, кружится в одиноком вальсе и придумывает неведомые движения, слушая игру фортепиано в небольшой таверне неподалёку, что в светлое время суток перекрывается гамом такого же близкого и малого рынка. туда она еженедельно заглядывает за молоком, злаками, зеленью и тем, что не растёт у неё на огородах. по выходным ей нравится вместе с пастухом присматривать и ухаживать за овцами, а по понедельникам — проводить уроки для детей в местной школе о необходимости творческой мысли с призывами никогда не сдаваться на полпути. вонён не самая знаменитая жительница долины, но точно самая любимая и обожаемая. местные колонки с газетами стремятся выслушать её мнение, начинающие писатели просят её совета, прохожие люди кланяются чуть ли не в ноги, кто-то хочет узнать, какими средствами для рук она пользуется, добиваясь такой гладкости и чистоты, а кто-то — хочет ли она прогуляться на озеро до качелей, где особенно любят встречаться влюблённые. вот только никто не знает, кто же нравится вонён. встретить её на улице считалось приметой, которая приманивала счастье и удачу в сегодняшнем дне. тогда и дожди становились спасением, а любая неудача — всего лишь жизненным уроком. проходящие мимо её ограды люди всегда приветствовались низким поклоном, приносили чай и свежие фрукты в корзинках. она — эльф, который приносит людям счастье и вечную любовь. но никто не подарит ей этого взамен. никто не знает, кто она на самом деле. к счастью, и не узнают. вонён боится однажды оказаться в темнице привязанной к железному столбу, оставляя там обломки своих дней. её усталые руки будут приколочены к решётке, ноги будет невозможно оторвать от сырой земли, безжизненные глаза накроются пеленой в сумраке. она могла бы плыть с кем-то на лодке около туманных островов после заката, окружая себя новым миром и пространством; могла бы собирать кувшинки, загадывать желания или целовать в губы кого-то любимого. если её поймают, ей перекроют солнце, воздух и небо. она больше не сможет прикоснуться к свежей траве на поляне, погружаясь в свободу и в одиночество. ей придётся попрощаться со всем, что она любит. если её поймают, последнее что увидят её глаза — толпы кровожадных людей, собственную кровь на руках и солнце рассвета в объятиях каменной башни. когда становилось темно, вонён доставала свечи и зажигала керосиновые лампы. она выглядывала в окно, наблюдая светлячков, праздничные фейерверки и яркую луну, запоминая каждую деталь и каждый фрагмент — вдруг она захочет кому-то пересказать с капелькой своего восторга и восхищения увиденное. сегодня она, откусывая на завтрак самый обильный вишней кусочек пирога, приметила из окна всадника. никто не любил подозрительных гостей в долине. обычно они быстро исчезали, как и неожиданно появлялись. луна сменялась, как и люди, — но что-то оставалось неизменным. июльским утром с гор по труднопроходимой тропинке вернулся герцог. у девушки тут же из рук выпал её кусок. герцог любил заходить к вонён на чай, хотя та его терпеть не могла и молча прозывала «глупым». он искал следы ведьм и магии. работа на короля его совершенно устраивала, несмотря на огромные, необходимые для объезда и проверки расстояния, расходы на все путешествия и конфликты с людьми. он — безжалостный человек, каждое воскресенье сжигающий людей, ворующий скот и намеревающийся обманом завоевать сердце принцессы долины. — доброе утро, мисс вонён, — сухой низкий голос вылавливает из транса. — как поживаете? — герцог наклоняется к ней, раздвигая розовые шёлковые шторы. вонён мигом загорается от злости, но больно кусает себя за щёки, оглядываясь на его сопровождающих, крупных и хмурых мужчин в доспехах. её бестактно прервали от завтрака, испортив настроение на весь дальнейший день. не замечая ничего, герцог проговаривает что-то, добавляя «милейший ангел» и «мадонна». вонён вежливо отгоняет мужчину от окна и, надев сверху шаль, отворяет входную дверь. её сразу встречает ветер, пышный запах роз и тюльпанов. далёкие горы и нежные облака затуманивают разум. с крыльца она спускается медленно, не торопится. герцог тем временем очень нервничает: трёт доспехи, теребит свои тёмные волосы и перечисляет список цветов и безделиц, которые нужно даровать принцессе. перебирая пальцами, вонён качает головой: «совсем глупый герцог». солнце скоро будет слепить глаза — надо скорее пойти к речке и собрать цветы для духов. вонён нравилось смешивать различные консистенции, получать новые ароматы и наполнять ими свои комнаты. в спальне больше всего было ягодного, в прихожей — пряного, а сама девушка больше пахнет лесом и свежими фруктами. — чего вам понадобилось в такую рань? — отвечает грубо. не ожидая такой внезапности, герцог даже подпрыгивает и заметно морщится, хватаясь за сердце. он надеялся на тёплый приём и новости, что принцесса выбрала его как потенциального супруга, будущего короля и повелителя долины. вонён молчит. пару дней она будет адвокатом дьявола. — вы знакомы с госпожой лично? — вонён кивает. — можете внушить ей любовь ко мне? герцог за это обещает ей золото — но своё у неё уже есть; турецкие сладости — готовить и их она умеет; плетёт сказочные истории о будущем, боясь самому взглянуть в лицо принцессе. — сами не можете? боитесь? — вонён улыбается, видя растерянность. вслушивается в происходящее на заднем дворе: скрипит дверь и что-то падает — снова голодные кролики. убийца стушевался фактически перед своей жертвой, разрывающей с ним контракт, напрямую требуя свою награду — и она точно не та, которую герцог ожидает. — я уверен: наши отношения будут стремительно развиваться, а мы будем вместе жить долго и счастливо! вонён сдерживается, чтобы не расхохотаться, а потом грустно вздыхает: «совсем ничего он не знает об объекте своего воздыхания». затем обречённо опускает голову: сегодня она хотела послушать церковный хор маленьких светлых детей, а не скулёж глупого, раздражающего герцога. — тушите свет, — хлопает в ладоши, намереваясь развернуться, — в этой жизни всё обречено на провал. увидев злость на чужом лице, вонён расслабляется. герцогу ещё многому учиться, если он и собирается себя совершенствовать. бедняжка, каждый день ходит со своей не менее бестолковой компанией и всё думает лишь об одном: как бы обмануть бедную девушку, разбогатеть и остаться незамеченными. король бы его похвалил. вонён тянет на себя подол платья, разглядывая растительность под ногами: герцог наступил на её рассаженные в ряд цветы. думает: «упал бы он в колодец, что позади в двух шагах от него. ледяная вода, жабы гуляют — ему бы понравилось». — но вы мыслите слишком примитивно, разделяете в этом мире всё на чёрное и белое! вонён фыркает: — если вам нечего прибавить, то я ухожу. герцог падает на колени, хватается за юбку-колокольчик и судорожно плачет, не сдерживая эмоций. даже мимо проходящий человек пугается такого спектакля и бежит без оглядки, как овечка от серых волков, поднимая за собой лишь облако пыли и песка. на горизонте простираются загадочные горы, а в голове — намерение сходить за яблоками в соседский дом. — вы станете самой богатой, я сделаю вас графиней, если окажете услугу. будете служить при короле, счастье получите! — это не звучит убедительно, — вонён его отталкивает. девушку, которой так отчаянно добивается герцог, зовут ли хёнсо. и она действительно прекрасна. кто-то сравнит её с цветущим белым цветком, другой — с кувшинками, третий — с тёплой майской погодой и сияющей звездой. только этого будет мало. вонён бы подобрала ей «изящество» и «изысканность». хёнсо — фарфоровая посуда, белые домашние кролики и пышные платья-пионы. хёнсо словно комета, которая приносит любовные сумерки и тихие восторженные возгласы. черты хёнсо аккуратны: её тонкие губы часто растягиваются в улыбке, а нежный взгляд манит своим очарованием. художники изображают хёнсо ангельским созданием, но не видят истинны. дворец её располагается на одной из окружающих долину гор, куда было довольно трудно добраться, но оно всегда того стоило: поляны наполнены сказочными полевыми цветами, а сам замок выполнен из мрамора; гуляющие солнечные блики застревают в колоннах и голубых стенах. хозяйка покоев часто посещает важные мероприятия и прогуливается по природным окрестностям под белым зонтом, сопровождая собирающую в это время ягоды служанку. вонён их видит достаточно часто. она верит: если бы принцесса была древнегреческой богиней, то она стала бы самой обожаемой в пантеоне. как только герцог падает на траву, глотая её, вонён отпирает калитку и, как котёнка, ухватив за шиворот, выпроваживает его. — не возвращайтесь сюда больше. глупый герцог ещё продолжает кричать оскорбления, обещая сжечь её на костре, но вонён равнодушно отворачивается, направляясь в дом. её встречает остывший пирог, яблоки на столе и мягкий диван. тяжёлые серьги приходится снять. она погружается в тишину и умиротворение. в комнате постепенно тускнеет, пока её волосы осторожно перебирают. вонён так и думает заснуть на чужих коленях, только нежный голос её окликает: — он ушёл? хёнсо поправляет платье, спрашивает с нотой беспокойства в голосе. её глаза блистают от азарта, и вонён это улавливает. — да. но нет, я не собираюсь спускать его с подножия горы. хёнсо тихо вздыхает и смеётся: — тогда я спокойна. вонён замирает, вдыхая всё происходящее. она счастлива — а с ней и хёнсо. этого всегда достаточно.