Негодяй и Ангел

— Я не гей если что, — просто напоминание. Люциферу. Не себе. Рубашка его сучьего величества расстëгнута и распахнута, брюки валяются на полу. Он смеëтся, откинувшись на подушки, но как-то очень заëбано и устало. Люци всë время какой-то заëбанный. И это не заслуга Адама, к сожалению. — А я разве спорю? — Обвивает шею кольцами рук, заманивая, притягивает к себе, вынуждая соприкоснуться губами. Вот же змей! Хитрый и скользкий. Благо, Адам имеет опыт укрощения питонов и побольше. Ха-ха! Ой, в пизду, Люци, ну какого хуя, испортил такую шутку своей кислой рожей. Адама это его внутреннее спокойствие на грани с отрешённостью пиздецки злит — хочется растормошить мистера грустный клоун — заебал. Адам выкладывается на весь свой максимум, вырывая победное «ммм» в поцелуй и, возможно, оставляя на губах Люцифера частичку своей души. Для лучшей шлюшки в аду не жалко. Ладно, шутка действительно хуйня. Кого они пытаются обмануть вообще? Всем этим. Бога? Его не наебëшь, Адам это знает лучше кого-либо. Себя? Друг друга? У Адама получается плохо, а Люци ведь на самом деле похуй, ну. Он этого и не скрывает даже. — Люци, детка, пустишь меня наконец или еще поиграем в недотрожку? Адам уже размялся, погоняв пару-тройку десятков грешников по аду и теперь, пиздец довольный, караулит под дверью Люцифера. Руки скрещены на груди, на носу висят чëрные очки — нереально крутой парень. С копьëм наперевес и живописными пятнами крови на белой рясе он выглядит прямо как рыцарь из легенд. Или как рок-икона. Люци точно потечëт когда увидит. Когда увидит, да. Сегодня он что-то не торопится и это, совсем немного, самую малость, тревожит. Адам всегда приходит в гости в день истребления. Буквально каждый год. Люци не мог забыть. Блядь. Он ведь там не удавился? — Нет. Лилит наконец-то разрешила мне забрать Чарли на выходные, — быстрый полушёпот останавливает Адама от попытки сломать ворота и магический щит дворца, — и я не хочу, чтобы что-то пошло не так… Адам не видит Люцифера, но по голосу может ясно представить как светится счастливая улыбка на его лице и как упорно он хмурит брови, чтобы звучать серьёзно. — О, ну так заебись же! Поздравляю с победой над этой шлюхой, — перебивает Адам воодушевлённо. — Познакомлюсь наконец с твоей мелкой сучкой. Бля надо будет сыграть ей что-нибудь на гитаре… — Ха-ха, мило. Но я сказал — нет. — Как ведро ледяной воды или пощёчина — не больно, но обидно и непонятно за что. — И если продолжишь использовать подобные выражения в отношении моей дочери, можешь попрощаться с зубами. — Чт… — ладно, похуй на зубы, это не главное. — С хуя ли нет-то?! Я блядь кусаюсь что ли или заразный? На той стороне послышался вздох. — Потому что ты весь в крови и кишках, — объясняет спокойно-спокойно и немного устало, как маленькому ребёнку очевидные истины. — И потому что мы не в таких отношениях. И бросил трубку, оставив Адама под дверью, словно ненужного пса, с застывшим в глазах вопросом «а в каких тогда?» В каких, сука? Блядь. Почему? Почему это постоянно происходит? Почему каждый ëбаный раз каждая ëбаная шлюха с ним так поступает?! Почему?! Сука, сука, сука, сука, сука, сука… На периферии кто-то кричит на ультразвуке. Блядь да завались ты нахуй, когда же вы все сдохните, уëбки! — копьë разрубает орущего грешника вместе с его орущей машиной на две ровные части. Сдохните! — какой-то пиздюк-чертёнок пытается собрать выпавшие из распоротого живота кишки. Сдохните! — нелепый насекомоподобный ублюдок смотрит, как ему отрубают голову затолканными в глотку глазами. Сдохните все нахуй! Блядь. В их следующую встречу Адам хотел спросить что за хуйня это была, но Люци выглядел настолько разбитым… Он не стал. Адам в конце концов не какая-то истеричная девочка, чтобы устраивать сцены из-за этого пидора. Люцифер неровным движением шаркнул стаканом по столу, пододвигая Адаму жидкость, по запаху больше напоминающую медицинский спирт, чем алкоголь. Адам понюхал один раз и не стал пить, а вот Люци залил в себя сразу всë, не морщась и закусывая только свою губу. До крови. И снова наполнил стакан. И снова. И снова, снова… и «она забрала… снова забрала… еë, говорит я плохо влияю… я облажался… я…» — смотрит, а рука сжимающая очередной стакан дрожит. Короче, он разревелся как маленькая девочка у Адама на коленках, потому что в сидячем положении держаться уже не мог. Вообще-то такое у них впервые, но Адам же джентльмен вся хуйня — должен утешить свою даму. И дело не в том, что он как глупенькая течная сучка влюбился в это жалкое недоразумение, стоило ему ресничками похлопать и поплакаться один разочек. Люцифер просто… пошёл он нахуй, мудак. Интересно, у суки Лилит на коленках он тоже плакал? А она тоже успокаивала, гладя по голове, перебирала мягкие пряди волос? Смотрела в собравшие всю печаль мира огромные глаза, видела как в них отражаются звëзды (в аду нет звëзд, откуда они в глазах Люцифера?) А потом поднимала под руки, такого лёгкого, маленького, и несла в кровать чтобы уложить спать? А еë руки, пальцы он тоже хватал своими, шептал громко-громко «нет, нет… не снова… один» и целовал, целовал, целовал… (и, ну да, они поебались, хотя из-за этого Адаму почему-то очень неловко). Кстати, а Лилит Люци тоже сказал, что они «не в таких отношениях»? Люци — мудак. И не забывает об этом напоминать. — Не обвиняй меня в своих ошибках, — замечает Люцифер, насмешливый и игривый, глядя на своë отражение в зеркале и поправляя шляпу. Будто собрался куда-то, только идти ему некуда, Адам точно знает. — Я предложил плод познания. Я не заставлял, даже не уговаривал. Вы сами согласились. Ева согласилась. — Конечно блядь она согласилась! — Адам от одного упоминания этого имени вспыхивает моментально, ударяя по столу за которым сидит. — Ева была буквально невинной маленькой девочкой, не видевшей в жизни никакого дерьма. Запудрил ей голову своими тупорылыми сказочками и выëбываешься, типа не при делах?! Откуда ей блядь было знать? — Тебя, — отчеканил, — предупреждали, что этого делать не надо. — И ни один гандон не объяснил, почему не надо. Блядь, — он закатил глаза, почти прорычав, — да тогда даже слова «обман» еще не существовало, мудила, его специально для тебя придумали. Гордись, уëбок. И ты ни слова ей не сказал о рисках! Или ты не знал? — Не знал? — без капли смущения, — Я не думал, что человечество окажется настолько гнилым в своëм нутре, что стоит чуть отпустить поводок и люди начнут грызть друг другу и всем вокруг глотки. Я надеялся, вы способны на большее. — Не думал?! Блядь ты не думал?! — Адам слышит то, что хочет слышать, рвëт и мечет, вскакивая из-за стола, переворачивая его в порыве злости и даже не замечая этого — как пëс который раньше мог только гавкать на цепи, а теперь наконец сорвался. — А если твоей хуевой пиздючке на улице добрый дядя предложит вкусную конфетку, тоже не подумаешь, что же будет? Может мне… Начавший клокотать в груди истеричный смех обрывается звуком удара. Кулак прилетает прямо в челюсть. Удивительно, как этот карлик дотянулся. Адам падает, не удержавшись на ногах, боль пульсирует жгучей обидой и горячей яростью на щеке. — Не говори о ней подобным образом. Я предупреждал. И это весь ответ? Адам кривится презрительно, поднявшись с пола, и сплëвывает золотую кровь на красный ковëр. Уходит молча. Пусть сам со своим дерьмом ебëтся. Как хочет, когда хочет и в какой захочет позе. Кем этот клоун себя возомнил? Думал, Адам, как покорная влюблённая сучка, будет терпеть всю эту хуйню и слушать вечно его нытьë в обмен на возможность присунуть член в убогое подобие вагины? Он блядь Повелитель Хуëв. У него настоящих вагин — целый гарем. Много чести для пидора-недоростка, сам приползёт ещё снова просить поплакаться на коленках. Люци не приполз и кинул его в игнор, как положено греху Гордыни, не отвечая ни на звонки, ни на сообщения, ни даже на письма. Адам решил — похуй, поговорит с ним на встрече с адом и ни Лют, со своим вечным «сэр, сэр, сэр» под руку, ни Сэра, которая потом будет смотреть как на главное разочарование мира, ему не помешают. Но Люцифер не пришëл. Подослал вместо себя какого-то петуха, а в следующий раз фурри-шлюху, а потом… Никто из них грешные души лет сто в глаза не видел, как Небеса вообще это допускают?! Адам, похуй что не по-пацански, накатал официальную жалобу для Сэры, прямо по протоколу — на пять страниц и с печатями. Но ему так-то сейчас вообще не до этой романтической хуйни. У Адама, ко всему прочему хорошему, полный пиздец на работе. Пока он трахал свои мозги у Люцифера кто-то убил одну из его девочек. Такую хуйню адским отродьям прощать нельзя. Смог бы он простить такую хуйню Люциферу? Ну если тот наконец-то выползет из своей башни, встанет на маленькие коленочки и отсосëт как очень-очень хорошая шлюшка… Нет! Ни один секс, даже с этим ахуенно музыкально стонущим и выгибающим свою спинку в идельную дугу уëбком, не стоит жизни его девочек. Весь ад сука за это заплатит.

Какая у этой басни мораль? А морали нет никакой Один родится пернатым, но Рогатым родится другой И каким ты был, таким и умрешь, Видать ты и нужен такой Небу, которое смотрит на нас С радостью и тоской.