Тень Чёрной Мадонны

      Автоматические ворота стукнули громко, когда закрывались за спиной Пачо. Он не оглянулся. Пачо привык к тому, что двери постоянно открываются и закрываются за ним с металлическим стуком и щелчками замков. Сейчас правда это означало того, что он свободен.       Пачо одолело суеверное ощущение, будто если он оглянется назад, его затянет за ограду. Назад в камеру. Пачо вздохнул, плотнее закинул спортивную сумку на плечо и поспешил сделать несколько шагов вперед, подальше от территории Центральной тюрьмы провинции Коломбиана.       К ее воротам вела прямая дорога. Вдоль нее Пачо шел по узкому тротуару. С одной стороны — проезжая часть, с другой полоса кустарника и высокие деревья. Пачо дошел до автобусной остановки, которой пользовались в основном сотрудники тюрьмы и родственники заключенных. Возле металлической серой скамейки под такой же крышей он остановился.       Пачо провел в тюрьме пять лет. За этот срок он свыкся с ее порядками так, что сейчас ощущал себя неуютно. Казалось, что все не по правде, что сейчас за ним вернутся, потому что наследник преступной империи дона Зика Айреса должен сидеть за решеткой пока не решит сам покончить со своей жизнью. Пачо поднял взгляд в небо. Он мгновенно подумал, что ведет себя как герой дешевого фильма. Будто он сидел в камере и мечтал увидеть именно небо весь свой срок.       Небо как раз в этот день было серым, затянутым плотными облаками. Пачо стало спокойнее, потому что наблюдать небо сидя в тюрьме он мог сколько хотел. Разве что только из окна камеры оно было в клеточку из-за решетки. Пачо выдохнул, опустил голову и стал смотреть по сторонам в поисках машины.       Вокруг не то что машин, людей не было. Пачо вновь поправил сумку. Он был в нетерпении, потому что скучал действительно по человеку, который собирался приехать к зданию тюрьмы сегодня. Идея не казалась ему слишком хорошей. Когда Пачо впервые о ней услышал, он протестовал, но сдался, потому что подумал, что увидеть Бенхамина сразу же спустя целых пять лет, было бы сродни настоящему празднику.       Послышался звук шуршащих по асфальту покрышек. Пачо поднял голову. К нему приближалась неприметная черная машина. За затененными стеклами не было видно водителя. Машина была ему не знакома. По крайней мере никто из тех, кого Пачо знал, раньше такую не водил. Пачо нервно огляделся. Все-таки отсидка повлияла на него сильнее, чем он думал.       Машина поравнялась с ним. Пачо напрягся, сжал ремень спортивной сумки. Стекло со стороны водителя медленно стало опускаться.       — Такси заказывали, сеньор? — прозвучал высокий голос, все-еще напоминавший скорее уличного пацана, чем серьезного взрослого мужика.       Пачо улыбнулся. Он уже готов был броситься Бенхамину на шею, но тот почему-то продолжал сидеть внутри машины. Друг улыбался, наверное, не менее широко, чем сам Пачо сейчас.       — По такому случаю мог бы и остроумнее шутку придумать, — ответил Пачо. Он покосился в сторону здания тюрьмы.       — Ты посмотри на него! — Бенхамин принялся ворчать, открывая дверцу. — Я ради него все дела бросил, между прочим, а ему еще что-то не нравится.       Он вышел из машины и выпрямился. Пачо тут же опустил сумку на тротуар рядом с собой. Бенхамин раскрыл руки ему навстречу.       — Иди сюда, братишка! — голос звучал радостно, а в уголках глаз блеснули слезинки.       Пачо сделал шаг, чтобы наконец-то сжать Бенхамина в объятиях. Друг был немного ниже ростом, поэтому пришлось чуть согнуться.       — Как же мне тебя не хватало, — Пачо сказал это куда-то в растрёпанные каштановые волосы Бенхамина. Они с детства не расставались так надолго. Да, в тюрьме у Пачо был телефон и использовал он его, чтобы связываться именно с Бенхамином, но слышать голос и быть рядом — слишком разные вещи как не крути.       — Мне тоже, братишка… Мне тоже, — протянул Бенхамин. — Либертад совсем унылый городишко без тебя.       Друг преувеличивал и все-таки Пачо сентиментально улыбнулся. Он его прекрасно понимал. С тех самых пор, как они назвались братьями, так всегда было. Пачо несколько раз похлопал ладонью по спине Бенхамина. Наконец-то он на месте. Там, где его семья.       Хотелось растянуть мгновение встречи. Хорошенько им насладиться. Не просто же так, Пачо много раз представлял, как это будет. Мысли о Бенхе, верном друге и брате, предавали Пачо сил не только на то, чтобы справиться с тюремными буднями, но и на то, что он считал в разы сложнее — с ролью главы общины ангелов. Сколько раз Пачо задавал себе вопрос, где бы он был, если бы не Бенхамин.       И все-таки пришлось друзьям отпустить друг друга. Пачо тут же вновь покосился на здание тюрьмы.       — Лучше нам отсюда убраться, — сказал он, затем снова перевел взгляд на Бенхамина. Тот проследил за его движениями и понимающе кивнул. — Точнее тебе.       Бенхамин поставил руки на пояс. Пачо почувствовал тепло на сердце от этого привычного жеста. Он пять лет его не видел, да и не ожидал, что увидит так скоро. Пачо светил пятнадцатилетний срок, который чудом сократился до такой смешной по местным меркам цифры. Однако все эти годы Бенхамин не мог приходить к нему, чтобы навестить. Он сам мог загреметь в соседнюю камеру, а этого допустить было нельзя.       — Да брось! — небрежно произнес Бенхамин. — Ты думаешь, что они меня просто могут внутрь затащить и там оставить что ли?       Пачо не ответил. Он сдвинул брови хмуро. Конечно же, никто не предполагал всерьез, что может случиться что-то подобное. Тем не менее, совсем уж беспечное отношение к возможности того, что Бенхамина задержат, Пачо не разделял.       — Последний раз, когда я проверял, правосудие не так работало, — добавил Бенхамин.       — Знаю, — кивнул Пачо. — Но задерживаться здесь дольше я не хочу.       Бенхамин немного задумчиво сдвинул брови. Он сделал движение в сторону машины.       — Понимаю тебя. Будь я на твоем месте, тоже бы хотел побыстрее свалить с этого места, — прозвучал голос друга сочувственно.       Бенха стал садиться на водительское место. Пачо схватил сумку, быстро кинул ее на заднее сидение, обошел машину и устроился на пассажирском месте. Бенхамин завел мотор. Пачо встрепенулся от звука, который давно не слышал. Казалось, что тюремный транспорт даже звучит по-другому, а последние поездки у него случались именно на нем.       Когда они наконец тронулись с места, Пачо понял, что только сейчас ощутил, что свободен. Он украдкой посмотрел на Бенхамина, который сосредоточенно разворачивал машину, глядя назад. Все как раньше: Бенха за рулем, сам Пачо на пассажирском. Он едет домой.       — Ты, кстати, так переживал, что меня прямо на улице могу задержать, да еще и возле здания тюрьмы, — Бенха заговорил спустя несколько минут, после того, как они выехали на дорогу к центральным районам Либертад. За окнами поплыли заросли, поля с сахарным тростником, редкие домики и придорожные магазинчики. — Я думал, что у тебя и агента Салазара есть договоренность.       — Есть, — Пачо кивнул. — Как и была пять лет назад, когда я позволил себя задержать. Однако Хорхе Салазар никогда не переставал быть законником. Он тебя не трогал, но мне всегда казалось, что это только до определенной поры. К тому же, на него влияет его начальство. Мало ли куда там может подуть ветер в политических кругах.       — Очень сомневаюсь, что в нашей стране политики перестанут брать у боссов деньги и товар, так что и развязать руки борцам с организованной преступностью, таким как Салазар, они вряд ли могли бы сильно, — Бенхамин скептически хмыкнул в конце фразы.       — И все-таки, я бы не стал недооценивать Хорхе и его коллег, — спокойно ответил Пачо. — Желание сажать таких как мы у них никуда не делось. Да и мне срок увеличить несмотря на договоренность Салазар пытался. Я только чудом вышел раньше, а не просидел все тридцать лет вместо пятнадцати.       Бенхамин издал нервный смешок.       — Я бы не стал называть чудом пять покушений на твою жизнь за пять лет!       — И тем не менее мне это помогло, иначе адвокат не протащил бы в суд иск о том, что правоохранительные органы не могут обеспечить мне надлежащую безопасность в заключении. Тебе ли не знать, что без этого я бы сидел еще десять лет согласно приговору.       — Или больше, раз ты говоришь, что Салазар продолжал под тебя копать, — Бенхамин продолжал вести разговор, поглядывая на дорогу.       Пачо положил руку на выступ в двери, на котором располагалась ручка.       — С него станется! — мрачно протянул он.       — Что даже твоя дружба с Виолой на него не повлияла?       Вопрос Бенхамина прозвучал внезапно. Пачо резко повернулся в его сторону почти всем телом. Неужели он что-то заметил? Бенхамин, однако выглядел непринужденно. Он продолжал вести машину, следя за дорогой. Должно быть Бенха спросил просто так. Пачо расслабился. «Да, даже если он что-то заподозрит на счет Виолы, что страшного может произойти?», — подумал Пачо.       — Я думаю, на Хорхе больше давит то, что мы тогда выяснили про Армандо Кальдерона и о чем мы вынуждены молчать, — уклончиво ответил Пачо. Он глянул в окно, а потом как бы между делом спросил: — Кстати, о Виоле, а она почему не приехала?       Бенхамин загадочно улыбнулся.       — Задержалась в столице, — ответил он. — У нее как всегда работы больше, чем способен сделать один человек.       Пачо заметил, что тон голоса у Бенхамина натянутый, однако никак не мог прочесть между строк, что он думал, пока произносил слова. Ангельская способность Пачо сильно притупилась из-за того, что он долго сидел в окружении пропитанных сковывающей магией стен.       — Всегда удивлялся тому, как она находит при этом время мотаться в такую даль, чтобы поболтать с заключенным, — сказал Пачо задумчиво.       — Да брось, я бы тоже мотался, если бы это не было рискованно…       Пачо устало вздохнул.       — Я скажу это один раз, Бенхамин, не надо извиняться передо мной за то, что не навещал меня в тюрьме. Я там сидел как раз, чтобы ты держался от ее стен подальше.       Бенхамин затих. Какое-то время он будто в ступоре вел машину. Впереди виднелись первые здания окраин Либертад. За окном показалась одинокая заправка, а потом здание торгового центра. Пачо принялся его разглядывать, потому что не помнил, чтобы оно вообще здесь находилось.       — Что теперь будешь делать? — Бенхамин решил сменить тему. Пачо очень надеялся, что он понял его и больше не будет корить себя за мнимые проступки.       — Я бы хотел сказать, что буду заниматься чем хочу, но это не совсем так, — Пачо нервно постучал пальцами по ручке на двери машины.       Пачо сел в тюрьму будучи боссом всех боссов в картели незаконно продающей оружие. Это место досталось ему от того, кого Пачо считал своим отцом. Вдобавок Пачо унаследовал ангельскую общину, которая подчинялась его воле из-за древнего заклинания. Бросить все это Пачо не мог просто так. Развернуться и уйти — безответственно. Столько жизней от него зависит.       — Придется контролировать бизнес все-равно, хотя бы отчасти, — продолжил Пачо. — Мы же теперь зависим от того, что должны снабжать нашим товаром полицию.       — Никому не нравится это условие, ты уж поверь! — Бенхамин выразительно вздернул подбородок. Он замедлил движение, когда заехал в жилые кварталы. Пачо приоткрыл окно, чтобы услышать шум знакомых ему улиц. Как бы ни было сентиментально, но по Либертад он скучал не меньше, чем по Бенхамину и Виоле. Каким бы обшарпанным, неказистым и враждебным ни был этот город, но он для Пачо многое значил. Вспомнилось как он пришел к подобным выводам. Это произошло тогда, когда за ним захлопнулась дверь камеры изолятора.       — Им придется подчиниться, — сказал Пачо жестким тоном. — В этом вопросе я не могу позволить никому, кроме тебя, мыслить вольно.       — Салазар с его условиями, благодаря которым он нас всех не пересажал, как удав, честное слово, — желчно произнес Бенхамин.       — Нам ли жаловаться, когда мы преступники, — ответил Пачо. — По-другому не отмыться.       — И не говори, — вздохнул Бенхамин. Он сосредоточился на повороте, а затем, когда машина медленно покатилась по прямой к светофору, спросил: — Ты ведь не передумал выходить из дел?       — Нет, — поспешно ответил Пачо. — Я и сейчас то уже почти все активные дела передал Ионе. Никаких больше сделок, разборок и прочего. Только контроль за тем, что Иона делает, да и Эрнесто тоже.       Бенхамин посмотрел в сторону Пачо, когда затормозил на светофоре. Он хотел еще что-то спросить о делах.       — Давай потом поговорим про бизнес и то, как будет выглядеть иерархия в организации теперь, в другой раз. Хочу взять пару дней на то, чтобы просто побыть с тобой и Россой.       — Как скажешь, — согласился Бенхамин. — Значит едем на асьенду?       — Нет, сначала я хочу переодеться.       Бенхамин расплылся в ехидной улыбке.       — Узнаю своего друга — великого модника от мира криминала! Или как там тебя девчачьи журналы называли?       — Это ты мне скажи, потому что у тебя была возможность их читать, — ответил Пачо со скептическим смешком.       Бенхамин улыбнулся.       — Если бы не было всех тех событий, если бы Зик остался жив, то можно было подумать, что все как прежде, — высказал он те мысли, которые посещали и Пачо тоже, с того самого момента, как он встретил Бенхамина возле здания тюрьмы.       Бенхамин тем временем свернул в сторону Третьего района, где находился дом Пачо. В его отсутствие за ним ухаживали — прислуга из брухо, Хайро, который все еще оставался его главным охранником, да и Бенхамин тоже. Пачо принялся разглядывать знакомые улицы.       Либертад не так уж сильно изменился за пять лет. По крайней мере не Третий район, где в основном были дома в три этажа построенные стенка к стенке, магазины и забегаловки на первых этажах зданий. Пачо заметил, что на улицах необычно много прохожих, чего не случалось раньше, особенно в пору войны Зика с генеральным прокурором Кальдероном. Город будто бы стал спокойнее и безопаснее. Пачо подумал, что для Либертад это уже показатель прогресса. Остальное приложится.       До дома Пачо они добрались быстро. Машина затормозила возле тротуара и невысокой ограды. Пачо вышел из машины, забрал сумку и только потом задержал взгляд на доме. Как и прочие — трехэтажный, но огороженный и стоящий отдельно. Фасад украшен мелким камнем, окна большие с затененным стеклом, к зданию ведет мощеная плиткой тропинка, а рядом с домом высокие деревья, которые создают приятную тень. Пачо не ощущал ничего особенного. Будто он никогда не переезжал и никогда не покидал этот дом на долгий срок. Наверное, часть его души очерствела за годы в камере.       Вместе с Бенхамином он двинулся вперед ко входу. В тени деревьев пряталась охрана, которая приветствовала Пачо словом «дон», едва он бросал на нее взгляд.       — Где Хайро?       Пачо задержал взгляд на одном из охранявших дом мужчин. Должно быть, это какой-то новичок. Пачо был совершенно не знаком этот человек. От этого сделалось неуютно.       — Сегодня он меня замещает, — ответил Бенхамин, чуть развернувшись к Пачо. — Он это делает иногда с тех пор, как эти уроды все-таки грохнули Бланко.       Бывший охранник Бенхамина стал последней жертвой со стороны оружейного картеля в войне с генеральным прокурором, мечтавшим прибрать к рукам не только их бизнес, но и президентское кресло Республики Тэрра Мадрэ. Пачо не нашел что ответить после его упоминания. Входная дверь вела прямо к открытой кухне, совмещенной с большой гостиной. Пачо застал здесь привычную обстановку — стол-островок, кухонная техника и утварь, большой желтый диван, перед которым стоял не менее большой телевизор и лежал пушистый ковер на полу.       — В твоей спальне все готово, — сказал Бенхамин, направляясь в сторону разделочных столов и шкафчиков. — Сделаю кофе пока ты моешься.       Пачо согласно кивнул. Он поднялся на второй этаж в гордом одиночестве. На секунду он почувствовал себя неуютно, оставаясь без компании друга. Однако стены, мебель, да даже запах этого дома были привычны настолько, что это отбивало напрочь какие-либо яркие эмоции.       В комнате было светло и ярко из-за горчичного цвета стен. Призывно блеснули браслеты дорогих часов на полках шкафчиков из красного дерева. Пачо бросил сумку в угол, прошел к широкой кровати и сел на светлый плед, сдвинувшись на край, будто он мог его замарать своим спортивным костюмом.       Пачо все пытался выдавить из себя ностальгию, но это никак не выходило. Обстановка просто оставалась Пачо знакомой. Может быть, если бы он приехал на асьенду или в «Маленькую Картахену», где у него когда-то был еще один дом, все было бы иначе. Если в первое из мест Пачо вскоре попадет, то во второе ему путь заказан. Подумав об этом, он вздохнул тяжело. Все еще воспоминания о том, с кем Пачо проводил время в «Маленькой Картахене», отдавались осадком на душе.       Омрачать день освобождения не хотелось. Поэтому Пачо потер лицо руками, встал с кровати и принялся стягивать с себя спортивный костюм. Он не стал надевать рубашку и брюки, хотя они имелись у него и все это время ждали своего часа в камере хранения тюрьмы. Дело было в том, что именно эта одежда была на нем в день заключения. Пачо твердо решил дальше идти в другом направлении, так что и старая одежда будто бы была не совсем по плечу. Тем более та самая, в которой Пачо сдался на милость Хорхе Салазара.       Небрежно брошена была в угол олимпийка, затем белая майка, успевшая изрядно истрепаться за пять лет, а потом и штаны. Пачо взял с кровати, приготовленное полотенце и пошел в ванную. Он старался делать все машинально, потому что свобода все еще не казалась ему вполне реальной: слишком тихо везде, слишком чисто и дышится иначе, а еще ты можешь остаться один. Вот как сейчас. Пачо встал под струю теплой воды, зная, что за дверью не дежурит Краб, что не придет охрана и что мыться можно столько, сколько хочешь.       Пачо думал, что даже пятнадцать лет по меркам ангела — малый срок. Пять, тем более. Только вне тюрьмы он понял, как она повлияла на его сознание. Да и на тело тоже. Пачо как раз провел рукой по выпуклому шраму в районе печени. Это было последствие одного из покушений. После того, как Пачо в бок воткнули нож, да еще и попытались протянуть его поперек, он пролежал в тюремном госпитале несколько месяцев. Если бы он не был ангелом и, если бы не схватил за руку нападавшего, чтобы его остановить, так вообще бы, наверное, умер.       Салазар так до сих пор и не раскрыл ни одно из пяти покушений. Пачо не был уверен, что он сделает это когда-нибудь вообще. А шрам от того случая — останется. Тюремные стены влияли на способность к исцелению, потому его появление вообще стало возможным. Также, как и то, что Пачо стал выглядеть несколько взрослее. Он и сам в себе приметил перемены. Собственный взгляд в зеркале казался ему более суровым, окончательно лишенным юношеского идеализма.       Пачо закрыл кран с водой. На стенах и зеркале образовался пар. Пачо ступил на коврик. Кожу пощекотали ворсинки. Тело приятно заныло от мытья в действительно теплой воде. Пачо даже промычал что-то от того, какое это было удовольствие.       Наконец он начал приходить в себя. Обернувшись полотенцем, Пачо пошел выбирать одежду, отбросив в сторону разные мысли на тему того, что там значат старые вещи.       Когда он надел тонкую светлую рубашку и брюки, то обнаружил, что они сидят хуже, чем раньше. Придется все-таки обновить гардероб, потому что в собственной одежде Пачо стал утопать. А плечи наоборот будто сделались шире от того, что он часто подтягивался на турнике.       Через несколько минут Пачо спустился вниз. Бенхамин будто наконец узнал его, когда увидел в привычной одежде. Пачо подумал, что зря не хотел одевать старые вещи.       — Вычурные рубашки смотрятся на тебе, все же, привычнее, — Бенха чуть улыбнулся, кивая на надетую на Пачо — черную с узором из цветов «райская птица». Он протянул Пачо чашку с кофе.       — Волосы отрастут сильнее, можно будет вернуть и прическу тоже, — Пачо принял чашку и сделал глоток кофе. Вкус показался ему ярким, не то что приторный тинто, которым угощал на допросах Хорхе Салазар.       — Да ладно тебе скромничать, ты и со стрижкой — красавчик, — Бенхамин усмехнулся.       Пачо комментарий проигнорировал. Он был в курсе такого мнения о себе, но в некоторой степени стал к нему равнодушен за пять лет в месте, где это скорее недостаток.       Наслаждаться кофе и беседой пришлось не долго. На асьенде их уже заждались. Поэтому вскоре Пачо вновь сел на пассажирское сидение машины Бенхамина. Они двинулись в сторону городка Корунья, который лежал севернее Либертад и ближе к границе провинции Коломбиана. Рядом с ним находилась асьенда «Лос Сьелос», некогда — владения дона Зика Айреса, а теперь их с Бенхой собственность.       Чем ближе к воротам, ведущим в усадьбу, тем больше сжималось сердце у Пачо в груди. Он принялся крутить на пальце кольцо с черным камнем. Подобные носили все ангелы, чтобы в случае смерти, камни впитали их душу, а потом можно было бы их воскресить. Зика это увы не спасло. Уже после того, как Пачо оказался за решеткой он узнал, что его приемный отец не просто погиб, а принес себя в жертву. Теперь его душа связана с кольцом лишь отчасти.       Пачо вздохнул. На асьенде о Зике все будет напоминать. А особенно кольцо с изумрудом, которое раньше он носил, а теперь оно красуется на пальце Россы. Камень в нем поблескивает, будто это Зик заявляет о своем присутствии. Пачо всегда смотрел на это кольцо, когда Росса навещала его в тюрьме. Там же он потратил много времени, чтобы попытаться по-настоящему понять Зика, в чем, как ему казалось Пачо достиг определенных успехов.       Из задумчивости пришлось выйти, когда Пачо увидел медленно разъезжающуюся перед машиной кованую ограду. На асьенде было по-прежнему людно. Здесь все-еще дежурила охрана, сновали туда-сюда слуги из брухо. Бенхамин припарковал машину.       Пачо вышел оттуда. Он остановился, поднял взгляд к деревьям. Где-то закричали попугаи, подул приятный ветер. Он разнес запах распустившихся цветов, которых на асьенде было столько, что весной здесь пахло как в оранжерее. Пачо заметил Россу на крыльце усадьбы. Женщина стояла там привычно, кутаясь в шаль, хотя на улице было не холодно. Весна в Либертад выдалась теплая.       — Она тебя заждалась, — Пачо обернулся на внезапно раздавшийся голос Бенхамина. Друг подошел к нему и положил руку на плечо. — Так сильно хотела тебя увидеть на свободе, что теперь боится подойти.       — Чтобы Росса и чего-нибудь боялась, — скептически произнес Пачо. — Эта женщина постоянно перечила Зику. Мне кажется для этого надо обладать определенной долей смелости.       — У нее тоже есть свои слабости, — со знанием дела ответил Бенхамин. — Ну, ты знаешь…       Пачо и Бенхамин замолчали. Они и есть слабости Россы, как и слабости Зика. Они всегда вели себя как родители, даже если вслух не говорили ничего на это намекающего. Росса их заметила и принялась покачиваться вперед-назад.       Парни переглянулись и двинулись вперед. Росса действительно будто к месту приросла. Она не решалась двинуться им навстречу. Только продолжала покачиваться от переполнявших ее эмоций.       — Привет, старушка! — Пачо улыбнулся. Так как Росса была невысокого роста, ему пришлось согнуться почти пополам, чтобы ее обнять.       — Пачо, мой мальчик, — Росса всхлипнула, утыкаясь лицом ему в плечо. Ее руки дрогнули, обхватывая его плечи. — Наконец-то ты дома.       Пачо дал ей вдоволь подержать его в объятиях. Росса отпустила его только после того, как потрепала по волосам и сентиментально поцеловала в щеку.       — Хотя на старушку ты все также не похожа, — Пачо рассматривал ее с расстояния вытянутых рук. Росса была яркой, красивой женщиной со смуглой кожей, насыщенными каштановыми волосами, которые она затягивала в пучок, очерченными скулами и чувственными губами. После того, как она побывала в руках Чёрной Мадонны, с ее лица стерлись следы опыта, которые заставляли ее выглядеть старше. Теперь от Россы стало трудно отвести взгляд.       Бенхамин как-то обмолвился, когда они говорили по телефону, что на Россу засматриваются мужики из ангельской братии. Они немного осмелели в этом плане, как только над жгучей ведьмой перестала висеть тень Зика Айреса. Вот только нрав ее оставался таким же жестким, так что Пачо живо представил себе, что было бы с тем, кто бы осмелился приударить за ней.       — Сейчас, родной, все это не важно, — ответила Росса. — Я так счастлива что ты на свободе и теперь будешь рядом со мной, что можешь называть меня, хоть старушкой, хоть поганой метлой.       — На это даже я бы не решился, — Пачо отпустил Россу.       Они все вошли в дом. Длинный коридор вел на задний двор, лестница впереди — на второй этаж, а по левую руку была большая гостиная со множеством растений в кадках. Росса повела Пачо и Бенхамина туда.       — А где твоя подружка? — спросила Росса, усаживаясь в плетеное кресло с высокой круглой спинкой.       — Когда ты так говоришь, мне кажется, что мне опять пятнадцать, — Пачо и здесь не захотел сразу что-то говорить о Виоле. Речь несомненно шла именно о ней. Росса успела с ней познакомиться и питала явную симпатию. Она всячески хвалила Пачо умения Виолы в области магии, ее ум, ее характер, да уж там и внешность тоже. Пачо внимательно слушал, однако он и сам прекрасно все это видел и знал, но позволял Россе думать, что она на него влияет в этом вопросе.       — Виола задержалась в другом городе по делам, — сказал Бенхамин то же самое, что услышал Пачо несколькими часами ранее. Сквозь слова можно было понять, что Бенхамин хитрит. Будто что-то скрывает. Пачо перевел на друга внимательный взгляд.       Бенхамин мгновенно сделал вид, будто ничего такого не происходит. Однако уголок его губ чуть поднялся вверх в заговорщицкой улыбке. Росса кивнула со значением. От этого Пачо показалось, что от него что-то скрывают. Вот он минус того, что Бенхамин стал уж слишком независим, иногда его бывает очень тяжело прочитать.       Пачо решил им подыграть. Якобы он ничего не заметил. Он как бы невзначай огляделся.       — А где Красавица?       Росса странно скривила губы, будто ей вдруг стало больно.       — Бегает где-то, — небрежно сказала она. — Ты не спеши звать эту собаку, походи еще немного чистым.       Росса разгладила юбку ладонью, будто бы ее ткань могла как-то загрязниться. Пачо хотел потрепать собаку, услышать ее радостный лай, но видел, что Россу до сих пор гложет, что Красавица осталась, а ее хозяина больше нет. Да и на той самой ладони, которую она оставила на колене поблескивало кольцо с изумрудом, слишком массивным для женской руки.       Видимо, чтобы немного отвлечься от накативших чувств Росса отлучилась, чтобы велеть накрыть стол, а затем вернулась уже заметно более спокойной. Бенхамин же наоборот поднялся, поправил джинсы на талии.       — Пойду покурю пока, — сказал он, доставая из кармана сигарету, как бы в доказательство своих слов. — Оставлю вас поговорить.       Бенха зажал сигарету в зубах, похлопал Пачо по плечу и вразвалочку пошел на задний двор. Пачо проводил его взглядом, а затем повернулся к Россе.       — Будешь звать сюда Иону, верно? — спросила ведьма строго.       Пачо нетерпеливо выдохнул.       — Не надо, Росса, я — не он, со мной не надо ругаться по поводу моих дел, — сказал он и все-таки сцепил пальцы в похожем на Зика жесте. Росса очень хмуро взглянула из-под изящных ресниц.       — Мне тревожно, потому что твой приемный отец оставил тебя решать уйму проблем, в том числе его, а за пять лет изменилось в сущности не многое.       «Только прибавилось еще», — подумал Пачо. Он поерзал в таком же плетеном кресле, как у Россы. Вспомнился тот ночной разговор в камере со странным существом в виде женщины. Она сидела на койке, где во всю храпел Краб.       — Тогда ты тем более должна понять то, почему я буду вести дела с Ионой. Пока уж точно придется, — Пачо вздохнул, потому что не был в восторге от перспективы вникать в то как течет реальный криминальный бизнес, а не та фиктивная ерунда со стволами для полиции.       — Он никогда уже не бросит, — Росса сказала это даже сочувственно, хотя никогда не выказывала к Ионе симпатии. Она вообще не жаловала ближайших соратников Зика, наверное, к настоящему отцу Пачо тоже холодно относилась.       — Да и свобода от ангельской верности ему не нужна, — Пачо пригладил волосы и устало вздохнул. — Я чувствовал их все время, пока сидел в тюрьме. Даже стены со всей их магией не могли этого заглушить. Даже в Эрнесто крупица жажды самому за себя решать есть, в Ионе — ничего.       Пачо много думал над судьбой ангелов. Он читал записки, оставленные Зиком и чем дальше, тем больше понимал, что не надо было богам изгонять Люцифера. Лучше бы сразу убили. Тогда они бы перешли под покровительство Зика и смогли остаться на Небесах. Кто знает, может быть тогда у легиона Люцифера не плавились бы так мозги.       — Что сказать, Пачо, его жизнь потеряет смысл, если он лишится этой связи, — Росса пожала плечами. — Жаль только, что ты в этом так завяз.       Росса так по-матерински пыталась его оберегать. Пачо улыбнулся. Он сел на край кресла, чтобы дотянуться и сжать ладонь Россы.       — Не переживай, я уже взрослый и хорошо понимаю, что значит ответственность.       Пачо подержал ее ладонь немного, а затем вернулся в прежнее положение.       — Скажи мне еще вот что, пока мы с тобой откровенничаем, — Росса не теряла мрачно-суровый настрой. Она очень характерно пригладила рукой и так туго стянутые в пучок на затылке волосы. — Твоя ненаглядная не давала знать о себе?       Пачо понуро опустил голову. Он уставился на собственную обувь. Думать о той, про которую спросила Росса Пачо не хотел. Немедленно его начинала давить горечь, потому что все могло быть иначе, если бы он не был бандитом. Это мешало ему поступать по-другому. Не будь он бандитом, то мог бы попытаться удержать ее, а так — какое право он имел?       — Она больше не моя ненаглядная, Росса, — Пачо тяжело вздохнул.       Дальше говорить было не нужно. Росса и так поняла, что за все время в тюрьме от Кристины Пачо не услышал и слова. Ведьма набрала в грудь воздуха.       — И я бы не хотел затрагивать эту тему вновь, — Пачо прервал ее, потому что и правда хотел двигаться дальше. Во всех отношениях. Раз Кристина смогла, то и он сможет.       Во взгляде Россы мелькнуло понимание. Она выполнила его просьбу. По крайней мере на этот вечер. А провели они его так, как Пачо давно мечтал провести — в тесном кругу, как настоящая семья. Они ужинали на заднем дворе асьенды. На крытой террасе. На деревьях рядом как прежде горели желтым светом крупные лампы гирлянд. Где-то там вдалеке шумела дикая природа.       Прибежала Красавица, которая от радости все-таки обслюнявила Пачо одежду, так что пришлось ее сменить. Он будто окунулся в свою привычную жизнь, смог стряхнуть с себя плесень, которой покрылся в тюремной камере. Скорее бы вытащить оттуда Краба. Он этого заслуживал за то, как верно служил Пачо в тюрьме.       Перед сном Пачо и Бенхамин задержались на заднем дворе, чтобы покурить. Пачо с удовольствием потягивал резкий дым. В тюрьме пришлось сильно сократить количество сигарет из-за того, что это стало вредить легким. Лишенный исцеления в полной мере, Пачо уже не мог курить по половине пачки в день без последствий. Он стал закашливаться и ощущать нехватку кислорода.       — Вот теперь я чувствую себя по правде свободным, — протянул Пачо выпуская струйку дыма в воздух.       — А я наконец верю, что ты больше не за решеткой, — Бенхамин повернулся к нему с довольным выражением лица. — Каждый раз, когда мы разговаривали по телефону, я представлял, что мы в такой вот обстановке.       Бенхамин обвел рукой дугу в воздухе, как бы указывая на окрестности асьенды. Пачо улыбнулся, сделал еще затяжку.       — Теперь я вернулся, братишка, — сказал он. — И обратно уж точно не собираюсь.       — Правильно, не в каждой ситуации надо жертвовать собой. Особенно если можно придумать другой вариант решения проблемы.       Пачо был с ним согласен. В тот раз проще было сдаться, чем искать лучшие варианты. Да и времени не было — Кальдерон бы сжил со свету немало дорогих Пачо людей.       — Раз уж я по счастливому стечению обстоятельств вышел сейчас, настало время подумать о твоей свободе.       Пачо со значением посмотрел на Бенхамина. Тот стоял с округленными глазами, будто раньше ничего не слышал ни о какой свободе. Глаза друга сделались почти полностью черными.       — Ты уверен, что это надо делать сейчас? — у Бенхамина дрогнул голос. Он сильно затянулся.       — Про сейчас никто не говорил, — ответил Пачо с неожиданным для себя же спокойствием. — Мне надо восстановить силы. Они барахлят после пяти лет в окружении подавляющих чар.       Тут же захотелось схватиться за шрам в области печени. Вместо этого Пачо закурил.       — Да уж… — протянул Бенхамин.       Пачо понял, что он не просто так это сказал. Он не Пачо имел ввиду и не тюрьму. Даже без магии было ясно, особенно если знать Бенху хорошо, что он не договорил.       — Наблюдаю за тобой сегодня и мне сдается, что ты готов, — Пачо чуть улыбнулся. Что бы там ни было, он узнает рано или поздно, а пока остается только радоваться, что Бенхамин, в отличие от Ионы, не хочет ментально зависеть от Пачо, каким бы другом и братом его не считал.       — Ты просто не видишь, как у меня желудок пляшет, — Бенхамин усмехнулся. — Мы собираемся сделать то, что не делал даже Зик.       Пачо хорошо понимал его опасения. То, что произошло с ним самим было подготовлено многими событиями. По воспоминаниям Зика, Пачо вообще никогда не был привязан к нему ментально так крепко, как, например, центурионы. Его сознание то и дело уходило из-под контроля. Так что момент избавления от влияния был похож просто на то, что кончился сон. Пачо просто осознал, что контроль когда-то был. С Бенхамином все не так. Поэтому никто точно не мог сказать, что дальше будет.       — В тот день, когда я узнал, что больше не связан с Зиком, я на несколько минут потерял сознание, — Пачо избежал слова «умер», ему все также не нравилось это выражение. Оно не вполне отражало случившееся с его приемным отцом. — Думаю, это потому что все произошло слишком резко. С тобой я так не поступлю.       — Ладно, — Бенхамин нервно покачнулся. — Убедил. Да и признаться та часть меня, которая не напугана этим до смерти, очень хочет провернуть дело.       — Из-за Асусены?       — Да, — ответил Бенхамин. Он переменился в лице. Хорошенькая ведьма-целительница всегда вызывала у него блаженную улыбку и яркий блеск в глазах. — Наши отношения с ней до сих пор протекают очень странно. Все потому что наша с тобой ментальная связь существует.       — Именно поэтому, я и хочу сделать твое освобождение из-под контроля чуть ли не первым делом, — Пачо нахмурился. Он понял, что препятствия у Бенхамина и Асусены есть серьезные. — Если хочу изменить свою жизнь когда-то, я должен сделать то, что обещал и тебе, и Асусене. Как-никак она меня не раз по-крупному выручала.       Оба замолчали, глядя в ночную тьму. Они докурили и вскоре отправились спать. Пачо вновь остался один. Вокруг стояла та же самая необычная тишина жилого дома. Пачо медленно разделся и лег в слишком большую по сравнению с тюремной кровать. Даже он со своим высоким ростом в нее нормально влезал.       Лежа на спине, Пачо разглядывал мелькавшие на потолке тени. Он очень быстро понял, что не уснет. За приоткрытым окном слышался шум деревьев. Пачо положил руку на живот. Пальцы оказались не далеко от выпуклого шрама. В тюремном госпитале он лежал в бреду, пока рана превращалась в этот самый шрам. Ему слышался ровный бесцветный голос, чудились глаза желтого цвета.       Тот странный разговор, который ему приснился, когда к нему в камере явилась Мадонна. Именно он ему мерещился из-за тяжелой раны. Слова, которые она произносила, до сих пор вспоминаются ему в такие вот минуты.       Сейчас Пачо тоже об этом думал. Чёрная Мадонна, которая раньше не казалась ему сколько-нибудь реальной, просила его о помощи. Она говорила о магии, о том, что ее порядок нарушают некие силы и смотрела на Пачо непрерывно. Взгляд этот ничего не выражал, но пробирал до мурашек.       А еще, Мадонна сказала: «Ты все поймешь в свое время. Трое будут стоять на опасном пути. Твоя кровь вновь прольется старыми ранами. Хрупкое сердце ты захочешь спасти». Что это все значит, Пачо так и не понял. Ни одно слово из сказанного в ту ночь до сих пор не сбылось, во многом поэтому Пачо продолжал считать визит Мадонны сном.       Тем не менее, он думал об этом почти каждую ночь, а особенно тогда, когда не мог уснуть. Пачо иногда даже захаживал в камеру, где находился образок Чёрной Мадонны — неказистая статуэтка с нарисованными волосами и отломившимся зубцом. Он смотрел на нее и прятал руки в карманы, будто боялся, что под влиянием неведомой силы может принести ей кровавую жертву.       Он повернулся на бок. Перед лицом была комната с очертаниями мебели, неясными в плохо освещенном помещении. Сон так и не шел. Простыни казались слишком чистыми, подушка мягкой, да и спать не одетым в спортивный костюм или тюремную форму ему давно не приходилось. Краб ему не советовал так делать. «Мало ли что там у этих педиков на уме», — говорил он.       Пачо вздохнул. Как он там? Пачо был уверен, что опасности для его верного подручного в Центральной тюрьме нет. С ним охрана. Дон Бартоло приглядывает. Главное, чтобы читать не забросил.       Вскоре, бросив любую надежду быстро уснуть, Пачо вновь вышел на улицу, чтобы покурить. На этот раз он стоял на небольшом балконе. Окрестности начало затягивать туманом. Сама асьенда находилась на возвышенности, а дальше начиналось нагорье, с которого и спускалась дымка.       Что там небо, когда есть такой пейзаж — горы, холмы, зелень и все это подернуто будто молочного цвета красками. Пачо вдохнул прохладный воздух. По обнаженной коже пошли мурашки. Надо было все-таки накинуть хоть что-то, а не стоять на балконе в одних трусах. Асьенда мирно спала. Только несколько охранников периодически показывались на виду, делая обход территории. Пачо выкурил сигарету и, чтобы не взяться за следующую, предпочел вернуться назад в комнату.       Он прилег на кровать, накрылся простыней и все-таки задремал. Ему привиделись желтые глаза. Послышалось: «Хрупкое сердце ты захочешь спасти». Воздух вокруг будто наэлектризовался.       Пачо удалось сбросить с себя морок. Он сел в кровати, потер глаза и понял, что уже наступил рассвет. Шея и голова покрылись испариной. Пачо с радостью подумал, что может пойти в душ прямо сейчас, так он и поспешил сделать.       Перед тем, как показаться вне комнаты, Пачо попробовал что-нибудь сделать со своими волосами. Они все-же оказались короче нужного и вместо укладки получалась торчащая в разные стороны челка. Вздохнув бессильно, Пачо бросил попытки справиться с волосами. Он подошел к стеклянному стеллажу, который выделялся на общем фоне комнаты. Как и все в доме, она напоминала о старинных домах в глубинке Колумбии. Никакой стеклянной мебели в таких обычно не бывало. Вот и здесь — деревянная кровать, шкаф, плетеное кресло, плед и коврик грубой вязки. Только стеллаж стеклянный, да и лежали на нем дорогие часы в коробках.       Пачо выбрал одни. Босс или глава общины — в его случае это значило подчеркивать статус дорогими побрякушками. Пачо надел, однако не самые вычурные из имевшихся у него вещиц. У этих был кожаный ремешок и серебристый корпус.       Закончив приводить себя в надлежащий вид, Пачо вышел из комнаты. Странно, что и при этом он не принялся сравнивать с тюрьмой, хотя это отличие как раз одно из самых заметных. Никаких больше запертых с другой стороны дверей. Пачо улыбнулся, спускаясь по лестнице. Кажется, он начал потихоньку привыкать к свободе. Хорошо, что так быстро.       — Узнаю своего не в меру довольного собой друга, — из кухни показался Бенхамин. Он выглядел так, будто уже давно проснулся и даже куда-то уезжал. Даже солнечные очки болтались на вороте футболки.       — Я доволен тем, где нахожусь, Бенха, — Пачо поравнялся с другом. Бенхамин будто очень хотел Пачо срочно о чем-то рассказать. Он так поджимал губы и поглядывал куда-то Пачо за спину.       — Что-то случилось? — Пачо тоже глянул себе за плечо. — Если да, то выкладывай уже.       — Да там тебя на заднем дворе ждет человек, который хочет с тобой поговорить, — ответил Бенхамин, надев загадочное выражение лица.       — Кто это?       — Иди и узнаешь все сам, — Бенхамин его явно торопил.       Пачо пожал плечами.       — Умеешь ты заинтриговать, — сказал он. — Не буду себя и этого таинственного человека томить.       Пачо развернулся и пошел вперед по коридору. Он насторожился, потому что в видневшейся застекленной двери на задний двор никого не было видно. Пачо подумал, что это странно. Однако Бенхамин не выглядел напуганным или чем-то озадаченным, значит дело не в чем-то плохом. Пачо открыл дверь и вышел на улицу. Он вновь никого не обнаружил. Даже охрана рядом не слонялась.       — Повернись налево, — послышался голос, который заставил Пачо тотчас же улыбнуться.       Он сделал как велено.       — Ведьмочка, — произнес Пачо. Он уловил милую улыбку Виолы, струящиеся волосы и зеленые глаза, а затем крепко обхватил обеими руками со спины.       Виола закинула руки ему на плечи, сжала их ладонями. Ее волосы пощекотали Пачо щеку. «Наконец-то», — подумал он. С тех самых пор, как Виола впервые пришла, чтобы навестить Пачо в тюрьме, он больше не держал ее в объятиях. За ним внимательно наблюдала охрана. Все, что можно было себе позволить — короткое сухое касание.       Пачо разговаривал с Виолой, а сам думал о том, как хочет вот так вот сжать ее в объятиях. Чем дальше, тем больше становилось желание. Когда Пачо впервые встретил ее — дочку известного судьи, желавшего подвинуть организованную преступность, очистить правоохранительные органы и навести порядок в стране — он не мог и вообразить, что они подружатся, а уж тем более, что она станет навещать его в тюрьме.       Пачо ощущал тепло ее тела, слушал как она дышит, прижимаясь щекой к его плечу. Теперь он окончательно дома.       — Как же я рада тебя видеть, — Виола отстранилась.       — Да ладно, — Пачо скромно улыбнулся. — Мы же продолжали видеться все эти пять лет.       Виола склонила голову, затем взмахнула ресницами, отчего ее взгляд стал казаться еще более сияющим.       — Ты прекрасно понял, что я имею ввиду, потому что точно слышал это же от Бенхамина и донны Росарио.       — Я всего лишь хотел набить себе цену, еще немного, — Пачо улыбнулся одним уголком губ. Он продолжил разглядывать Виолу, будто бы действительно не видел ее все пять лет до этого. Вне тюрьмы, при дневном свете казалось, что ее кожа немного сияет.       — Осторожнее, Франсиско Геррера, иначе я решу, что ты кокетничаешь со мной, — вновь взмах аккуратно накрашенных ресниц.       — Может быть, так оно и есть, — Пачо протянул эту фразу как незатейливую шутку. Он еле сдержался, чтобы не пригладить рукой ее волосы.       — Тогда тебе запах свободы ударил в голову, — усмехнулась Виола.       «Если бы только это», — подумал Пачо, но ничего не добавил к их разговору на эту тему.       — Чем ты таким была занята? Да еще за пределами Либертад, — спросил Пачо, чтобы сменить тему разговора.       Виола бросила взгляд в сторону. Она будто не сильно хотела рассказывать. Что у них с Бенхамином за новая привычка такая, не договаривать в самых банальных ситуациях.       — У меня наметилась новая статья, — сказала Виола. Она чуть прикусила губу, решая, как ответить дальше. — Можно я расскажу потом, когда буду уверенна в наводках?       На Пачо устремился игривый взгляд зеленых глаз. Между ее слов читалось, что она искренне хочет дождаться ответов на ряд собственных вопросов, а потом уже делиться. Пачо улыбнулся.       — Тебе все можно, — ответил он, обхватывая ее рукой за плечи. — А пока пойдем внутрь, позавтракаем вместе.       — План отличный на все сто, — Виола отозвалась радостным голосом.       Они зашагали в дом. Пачо и надеяться не смел, что их встреча пройдет сразу так. Так собственно он не думал, что Виола продолжит поддерживать с ним отношения после того, как он сядет в тюрьму. Однако она осталась. И это значило для Пачо очень много.       Они разместились в гостиной, пили кофе, разговаривали о мелочах. Из домашних к ним заглядывала только собака. Бенхамин и Росса деликатно оставили их вдвоем.       — Надолго задержишься на асьенде? — спросила Виола, а потом наклонилась, чтобы почесать за ухом Красавицу. У нее на шее качнулась цепочка с подвеской в виде ловца снов. Виола держала там духа-векуфе, при помощи которого колдовала. Пачо однажды общался с одним из векуфе.       Это было тогда, когда Виолу чуть не убил некогда лучший друг ее отца генеральный прокурор Армандо Кальдерон. Позже Пачо четко осознал, что в тот день его отношение к Виоле стало иным. Он так испугался, что мог потерять ее, что у него будто открылись глаза. Вся его симпатия, все те вещи, которые ему в ней нравились, стали ощущаться в разы острее. С тех пор сила этих чувств не угасла.       — Нет, я тут на пару-тройку дней, — ответил Пачо, сообразив, что задумался, и Виола стала хмурить брови глядя на него. — Надо устраивать жизнь… Ты понимаешь, о чем я.       — Конечно, если не хочешь говорить о тюрьме или о делах, то мы можем этого не делать.       — Я взял такое обещание с Бенхамина тоже, — Пачо благодарно улыбнулся. — На ближайшие пару дней, я в отпуске.       Виола широко улыбнулась.       — И как тебе?       Пачо поджал губы.       — Что сказать — странное чувство. Я же никогда раньше в отпуске не был.       — Шутка хоть и черная, но от тебя звучит оптимистично, — Виола откинулась на спинку плетеного кресла.       — А ты? Уедешь и вновь с головой уйдешь в работу? — Пачо хотел что-то ответить на тему оптимизма, но остановился. Он сам не совсем понял почему. Будто над ним нависло нечто, что мешало смотреть на будущее исключительно в ярких красках.       — Вообще-то, нет, — Виола заговорщицки дернула бровями. — Как минимум на сегодня я гостья на асьенде. Переночую тут тоже. Машины-то у меня нет.       — Значит ты добиралась из Либертад на такси?       Виола виновато прижалась.       — Я вынуждена признаться: меня привез Бенхамин. Мы заранее договорились, что сделаем тебе сюрприз.       — Я так и думал, что он что-то скрывает. Хотя сюрприз удался. Я думал, что не увижу тебя в ближайшее время и был счастлив, что не пришлось ждать.       Виола переменилась в лице. Откуда-то у нее появилось выражение, напоминавшее Пачо благодарность. Хотя за что бы это?       — Значит не будешь его ругать? — Виола прищурилась.       — Нет, да и этот засранец посмотрит своим щенячьим взглядом, так что никогда его ругать не захочется.       Они улыбнулись друг другу одинаковыми легкими улыбками. Пачо ощутил, что он не просто на месте, дома. Сейчас он — счастлив. Так оно и было ближайшие дни. Пачо сдержал обещание данное самому себе, что он не будет ничем заниматься — ни общиной, ни бизнесом, а делами оружейной картели уж тем более. Ему было необходимо собраться с мыслями. В целом время, проведенное на асьенде этому, способствовало.       Только после пары дней в обществе семьи, Пачо вернулся в Либертад вместе с Бенхамином. Первое его дело касалось того, что он задумал давно, еще до тюрьмы. Пачо взялся за открытие экспортной компании, пока не слишком большой. Для этого в тюрьме он освежал свои знания в области экономики и законодательства Республики на этот счет.       Когда-то Кристина спрашивала его о том, чем бы он хотел заниматься, если бы не был частью преступной организации собственного приемного отца. В тот раз ответить у Пачо не вышло. Магия не позволила, потому что внушала ему установки Зика. О своих желаниях Пачо из-за этого не думал.       В годы отсидки Пачо смог наверстать упущенное. Он уцепился за клочки мыслей о разного рода работе, которые нет-нет да проскальзывали у него раньше. Вывод был таков — Пачо хотел заниматься кофе, в той или иной степени. Взвесив возможности, а также ответственность за общину, он решил, что начнет с экспорта. Тут и образование, и некоторые знания в области транспортировки товаров, хоть и не всегда в законном ключе, могли пригодиться.       Пачо уже имел на примете хозяйства в Колумбии, с которыми можно сотрудничать, транспорт, здание под офис и многое другое. Для этого он даже юриста нанял отдельного. Все дело в том, что эта компания никак не должна была быть связана со старыми делами. Никакого отношения ни к оружию, ни к грязным деньгам. Это не ширма для того, чтобы по полной взяться за старое.       А оно все-таки маячило где-то рядом, будто за спиной стояло. Почти вся община поголовно продолжала участие в незаконной торговле оружием. С той лишь разницей, что теперь их дон — только номинально — Пачо, а на деле все дела принял ближайший соратник Зика Иона. Его в криминальных кругах знали под именем Йон Моралес.       Как бы Росса не протестовала, Пачо пришлось с ним связаться чтобы узнать, как идут дела. Он сделал это из дома, посчитав что было бы не справедливо использовать бар «Эль Хоселито» как офис для решения подобных вопросов. У Бенхамина тоже должно быть безопасное место — то, к чему никогда не приложит руку полиция.       — Мы серьезно сбавили обороты за прошлые пять лет, Пачо, — рассказывал Иона. — Поэтому и территорию Республики контролируем не всю. За нами так больше и не значится Мехикали.       — Что там с Эрнесто? — Пачо спрашивал сухо и коротко. Он договорился с Ионой, что не будет требовать стопроцентного отчета. Да и указания не по каждому случаю собирался давать.       — Колумбия по-прежнему за нами, но там есть свои сложности, — ответил Иона после короткой паузы. — Там теперь такой детский сад из колдунов клана предков, что скучно Эрнесто точно не приходится.       Пачо ожидал этого, потому нисколько не удивился. История с колдунами из Мексики, повлиявшие на падение наркокартеля Хуареса — врагов как Зика, так и остальных в общине, была памятной. Однако Пачо не удалось лично познакомиться с Федерико Арельяно — главой колдунов клана предков.       — Судя по твоему тону, дело не только в количестве колдунов, но и еще в чем-то.       Иона помедлил.       — Не знаю, Пачо, стоит ли тебе в это вникать, — сказал он наконец усталым тоном. — Ты же тогда получается будешь от моих дел не в стороне.       — Я вряд ли смогу быть в стороне от твоих дел в полной мере. Всю жизнь прожить преступником среди преступников, а потом остаться чистеньким — это утопия.       «Какой бы Зик мне чего там не внушал», — подумал Пачо. Ионе такое, к сожалению, не скажешь.       — Само собой, — усмехнулся Иона. — Хорошо, что ты это понимаешь. Иначе разочарование было бы слишком горьким.       — Поэтому, если где-то происходит что-то важное, я должен об этом знать, — Пачо сказал это и почувствовал, как вибрирует энергия вокруг него. Слова расходились как круги на воде. Значит Иона сейчас записал себе эту мысль глубоко на уровень подсознания. Пачо мог смириться с чем угодно, но вот с этим — никак не получалось. Он хорошо помнил, что сам почувствовал, когда понял, что его жизнь в самой важной ее части не была его выбором.       — С Арельяно пока все спокойно, но в этом колдуне, как и в его клане всегда чувствовалась странная магия, а такое привлекает внимание. Пришлось удовлетвориться этим ответом. Значит Ионе больше, нечего сказать. Пачо повесил трубку. Надо бы встретиться с Ионой лично. Мало ли что там он не может сказать по телефону.       За окном послышался сигнал автомобиля. Пачо взял с барного стула пиджак и накинул его на плечи. Возле дома его ждала машина с водителем. Пачо отвык от подобного за пять лет, а поэтому немного помедлил садиться.       Он посмотрел направо. Вовсю разгорался яркий розовый закат. Казалось, что солнце заходит аккурат в конец проезжей части. Большой куст магнолии в этом свете стал полыхать алым. Пачо покрутил кольцо с обсидианом, неторопливо прошагал по дорожке и сел в машину.       В бар «Эль Хоселито» Пачо собирался наведаться впервые с момента освобождения. На сердце от этого было неспокойно. Дыхание перехватывало. Бар — знаковое место. Это их с Бенхой совместное дело, там он повстречал и влюбился в Кристину, а потом там же познакомился Виолой. А еще на тротуаре возле бара он однажды чуть не умер от серьезного ранения. Воспоминания эти наложились слоями друг на друга, смешались, чтобы отзываться сейчас волнением.       Пачо нервно выдохнул, прежде чем выйти на тротуар. Казалось бы, чего такого может произойти еще? Вывеска светила неоном резко, особенно на фоне чисто латиноамериканского интерьера. Пачо посмотрел на ярко-желтые буквы названия. Это место умеет всколыхнуть его жизнь, так что нельзя терять бдительность.       Гости потихоньку начали стекаться в бар. Здесь крутилась самая разная публика, как и всегда. Большинство посетителей — обычные жители Либертад, кто хочет потанцевать и выпить, а среди прочих — девицы — любительницы бандитов, да разного рода братва.       Охранник возле входа у видел Пачо и встал по струнке, сурово нахмурившись. Пачо сделал шаг вперед, но решил закурить. Он стоял возле фонарного столба в поисках зажигалки. Взгляд рассеяно устремлен на столб. Серая поверхность был облеплена объявлениями, поверх которых фотография молоденькой девушки.       Пачо показалось это странным. Он присмотрелся, пока зажигал сигарету и затягивался. Черно-белое фото явно было напечатано с цветного снимка. На нем улыбалась юная кудрявая девушка. Поверх шеи ее обнимала чья-то рука. Обыденная фотография была подписана словами «Пропала девушка». Не первый случай, когда такое клеят на столбы в Либертад, но сердце отозвалось тревожно почему-то именно на этот снимок. Пачо курил, нахмурившись и глядя на объявление о пропаже человека. Обыденное фото, вполне обычная девушка. Да и форма стандартная, так в чем же дело?       Взгляд скользнул чуть вверх по столбу и обнаружил еще несколько подобных листков. На них были юноша, несколько взрослых и девочка, которой на вид лет двенадцать. Пачо медленно выпустил струйку дыма в воздух. Кажется, он нашел корень тревоги. Столько объявлений разом он не видел давно.       Докурив, Пачо направился внутрь бара. Сразу за дверью его оглушила громкая музыка. В помещении царила привычная атмосфера праздника, совсем как на фестивале в Барранкилье. Много ярких красок, кумбия и сальса, блеск и море цветов.       Пачо пошел знакомым путем к угловому квадратному столу, за которым сидел Бенхамин. За столиками на Пачо поглядывали с интересом поглядывали посетительницы. Он лишь бросил на них короткий взгляд, не пытаясь разобрать их лиц. Народа в баре было полно. В Тэрра Мадрэ видно дурная репутация криминального бара заведению только на пользу.       Бенхамин перекладывал на столе бумаги, зажимая в зубах сигарету. Пачо усмехнулся тому какой деловой у друга был вид.       — Больше не обнимаешь красоток, сидя за этим столом, как в старые добрые?       Бенхамин глянул на Пачо. Он ехидно улыбнулся.       — Сейчас для меня осталась лишь одна красотка, которую я хочу обнимать, ты же знаешь, — его взгляд сверкнул, а потом он продолжил возиться с теми же бумагами.       — Знаю, но это не помешает мне над тобой шутить, — Пачо приземлился плавно на кожаный диван напротив Бенхамина.       — А еще друг называется, — хмыкнул тот, вытащил изо рта сигарету и вдавил ее в пепельницу. Пачо посмотрел поверх его головы и заметил повисший в воздухе довольно плотный дым. С какой же силой надо было всем вокруг курить, чтобы достичь подобного эффекта.       — Надо что-то делать с вытяжками, — сказал Бенхамин, откидываясь на спинку своего дивана. Он указал взглядом туда же куда смотрел Пачо. — Они все-время барахлят.       — Я не жалуюсь, — Пачо пожал плечами. — Можно сигареты не доставать и все-равно курить.       — Виола не одобрит, — Бенхамин будто специально вновь ее упомянул.       — При чем тут она?       — Она не курит, а здесь теперь часто будет появляться.       Пачо внимательно приглядывался к другу. Он это говорит или потому что за пять лет Бенха довольно хорошо стал ладить с Виолой, то ли потому что что-то заметил.       — Об этом я не подумал, — проговорил Пачо. Он повернулся в сторону танцпола. Там кружились пары. Уже вторую песню подряд музыканты играли сальсу. Пачо подумал, что не танцевал, наверное, вечность. — А что там за объявления, прямо напротив бара? На столбе? Лицо Бенхамина заметно помрачнело.       — Это братишка наша новая реальность. Много людей стало пропадать.       — Ты что-то знаешь об этом?       Бенхамин отрицательно покачал головой.       — К нам никто из их родственников не обращался, если ты об этом.       — Странно, обычно о таких вещах мы узнавали в первую очередь, да и разгребать помогали, что уж там.       — Значит в этих делах мы разобраться не сможем. Да и я надеюсь не придется.       — Твоя интуиция говорит, что не стоит?       Бенхамин непривычно серьезно посмотрел на Пачо.       — Не совсем. Моя интуиция говорит, что там дела где-то за пределами наших прежних разборок. Уж точно более мрачные и серьезные.       Предчувствия Бенхамина редко обманывали, а значит и правда, лучше оставить это на совесть детективам. Пусть делают свою работу. В конце концов, обычный человек так бы и поступил.       Пачо все еще надеялся быть если не на все сто процентов обычным, то хотя бы не известным в узких кругах. Отсюда и эта линия поведения. В таком состоянии ему довелось провести около месяца после освобождения. Это время Пачо отдавал под работу над своей экспортной компанией, которую вскоре планировал открыть.       Возвращался домой он, как правило, поздно. В тот раз тоже. Машина ехала по уже темным улицам Либертад под оранжевым светом фонарей. Пачо устал, а поэтому почти ни о чем не думал, глядя в окно. Мимо проплывали дома с зарешеченными окнами, редкие группки прохожих и проезжающие мимо машины.       Он вздрогнул, когда одна из них поравнялась с автомобилем Пачо.       — Что за ерунда! — тихо ругнулся водитель.       Пачо пригляделся к автомобилю. Неприметный коричневый седан. Пачо не знал, кому он принадлежит. Он нахмурился от ощущения угрозы. Мало ли кто из противников Зика или его собственных решил все-таки его убрать. Однако, если бы дело было в этом, то его машину уже бы насквозь прошили пулями.       В кармане запищал телефон. Пачо быстро вынул его наружу. Он увидел сообщение с неизвестного номера, в котором значилось: «Надо поговорить. Хорхе Салазар». Пачо вновь поднял глаза к машине. Мигнули красным габаритные огни.       — Это знакомый, — сказал Пачо водителю. — Следуй за ним.       Водитель бросил на него недоверчивый взгляд, но послушался. Вскоре Хорхе действительно свернул на соседнюю улицу. Обе машины петляли по городу, пока Хорхе не заглушил мотор в безлюдном темном переулке. Пачо даже усмехнулся от этого выбора. Когда его водитель тоже остановился, Хорхе Салазар вышел из своей машины и сел на переднее сидение машины Пачо.       — Сколько раз еще мне надо сдаться, чтобы ты от меня наконец отстал?       — Не слишком дружелюбное начало, — Хорхе усмехнулся. — Я здесь не за этим.       — Тогда я тебя внимательно слушаю.       Пачо нетерпеливо постучал пальцами по колену. Агент Салазар смотрел на него в зеркало заднего вида своими хитрыми глазами, из-за которых он напоминал Пачо мангуста.       — Ты, наверное, заметил, что Либертад несколько изменился, как и многие другие города страны.       Пачо понял, что Салазар говорит о тех самых объявлениях о пропаже людей. Однако говорить по этому поводу он ничего не стал. Пусть Хорхе сам закончит мысль.       — Недавно выяснилось, что большинство этих пропаж могут быть взаимосвязаны. Мой отдел как раз разрабатывает дело о банде похитителей людей с целью, скорее всего, продать их.       — Почему ты пришел поговорить об этом со мной? — Пачо начал подозревать, в чем причина, но хотел подтверждения. Раз в стране смогла возвыситься какая-то банда, значит та, которая доминировала раньше уж точно должна была заметить.       — Потому что твои люди могут помочь мне в расследовании, Пачо.       — С чего бы им это делать, если в свое время ты хотел их всех посадить и закрыл-таки их босса?       Пачо даже позволил себе явно скептически усмехнуться. Салазар остался практически невозмутим. Его лицо освещалось фонарем в самом конце переулка. Салазар никак не изменился за пять лет. Ни одного следа опыта не отразилось на его лице с тех пор. Черты такие же заостренные и резкие, а еще несменная аккуратно выбритая бородка и короткая стрижка.       — Я думал, что ты понял, что отчасти в таком чудесном освобождении с бонусами в виде отказа от преследования твоих верных подручных типа Бенхамина и Йона Моралеса, есть заслуга моего отдела.       — То есть ты хочешь сказать, что это ты меня освободил? — Пачо спросил резко. Не хватало еще, чтобы Салазар решил, что Пачо ему должен.       — Не кипятись раньше времени. Тебя освободили адвокат и судья, мой отдел просто немного поспособствовал тому чтобы это стало возможным.       — Надо понимать потому что я тебе зачем-то нужен на свободе?       — Да, Пачо, именно поэтому, — Хорхе Салазар обернулся. — Мне нужна твоя помощь в расследовании, потому что мне нужны свои люди по ту сторону.       — Ты же знаешь, я завязал с активным присутствием в криминальном бизнесе.       Пачо полез в карман за сигаретой. Ему решительно не нравилось куда стал клониться их разговор.       Хорхе снисходительно улыбнулся. Ясное дело, он не верил в то, что Пачо отстранился от роли босса. Отчасти агент действительно был прав.       — Но связи-то остались, — сказал Хорхе. — Мне нужна информация. Для этого совершенно не обязательно участвовать в разборках.       — Мне казалось, что для вас важно, чтобы отсидевший преступник не возвращался потом к прежним делам, — Пачо приоткрыл окно и закурил.       — Если ты намекаешь на то, что у меня должны быть веские причины уговаривать тебя, то да — они есть. Торговля людьми вещь, пожалуй, самая грязная, чтобы ей заниматься надо или быть без тормозов или обзавестись очень крупными связями. С таким раскладом я далеко не уйду. Меня отдавят от фактов и доказательств.       — Значит вновь война, в которой хороши все средства?       Пачо прямым текстом указывал на Кальдерона. Там бы Хорхе тоже ничего не добился и скорее всего погиб бы, если бы играл честно.       — Ты не представляешь себе, как ты прав.       Хорхе замолчал. Он испытующе смотрел на Пачо, ожидая того, что он скажет. Пачо медленно курил, обдумывая то, о чем говорил Салазар. Помогать ему означает сновать быть боссом — частично или нет — неважно. Это то, что Пачо не хотел продолжать также, как и раньше.       — Ты просишь о многом, Хорхе.       Салазар выдохнул разочарованно.       — Значит ты отказываешься?       — Да, специально я в это не ввяжусь. Могу только пообещать, что, если мне донесут что-то на эту тему, я с тобой свяжусь.       Хорхе отвернулся и откинулся на спинку своего сидения. Он тяжело вздохнул.       — Ладно, так лучше, чем ничего.       На этом разговор был окончен. Хорхе попрощался и вышел из машины. Водитель Пачо не стал дожидаться, когда агент уедет и поспешил покинуть темный переулок. От разговора с Хорхе остался неприятный осадок. Пачо пытался определиться — это совесть или неприязнь, к тому, о чем его просили. Он подумал, что можно бы действительно расспросить Иону, но натравливать его на неизвестного и потенциально очень опасного врага все же не стоит.       Пачо вздохнул. Когда машина затормозила на светофоре, он вновь увидел столб, обклеенный объявлениями о пропаже. Под сердцем неприятно принялось тянуть. Тут же в машине будто стало холоднее, а затылком он ощутил на себе чей-то взгляд. Пачо покосился на соседнее с ним место на заднем сидении. Там никого не было.       Машина тронулась и поехала дальше. Всю дорогу до дома Пачо не мог отделаться от ощущения присутствия Чёрной Мадонны.